Текст книги "Благородный вор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Пощупал лоб и щеки Кошкина. Надо убедиться, когда он умер.

Еще теплый, но уже начал холодеть и коченеть. Его убили часа три назад. Как раз в то время, когда я сидел в канаве. Получается, чуть ли не у меня на глазах.

Черт, черт, черт! Если бы я не привык молчать во время операций, то выругался бы.

Вскочил с места, подбежал у окну. Проверил. Так и есть. Вскрыто, точно так же, как это сделал я. Ставни взломаны, хотя это чертовски трудно сделать.

Убийца фантастически ловок. Пролез снаружи. Вскрыл ставни и окно. Прирезал хозяина. Ушел. Да так, что слуга ничего не заметил.

Правда, окна выходят на Милютинский переулок. Я не видел, что здесь творится. Сидел беспечно в засаде, пока Кошкина убивали.

Так, что теперь делать? Как быть? Уходить или обыскать жилище?

Я тут же выбрал второй вариант. Слуга усыплен. До рассвета еще далеко.

У меня есть время. Судя по всему, убийца ничего не искал. Только убил и все. Может, в бумагах Кошкина я найду подсказку?

Раз так, я бросился обыскивать дом злополучного управляющего. Нечего медлить.

Первым делом осмотрел стол в спальне. Переворошил все бумаги.

Нет, не то, все не то. Счета за продукты и одежду. Другие текущие расходы. Переписка с родственниками, с семьей.

Здесь в столе нет ящиков. Я бросился к шкатулке. Ага, закрытая. Я потряс коробочку. Внутри зашелестели бумаги и что-то загремело.

Я достал нож, сунул кончик в замок. Пошуровал, щелкнул, взломал. Шкатулка раскрылась.

Что у нас здесь? Письма семье. Свежие и прошлых месяцев. Я на минуту замер, держа в руке пачку бумаг. Жаль мужика. Погиб, осталась семья. Незавидная судьба.

Еще в шкатулке золотые перстни, цепочки для часов и запонки. Хм, а это немало стоит. Я оглянулся на мертвого Кошкина.

Негоже его грабить. Даже чтобы создать впечатление ограбления. Ладно, пусть все остается по-прежнему.

Из спальни я отправился в рабочий кабинет. Снова первым делом к столу. Осмотрел бумаги. Опять всякая мелочь. Переписка с кредиторами и знакомыми.

Есть кое-что по работе. Но отнюдь не про уничтожение тиранов. Так, всякие бухгалтерские отчеты. Скукотища.

Так, что там в ящиках стола? Все закрыты. Пришлось опять достать нож. Я вскрыл ящички один за другим.

В верхнем тоже бумаги. Купчие, займы, письма должникам и в банки, записки. Рутинная ерунда. Неужели у него ничего нет?

В среднем письменные принадлежности, чистые бумаги и старые перья. В нижнем пусто. Документы на самом столе тоже не представляли интереса.

Хотя, подождите. Что это такое? Среди газет я нашел «Московские ведомости».

Сложенный листок. Как раз на том месте, где надо. Я узнал знакомые строки. Детский стишок. Некоторые места подчеркнуты карандашом.

Эге, вот оно. Первое доказательство. Я нахожусь на верном пути. Я обыскал стол дальше. Ничего не нашел.

Так, может, что-то есть в гостиной? Или в сундуках? Я снова вернулся к сундукам в спальне. Заодно проверил, как там Савелий.

Бедолага слуга безмятежно спал. Скоро, когда проснется, ему не поздоровится. Затаскают в полицию. Но что поделать. Не повезло человеку.

В сундуках тоже ничего. Новая одежда из шелка, пара жемчужных ожерелий. Тоже стоят недешево.

Я вспомнил сейф в конторе. Там ведь было двойное дно. Ну-ка, а может Кошкин повторил здесь тот же трюк? Что ему мешало?

Постучал по дну сундука. Гулкий звук. Как будто пустое пространство.

Снова вооружился ножом. Пощупал края днища. Вскоре нашел небольшое углубление.

Нажал и потянул. У сундука открылось тайное дно. Целая охапка бумаг. Я взял их и сразу увидел знакомые ряды цифр.

А еще я услышал стук. Снаружи. Не сразу понял, в чем дело.

Оглянулся. Посмотрел на окно. За распахнутыми шторами.

Там виднелась фигура человека. Кто-то хотел забраться в спальню Кошкина.

Глава 7
Погоня

Оказывается, у Кошкина сегодня аншлаг. Сколько гостей сразу. Всего за одну ночь.

А бедный хозяин уже не может принимать. Ему не до этого.

Вот о чем я думал, когда смотрел на фигуру за окном. Одновременно лихорадочно прикидывал. Что делать?

Уходить? Или остаться и посмотреть, кто там? Очень рискованно. Чертовски рискованно.

Но кто говорил, что вор должен избегать риска? Риск – это наша профессия.

Поэтому я просто отступил из комнаты. К двери. Смотрел, как незнакомец проникает в спальню.

Он двигался уверенно и быстро. Я только отошел к порогу. Пришелец уже открыл окно.

Это как понимать? Он что тут уже, бывал? Такое впечатление, будто к себе домой зашел.

Я спрятался за стену. Смотрел, как тайный гость спрыгнул с подоконника. Спокойно, не опасаясь Кошкина.

Даже не посмотрел в сторону мертвого управляющего. Сразу пошел к сундуку.

Ростом чуть выше среднего. В широких штанах и кафтане. С поясом. Лица в темноте не видно, но я заметил бороду.

Он увидел, что сундук открыт. Удивленно пробормотал:

– Это как так понимать, значитца?

И начал рыться в сундуке. Я отошел за стену. Вытащил из рюкзака плашку с маслом. Разлил на полу коридора. Как можно больше. Без остатка.

Сам отошел дальше. К кухне. Схватил стул и бросил на пол. Раздался грохот. Несильно, как будто кто-то отодвинул стул.

Сам перебежал в гостиную. Еле успел нырнуть туда. По дороге нащупал в рюкзаке веревку. Только ушел, как в коридоре показался незнакомец.

Меня он не заметил. Шел в кухню. Целенаправленно. Думал, что шум произвел слуга. Хотел с ним разобраться.

Я наблюдал из гостиной. Пройдя три шага, незнакомец поскользнулся. Когда падал, повернул голову. Увидел меня.

И ударился затылком. С грохотом упал на пол. На пару мгновений замер на месте.

Я не терял времени. Мигом очутился рядом. Придавил незнакомца весом к полу. Быстро натянул веревку на руки. Стянул петли.

Пришелец очнулся. Высокий и сильный. Рыжебородый. Глаза пронзительные и слегка запавшие под брови. Он нахмурился, когда почувствовал веревки на руках.

Я накинул ему петлю на голову. Стянул горло. Там хитрая петля через бок. А потом через спину. Я уперся ногами в грудь гостя. Натянул до упора.

Веревка опутала сзади руки незнакомца. А еще стянула горло. Он захрипел. Забил ногами, пытаясь свалить меня.

Какой там. Я придавил его к полу. Сдавил коленями диафрагму. Не давал доступ к воздуху.

Так что пришелец быстро успокоился. Захрипел, закатил глаза и уснул.

Я связал его покрепче. Уселся рядом. Обыскал.

Ого. В кармане нож, длинный и острый. На рукояти и лезвии пятна крови. Еще отмычки в кармане и маленький нож в сапоге. Типа стилета. Он вооружен до зубов.

Ладно, подъем. Я похлопал спящего по щекам.

Он открыл глаза и замотал головой. Я оставил петлю на горле. На всякий случай.

– Ты убил Кошкина? – спросил я зловещим шепотом.

Пришелец промолчал. Внимательно рассматривал меня.

– Ты кто таковский? – спросил он в ответ. – Кто послал? Тоже от Митяя?

Я затянул петлю и незнакомец опять захрипел.

– Здесь я задаю вопросы. Еще раз спрашиваю. Это ты прикончил Кошкина? Потом вернулся за бумагами?

Он снова посмотрел на меня. Запавшие глаза казались темными пятнами. Потом кивнул.

Ясно. Как я и думал.

– Ты один? Снаружи кто-то ждет? Если обманешь, я тебя придушу, – пригрозил я. Хотя и так тоже знал ответ.

Он помотал головой. Прохрипел:

– У меня есть помощник. Харитоша. Ждет снаружи. Это он вспомнил про бумаги.

Теперь все понятно. Эх, работнички. Даже выполнить заказ грамотно не сумели.

– Какой комитет? – спросил я. – Невидимый? Или группа Красного Хаоса?

Пленник удивленно посмотрел на меня.

– Что за ересь ты несешь? Что за комитет? Что за группа? Мне этот промысел от Митяя пришел. Митяй Щедровитый. Слышал про такого?

Ага, еще чего. Нет, конечно. Кауой-нибудь вожак шайки в городе. Преступник. Вот кто, наверное, взаимодействовал с анархистами.

– Ладно, все понятно, – я кивнул. – Отдохни пока что.

Снова придушил его. Пленник захрипел и забил ногами. Я остановился.

– Подожди, тебя как зовут? Любопытно мне.

Он сильно покраснел от нехватки воздуха. Закашлялся.

– Я Ваня Боталов. Слышь, не губи, будь человеком.

Я усмехнулся. Это кто просит? Тот, кто только что сам перерезал горло другому?

– Хорошо, убивать не буду. Я тебе другое устрою. Похуже.

Снова стянул петлю. Усыпил убийцу. Накинул ему на лицо тряпку с эфиром. Так и оставил лежать. В карман сунул нож с остатками крови.

Вернулся к слуге. Снял тряпку. Тот сразу зашевелился. Видно, что скоро очнется. Ну и отлично.

Я отправился в рабочий кабинет. Перед тем, как вылезти, посмотрел в окно.

Где у нас там Харитоша? Может, неподалеку? Хотя нет, он должен быть с другой стороны здания.

Я раскрыл окно, вылез обратно. Теперь взял другую веревку. Перекинул через выступ рядом с карнизом. Взял в руки двойную.

Закрыл окно. Полез вниз. С веревкой получилось быстрее. Гораздо быстрее. На первом этаже ставни закрыты. Так что я там даже не попал на стекло.

Вскоре уже слез на землю. Потянул веревку. Схватил на лету. Засунул в мешок. Ну все, можно уходить.

Правда, сначала надо познакомиться с Харитошей. Может, он знает побольше напарника?

Первым делом я ушел со двора. На фоне белой стены я выделяюсь, как торчащий гвоздь.

Быстрая перебежка к забору. Тут же прыжок через него. Там короткая остановка. Осмотр окрестностей. Никого. Все тихо.

Здесь, в переулке за изгородью, больше тени и мрака. Меня почти не видно. Я позволил себе отдышаться.

Медлить нельзя. Я двинул дальше. Мне надо найти Харитошу. Быстро поговорить с ним.

Я свернул за угол и отправился дальше вдоль забора.

Вокруг по-прежнему темно и тихо. Где-то опять залаяла собака. Вдали протарахтела повозка.

Благодаря тому, что я позаботился о фонарях, дом бедолаги Кошкина все так же погружен в темноту. Я дошел до конца прохода, выходящего на Милютинский переулок. Осторожно выглянул.

Ничего не увидел. Пришлось ждать. Я всматривался в кусты на обочине переулка. Пока ничего не заметил. Неужто Харитоша почуял, что дело пахнет жареным и ушел?

На втором этаже послышались приглушенные крики. Вспыхнул свет лампы. Это из дома Кошкина. Кажется, Савелий наконец обнаружил спящего убийцу.

В кустах пошевелилась тень. Это оказался человек. Он вглядывался в окна жилища Кошкина. Ага, вот ты где.

Я быстро пересек переулок. Крался вдоль улицы, чтобы зайти в тыл наблюдателю. Это вполне удалось.

Харитоша смотрел на окна. Видимо, переживал за напарника. Долго оставаться тут нельзя. Скоро Савелий приведет полицию.

Я быстро подобрался к наблюдателю. Зашел со спины. Подкрался вплотную.

Харитоша стоял, в волнении сжимая кулаки. Я пнул его сзади под колено. Одновременно схватил рукой за волосы на затылке. Приставил нож к горлу.

– Эй, эй, ты чего шалишь? – испуганно спросил Харитоша. – Это ты, Ваня? Брось шутки шутить.

Он хотел повернуться, но я дернул его за волосы.

– Не двигайся, Харитоша. Это не Ваня. Если будешь дергаться, я перережу тебе горло. Руки вверх.

Харитоша послушно поднял руки. Я связал и обыскал его. Нашел только нож и инструменты. Находился все время сзади.

– Кто дал задание на Кошкина? Ты знаешь? Быстро говори или прирежу.

Харитоша повторил то же, что и Ваня. Никого не знал, кроме Митяя.

– Где его найти можно? – спросил я. – На Хитровке?

Харитоша помолчал. Думал, отвечать или нет.

Со стороны дома слышались крики Савелия: «Помогите, люди добрые! Убивцы! Душегубы!». Ого, он уже обнаружил мертвого господина.

Я вдавил лезвие ножа под кадык Харитоши.

Он оказался мужиком лет под тридцать. Нос картошкой. Волосы всклокоченные.

Среднего роста, крепкий и широкоплечий. Явно привык к тяжелой физической работе. Возможно, беглый каторжник. Одет в рубаху и штаны с сапогами.

– У меня нет времени, Харитоша. Давай, выкладывай все. Я тебе просто перережу горло. Как вы перерезали Кошкину. И уйду.

Мужик помолчал. Наконец, решился.

– Ладно, барин. Не серчай. Я только знаю, что Митяй Щедровитый с нами говорил. Об чем точно, про то лишь Ваня знал. Я сбоку припека.

Ничего нового. Но зато подтвердились сведения, полученные от Вани.

– Ладно. Не брыкайся, понял? – я накинул петлю на горло Харитоши.

Он подумал, что я решил его задушить. Всхрапнул, как жеребец.

Попробовал встать. Я обхватил его руками и ногами. Натянул петлю до упора.

Харитоша поднялся. Хотел сбросить меня. Я еле удержался. Думал, что он сейчас перекинет меня через голову.

Но Харитоша всхлипнул. Обмяк и упал на землю. Кусты затрещали.

Я связал его и выволок на обочину переулка. Только успел, как из окна высунулся Савелий.

– Помогите! Погубили! Человека погубила! – и истошно засвистел в свистульку.

Я отбежал в сторону. Перепрыгнул через забор дома напротив. Если Савелий и заметил меня, то вряд ли разглядел.

Ходу, ходу! В соседних дворах лаяли собаки. Послышались встревоженные голоса. Где-то раздался свист в ответ.

Я мигом помчался через двор. Добежал до противоположного забора. Перескочил через него.

Очутился на другом участке. Побежал дальше. Мешок бил по спине. Ноги чавкали по сырой земле. Откуда-то с лаем выскочила маленькая собачка.

Не обращая на нее внимания, я вскочил на поленницу. Прыгнул наружу. Очутился в другом переулке.

Быстро пересек его тоже. Подбежал к очередному забору. Посмотрел, нет ли собак. Снова махнул через забор.

Тоже перебежал через участок. Выскочил на другую улицу. Перед этим остановился. Вытащил из рюкзака пиджак и поддевку-сибирку, полукафтан с длинными рукавами. Еще брюки навыпуск и парик с волосами желтого цвета.

Быстро переоделся. Костюм мещанина. На голову парик и кушак. Волосы взлохматил, чтобы волосы прикрывали лицо.

Вылез на улицу. Торопливо пошел дальше. Мешок болтался за спиной.

Около часу я петлял по городу. Проверял, нет ли слежки. Потом отправился в другое убежище.

Кабак неподалеку от Трубной площади. Почти столовая со скромным меню. Сюда ходили небогатые люди. Мещане, в основном.

Названия нет. Это пивная. Скрывалась под вывеской «Булочная».

Владелец тот еще жулик. Его звали Вага Гончаров. Выходец из Греции. Торговал водкой из-под полы. Не хотел покупать акцизы для продажи.

В отличие от предыдущего убежища, здесь я не опасался подставы. Я как-то помог Гончарову, когда у него были проблемы с полицией. Через свои связи у пристава по его участку. Я смутно помнил, как Гончаров мне клялся, что навеки мне должник.

Сейчас я подошел к неприметному двухэтажному зданию. Вокруг деревья и кусты. На фасаде вывеска «Булочная».

Я не стал соваться в центральный вход. Он сейчас все равно закрыт.

Обошел здание, вошел с торца. Толкнул одностворчатую дверь. Вошел в обширное помещение. Всюду столы и лавки. Народу не так много.

Двое мужиков в дальнем углу. Один рядом со входом. Еще один в середине зала. Все ведут себя тихо и мирно.

Я подошел к кабатчику. Как там его? Ах да, вспомнил. Подчиненный Гончарова.

Захарий Варнавинский. Здоровенный тип. Поверх кафтана фартук, как у мясника. Рукава закатаны, видны толстые волосатые руки.

Он увидел меня. Не сразу, но узнал.

– Ух ты, вашблагородь! А что с локонами? Русые ж были.

Я поглядел по сторонам. Приложил палец к губам.

– Какое такое «ваше благородие»? – тихо напомнил я. – С дуба рухнул? Я просто мещанин Прохоров. Не забывай, Захарка.

Он осклабился. Шутливо поклонился.

– Ах да, запамятовал. Ну что, Прохоров. Бушь горяченькую пробовать? Специально для тебя. «Вдова Попова». Чистый ржаной спирт. Просто огонь.

За его спиной на стене висел портрет императора. Должен, по идее, дисциплинировать посетителей.

Я покачал головой.

– Моя комната свободная? Я пойду спать. Никого не пущать.

Варнавский продолжал улыбаться. Нахальный тип, честно говоря.

– А ежели слуга твой придет? Заморский. Индус или китаец. Тоже не пущать? У него, говорят, силенки имеются. Пусть приходит к нам в Павловскую слободу. На досуге. На кулачках, а?

Я погрозил ему.

– Много болтаешь, Захарка. Рыбу ловят за открытый рот. А вот слуга пока точно не придет.

Вот теперь корчмарь промолчал. Протер миску полотенцем. Я обошел стойку. Взял подсвечник с горящей свечой с краю.

В углу за стенкой неприметная лесенка на второй этаж. Я поднялся, стараясь не топать. Одновременно сканировал местность.

Не будет ли такого сюрприза, как в прошлом убежище? Вроде, раз на раз не приходится. Но поостеречься не мешало бы.

Я поднялся на второй этаж. Тут небольшой коридорчик. Двери по обеим сторонам. Я достал ключ и открыл вторую слева.

Внутри тесно и темно. Пламя свечи заколебалось. Отбрасывало на грубую деревянную стену причудливые тени.

Я прикрыл свечу ладонью. Вошел в комнату, поставил подсвечник на стол. Осмотрелся.

Стол, два грубо сколоченных стула. У дальней стены топчан. Котомка с покрывалом и подушкой.

Все. На двери с внутренней стороны гвоздики. Чтобы вешать одежду.

Вместо окна просто слюдяная задвижка. Ставни закрыты.

Я открыл окно. Высунулся наружу, проверил, как дела. Вроде все тихо.

В ночи пели сверчки. Свежий воздух ворвался в комнату.

Хорошо. А то тут затхло и сухо. Я подождал, пока комната проветрится. Закрыл окно. Вздохнул и полез к стене сразу за дверью.

Закрыл дверь на засов. Пощупал стену и отодрал третью доску от пола. Достал оттуда мешок с одеждой.

Развернул и бросил на кровать. Армяк из грубого сукна, полукафтан и шляпа. Полы опущены вниз. Под низ светло-коричневая рубаха, стиранная-перестиранная и широкие порты. Крестьянская одежда, короче говоря. Вместо ботинок лапти. Сплетены из лык.

Я быстро переоделся. Одежду мещанина сложил в мешок. Спрятал в тайник. Закрыл досками, прибил гвоздиком. Все, теперь не видно.

Снова закинул вещевой мешок за спину. Огляделся напоследок. Вроде ничего не забыл.

Открыл дверь и осторожно выглянул в коридор. Нет ли кого, кто меня поджидает.

В коридоре темно и пусто. Я взял свечу и отправился обратно.

В зале на первом этаже остались только двое посетителей. Спали, уткнув лица в сложенные руки.

Захарку не видно. Зашел в подсобку. Поэтому я потихоньку скользнул через зал и выскочил на улицу.

Время уже часа четыре ночи. Скоро рассвет. Ночка выдалась утомительная.

Я опять чапал пешком. Утренний холодок быстро взбодрил меня. Через полчаса добрался до дома. Наконец-то можно отдохнуть.

Перед тем, как открыть калитку, проверил сигнальные нити. Рит про них в курсе. Он не выходил из дома.

Все в порядке. Непрошенных гостей не было. Во всяком случае, они не проходили через ворота.

Впрочем, у изгороди по периметру тоже натянуты сигнальные нити. Если оборвать, в доме будут звякать бутылки.

Я вошел в дом. Вроде тихо, но Рит услышал. Тут же высунулся из рабочего кабинета. Опять нацепил на шею гирлянду из подснежников.

– Вы пришли, господин⁈ Я всю ночь сидел в пхаване и молился за вас Будде. Хотя, вы опять не взяли меня. Это весьма обидно.

Я усмехнулся и отдал ему мешок. Перед этим достал бумаги.

– Сожги мою черную одежду. Всю, а то на ней кровь. Я тебе уже говорил. Ты наказан. Не надо было устраивать драку у графа.

Рит поклонился, принимая мешок.

– Я защищал вашу честь, господин. Я же уже объяснил.

Губы у него обиженно надулись. Я потрепал слугу по голове.

– Ладно, в следующий раз пойдем вместе. Сегодня твоя помощь и в самом деле не помешала бы.

Рит радостно побежал раскладывать вещи. Я отправился в спальню.

– Господин, в этот раз нет денег? – спросил слуга из коридора. – Поход неудачный?

Я сбросил с себя крестьянскую одежду. В следующий раз пойду в ней.

– Нет, очень даже удачный, – ответил я и посмотрел на бумаги. Они стопкой лежали на столе.

Сейчас я хотел принять ванну и завалиться спать. Рит быстро подогрел воду.

Оказывается, он ее заранее приготовил. Развел огонь в камине и держал там котел с водой. Я с удовольствием помылся.

Потом переоделся в халат и с наслаждением улегся в постель. Но заснуть не смог. Посмотрел на бумаги.

Встал и отправился их расшифровывать.

Глава 8
Розыск

В этот раз расшифровка заняла меньше времени. Ключ к шифру тот же самый. Детские стишки.

Я сидел около часа. Записывал гусиным пером расшифрованное послание. В смысл не вчитывался. Потом, все потом.

Закончив, вытер испачканные чернилами пальцы. Затем протер усталые глаза. Взял исписанный лист.

Рит открыл дверь и вошел с накрытым подносом.

– Господин, вы проголодались. Я принес завтрак.

Никак не приучу его стучаться. Ладно, не до церемоний.

Аромат соблазнительный. Я обернулся. Рит поставил поднос на стол.

Хм, выглядит неплохо. Спать не хочу, а вот подкрепиться не мешало бы.

Рит уже научился готовить европейские завтраки. Сейчас принес английский, плотный.

Ростбиф, яичница с ветчиной и сосиски. Крепкий чай со сливками. На десерт булочки и гренки с медом.

– Сегодня чай «поодзюкон», – Рит опять поклонился. – Вы его еще не пробовали.

Ах да, точно. Я вспомнил, что прежний Горский купил несколько сортов кяхтинского чая. Пробовал на вкус, оценивал, гурман эдакий.

Рит тоже относился к чаепитию серьезно. Для готовки чая загодя наливал воды в кофейник. Добивался самого крутого кипятка. Ставил на спиртовку, чтобы кипяток не остывал. Чай наливал в фарфоровые кружки.

Чай накладывал маленькой серебряной ложкой. Заваривал кипятком из кофейника. Закрывал кружку крышкой. Ждал, пока заварится. Потом переливал в стакан. И уже в таком виде подавал мне. Со сливками.

– Ого, да это же пища богов, – я только теперь почувствовал, как проголодался. Отложил листок в сторону. – Ты сам перекусил?

Рит кивнул и встал рядом. Руки сложил за спиной.

– Господин, а как же деньги? Что это за операция такая? Или вы взяли только эти бумажки?

Ишь, какой любопытный. Я намазал булочку маслом и положил половинку сосиски. Зажевал. Посмотрел на Рита. Может, он сообразит дельную мысль?

– Это такая операция. Есть сведения, что разбойники хотят убить императора. Я ходил проверить их. Все подтвердилось. Что теперь делать?

Рит недолго думал. Он состряпал угрожающую физиономию.

– Как что? Безопасность священной особы монарха под угрозой. Надо найти этих сволочей. Уничтожить. Позвольте, я с вами, господин!

Ну да. Я так и думал. Риту лишь бы кулаками помахать.

К тому же, в Таиланде всегда с почтением относятся к королю. Уважают и почитают. Не то, что у нас.

– Хорошо, – я налил сливки в стакан. Отпил чаю. – Готовься. Сегодня вечером пойдем вместе. Экипировка, пожалуй, второго разряда.

Рит просиял. Поклонился два раза.

– Какое прекрасное известие, господин. Я хорошенько заточу дааб. Еще возьму ножи, мои любимые. Два малайских криса, господин.

Он радостно убежал. Я смел все, что было на подносе. Потом вернулся к бумаге.

Отодвинул поднос. Взял листок. Прочитал, что там написано.

Итак, что тут у нас? Шифры написаны на канвовом печатном сорте бумаги. Предназначен для инженерных бюро.

Сейчас существует много всяких сортов. Александрийская или императорская, библейская, ватманская, веленевая, китайская, любская, печатная, слоновая, нотная.

Специальная атласная для типографий. Еще для конторских книг. Рижская для тетрадей. Мраморная для форзацев. Шагреневая или кожаная для переплетов книг.

Это плотная бумага. Если перетряхнуть весь город, можно найти, кто покупал. Кому продавали.

Но для этого надо обладать ресурсами полиции. А у меня сейчас их нет.

В расшифрованном тексте написано: «От Невидимого комитета. Срочно. Для акции направлены три группы. Московская, Петербургская и Екатеринбургская ячейки. Связь через Слесаря. Ориентировочная дата акции – 15 апреля. Через два варианта».

Видно, что писал кто-то другой. Деловитый и четкий. Это опасно. Ячейки и связи. Разветвленная сеть. Еще и связник некий Слесарь.

Но самое плохое – это дата. Осталось всего три дня. Надо шевелиться.

Я думал спать после расшифровки. Но, похоже, теперь отдохнуть не получится. Я вскочил и закричал Риту:

– Тащи сюда одежду! Я срочно ухожу!

Слуга прибежал с малайским клинком в руке. Острым и с извилистым лезвием. Рит точил нож.

Подготовка по второму разряду означала экипировку оружием. Только самым необходимым. По минимуму. Потому что есть небольшая угроза столкновения с врагом.

Третий разряд – легкая и приятная прогулка. Без оружия.

А вот первый – это высшая степень готовности. Надо вооружаться до зубов.

– Что случилось, господин? – спросил он. – Вы меня звали?

Я кивнул и показал на шкаф.

– Тащи одежду. Мне надо нанести пару визитов. И найди мне извозчика.

Рит уныло опустил плечи.

– Я же еще не подготовился, господин. Вы дали слишком мало времени.

Теперь я покачал головой.

– Нет. Ты оставайся дома и готовься. Я поеду сам. А вот вечером, когда я вернусь и переоденусь в одежду инженера, ты пойдешь со мной. Я буду делать себе другое лицо. Приготовь все принадлежности.

Рит кивнул и поклонился. Нож прижал к груди.

– Все будет готово, господин.

Через полчаса я вышел из дома. В однобортном костюме «визитка» с закругленными фалдами. Цвет черный в серую полосочку.

Под пиджаком белая рубашка на пуговицах со стоячим воротником. Брюки внизу расширены. Черный ленточный галстук.

На голове мягкая фетровая шляпа. Слегка старомодная. Ее называют «пушкинской». Похожа на ту, что носил поэт.

На ногах дорогущие лаковые полуботинки с острыми носками и высоким каблуком. Я и так не мог пожаловаться на рост, а теперь и вовсе стал каланча.

Но ради дела придется потерпеть. Я должен выглядеть с иголочки.

Я вышел через калитку. Сигнальные нити устанавливать не стал. Сейчас день, а не ночь. Кто к нам ворвется?

Повозка уже стояла возле ворот. Двухместный «фаэтон», чистенький, с черным кузовом и большими колесами. Запряжен «двойкой» ладных лошадок.

«Ванька» тоже не старик. Мужчина лет тридцати. Он курил папироску.

При виде меня приосанился.

– Здравия желаю, вашблагородь, – убрал папироску, щелкнул хлыстом. – Куда желаете прокатиться?

Я легко запрыгнул на сиденье.

– Купеческая управа. На Новой площади знаешь?

Извозчик нахмурился.

– Пашкин двор, что ли? А то как же, знамо. Держись крепче, вашблагородь. Вмиг долетим.

Я уселся поудобнее.

– Давай, давай. Двигай. Времени совсем нет.

«Ванька» взмахнул хлыстиком.

– Тогда поехали.

И вправду рванул с места. Я едва успел вцепиться в перила справа. Строго говоря, это не совсем фаэтон.

Обычно у такой повозки нет кучера. Пассажиры могут сами управлять лошадьми. От дождя и солнца защищает откидной складывающийся верх.

Это переделанный почтовый фургон. Английская конструкция, модель «Спайдер». Уже слегка покоцанный, произведен лет десять назад. У него рессоры для почтовых карет, усиленные.

Мы быстро помчались по улицам. Я хотел подготовиться к встрече. Но не успел. Через пять минут уже очутился на площади.

– Ну как, вашблагородь? – «ванька» ухмыльнулся в густые усы. – Резво приехали? Как и заказывали.

Я выпрямился и поправил шляпу. Выпрямил галстук. Легко спрыгнул на мостовую.

– Молодец, дружище, – ответил я. Извозчик удивился. – Ты скажи-ка, сегодня что делаешь? Покататься надо. Еще пару адресов. Смогешь?

Он кивнул. Достал папироску.

– Ежели платишь достойно, вашблагородь, то мы завсегда готовы.

Я развернулся на каблуках.

– Ну, вот и отлично. Деньгами не обижу. Жди меня. Скоро буду.

Сам отправился в управу. Тут раньше была Толкучка. То есть, Толкучий рынок.

Потом землю выкупил купец Пашков. Он сильно вложился в восстановление лавок после пожара 1812 года. В честь него место прозвали Пашков двор.

Сейчас тут размещалась московская купеческая управа. Длинные деревянные переходы рынка заменили на торговые галереи. Почти бизнес-центр.

Справа лавки. Несмотря на ранний час, полно народу. Слева здания управы и других заведений.

Выстроены в стиле московского ампира. Поздний классицизм. Белые портики с внушительными колоннами, ротондами и лепнинами. Кое-где конные скульптуры.

Я поднялся по ступенькам. Пробежал через колонны к дверям. Ворвался внутрь.

Внутри просторно. Обширный зал. Большие окна с арочными верхами. На высоком потолке люстра со множеством свечей.

Людей полно. Приказчиков и слуг. И самих купцов, дородных, с бородами, в дорогих нарядах. Кто-то разговаривал между собой, кто-то ругался и спорил. Видно, что деловая жизнь бьет ключом.

Я выцепил ближайшего приказчика.

– Скажи-ка, милейший, где тут старшина? Насколько я помню, это почтеннейший Батонов Михаил Яковлевич. Он тут, надеюсь?

Приказчик оказался разбитным малым. С проворным хитрым взглядом. Он быстро оценил меня.

– Ваше благородие, старшину не так просто найти. А даже если и найти, не примет. Занятой человек. Дел выше головы, – он поднял руки над макушкой.

Я поглядел на него. Усмехнулся.

– Ничего, авось уделит твой занятой человек пару минут. А ты чьих будешь? У кого служишь?

Парень попытался разгладить непокорные кудри. Они у него лохматились на затылке.

– Меня кличут Якунчик. Я у Пахомовых в торговой конторе. А ты гривенник дашь, ваше благородие? Это не просто так. Я тебя проведу и устрою прием. Я ж говорю, Батонов большой и важный человек. Просто так у нему не пробиться.

Я же говорю, тот еще ловкач. На ровном месте деньгу сшибает.

– Ладно. Веди, давай. К важному человеку. Там разберемся.

Якунчик кивнул и повел меня мимо галдящих коммерсантов. Мы пересекли зал. Свернули вправо. Там прошли коридором в зал поменьше.

Потом выскочили к лестнице. Поднялись на третий этаж. Тут уже поменьше народу.

Сразу возле лестницы спорили двое. Сразу видно, что купцы.

Один почти как чиновник. Новой волны, хоть бороду не состриг. Большой, высокий, прямоугольный силуэт. Мундирный кафтан с шитьем по ведомству путей сообщения. Три медали «За усердие», орден Св. Анны третьей степени.

– Так как же быть-то? – он рычал басом на собеседника. – Пропадут ведь запасы. Сгниет все. Срочно нужна бумага.

Второй молча вздыхал. Хотя, судя по блеску круглых глазенок, сразу видно, что притворно.

Ростом пониже, толстенький, с короткими пухлыми ручками. Одет традиционно. Крестьянской покрой, но материалы дорогой, из чистого шелка. Долгополый кафтан. Застегивается на левую сторону.

На голове картуз, волосы острижены «в кружок». Длинная борода закрывала золотые медали, тоже на аннинской ленте. Короче, статусом не ниже, чем первый.

– А что я сделаю, Александр Федорович? – он развел руки. – Кошкин представился, Лунин деру дал. Преемника нет, дела стоят. Одни вы только так, что ли? Его касса сколько мануфактур обслуживала!

Эге, а это интересно. Как раз по моим делам. Якунчик повел меня по коридору, но я остановился.

Влезать в разговор незнакомцев неслыханная дерзость. Однако что поделать. У меня нет времени на церемонии.

– Простите, господа, – я подошел к купцам. – Но я невольно услышал ваш разговор. Я тоже явился по делу Лунина. Могу я спросить, что случилось? Вы говорите, произошло несчастье?

Купцы огляделся меня. С головы до ног. Хорошо, что я приоделся. А то послали бы куда подальше. Вежливо, разумеется, но тем не менее.

– А с кем имею честь? – нахмурился высокий. – Ваше лицо мне знакомо. Вы не были недавно на журфиксе у его сиятельства Толстова Андрея Даниловича?

Ну, слава богу. Все-таки, знакомы. Я склонил голову.