Текст книги "Благородный вор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Вот проклятье. Я посмотрел на окно. Можно выбраться отсюда и позвать Рита. Я ведь сказал ему оставаться на стреме.

Но потом я передумал. В соседней комнате снова заговорили. На этот раз гораздо интереснее.

– Так что будем делать? – спросил Томский. – Где этот идиот Лунин, так и не объявился, получается? Заварил кашу, а сам смылся с концами. А мне теперь расхлебывать. Как теперь быть? Этот Горский сидит на хвосте. Как быть? Продолжать акцию или отложить? Если отложим, комитет будет очень недоволен. Они хотят провести все одновременно. Моя концессия на поставку леса в Англию и добычу угля, пароходство и кожевенная фабрика, все пропало! Все мои капиталы под ударом! И все из-за какого-то идиота! Ну скажи, Митяй, как так можно было? Что ты на меня смотришь? Ведь все хорошо было. Все шло своим путем. А ты залез туда своим ишачьим рылом и все испортил. Ну как так, Митяй? Ишак ты рябой.

Не сказать, чтобы я с интересом ждал ответ Митяя. Ответ преступника и бывшего вожака шайки не особо все менял.

Больше интересовали монологи Томского. Он неплохо так болтал и рассказывал о своей деятельности. Глядишь, в самом деле поведает что-нибудь полезное и интересное.

Но монологи закончились. Вместо монологов раздался хрип. Сильный и протяжный.

Я прислушался. Что это такое, черт подери? Как будто кому-то не хватает воздуха. Что там творится?

Затем хрип закончился. Звук падения тела на паркетный пол. Эге, а ведь это что-то не совсем ординарное.

Я обернулся. Думал снова убежать. Но в соседнем кабинете воцарилась тишина. Только через некоторое время я услышал прерывистое дыхание.

– Ну что, наигрался? – это голос управляющего. Опять строгий и без всякой почтительности. – Мог хотя бы предупредить, что собираешься делать. Какой же ты болван, Щедровитый.

Снова молчание. Потом хриплый голос Митяя:

– Я вовсе не идиот. И это не я виноват в том, что Горский все узнал.

Он говорил с обидой в голосе, как ребенок, у которого отобрали игрушку. Управляющий ответил с усмешкой в голосе:

– Да что ты говоришь? Ты разговариваешь с трупом? Или ты оставил его степенство в живых? Я даже отсюда вижу, что он не дышит. Из твоих рук трудно выбраться живым.

Наверное, Митяй покачал головой.

– Нет, он сдох. Как теперь быть? Я все испортил?

Я думал, что управляющий задержится с ответом, но он нисколько не затруднился.

– Ну, ты причинил некоторые трудности, но все исправимо. Честно говоря, наш высокомерный глупый индюк уже давно приговорен к смерти и я все равно собирался его прикончить. Я бы даже сказал тебе спасибо, потому что наконец-то могу вздохнуть спокойно. Сколько лет служил я этому тупице, сколько помогал приумножить капитал, а он все-таки умудрился все испортить. Залез в бесполезные авантюры и все истратил. На самом деле, это его отец был гением коммерции, раз сумел вылезти из мещан в купцы и нажил состояние, а потом и дворянство. Вот уж кто был действительно умный и опытный делец. Правда, на сыночке природа отдыхала. Хотя, этот тупица всерьез мнил себя великим коммерсантом. Думал, может исправить свои просчеты в делах с помощью анархистов. Будто те дадут денег. Да та публика скорее руку отрежет, чем поделится хоть копейкой.

Он остановился перевести дыхание. Митяй осторожно спросил:

– Тогда в чем смысл, Лаврентий? Ваши заказчики не дадут денег? Или новый царь не отменит ваши долги?

Управляющий помолчал. Потом ответил:

– Нет, конечно. Я просто поведал эти сказки этому индюку, а он поверил. Кто сейчас простит долги? Конечно же, никто. Нет, просто смерть царя и других монархов вызовет потрясение на Лондонской бирже. А у меня уже заготовлены бумаги, чтобы сыграть на понижение. Мы бы заработали состояние. Полностью закрыли бы все долги, да еще и осталось бы с достатком. С очень большим достатком. На сотни тысяч. Правда, этот индюк все равно бы этого не увидел. Я уже убедил его оформить все имущество на меня по завещанию, якобы чтобы избежать тяжб с фискальной службой. Родственников у него близких нет, особо копать никто не будет. Он бы тихо умер во сне от яда. Но теперь придется оформить сердечный приступ. Хорошо, что семейный врач давно у меня прикормлен.

Митяй восхищенно заметил:

– Это ты, Лавруша, здорово придумал. Ай да голова. Все предусмотрел. Ты уж прости меня, дурня. Не удержался я. Не люблю, когда меня, уважаемого человека, на крик берут. Что теперь делать будем?

Многомудрый Лавруша ответил:

– Надо только донести индюк до постели. Давай я тебе помогу. Потом вызовем врача, тот даст заключение. Но только Митя, впредь чтобы без шалостей. Душегубство только по моему приказу. Понял?

Митяй, наверное, походил на проштрафившегося гимназиста.

– Я больше не буду.

Управляющий, видимо, был доволен ответом:

– Ладно, теперь уж ничего не вернешь. Потащили этого индюка. А потом я отправлюсь к нашим глупым друзьям из группы с дурацким названием Красный Хаос и скажу, чтобы продолжали подготовку к акции. Горского я возьму на себя. В конце концов, Слесарь я или кто?

И в соседней комнате послышалась возня и шум.

Глава 18
Группа Красного Хаоса

Вот оно. Наконец-то. То, чего я дожидался.

Управляющий Лавруша отведет меня к группе Красного Хаоса. Оказывается, черт подери, это он и есть Слесарь. А вовсе не Томский.

На всякий случай я отошел подальше. К плотной и пышной бархатной шторе. За ней можно спрятаться, если что.

В соседнем помещении слышалась возня. Митяй и Лавруша тащили тело Томского.

Тело бедолаги купца. Слишком заигрался в политические игры. Думал поймать рыбку в мутной воде. Но связался не с теми людьми.

Я считал, что они выйдут в другую дверь. Но могут заглянуть и в мою. Но нет, вскоре шум утих. Раздался еле слышный стук закрывающейся двери.

Так, теперь за ними. Я снова подскочил к двустворчатым дверям. Осторожно приоткрыл. Заглянул внутрь.

Это смежный с гостиной кабинет. Нечто вроде подробной комнаты. Хотя по сути превращена в маленькую гостиную. Здесь тоже стоял стол. Только у стены.

Паркетный пол, по которому ходил, топал и стучал Томский, покрыт плитами. У другой стены кушетка и кресла, обитые тканью. Все импозантно.

В противоположной стене тоже дверь. Видимо, туда заговорщики и вытащили тело Томского.

Я хотел зайти внутрь. Но услышал снаружи быстрые шаги. Как раз за той дверью, где скрылись Митяй и Лавруша.

Я отскочил назад. Обратно в большую гостиную. Еле успел закрыть за собой дверь.

Тут же хлопнула дверь в соседней комнате. Послышались чьи-то торопливые шаги. Я ждал, прислушиваясь, как таракан под половицей.

Шаги в другой комнате прошуршали туда-сюда. Там кто-то обыскал комнату. Потом убежал. Так же быстро, как пришел. Я подождал немного.

Опять вышел в другой кабинет. Не теряя времени, подобрался к двери в противоположной стене. Открыл и вышел в коридор.

Это коридор противоположный от лестницы. Тоже узкий и темный. Куда, интересно, ушли Митяй и Лавруша?

Порядок действий уже отработан. Надо просто проверить все комнаты. Наверняка обнаружатся в какой-нибудь.

Я рванул было в коридор. Прошел несколько дверей. В это же время сзади открылась одна.

Я опустил голову и пошел дальше. Притворялся, будто я слуга. Один из многочисленных слуг этого дома.

К счастью, тот, кто вышел из комнаты, отправился в другую сторону. Я обернулся.

Посмотрел, кто там. Шаги, между прочим, легкие и быстрые. Явно женские.

Да, это действительно женщина. Одета в длинное ситцевое платье и поверх белый передник и кружевной чепчик. Она быстро скрылась за поворотом.

Я отправился дальше. Какой большой дом. Так много комнат.

Думаю, что спальня Томского здесь недалеко. В задней части, где я и находился. Окнами выходит на тихий задний двор. Там, где разбит яблоневый сад.

Проходя мимо дверей, я прислушивался. Вдруг донесутся знакомые голоса. Я прошел половину коридора. И услышал голос хриплый Митяя.

– Ногу вон туда надо положить, над покрывалом, – сипел разбойник. – Чтобы видно было агонию. Будто он дергался.

Надо же, какой талантливый постановщик. Прямо жаль, что такой умелец пропадает.

Я не совался в спальню. Пошел дальше, в соседнюю комнату. Правда, они оказались заперты.

Тогда я нашел тесный и пыльный чулан в конце коридора. Устроился там. Тут хранились старые покрывала и ковры.

Приглядывал в щелку за коридором. Сухая пыль забилась в нос. Чуть было не чихнул. Но ничего, сдержался.

По ходу дела осмотрел замок. Он тут обычный, английский, из тех, что можно открыть булавкой. В случае чего, можно быстро закрыть.

Чтобы устроиться поудобнее, сложил пару тюков с тканями под задницу. Возле двери.

Еще приготовил убежище. Если сюда кто-нибудь все же залезет. В дальнем уголке поставил ковры. Можно спрятаться за ними.

После этого я уселся ждать. В щелочку виднелся весь коридор. Еще окошко поблизости. На улице уже начало вечереть.

Поначалу ничего не происходило. Все звуки слышались отдаленно. Я сидел и ждал.

Мне не привыкать. Терпение лучшее оружие вора. Как-то я пролежал под кроватью в доме два дня. Ни разу не выходил.

Время шло, ходики тикали. Наконец, из спальни вышел Митяй. Пошел по коридору в мою сторону. Прошел мимо чулана и ушел.

Ладно, он мне не нужен. Обойдусь без него. Сейчас главное Слесарь.

Поэтому я остался на месте. Впрочем, на улице ждут мои парни. Рит может проследить за Митяем. Узнать, куда тот отправился и где его убежище.

Через десять минут после ухода Митяя управляющий устроил шоу. Типа, обнаружил хозяина мертвым. Поднял шум и крики. Сбежались слуги. Послали за врачом.

Доктор прибыл через полчаса. Выгнал всех из комнаты. Только Лавруша остался внутри. Они долго разговаривали. Почти час.

Затем вышел доктор, сухонький невысокий старичок с седой бородкой. Сразу пошел домой. Слуги ждали у дверей спальни, болтали между собой. Обсуждали, что теперь будет.

Наконец, вышел Лавруша. Я впился в него взглядом.

Высокий тип с суровым лицом. Волосы черные, усатый, густые сдвинутые брови. Невероятно прямая осанка, как будто аршин проглотил. Голос громкий и резкий.

Он быстро разогнал слуг.

– Нечего торчать тут без дела! – раскричался он. – Никому ни слова пока про смерть хозяина. Вызовите священника. Женька, сочини письмо родственникам в Воронеж. Давайте, работайте. Я схожу в управу.

Я насторожился. Кажется, это то, что надо. Как бы теперь незаметно вылезти из чулана?

К счастью, слуги разошлись. Одна пожилая служанка пошла убираться в спальне Томского. Лавруша огляделся и тоже пошел по коридору в мою сторону.

Миновал чулан и скрылся за поворотом. Я осторожно встал, размял ноги, открыл дверь и выбрался наружу. Тоже пошел по коридору вслед за управляющим.

Когда выбрался на лестницу, то услышал внизу шаги. Кто-то поднимался навстречу. Я вернулся в коридор, открыл небольшое окошко, выходящее во внутренний двор и вылез наружу. Слез немного вниз, цепляясь за лепные украшения.

Посмотрел под ноги. Внизу уже земля. Растут кусты гвоздики. Хорошо, что не камни мостовой. Я повис на руках и спрыгнул вниз.

Приземление получилось мягким. Я тут же встал и прижался к стене. Поглядел по сторонам. Вроде бы мое падение никто не заметил.

Ну и отлично. Я отправился мимо стены в сторону главного входа. Пригибался под окнами.

Шел осторожно, чтобы меня не увидели из окна. Надеюсь, Лавруша не уйдет из дома через другой выход.

Выбрался к главной дорожке, спрятался за стволом дерева. Подождал и посмотрел, нет ли кого вокруг.

Потом быстро вышел на дорожку и отправился к воротам. Хватит уже ждать. Надо подготовиться к выходу Лавруши.

Выскользнул через калитку. Быстро осмотрелся, где наша повозка. Никого не нашел. Куда подевались мои люди?

Легкий свист. Я обернулся влево. Оказывается, они спрятались за деревом. За стволом дуба.

В «фаэтоне», как я и ожидал, сидели только Фролка и Якунчик. Рита нет, ушел по делам.

– Он что, увидел Митяя? – спросил я, усаживаясь в повозку. – Где Рит?

Якунчик кивнул.

– Так и есть, ваше благородие. Увидел душегуба. Говорит, господин его не захочет отпустить. Слез и пошел следом.

Ну, это как я и ожидал. Я снова спрятался за Якунчика и посмотрел на ворота. Потом постучал помощника по спине.

– А ну-ка, дружок, пробегись вокруг дома. Посмотри, где тут запасной выход. Там может выйти такой, бровастый и высокий. Он-то мне и нужен. Если увидишь, сразу зови.

Якунчик ответил, не оборачиваясь:

– А я уже тут все разузнал. Другие ворота там, на переулке Рощина. Выходят туда. Я тогда там буду. Если увижу его, буду лаять. Пять раз подряд.

Молодец, Якунчик. Все уже знает. Обо всем догадался. Надо же. Я хлопнул его по плечу.

– Давай, действуй. Смотри, не упусти, он очень нужен.

Парнишка поморщился, выпрыгивая из «фаэтона»:

– Ваше благородие, знаете же, что не упущу.

И побежал вдоль забора. Быстро исчез из виду.

Фролка закурил. Сидел спокойно, молчал.

– Ну что там стряслось, вашблагородь? Такой крик подняли, не дай бог. Небось, помер кто-то?

Я кивнул.

– Сам купец помер. Скоропостижно. Сердце не выдержало.

Фролка обернулся. Посмотрел на меня с прищуром.

– Как раз, когда вы там были, вашблагородь. Что за чудеса такие?

Я посмотрел на извозчика.

– А вот такие. Митяй ему помог, конечно же. Только там другой есть человек. Он как раз и…

Вдали послышался лай. Я насторожился, а Фролка замолчал.

Раз, два, три… Пять. И замолчал. Это наш клиент.

– Это Якуна! – Фрол хлестнул лошадей вожжами. – Но-о, залетные! Пошли, пошли!

Вот черт возьми, Слесарь решил выйти запасными воротами. Хорошо, что я отправил туда приказчика. Бывшего приказчика.

Повозка ходко пошла вперед. На повороте Фрол быстро свернул вправо. Помчался дальше по узком переулку. Справа за забором и деревьями мелькал дом Томского.

Потом свернул снова. Но тут уже резко замедлил ход. Впереди в заборе показались ворота.

Сейчас уже закрытые. Впереди в конце улицы шел Лавруша. Высокий и прямой. Будто палку привязал к спине.

– Тпру, залетные! – Фрол говорил потише, не орал. Натянул вожжи. – Полегче, полегче.

Из-за ствола дуба у забора отделился Якунчик. Прыгнул к нам. Уселся передо мной, рядом с Фролом. Извозчик проворчал:

– Не мешай мне, – пихнул парнишку в бок. – Вишь, я еду?

Мы почти остановились. Управляющий вышел на Таганку и тоже поймал извозчика. Того, что привез Томского, нигде не видно.

Наша повозка двинулась следом. Я спрятался в глубине экипажа. Мы тоже поехали по Таганке. Несмотря на вечернее время, на улице полно народу.

Прямо на нас чуть не наехала тройка лошадей, запряженных в телегу. Кучер пытался их остановить. Лошадь слева фыркнула прямо в лицо Якунчику.

Копыта звонко стучали по мостовой. Справа на дорогу вышел поп в длинной рясе, с крестом на груди и с посохом в правой руке. Пошел через дорогу, не глядя. Наши лошади чуть его не задавали.

– Куда прешь, батюшка⁈ – заорал Фрол.

Поп не ответил. Мы ехали за управляющим еще полчаса по городу. Выбрались в район Большого Каменного моста.

Это мост через Москвы-реку. Соединяет Замоскворечье и Белый город. Недалеко от Неглинки и Водовзводной башни Кремля.

Правда, сейчас вместо каменного построили металлический. Тоже большой и внушительный. За мостом множество каменных зданий, но дальше уже лачуги и бараки.

Повозка с Лаврушей углубилась в лабиринт. Мы осторожно последовали следом.

Вот тут я уже задержался. Если наш умелый управляющий такой опытный и многомудрый, то может заметить слежку.

Если уже не засек. Поэтому желательно принять меры предосторожности. Я приказал Фролу остановиться.

– Дальше я сам, – сказал я ребятам. – Ждите тут. А то он нас увидит.

Якунчик не возражал. Он уже увидел, что дело пахнет жареным.

Слоняться рядом с Каменным мостом вечером так себе затея. Особенно в хорошем костюме. Мигом обдерут, как липку.

Только Фролка нахмурился.

– Не добежишь ведь, вашблагородь. Тут столько рванья шляется. Прирежут.

Ну, это постараться надо, чтобы меня прирезать. Я усмехнулся и покачал головой.

– Ничего не будет, не боись. Слетайте за Ритом, он, наверное, уже вернулся домой. Если что, он поможет мне выбраться. Я буду оставлять хлебные крошки.

Фрол пожевал губами и прикрикнул на лошадь. Потом переспросил:

– А что за хлебные крошки? Краюху покупать будешь?

Я покачал головой и достал гвоздик из мешка.

– Нет, конечно. Я буду рисовать три крестика на заборах. Так и найдет. У нас это давний сигнал. Рит уже знает.

Я оставил помощников в повозке, натянул капюшон на голову, остался только в своем черном костюме. Почти сразу же слился с тенями, падающими от заборов на пыльную дорогу.

Тут же ускорил шаг, почти побежал, потому что повозка с Лаврушей уехала далеко вперед. А потом и свернула влево.

Я торопливо помчался следом, стараясь шуметь как можно меньше. Когда пробежал мимо одного забора, там залаяла собачка. Я не остановился.

Тормознул только перед самым поворотом. Нацарапал гвоздем крестики, на верхушке забора, на уровне груди. С той стороны, где начертаны крестики, туда и надо поворачивать.

Завернул за поворот и увидел, что повозка остановилась. Вдали, через три дома. Заборы тут покосившиеся, деревянные, за ними одноэтажные домики, внутри территория покрыта кустарником и деревьями.

Впрочем, снаружи тоже полно растительности. Ветки деревьев нависали над улочкой.

Я прижался к забору и отправился вперед. Из переулка сбоку вышли двое мужчин.

Сразу свернули налево и не обратили на меня внимания. Впрочем, я тут же замер на месте и почти слился с темным забором.

Повозка тронулась с места и затарахтела колесами по улице. Я видел, что пассажир сошел с нее и вошел в калитку в низеньком заборе, высотой всего по грудь. Я надеялся, что это мой клиент.

Если Лавруша такой мастер в тайнописи, то он может знать и правила конспирации. Давно уже мог незаметно сойти с повозки, а вместо себя посадить кого-то другого, чтобы обмануть возможных преследователей.

Во всяком случае, я сам неоднократно проделывал такой трюк. Вместе с Ритом.

Я подождал, пока мужики пройдут дальше, потом отошел от забора и двинулся вперед. Впрочем, слишком далеко от забора не отходил, чтобы, если что, спрятаться опять возле него.

Пока шел, прикидывал, как быть дальше. Неужели я вот так, легко и непринужденно, вышел на след группы Красного Хаоса? Тех самых законспирированных заговорщиков? Неужели они прячутся именно тут, почти в самом городе?

Подошел к забору и заглянул внутрь. Небольшая территория, внутри разбросаны дрова, все заросло травой.

Забор примыкает к дому, до стены всего около двух шагов, на задний двор почти невозможно проникнуть. Окна закрыты наглухо ставнями и зашторены, из-за тех, что находятся справа, льется тусклый свет.

Я огляделся по сторонам, не заметил никого подозрительного и прыгнул через забор. Повозка, привезшая Лаврушу сюда, уже уехала. Мужики тоже ушли.

Надеюсь, я не упустил Лаврушу. Кстати, я до сих пор не знаю его фамилию, подумал я, пробираясь между дровами и огибая кустарник. Подошел к окну, попытался посмотреть в щелочку между створками ставней.

Так, что у нас там внутри? Комната освещена, чтобы увидеть как можно больше, я переступил с ноги на ногу, двигаясь вдоль створок.

Но ничего не заметил. Убогая спаленка, внутри столик и две кровати у стен. Разбросанные покрывала и подушки. Никого нет.

В комнате горел тусклый светильник, я внимательно осмотрел ее, чтобы убедиться, что внутри никого нет. Залезть тут или посмотреть дальше?

Если залезу в дом отсюда, могу нарваться на кого-нибудь внутри. Нет, лучше осмотреть дом снаружи. Обойду-ка я его по периметру. Загляну в каждое окно, узнаю, кто внутри.

Скорее всего, тут действительно может скрываться кто-нибудь из группы анархистов. Не приехал же Слесарь к девушке за любовными утехами. Хотя, всякое может случиться.

Поэтому я отправился к соседнему окну. Там тоже струился тусклый свет. Когда я подошел, сразу услышал голоса.

Мужские и грубые. Сразу чувствуется, что тут ведутся не простые беседы о садоводстве.

Я постарался, чтобы меня не было слышно. Стена дома сложена из кирпичей, но штукатурка уже осыпалась. Я присел, чтобы кусты у стены скрывали меня от посторонних взглядов.

Подобрался к окну еще ближе, чтобы слышать, о чем идет речь.

– Где Атаман? – спросил Лавруша. – Он что, ушел? Я же говорил, чтобы не выходили. Когда он будет?

Так, кого это имеет ввиду? Что за Атаман, черт подери? Или он это про вожака спрашивает?

Я не успел ничего узнать. Сзади стукнула калитка, по дорожке заскрипели ботинки. Я присел еще ниже, стараясь спрятаться за кустом.

Краем глаза увидел, как в вечерних сумерках мимо быстро прошел человек, подошел к двери и забежал в дом. Протопал по коридору, хлопнув дверью.

Кто-то ответил Лавруше, явно с усмешкой:

– А вот он, Атаман. Явился, не запылился. С ним и балакай.