Текст книги "Благородный вор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Тут густые заросли вдоль улицы. Можно хорошо прятаться. Ветки бузины иногда хлестали по лицу.

Чтобы не шуршать по земле, я обходил заросли. Боевиков держал в поле зрения.

Одновременно посматривал по сторонам. Если увижу городового, надо бы дать весточку. Хотя, Рит должен все организовать.

Впрочем, жандармов я не хотел привлекать. Решил теперь обойтись своими силами. А то не избежать новых жертв.

Так мы шли еще минут сорок. Я теперь избегал открытых мест. Прятался по кушарам.

Жаль, мешок с запасной одеждой остался в доходном доме. Я мог бы переодеться в мещанина. Изменить походку и внешность.

Хотя, у Атамана глаз наметанный. Приближаться к нему я бы не рискнул даже в гриме.

За это время мы выбрались из Москвы. Очутились за городом.

Я уже видел, что мы идем на юго-восток. В сторону Домодедово.

Фонари здесь совсем исчезли. Я продолжал красться вдоль обочины.

Боевики быстро шли впереди по дороге. Навстречу ехали телеги с сеном и мешками. Крестьяне везли товары на рынок.

Когда от Москвы нас нагнала бричка, Атаман остановил ее и попросил извозчика подбросить до Старосъяново. Тот ответил, что едет в деревню Кисели, но может подкинуть по дороге. Там уже дальше сами доберутся.

Выбирать нечего. Боевики уселись на заднее сиденье.

Когда бричка тронулась, Атаман оглянулся. Посмотрел по сторонам. Особенно пристально в то место, где я сидел. Как будто пытался меня разглядеть. Я не шевелился.

Когда они отъехали, я вышел на дорогу. Стоял на месте, сосредотачиваясь.

Если надо, побегу следом. Трусцой, тут не такое уж большое расстояние. Хотя я зверски устал за эти сутки.

За поворотом послышался стук копыт и тарахтение колес. Со стороны Москвы.

Я обернулся. Неужто повезло? Еще одна повозка?

Из-за поворота неторопливо выехала телега. Запряжена только одна вороная лошадка.

Шла медленно, опустив голову. Из ноздрей вырывался пар. Сейчас в ночной стуже совсем прохладно.

Впереди, сгорбившись, сидел крестьянин. Бородатый мужик.

Я встал посреди дороги. Перегородил путь. Телега доехала до меня и лошадка сама остановилась.

Я подошел к крестьянину и молча отдал рубль. Он посмотрел на бумажку, потом на меня. На носу красовалась огромная бородавка.

– Куда тебе? – он тоже принял меня за обыкновенного мещанина. – Я в Домодедово. Могу подбросить.

Это неплохо. Почти в нужное место. От Домодедово до Сьян рукой подать.

Я достал еще пять рублей. Отдал крестьянину и забрался на заднее сиденье. Дно телеги усыпано слоем соломы. Она шуршала под ногами.

– А это зачем? – спросил крестьянин. Он повернул голову вполоборота. Выпуклая бородавка и косматая борода отчетливо выделялись на фоне фиолетового неба. – Пошто такая деньга?

Я устроился поудобнее.

– А это затем, чтобы ты ехал быстрее. Мне туда надо срочно попасть. Так что, давай, вперед. Хватит, чтобы прибавить ходу?

Мужик спрятал деньги за пазуху. Взялся за кнут.

– Тогда держись крепче, друже. Сейчас мигом домчу.

Телега рванула вперед по ночной дороге.

Глава 23
Каменоломни

От быстрой скорости телега дважды чуть не перевернулась на поворотах.

Я уже не сидел сзади на перегородке. Сполз на дно. Руками держался за бортики. Сено залезло в сапоги и в штаны.

– Держись, друже! – мужик кричал на лошадку и пару раз бил ее кнутом. Хотя я просил не мучить бедное животное. Время от времени просто щелкал кнутом в воздухе. Звук, как от взорванной хлопушки. – Скоро будем на месте!

Я молчал. Мы летели по проселочной дороге.

Иногда колеса натыкались на камни. Телегу подбрасывало в воздух. Я надеялся, что она не развалится в пути.

Вскоре сбоку за деревьями показалась река. Это приток реки Пахры, как объяснил мужик.

Сейчас весна, река вышла их берегов. Я видел, как черная вода мелькает между деревьями.

Пару раз мы обогнали другие телеги. Они тоже ехали в Домодедово.

Затем местность изменилась. Река исчезла. Сбоку появились низкие скалы. Склоны заросли кустами.

Вдали среди деревьев показались огни. Сбоку я увидел колею, уходящую за деревья.

Мужик постепенно сбросил скорость и натянул поводья.

– Тпру-у-у, милая! Мы приехали, дружище. Вон дорога на Сьяны. Пройдешь пешком через лес. Никуда не сворачивай, а то заблудишься. Ты бы днем пошел, а то тут иногда леший забавляется.

Я спрыгнул с телеги. Закинул мешок с вещами за спину. Кивнул мужику и пошел по дороге через лес. Времени нет ждать до следующего дня.

Мужик уехал. Вскоре скрип колес затих вдали.

Колея посередине заросла травой до лодыжки. Я пошел справа. Деревья росли со всех сторон. Нависали над дорогой. Где-то заухал филин.

Вокруг тишина. Я быстро шел по лесной дороге. Лешего не боялся. В этом мире самую большую опасность представляют люди, а не мифические существа.

Под ногами хрустнула ветка. В кустах раздался шорох. Скорее всего, просто ветер в кустах.

Я не останавливался. Дорога изгибалась между деревьев.

Минут через двадцать непрерывной ходьбы я услышал собачий лай. Через пару минут вышел к деревне.

Заходить не стал. Как бы узнать, точно ли это Старосьяново? Сюда должны приехать мои подопечные. И куда-то сюда должен приехать Рит, вместе с Фролом и Якунчиком.

Постучаться в первый же попавшийся дом и таким образом полностью себя демаскировать? Нельзя исключать, что где-то тут обитает еще и таинственный Кощей, у которого рассчитывают укрыться мои беглецы.

Хотя, вполне возможно, что это просто владелец притона в каменоломнях, который дает убежище всяким нарушителям закона. Он, может быть, так и живет там, в Сьянах. Впрочем, это не исключает возможности того, что у него в деревне есть помощники и соглядатаи.

Я все-таки подошел к деревне. Мне надо срочно выяснить, что это населенный пункт. Может, найти тут старосту?

Хотя, нет гарантии того, что он тоже не окажется человеком Кощея. Неведомый помощник анархистов и преступников, который, чтобы успешно существовать здесь, наверняка должен иметь связи с властными структурами.

Эх, не получится. Я подошел к ближайшему дому. Посмотрел, нет ли собак. По крыльцу пробежала серая кошка. В курятнике кудахтали курицы.

Я подошел сначала к окну и заглянул внутрь. Там все мирно спали, все темно, никакого движения. Мне надо найти дом, где в окнах горит свет.

В это мгновение неподалеку стукнула дверь. Я замер на месте между двумя окнами.

Кто это там вышел? Крестьянка, чтобы дать корма свиньям или забрать яйца из-под полусонных куриц? Я вытянул голову, чтобы увидеть, кто там и сразу заметил мужскую фигуру, вышедшую из задней двери во двор.

Мужчина, закутанный в тулуп, направился к сараю. Он двигался шаркающей походкой. Я вытащил нож из кармана, рванул к нему и настиг двумя огромными прыжками.

Толкнул в спину, опрокинул на землю и навалился сверху. Мужчина упал лицом вперед и пробормотал слова молитвы, думая, что настал его смертный час.

– Не надо оборачиваться и кричать, – я приставил нож к его горлу. Разговаривал шепотом. Ну-ка, что там мужик? Будет строить из себя героя или все-таки прислушается к голосу разума? Не хотелось бы устраивать тут кровопролитие. Впрочем, я его в любом случае не собирался убивать. – Быстро отвечай и я тебя не трону. Что это за деревня? Старосьяново или другая?

И замолчал, ожидая ответа. Бедолага крестьянин не стал артачиться, отчаянно закивал, тыкаясь лбом в грязную землю и хрипло ответил:

– Да, это Старосьяново. А что такое? Ты мог бы и так спросить, чай, не прогнали бы. Или ты решил, что…

Я легонько ткнул его в затылок. Видимо, от стресса у мужичка началось словоблудие. Решил задобрить меня многословием.

– Это хорошо, – я продолжал говорить шепотом. Хоть какая-то гарантия того, что он не услышит мой голос. Шепот легко подделать. – Теперь другой вопрос, более важный. Где тут у вас Кощей живет? В Сьяновских каменоломнях? Или в другом месте? Не вздумай увиливать, не то прирежу прямо тут.

Раз уж он тут же сказал название деревни, то про Кощея сведения выдаст на милую душу, куда ему деваться. Потом я его отпущу, зачем он мне сдался.

– Э, нет, мил человек, никакого Кощея не ведаю, – мужик неожиданно отказался отвечать. При этом сказал после небольшой заминки, видимо, думал, что страшнее, рассказать про Кощея или почти наверняка быть зарезанным неведомым нападающим. – Ты, если хочешь, режь меня, все равно ничего не ведаю. А нет, тогда проваливай отсюдова.

Ишь ты, какой, непримиримый. Я подумал, как быть. По всему видно, что мужик знает про Кощея, но не боится рассказывать про него.

Что делать? Лежать так на земле на заднем двору деревни Старосьяново? Это не очень интересное местоположение, да и сыро тут, можно подхватить простуду и насморк.

– Ну что же, тогда смотри, сейчас тут все будет запачкано твоей кровью, – сказал я и чуть надавил лезвием ножа на горло мужика. Сделаю последнюю попытку запугать, но если не получится, придется искать другую жертву, более сговорчивую. – Ты же свиней резал? Ну вот, представь, будешь валяться, как зарезанная свинья. У тебя детки есть? А, ну вот и отлично. Утром выбегут на улицу, а тут такой подарок. Батя валяется с перерезанным брюхом. Кощей далеко, скоро ему не жить, а вот ты сейчас кончишься. Потому что дурак. Ну-ка, не доводи до греха, говори быстро!

Подействовало. Психология тонкая штука, иногда может пронять от кончиков волос до ногтей на ногах. Видимо, я нарисовал достаточно яркую картину с детишками и крестьянин проникся правильными эмоциями. Он забил ногами и захрипел:

– Ладно, ладно, не надо резать. Я скажу, только не трогай. Кощей живет в Сьянах, в Паучьей пещере, сюда наведывается редко, к старосте. Только умоляю, не говори ему. Он меня мигом на ножи поставит.

Я убрал клинок, приподнялся и все равно хлопнул его по спине.

– Это другое дело. Ты лежи сейчас и читай «Отче наш», два раза. Только после этого можешь вставать. Если вздумаешь болтать, я вернусь и прирежу тебя.

Мужик остался лежать на месте. Кивал и смотрел вниз. Явно не из тех, кто будет болтать направо и налево о нашей дружеской и теплой встрече.

Я бесшумно отошел в сторону. Потом вернулся к стене дома и отправился прочь. Все, что мне было надо, я узнал.

Теперь можно идти и продолжить рандеву с моими друзьями-анархистами. Они уже должны прибыть на место вечеринки. Я слегка опаздывал, но надеялся, что все равно успею их посетить.

Хорошо, что мне удалось поговорить с местным жителем. Теперь ясно спокойной душой пересек главную улицу деревни, пересекающую ее надвое и перешел на другую сторону.

Отсюда углубился в лес, рассматривая скалы, маячащие впереди. Там, по слухам, и находились каменоломни Сьяны.

Сейчас я снова очутился среди деревьев. Чтобы не потеряться, я свернул и пошел вдоль домов. Отыскал еле заметную тропку, ведущую в лес и отправился по ней дальше. Если между каменоломнями и деревней есть конное сообщение, то тропа почти наверняка должна привести меня к нужному месту.

Я углубился по тропе в лес. Деревня осталась позади. Опять очутился среди деревьев, хотя в этот раз повсюду попадались огромные валуны.

Прошел минут десять, хотя пару раз чуть не потерял тропу. Вскоре я вышел к небольшим скалам, бугрившимся в темноте и двинулся дальше по тропе.

А затем тропа закончилась. Я уперся в густые непроходимые заросли, не хуже, чем в дебрях Амазонки. За ними плотным строем стояли деревья, подобно полицейским в оцеплении и не желали пускать меня дальше без специального разрешения.

И как же это прикажете понимать? Я остановился в недоумении. Огляделся, потом решил, что тропа не просто так вела меня именно сюда. Может, я чего-то упустил?

Я наклонился и осмотрел землю. Ага, вот это другое дело. Даже в темноте тут видны свежие следы колес и лошадиных копыт.

Следы вели к скале и там заканчивались. Это что же получается, там какой-то скрытый ход?

Я подошел к скале и почти сразу обнаружил в земле отверстие, закрытое плоским камнем. Не надо много ума, чтобы догадаться о том, будто здесь есть тайный ход.

Честно говоря, устроено все не самым лучшим образом. Если поискать хорошенько, ход всегда можно найти. Я отодвинул камень и увидел лаз, уходящий внутрь, похожий на отверстие канализационного люка.

Внутри темно. Хоть глаза выколи. Я опустил руку. Нащупал ступеньки деревянной лестницы.

Интересно. А почему нельзя сделать каменные? Хотя лаз почти вертикальный.

Видимо, поэтому деревянные. Такие легче делать. Легче менять, если сломаются. Ладно, надеюсь эти не сгнили.

Я опустил ноги в лаз. Нащупал ступеньки ногами. Полез вниз.

Спускался осторожно. Лестница незнакомая. Будет очень не то, если я свалюсь с нее. Сломаю себе что-нибудь.

Поэтому я старался опираться на три конечности. Как в альпинизме. Впрочем, вскоре лестница закончилась.

Я ступил на твердую землю. Вернее, даже не землю, а камень. Это уже пещера. Каменистая и угловатая.

Темно. Хотя я угадывал очертания свода. Все благодаря моему кошачьему зрению.

Или все-таки тут есть вдали источник света. Очень дальний.

Не мешкая, я отправился вперед. Одновременно смотрел по сторонам.

Иногда пещера расширялась. Иногда, наоборот, сужалась. Тут добывали известняк для строительства в Москве.

Видно, что тут штольня. Даже несколько. Пока горизонтальная.

В некоторых местах шли ответвления. В сторону.

Я не стал туда углубляться. Видно, что там пусто и не обжито.

Хотя, надо признать, это отличное убежище. Чтобы прятаться от полиции.

Достаточно поставить сигнальщиков. Чтобы предупредили про облаву. Тогда все местные обитатели могут уйти дальше.

Туда, куда не отважатся сунуться самые отчаянные городовые. Потому что эти каменоломни известны еще с семнадцатого века.

Хотя когда тут начали добывать известняк, доподлинно никто не знает. Еще с основания города.

Только разведанных ходов на двадцать километров. А куда они тянутся на самом деле, никто не знает.

Впереди появился свет. Я замедлил ход. Начал красться. Бесшумно, как кот перед норкой мыши.

Сейчас ночь. Я нахожусь под землей. Свет наверняка зажгли люди. По-другому свету тут просто неоткуда взяться.

Поэтому я крался. Здесь обитают не только мои клиенты. Здесь наверняка полно людей. Беглых преступников, скрывающихся от правительства.

Впрочем, не только от правительства. Здесь убежище могут найти все, кому оно надо. Температура под землей почти всегда одинаковая.

Здесь не холодно и не тепло. Если взять с собой одеяло и пищу, то можно скрыться надолго. Даже свечи не нужны.

Просто уходишь в пещеру, как отшельник. Живешь тут, спишь и кушаешь, не считаешь времени, отодвигаешься от реальности.

Через месяц можно выйти и узнать, что снаружи о тебе полностью забыли. Погоня и преследование закончилось. Так что, это такой способ избежания опасной действительности.

Свет находился за поворотом. Я подошел ближе, но остался за выступом скалы. Сначала, когда я только увидел свет и подошел ближе, он слегка мешал мне.

Мои глаза уже отлично привыкли к темноте. А светильник заливал проход красноватым светом и слегка отвлекал от происходящего. Я остановился за удобным выступом, чтобы если что, спрятаться за ним.

Так что, не факт, что это мои клиенты. Это могут быть совсем другие люди.

– Тут еще надо мешок муки, – сказал старческий голос. – Я же заплатил уже полностью. Отдал деньгу. Что же ты, Банник, все меня томишь и томишь? Сказал бы, что не отдашь муку, я бы не беспокоился. А так ни муку не отдаешь, ни деньгу не вертаешь. Что же ты за человек такой паскудный?

Эге, я слышу жалобы недовольного клиента. Может, вы подадите в суд на недобросовестного поставщика муки? Так и надо делать сейчас. Когда вроде слегка появилась законность.

– Будет тебе мука, старик, – ответил скрипучий голос. – Хватит разбухать. Чего ты разворчался? Завтра же отправлю людишек. Помогут тебе.

Старик проворчал, что завтраками легче кормить, чем мешки ворочать. Но затем успокоился.

Свет начал удаляться. На стене появилась длинная вытянутая тень фигуры человека. Она слегка покачивалась, затем исчезла.

Я осторожно пошел вперед. Ясно, что этот Банник один из местных организаторов, обслуживающих обитателей.

За поворотом обнаружилась келья, задернутая покрывалом. Ну вот, познакомьтесь, первый житель подземного убежища.

Я же говорю, местные устроили здесь нечто вроде общежития. Наверняка Кощей и есть его содержатель и глава.

Между прочим, тут действительно хорошее убежище. Может, мне стоит взять на заметку.

Мои убежища в городе совсем уже ухудшились. Одно за другим. Брать номера в гостинице было ошибкой. Лучше вот так, за городом.

Я быстро шмыгнул мимо кельи. Старик ворочался там и что-то бормотал про мошенников.

Теперь мне надо посмотреть на обладателя скрипучего голоса. Я быстро прошел короткий переход между коридорами.

Заглянул за угол. Увидел впереди толстого грузного мужчину со светильником в левой руке. Он шел и покачивал грузом.

Только я успел его разглядеть, как из-за другого поворота выскочил другой парень. Быстро поговорил с толстяком и ушел так же быстро, как и появился. Мой толстячок пошел дальше.

Так мы шли по подземному тоннелю. Тут в нишах и ответвлениях много народу. Я слышал голоса и крики, где-то смеялись, где-то плакали.

Я прошел мимо десятка людей, сидящих здесь, в каменоломнях. От некоторых прятался, другие совершенно не обращали на меня внимания.

Толстяк теперь не останавливался. Быстро шел вперед. Я следовал за ним. Почему-то чутье подсказывало, что он обязательно выведет меня к моим объектам.

Но пока что время шло, а мои люди не появлялись. Я накинул капюшон с прорезями для глаз и ходил прямо так. Мне никто и слова сказал. Зато я изучил многое.

Тут действительно многие прячутся. Есть и такие, кто живет только ради удовольствия. Или ищет спокойной жизни.

Я встретил двух монахов, ищущих уединенный образ жизни. Они читали молитвы и просили Бога спасти их от соблазнов.

Ну, не знаю, получится ли у них реализовать то, что задумали. Тут, под землей, все-таки ближе к аду, чем к небесам. Исходя из этой логики, им надо было подняться на Эверест.

Еще я видел беглого солдата. Дезертировал из армии, прятался от других людей.

Честно говоря, не понимаю, зачем он так сделал. Его тайну теперь знают все местные жители. Организаторы этой вечеринки.

Они теперь держат его в руках, под полным контролем. Не удивлюсь, если через месяц они прикуют бедолагу цепями и будут заставлять драться с медведем на потеху публике.

Мимо всех я благополучно прошел. Некоторые сами миновали меня, не обращая внимания. Я держал толстяка в поле зрения.

Пару поворотов и из разговоров соседей я узнал, что мы попали в другое место, откуда тоже можно выбраться наружу. Оно называется «кошачий лаз».

Оказывается, моим люком уже давно никто не пользуется. Все приходят отсюда, из «кошачьего лаза» и заселяются тут.

А потом я услышал знакомые голоса.

– Мы опять так и не купили леденцы, – ныл Ероха. – И жрачки совсем мало, надо еще заказать. Ну, давай, Атаман.

Глава банды что-то пробурчал. Они находились в боковой штольне, тоже за шторкой. Толстяк тоже зашел к ним. Для разговора.

– Ты скажи Кощею, что дело дрянь, – заметил Атаман. – У нас людей не хватает. Пусть зовет человека вот по этой записке. Просто отправит по вот этому адресу. А те люди уже прибегут сюда. Нам нужна резервная группа. Давай, живее.

Глава 24
Еще одна группа

Как приятно встретить старых знакомых. Особенно именно тех, кого я искал тут.

И еще приятнее осознавать, что мои расчеты все-таки оказались верными и я недаром так торопился, уезжая из Москвы. Успел поймать боевиков за шиворот, так сказать.

Что же делать? Оставаться тут и торчать посреди прохода не очень разумно. На стенах горели светильники. Тусклые, с дешевым отвратительным маслом, оттого вонючие, но все равно, стоять тут все равно что дубу расти посреди поля. Сразу все видно.

Ну-ка, попробую заглянуть к моим приятелям. Может, у них там есть место для того, чтобы укрыться от нескромных взглядов?

Я отодвинул тканевую занавеску из рогожи, которая здесь, в Сьянах, служила вместо входной двери. Отодвинул только слегка, разумеется. Заглянул, что там внутри.

О, вот это отлично. Оказывается, тут довольно длинный боковой заход. Еще и извилистый. Тут добывали известняк и пробили хорошую запасную нору.

Сейчас я видел перед собой только узкий лаз, сворачивающий влево. Еще здесь царил полумрак, а в стенах имелись небольшие выемки, тоже выбитые когда-то старателями. За ним коридор уже освещался, хотя и тоже тускло.

В основной штольне, через которую я пришел сюда, послышались шаркающие шаги. Они доносились из-за поворота. Сюда вот-вот кто-то придет, а я стою перед шторкой и прислушиваюсь к негромким голосам в ответвлении. Не очень красивое зрелище, сразу выдающее меня с головой.

Поэтому я нырнул за шторку и очутился в коридорчике, ведущему в келью моих беглецов.

– Я слышал, что ночью в Москве подорвали уйму жандармов, – тихо заметил толстяк. – Уж не поэтому ли ваша группа сейчас нуждается в людях? Лучше скажи сразу, Атаман, потому что я должен буду доложить Кощею, зачем он должен впустить сюда еще ваших людей. Честно говоря, это не самое приятное соседство, которое ему нравится, он знает, что после таких случаев охранка и полиция действует с удвоенной силой. Копает подо всех, запрещает любую нашу деятельность. Когда в прошлый раз подорвали царя, у нас тут была облава. Впервые за тридцать лет. Всех выгнали, все перерыли, перекопали, хотели закрыть входы. Пришлось давать большого «барашка», даже не «барашка», а целую «корову».

Не знаю, чего он хотел добиться. Атамана не сбить такими жалобами, он как самурай, не видит препятствий, только цель. Человеку, готовом умереть сегодня или завтра, плевать, что будет послезавтра.

– Комитет партии заплатил вам достаточно, чтобы вы предоставили убежище всем нашим, кто в этом нуждается, – медленно сказал он. Помолчал, чтобы смысл слов дошел до толстяка, осмелившегося предъявлять ему претензии. – Поэтому, Банник, давай больше не будем об этом. Просто сделай то, о чем я тебя прошу. Другого мне ничего не надо. А теперь дай нам отдохнуть. И поспать. И вели принести чего-нибудь пожрать. Если есть пастила или леденцы, дай их тоже.

Банник тяжело вздохнул и уже не решился дальше спорить. Понял, что бесполезно, в его положении это лучший выход.

– Хорошо, я пришлю вам еды, отдыхайте, – скрипуче ответил он. – Как только появятся ваши люди, я сразу приведу их сюда.

Он не стал желать всего хорошего на прощание, а просто вышел, освещая дорогу светильником. Между прочим, к тому времени я уже подошел ко второй шторке, отгораживающей каморку боевиков от главного прохода и нашел себе удобное убежище.

Оказывается, тут совсем рядом со шторкой в стене небольшое углубление. На уровне головы взрослого человека, под самым сводчатым потолком. Я быстро залез в него, укрылся мешком и капюшоном, почти пропал из поля зрения.

Конечно, если приглядеться внимательно, меня точно можно увидеть. Но Банник прошел мимо, погруженный в невеселые думы, у него совсем не было времени и желания глядеть по сторонам. Поэтому он меня не заметил.

Я подождал, пока он уйдет. Банник откинул первую шторку, которая загораживала проход и скрылся из виду. Только теперь я мог пошевелиться и устроиться поудобнее, чтобы наконец выступ сбоку не впивался мне так больно в спину и в плечо.

Кроме того, я потихоньку достал из мешка пеструю накидку, которой иногда прикрывался в поле, маскируясь под кустарники и сейчас прикрылся ею. Накидка подходила под цвет стен и позволяла хотя бы слегка сливаться с нею.

Пока я устраивался, Атаман и Ероха еще болтали чуток, а потом я услышал сильный храп. Это заснул Ероха.

Атаман лежал молча. Я знал, что он не спит. Наверняка думает, как теперь быть. Решает, прикидывает варианты действий.

Я к тому времени уже успокоился. Все это время боялся. Думал, они ускользнули. Я потерял их след.

Ан нет. Все хорошо. Я нашел своих подопечных.

Теперь второй этап. Я уже принял тот факт, что есть вторая группа. И то, что вскоре она придет сюда.

Не знаю, кто там. Сколько людей. Моя главная задача сейчас – выяснить это. Узнать, кто такие. На что способны.

Впрочем, предварительно я уже догадывался. Вряд ли умельцы уровнем выше Кузьмы и Кеши. Такие же. Хорошо подготовленных бойцов не будут ставить в резерв. Хотя, бывает разное.

Но самое главное – это Атаман. Стадо баранов под руководством волка быстро превращается в стаю хищников. Я уже понял. Чтобы предотвратить акцию, надо устранить Атамана.

Устранить надолго и надежно. Необязательно убивать. Его надо арестовать. Желательно, с поличным.

Тогда он пойдет на виселицу за покушение на жизнь царя. Может быть, получит пожизненную каторгу или заключение на длительный срок. Если подаст прошение о помиловании.

В чем я, однако, очень сомневаюсь. Атаман вроде бы сильный духом человек. Несгибаемый. Он скорее погибнет, чем будет молить о прощении. Впрочем, кто его знает. Посмотрим, как будет дальше.

Вокруг наступила тишина. Под землей звуки звучат по-другому. Как будто в вате. Я слышал кашель из других камор. Храп Ерохи заглушал другие звуки.

Тут все походило на Треисподнюю. Такая же гробовая тишина. Ощущение замкнутого пространства. Толщи земли и камня, нависающих над головой.

Если бы я был клаустрофобом, то сейчас извелся бы от страха. Но в нашем деле таким не место.

Я должен уметь превращаться в паука. Терпеливо ждущего на краю паутины. Держащего в лапках кончики сигнальной нити. Как только дрогнет, сразу бросаться на жертву.

Прошло полчаса. Внутренний метроном тикал. Отсчитывал промежутки времени. Я тоже думал.

Ждать сейчас? Или уйти наружу? Мне ведь надо встретиться со своими парнями. Получить от них нужные средства.

В записке, переданной через извозчика, я написал, куда еду. Приказал туда явиться. Со всем моим оборудованием. С усыпляющими веществами и ядами. Короче, взять весь набор.

Мои помощники должны ждать в лесу неподалеку. Если только они получили послание. И успели все собрать. И приехать.

Полицию и жандармов я звать не стал. Не хочу связываться. В последний раз в доходном доме Павловского они не очень себя показали.

Все испортили. Я думал, что там все закончится. А ничего подобного. Атаман ушел и акция продолжается.

Кстати, надеюсь Рит и Якунчик не пострадали. Во время взрыва. Впрочем, мои люди слишком шустрые. Тем более, что мы с Ритом попадали и не в такие заварушки.

Поэтому я решал, оставаться тут и ждать, пока придет резервная группа. Или выйти и пробраться наружу. Встретиться с моими помощниками и узнать последние новости.

В итоге, решил остаться. Если уйду, всякое может случиться. Сейчас информация самое важное. Надо знать планы врага.

Поэтому я решил подремать. Положение не самое удобное для сна.

Лежу изогнувшись, как кот. Тело затекло. Руки-ноги немеют. Но что поделать, другого места нет. Приходится, знаете ли.

Я постарался устроиться максимально удобно. Нос смазал эфирным маслом. Слегка, чтобы не храпеть. Устроился на боку.

Отгородился пестрой накидкой. Ноги связал, чтобы не вылезли наружу. Приказал проснуться через два часа. Или если кто-то придет.

И уснул. Сном младенца.

Проснулся от шороха. Кто-то вошел со стороны главного тоннеля. Откинул шторку.

Я слышал гул голосов. Еще шаги нескольких человек. Ого, сюда пришла целая делегация.

Я мгновенно очнулся. Пришел в себя. Сразу вспомнил, где нахожусь. И зачем я тут спрятался.

– Тута, что ли? – спросил густой баритон. Довольно музыкальный и мелодичный. Можно арии петь. Кто это у нас такой певец? Что за соловей явился в наши скромные подземные чертоги? – Ну, а теперь куда? А, вот теперь понял. И увидел. Вот они где спрятались.

Ноги затекли. Но судороги не было. Я осторожно пошевелил ими. Совсем чуть-чуть, чтобы не привлекать внимания.

Лучше подождать, пусть они пройдут, только потом можно двигаться. А то любое движение может насторожить этих людей.

Несмотря на благодушный баритон, я чувствовал, что это опасные люди. Голос обманчиво вежливый и даже слегка шутливый. Поэтому не надо дергаться.

– О, какие люди! – мимо меня прошли несколько человек. Судя по звукам шагов и топот сапогов, их трое, по меньшей мере. – Атаман, дружище, ты ли это? Неужели тебе понадобились услуги такого ничтожного человека, как я? Говорят, ты устроил небольшое представление на Черторое? Всем чертям задал перцу!

Они все вошли внутрь. Я видел, как в коридорчике на мгновение просветлело, когда откинули шторку, а потом опять стало темно, когда шторку снова задернули.

Вот теперь я мог пошевелиться. Чем я и воспользовался, расправив ноги. Но сначала осторожно выглянул в коридорчик, убедился, что тут никого не осталось.

– Ты все такой же, Журавлик, – хмуро ответил Атаман. – Болтаешь без остановки, не можешь остановиться. Значит, ты уже узнал обстановку? Кто у нас старший группы? Ты? Тогда докладывай, что там да как.

Нахальный баритон тут же поутих и заговорил потише. Я же говорю, у Атамана природные лидерские качества, он умеет подавлять других людей и беспрекословно выполнять его приказания. Во всяком случае, теперь голосистый Журавлик сильно сбавил тон.

– Значитца, вот, я привел еще двух людей, – начал было он, но Атаман не дал ему договорить. Все, как приказывали, я даже…

Атаман быстро сказал:

– Молчать, Журавль. Любезнейший Банник, я покорно благодарю за принесенные припасы и предоставленный кров. А сейчас не могли бы оставить нас, мне надо поговорить со своими людьми. И прошу передать мою глубокую благодарность Кощею за гостеприимство.

Судя по выговору, он у нас из аристократии. Не скажу, что потомственной, скорее всего, приобретенной, но при необходимости, изъясняться умеет и с простыми людьми, и с дворянами.

Во всяком случае, на Банника это подействовало. Он не стал ничего отвечать, по своему обыкновению, просто вышел.

Я успел затаиться в своем убежище, снова увидел через накидку, как тут опять мелькнул свет, после того, как толстяк откинул штору. Он прошел мимо, размахивая светильником в руке, а я проследил, как он скрылся за поворотом и снова навестил уши.

Начиналось самое главное и важное. Хорошо, что я остался тут.

– Ну-ка, Ероха, глянь снаружи, нет ли лишних ушей, – теперь Атаман снова выражался просторечиво и без любезностей. – Хватит жрать, подожди чуток, скоро все наедимся.

Шорох и возня внутри каморки прекратились, потом раздался тяжелый вздох. Видимо, Ероха с трудом оторвался от подношений Банника с съестными припасами.

– У тебя все равно аппетита нет, ты не будешь ничего кушать, – обиженно проворчал он и зашаркал к выходу. – А они, кстати, опять не положили пастилу и леденцы. Вот помрем завтра, что делать? Я так и не отведаю сладостей.

Он вышел в коридорчик, где я укрывался и быстро прошел к дальнему выходу. Осмотрел все и вернулся обратно. Буркнул:

– Там никого нет, – и снова зашуршал бумагой и загремел посудой, доставая припасы. – Можете разговаривать.