Текст книги "Благородный вор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Вам не кажется, что следовало бы представиться? – спросила Настя. Двигалась она, кстати, весьма изящно. – У меня впервые такое. Приходится танцевать с незнакомцем. Что это было? Наваждение какое-то.

Я повел ее дальше по кругу.

– Агосз, – объявил распорядитель.

Я подал Насте руки вскрест. Приблизил лицо максимально близко. Заметил, что девушка покраснела.

– Зачем вам мое имя? – спросил я. – Если это так важно, просто зовите меня Никто.

Рядом с нами танцевала другая пара. Кавалер то и дело поглядывал на Настю.

Он показался мне знакомым. Эге, а ведь это и есть Потапов. Оказывается, он тот еще танцор.

– Это так необычно, – заметила Настя.

В танце мы сделали полный круг по залу. Распорядитель объявил короткий променад – перерыв.

– Я хочу пить, – Настя капризно обмахивалась веером. Украдкой глянула на меня. Когда я сломя голову брошусь за напитком. – Здесь так жарко.

Правила приличия рекомендуют исполнить желание дамы сердца. Но я-то из другой эпохи. Против капризов у меня в систему вшита автоматическая защита.

К тому же я наблюдал за Потаповым. Придумывал, под каким предлогом завязать с ним беседу. Первым делом самолеты, а девушки потом.

– Ну, сходи и возьми попить чего-нибудь, – сказал я. – Кстати, мне тоже можешь захватить.

Настя вспыхнула. Но уже от возмущения. Быстро-быстро замахала веером. Да так, что меня чуть не снесло волной воздуха.

Эге, кажется, я переборщил. Тут другие порядки и приветствуется рыцарство. Хотя, плевать. Главное, что я не нарушил приличия.

– Это просто возмутительно, – пробормотала девушка. Продолжала обмахиваться веером. – Что вы себе позволяете, сударь? Сударь Никто.

От ссоры нас спасло окончание перерыва.

– Рондо! – объявил распорядитель.

Все пары повернулись лицом внутрь круга и подали друг другу руки. Настя пробовала состроить из себя обиженку, но я сам взял ее за руки. Наклонился и прошептал на ушко:

– В следующий раз я принесу тебе море напитков.

Странно, но на девушку подействовало. Настя снова улыбнулась. До конца танца не капризничала.

А вот когда мы отвели дам на свои места, Потапов очутился рядом. Приветливо улыбнулся. Подошел ко мне.

– Виктор Горский, если я не ошибаюсь? – спросил он. – Весьма лестно познакомиться.

Глава 5
Новый объект

Я поглядел на жандарма. Пытался понять, что у него на уме. Он что, хочет меня допросить?

Я улыбнулся Насте.

– Одну минутку, милая. Скоро подойду.

Девушку тут же заслонила тетушка.

– Что значит, милая? Настя, как ты позволяешь так к себе обращаться⁈ Ты его знаешь?

Тем временем мы отошли с Потаповым для разговора. Дмитрий Никифорович слегка раскраснелся после танцев.

Совсем молодой. Старше меня лет на пять. Хотя в нынешние времена это считается началом зрелости.

Крепкий плотный мужчина с квадратным лицом и густой каштановой шевелюрой. Борода и усы, опять же, еще больше усиливали впечатление, будто ему за тридцать.

Одет в синий мундир жандармов.

– Вы везучий молодой человек, сударь, – заметил Потапов. Кивнул в сторону Насти. – Вы знаете, что молодую Евдокимову уже раза три выводят в свет? И еще ни с кем она не танцевала. Кроме вас. Скажите, у вас есть какой-то секрет?

Вроде говорил и улыбался доброжелательно. Но я-то видел. Обычные повадки волкодава. Говорит одно, а глаза быстро шарят по моему лицу. Пытается угадать, о чем я думаю.

– Помилуйте, какие секреты? – я развел руки в стороны. – Просто я угадал, чего хочет девушка. Предложил ей это. Вот и все.

Потапов криво ухмыльнулся.

– Впрочем, я хотел поговорить не об этом. Бог с ней, с Евдокимовой. Я другое хотел спросить.

Я тоже улыбнулся.

– Ну да. А то я, знаете ли, тоже удивился. Думал, вас еще и танцам надо учить.

Потапов сделал вид, что не заметил усмешки.

– Я слышал, что вы много путешествовали в молодости. Побывали на всех континентах. Даже на Южном полюсе. Короче говоря, много повидали. Посмотрели, как другие люди живут. В других странах. Вот как вы считаете, где люди лучше живут? У нас или за границей?

Опа. Запахло провокацией. Я продолжал улыбаться.

– Вы думаете, я просто так возьму и скажу? Везде, знаете ли, есть достоинства и недостатки. Но в нашей стране одни только достоинства.

Потапов засмеялся.

– Да вы не обращайте внимания на мой мундир. Я ведь искренне спрашиваю. Меня интересуют люди, повидавшие мир. Они по-другому на все смотрят. Вот как вы, например. У них можно много чего интересного узнать.

Ага, конечно. Что за байку ты придумал, чтобы подобраться ко мне? К чему эти дурацкие вопросы?

Я пожал плечами.

– Это можно долго рассказывать. Про обычаи других народов. В Новой Каледонии, например, я видел каннибалов. На Южном полюсе сражался с белыми медведями. А в Южной Америке гостил у президента Араукании. В Африке чуть не погиб от рук племени Красного Хаоса. Вот так вот. За пять минут не расскажешь.

Потапов впился в меня глазами. Слегка пододвинулся ближе.

– Как вы сказали про племя? Красного Хаоса? Это такое название?

Я кивнул.

– Да. Они любили намазывать себя красной краской перед сражением с врагами. А что такое? Вы их знаете?

Жандарм продолжал сверлить меня глазками. Пытался понять, шучу я или нет. Но я держался невозмутимо.

– Знаете, какое совпадение… Дело в том, что у нас действуют анархисты. Под точно таким же названием. Группа Красного Хаоса. Прямо-таки удивительное совпадение, не правда ли? Конечно, я не должен говорить вам об этом, но в газетах про них уже достаточно писали. Я просто добавлю, что многое из того, что пишут про них в газетах – правда.

Я и вправду заинтересовался. Даже подумал, может, рассказать ему про мою находку? Правда, тогда я подставлю сам себя.

Нет уж. Проведу пока собственное расследование.

– Надо же, действительно удивительно. Я про это ничего не знал. Я очень избирательно читаю газеты, знаете ли. А они опасны, эти анархисты?

Теперь пришла очередь Потапова пожать плечами.

– Знаете, все бывает по-разному. Одни группы вполне безвредны и миролюбивы. Провозгласили отказ от насилия. А вот другие считают, что могут добиться целей только борьбой. Беспощадной борьбой против правительства. Кстати, группа Красного Хаоса относится как раз к последним. Они крайне опасны.

Я сделал вид, что ужаснулся.

– Только не это. Видите ли, я вполне миролюбивый человек. Мухи не обижу. Не понимаю, зачем другие берут в руки оружие?

На самом деле, при необходимости, я вполне могу постоять за себя. Но обычно стараюсь добиться целей умом, а не силой.

– Вы даже не представляете, на что… – Потапов и дальше хотел пугать меня анархистами и революционерами. Но подошел Толстов.

Молодец хозяин дома и друг семьи. Спас меня наконец-то. Я уже видел, что от Потапова мало толку. Надо действовать другим путем.

– Ну что, господа, как вам наше времяпровождение? – спросил граф. Сам тревожно смотрел на меня и на Потапова. Мол, не поссорились ли мы. – Как вы себя чувствуете? Все в порядке?

Мы кивнули.

– Все просто великолепно, ваше сиятельство, – сказал Потапов и кивнул мне. – Рад познакомиться, Виктор Дмитриевич. Мне надо идти. Засим оставляю вас и откланиваюсь. Меня ждет карточный стол.

Едва он отошел, как Толстов цепко взял меня за руку.

– О чем вы говорили? Витя, не связывайся с ним. Потапов скользкий тип. Ему нет веры. У меня есть друзья в жандармах и в охранке. Вполне приличные люди. Но есть и откровенные сволочи. Так вот, Потапов как раз из таких. Я тебе еще раз говорю, не связывайся с ним.

Весьма трогательная забота. Впрочем, графа можно понять. Он отвечает за меня. В какой-то степени.

Я опять улыбнулся и удивился.

– Что вы, граф. Помилуйте! Я всего-навсего рассказал ему про свои путешествия. Вот и все.

Граф успокоился и отошел к другим гостям. Я вернулся к молодым людям. Моей компании.

– Однако, Витя, ты у нас тот еще ловелас! – Чакиев сильно похлопал меня по спине. – Я и не знал, что ты так умеешь очаровывать барышень.

Селезнев зло скривил губы.

– Наверное, научился у аборигенов в Африке. Там много чему могут научить. И показать.

А Вырубов и вовсе заговорил про очередную земельную реформу, начатую в прошлом году.

В общем, кружок молодых балаболов. Великовозрастных балбесов. Как и любых других компаний ровесников.

Настя после танца быстро ушла. Вернее, увела тетушка.

Девушка кидала в мою сторону быстрые взгляды. Но я только улыбнулся пару раз. Больше не подходил.

У меня у самого полно забот. Парни постояли еще минуту. Потом отправились играть в карты. Я отказался.

Танцы подошли к концу. Теперь кружили в кадрили. Еще молодежь играла в фанты.

По правилам каждый игрок складывает записки в шляпу. Ведущий закрывает глаза. Вынимает фант. Дает хозяину самые разные задания. Кукарекать, прыгать на одной ноге, танцевать, читать стихи. Весело и креативно.

Но я отправился искать Толстова, чтобы попрощаться. Мне надо идти.

Когда я поговорил с Потаповым, придумал идею. Хватит дергать тигра за усы. Больше ни слова силовикам. А то меня быстро выведут на чистую воду.

– Уже уходишь? – спросил Толстов. Он разговаривал с коллежским советником Федоровым, вице-губернатором Москвы. На минуту отошел вместе со мной, чтобы поговорить. – Я хотел спросить, у тебя серьезные намерения к Евдокимовой?

Я усмехнулся. Вот что значит старинные нравы. Стоило мне пригласить девушку на танец, как нас уже поженили.

– Пока еще не решил. А что случилось?

Толстов взял меня за локоть. Отвел подальше.

– Ты уже взрослый человек, Витя. Не хочу тебя наставлять, как говорится. Но его светлость Михаил Иванович Евдокимов, дядя Настеньки, весьма влиятельный человек в столице. Он не потерпит, чтобы о его племяннице пошли сплетни или непристойные слухи. Меня в любом случае привлекут к ответу, как твоего покровителя и друга семьи. Так что, я попрошу тебя продолжать знакомство с ней только в том случае, если у тебя самые серьезные намерения.

Ох, как все сложно. Я не стал перечить. Улыбнулся и заверил графа, что хорошенько взвешу все за и против.

– Ну и отлично, – улыбнулся Толстов. – А теперь я хотел бы…

К нему подошел дворецкий. Почтительно, но настойчиво. Наклонился, что-то шепнул на ухо. При этом пару раз сверкнул на меня масляными глазами.

Выслушав помощника, граф тоже посмотрел на меня. Сердито сдвинул кустистые брови.

– Витя, твой бедуин опять напроказничал. Ну-ка, пойдем разбираться.

Я подавил тяжкий вздох. Мы вышли из зала и отправились в комнату слуг.

Это небольшое сдвоенное помещение в глубине здания. В одной комнате слуги сидели за столом.

Им предоставили закуски и напитки. В центре деревянная миска с остатками похлебки. На деревянном подносе рядом кости съеденных жареных карасей. В хлебнице кусочки каравая. Рядом солонка.

Пустые тарелки блестели от жира. Ковш с пивом тоже опустошен. Бокалов нет, они пили из кружек. Пара кружек слегка треснула.

В комнате человек пять слуг, в том числе, Рит. Четверо слуг с синяками и опухшими лицами, двое стоят, зажав раны на плече. Из-за пальцев капает кровь.

Рит гордо стоял в сторонке. В руке окровавленный дааб, лезвием вверх.

Увидев меня, таец улыбнулся.

– Я защитил вашу честь, господин. Эти люди оскорбительно отзывались о вас.

О дьявол, он еще и гордится содеянным. Совсем дикий.

– Ничего подобного, ваше благородие, – возмутился один из слуг. – Мы про вас ничего не говорили. Просто он смешно говорит. Мы над ним посмеялись слегка. Кто же знал, что он за шпагу хвататься начнет.

Дворецкий еще что-то шепнул на ухо Толстову. Тот посмотрел на меня.

– Ты сказал, что это декоративное оружие.

Я снова подавил тяжкий вздох.

– Убери оружие, – приказал я. Повернулся к графу Толстову. – Приношу извинения за действия моего слуги. Он неисправим. Я его строго накажу.

Хозяин дома молча кивнул. Мы вышли вместе с притихшим Ритом.

– Я же сказал, чтобы без скандалов, – прошипел я, когда мы вышли из дома. – Ты с ума сошел?

Рит посмотрел на меня глазами побитой собаки. Вытер лезвие дааба рукавом кафтана. На одежде остались пятна крови. Спрятал меч в ножны.

Экипажей перед домом поубавилось. То и дело фыркали лошади. Тряслись гривой и пряли ушами. Извозчики искоса поглядывали на нас.

– Найди повозку, – приказал я. – Только смотри, не убей кого-нибудь ненароком.

Рит побежал искать извозчика. Через пару минут вернулся с «резвым». Каурая лошадка осторожно повела на меня глазом. Рыжая грива запала на одну сторону. Я запрыгнул в повозку.

Извозчик почмокал и лошадка потащила нас, цокая копытами. Рит стоял сзади на запятках. Слегка позвякивали гирлянды латунных бубенцов на упряжке.

По дороге я поглядывал назад. Проверял, нет ли слежки. Вроде все чисто. Рит ехал молча.

Через десять минут мы остановились перед воротами в мой дом. Вошли внутрь.

У соседей глухо заворчала собака. Время уже позднее. Они выпускали на ночь сторожевых псов.

– Что там случилось? – спросил я, когда мы вошли. – Ты зачем ударил их мечом?

Рит объяснил, что он спокойно поужинал с другими слугами. «Рыба карась очень вкусная, кстати», – он выплюнул изо рта рыбную косточку. Продолжил рассказ.

Сначала все было хорошо. Потом другие слуги стали с ним болтать. Ляпнули насчет меня. Рит, конечно же, устроил драку. Когда слуги взялись за ножи и кочерги, он достал меч.

– Я намеренно не бил их в туловище и в голову, – сообщил он. – Чтобы не убить. Надо было отрезать им языки, но я помнил ваше наставление.

Ладно. Его воспитанием еще долго надо заниматься. Я отправился спать. Сегодня был тяжкий день. Завтра предстоит не легче.

Уснул, как только улегся. Голова гудела от новой информации. Последней мыслью было, а вдруг я проснусь завтра и снова окажусь в своем времени и в своем прежнем теле?

Нет, не вышло. Я открыл глаза и сразу увидел свою спальню. Подножие из дуба, по всей длине идет резьба. Пуховая перина сбилась в кучу.

Я вскочил с кровати. Для сна Рит приготовил мне сорочку и кальсоны. Но я спал только в исподнем.

Первым делом обливания. Надо закаляться. На улице еще рассвет. Солнце еще не взошло, но уже светло.

Я вышел во двор с двумя ведрами холодной воды. Под вишней стоял Рит и бил ногой длинное бревно, вкопанное в землю.

– Вы уже проснулись, господин? – он повернулся, сложил руки и поклонился. С неизменной улыбкой. – Я уже начал упражняться.

Он уже забыл про вчерашнее. Для выхода из Сиама проблемы прошлого дня исчезают вместе с рассветом.

Я облился водой. Потом пробежался по улочкам, занялся акробатикой и силовыми упражнениями на брусьях. В прошлой жизни я еще лазил на скалодромах.

Сейчас я, запыханный и вспотевший, посмотрел на стену флигеля. Нет, так не пойдет. Можно устроить здесь вертикальную тренировочную площадку.

Но тогда заинтересуются соседи. Полиция быстро сопоставит мое странное хобби и череду хищений, совершенных акробатом. Возникнут лишние вопросы.

Поэтому лучше устроить скалодром в деревне. В глухом уединенном местечке.

Но это на будущее. Сейчас у меня другие задачи. Утренняя тренировка заняла два часа с половиной. Я принял ванну, куда Рит натаскал горячей воды.

После завтрака я распределил добытые деньги. В приюты и больницы. Часть оставил себе на текущие расходы.

Отдельно отложил ценные бумаги. Их надо продать через подставных лиц в Вене.

Затем оделся в синий армяк до пят, нацепил бороду и усы, на голову клеенчатую шапку с загнутыми полями и медной пряжкой впереди и отправился на Неглинную. Там самая большая в Москве биржа извозчиков. В руке нес пять сумок с деньгами.

Я взял в аренду лошадь и повозку. Сзади на повозке старая жестная табличка с номером «653». Личный номер повозки, выданный управой благочиния. За аренду заплатил два рубля плюс червонец залога за лошадь и повозку.

Все, теперь я полноценный «ванька». Можно ездить по своим делам, не привлекая внимания.

Лошадку звали Белочка. Я заехал на ближайший постоялый двор для извозчиков. Накормил и напоил животное. Угостил сахарком.

Затем первым делом отвез деньги на почту. Разложил по адресам, отправил анонимно. Эту процедуру я уже проделывал неоднократно.

Директора заведений, куда я отправлял, проверены заблаговременно. Приличные люди. Полученные пожертвования не присваивают. Тратят на нужды своих пациентов и воспитанников.

Покончив с благотворительностью, я поехал на Милютинский переулок. Там жил мой старый знакомый, управляющий директор ссудной кассы Кошкин Галактион Юрьевич.

Я приехал на перекресток неподалеку от католического храма Св. Людовика. Дом управляющего оказался в ста шагах от меня, как на ладони. Я делал вид, что жду клиентов из храма. Когда подходили ездоки, я качал головой: «Занято».

На другой стороне располагался французский лицей, принадлежавший храму. Оттуда доносились грассирующие звуки французской речи.

Я забрался на заднее сиденье и притворился спящим. Сам следил за домом управляющего. Так просидел весь день до вечера.

Здание находилось рядом с доходным домом с конторскими и складскими помещениями. Дальше находились конюшни, сдаваемые моим коллегам извозчикам. А еще дальше дровяной склад.

Дом двухэтажный и вытянутый в длину. Слегка утоплен в глубину переулка, за доходным домом. Так сейчас назывались бизнес-центры.

Фасад выполнен в классическом стиле. Угловые окна в виде арок. Посередине прямоугольные. Цвета белые и светло-коричневые.

Насколько я сумел узнать, управляющий жил один. Семья у него в поместье за Нижним Новгородом. Он и сам оттуда. Проводит в Москве осень, зиму и весну. На лето уезжает к семье.

Снимает только часть дома. Меньшую, только пять комнат на втором этаже. Остальной дом сейчас занимает князь Волконский, гвардии ротмистр.

Впрочем, большую часть времени князь проводит в Петербурге. Галактион Юрьевич наслаждается одиночеством. За хозяйством следят только пожилая экономка и слуга.

Экономка приходящая. Слуга все время дома. Я наблюдал за его привычками.

В восемь вечера приехал сам Кошкин. Я дождался, когда он ляжет спать и тоже зафиксировал время. Затем отправился домой.

Глава 6
Красные глаза

Я вылез из канавы и направился к дому Кошкина. Время ночное. Небо темное и пасмурное. Вокруг полумрак.

Сверчки, журчащие все время, пока я сидел в засаде, замолкли. Когда я прошел мимо, опять запели.

Я шел одетый в темные штаны и собственноручно сшитую кофту с облегающим воротником. На голове платок с прорезью для глаз. Концы спрятаны под кофту и завязаны. Я похож на ниндзя.

Двухэтажный дом, в котором жил Кошкин, погружен в темноту. Вся прилегающая улица тоже. Я загодя испортил все окрестные фонари, так что они не работали.

Время почти полночь. Где-то вдали лаяли собаки.

Вчера прошел дождь. На дне канавы, в которой я сидел, собралась вода. Мне пришлось укрыться на большом камне на дне канавы, чтобы не испачкаться в грязи.

Я подошел к трехметровому забору из железных прутьев, окружающему здание. Сейчас я находился рядом с задним двором.

Там, где разбит небольшой садик и еще два сарайчика, в котором обитатели дома хранили дрова. Вдали виднелся пустынный Милютинский переулок. Там ни души.

Я огляделся и перелез через забор. Слез рядом с деревянной стеной сарайчика. Никто не подал голоса. Никто не закричал: «Держите вора!».

Это понятно. Я три дня следил за домом в обличье извозчика. Детально изучил повадки слуги и экономки Кошкина и его самого.

Привычки управляющего и его помощников установлены на века. Даже ограбление кассы не особо изменило их.

Кошкин вставал в шесть утра. Умывался, пил чай и в полвосьмого уезжал на работу.

Слуга убирался и ложился спать. Вставал в обед, когда приходила кухарка. Она составляла список продуктов, за которыми слуга бежал на рынок. Когда он приносил их, экономка готовила ужин.

Домой обедать Кошкин не приезжал. Предпочитал столоваться в трактире «Шевалье» на Кузнецком мосту. Там частенько трапезничали купцы. Домой за три дня ни разу не приехал.

Возвращался в семь вечера. Ужинал, курил в кабинете, читал домашнюю корреспонденцию и в девять ложился спать. Скучный и размеренный распорядок.

Впрочем, для таких, как я, это отличный вариант. Легче всего воровать у предсказуемых людей.

Три дня я посчитал достаточным. Вскоре выходные, Кошкин все время будет дома. Лучше провести операцию в будние дни.

Кухарка уходила после ужина. Слуга спал в каморке у лестницы. Мне надо усыпить Кошкина и обследовать его жилье.

Эта мысль пришла мне еще во время разговора с Потаповым. Нечего лезть к жандармам. Лишний раз привлекать к себе внимание. Я и сам могу разобраться.

Нужно просто обыскать дом Кошкина. Если я нашел у него послание от анархистов, то наверняка отыщу еще чего, подтверждающее связи с преступниками. Надо только хорошенько порыскать.

Вот почему я находился сейчас на заднем дворе дома Кошкина. Весь черный, тихо стелющийся по земле. Мигом добрался от сарая до стены дома.

Быстро огляделся. Выше меня ряд окон, закрытых ставнями. Это все жилище Волконского. Мне надо к другой стороне здания. Там живет Кошкин.

Пригнувшись, я побежал к противоположной стороне дома. Стена светлая, а моя одежда темная. Мешок сзади бил по спине.

Моя фигура сейчас выделяется на фоне стены, как будто подсвечена прожектором. Надо быстрее уйти из опасного пространства.

Я добрался до угла. Осторожно выглянул. Никого.

Тогда я выпрямился и схватился за рельефное ребро здания на углу. Поставил ногу. Потом другую.

Подтянулся и схватился другой рукой. За выступ повыше. Опять повторил процедуру. Снова поднял ноги и другую руку.

Главное, соблюдать правило трех опор.

Двигался я быстро и осторожно. Торопиться нельзя. Но и медлить тоже.

Не хватало еще свалиться. Сломать руку или ногу. Даже просто ушибить нежелательно.

Мимо скользнуло окно первого этажа. Я даже и не заметил.

Поглядел назад и вниз. Ого. Оказывается, я уже почти добрался до второго этажа.

Там, где окно не закрывалось на ставни. Единственное. Фатальная ошибка, которой я собирался воспользоваться.

Хоба. Я добрался до второго этажа. Очутился на одном уровне с окном. Теперь надо перелезть на него.

Для этого есть только неглубокая щель над окном. Выбоина между узорами типа мозаики. Туда влезают только кончики пальцев.

Я действовал точно так же. Сначала поставил ногу к окну. Потом правую руку. Потом левую. Взялся кончиками пальцев сильнее. Перенес вес тела вбок. Поставил ногу.

Сразу ощутил тяжесть мешка. Он чертовски тянул вниз. Я висел буквально на кончиках пальцев и носках ботинок.

Теперь перенес правую ногу на карниз. Дьявол, какой он узкий. Буквально пара пальцев шириной.

Другой рукой я взялся за ставень. Постарался не полностью опираться на него. Чтобы не заскрипел.

Перенес вес тела. Схватился второй рукой. Подвинулся еще. Оказался перед стеклом.

Так, это двустворчатое окошко. Защелка посередине. Я сместился еще дальше и очутился как раз посередине окна. Створка ставня осталась сбоку.

Повиснув перед стеклом, я сунул одну руку в карман штанов. Достал складной нож, вытащил лезвие зубами.

Вставил между створками окна. Провел вниз-вверх. Пошевелил кончиком лезвия.

Затвор щелкнул, окно приоткрылось. Есть первый успех.

Ставень, за который я держался, опасно затрещал. Я едва успел его отпустить.

Открыл окно. Залез внутрь. Ставень едва не оторвался. К счастью, я сумел забраться без шума.

Створка окна распахнулась. Я успел придержать его рукой. Чтобы не грохнуло о стену.

Осторожно раскрыл шторы. Спустился на пол. Присел на скрипнувших половицах.

Огляделся и прикрыл окно. Причем закрыл на защелку. Вернул все в прежний вид. Как будто сюда никто не вламывался. Перевел дух и несколько раз согнул и разогнул до сих пор напряженные пальцы.

Я очутился в рабочем кабинете. Он еще соединен с курильней. Две стенки заняты шкафами с книгами. В углу стоит круглый столик и рядом два кресла с большими спинками в виде ракушки.

Сверху цветастые накидки. Фу, какая безвкусица. На столике пепельница и портсигары. Хм, пепельница полна окурков.

Кажется, Кошкин долго сидел тут. Думал. И я знаю, над чем.

В другом углу стол. На столе аккуратная пачка бумаг, чернильница, перья и газеты. Тарелка с ложкой и бокал. Еще в столе ящики, которые мне надо осмотреть.

На полу ковер. Я хотел двинуться к двери, чтобы выйти из кабинета. Первым делом мне надо найти Кошкина.

Но в коридоре послышался шум. Кто-то там шел. В мою сторону.

Вот дьявольщина. Меня все-таки услышали.

Я мягко кувыркнулся к столу. Половицы затрещали, а в наплечном мешке глухо звякнули отмычки. Хорошо, что я их заворачиваю в тряпочки. Каждую отдельно.

Второй кувырок. И вот я уже очутился рядом со столом. Быстро пригнулся.

Уставился на дверь снизу. Есть вероятность, что меня не слышали. Кто-то просто идет на кухню.

Может, это ложная тревога? Может, надо затаиться и переждать?

Нет, это не ложная тревога. Дверь открылась. Я увидел две ноги в серых штанинах и тапочках. Они застыли на пороге. Потом двинулись к центру комнаты.

Я прижался к столу. Зашел за стул. Ближе к центру. Туда, где помещаются ноги. Между полками. Прилег на пол. Следил за ногами.

Кто это? Сам Кошкин или слуга? По ногам не понять.

Обладатель ног подошел к шторам. Отодвинул и проверил окно. Этого я уже не видел. Только догадывался, что он там делает. По глухим звукам.

Ноги постояли у окна. Потом их обладатель вздохнул и что-то пробормотал. Неразборчивое. Потом задернул шторы.

Я сидел под столом и радовался, что догадался закрыть окно.

Ноги пошли обратно. Я следил за ними. На середине комнаты ноги остановились. Что такое?

Ноги пошли прямо ко мне. Вернее, к столу. Я застыл от удивления. Он что, заметил мой силуэт под столом?

Но вдруг ноги остановились рядом со столом. Их обладатель взял что-то со стола. Что-то звякнувшее. Ах да, это тарелка и бокал.

– Сам оставляет, а потом ругается, – сердито пробормотал ночной гость. – Свин чистейший.

И шаркая тапочками, отправился к выходу. Я с облегчением следил за ним.

Ага, понятно. Это слуга. Он у Кошкина пожилой, около пятидесяти. Ленивый и ворчливый. Давно уже с Кошкиным.

Ноги вышли из комнаты. Прикрыли за собой дверь с легким стуком. Я подождал еще чуток. Пока шаги в коридоре не стихли.

Затем где-то вдали скрипнула дверь. Наверное, он вошел в свою комнатку.

Только потом выдохнул и вылез из-под стола. Уф, чуть было не попался.

Конечно, в случае обнаружения слугу пришлось бы нейтрализовать. Но я не люблю такие дела. Лучше уж обойтись без этого.

Подошел к двери. Осторожно открыл. Замок слегка щелкнул. Вот проклятье.

Выбрался в коридор. Тихонько ступил на деревянный паркетный пол. Перед тем, как идти дальше, тщательно ощупывал каждую половицу. Если скрипела, я щупал другую.

Я двигался вправо. К входной двери и чуланчику. Там, где живет слуга. Как там его зовут, кстати? Савелий, точно.

Если он такой чуткий, с ним надо разобраться в первую очередь.

Кабинет находился в середине жилища Кошкина. Я прошел мимо кухни и столовой. А вот и чуланчик, где обитает Савелий.

Я сел на пол. Подождал перед дверью. Минут десять. Из-за двери сначала слышался беспокойный шорох.

Савелий пытался заснуть. Ворочался на кровати. Наконец утих.

Я полез в мешок. Достал оттуда деревянную бутыль. Открыл горлышко.

Задержал дыхание и достал одну из салфеток, пропитанных парами диэтилового эфира. Я его купил в одной из аптек.

Средство анестезии, популярное в нынешнее время. Что поделать, другого пока нет.

Я хотел открыть дверь. Ах нет, она же скрипела. Пришлось спрятать салфетку обратно в бутыль. Достал склянку с маслом и капнул на петли. Потер, чтобы хорошенько впиталось.

Вот теперь можно смело открывать. Дверь и в самом деле распахнулась без единого звука.

Я вошел в чуланчик.

М-да. Совсем маленькая комната. Без окон, тесная. Вместо шкафа крючки на стене для одежды. В углу небольшой сундучок. Рядом столик и табуретка.

У другой стены топчан. Укрывался Савелий полушубком, под головой подушка из мешковины. Сейчас он лежал на боку. Спиной ко мне.

Я опять достал тряпку. Приблизился к спящему. Привстал, наклонился, положил тряпку рядом с его головой. На подушку, перед носом.

Подождал пару минут. Пусть пары эфира попадут в ноздри слуги. Потом зажал нос и переложил тряпку ему на лицо.

Савелий всхрапнул и вытянул руку к лицу. Пытался бессознательно снять тряпку. Но не смог. Продолжил спать дальше.

Все, на ближайшие пятнадцать минут он точно выведен из строя. Потом надо только менять тряпку. Их у меня достаточно.

Теперь надо заняться Кошкиным. Я заботливо укрыл Савелия полушубком. Пусть старик отдыхает. Потихоньку вышел из каморки.

Снова в коридор. Опять мимо кухни и столовой. Мимо рабочего кабинета. Теперь справа у нас гостиная. А слева спальня Кошкина.

С хозяином надо проделать то же, что и со слугой. Чтобы он не путался под ногами, когда я буду обыскивать его жилище.

На всякий случай я тоже смазал маслом петли двери. Чтобы не скрипнула. Осторожно открыл. Заглянул внутрь.

Так, что тут у нас? Комната побольше. Явно не каморка. Кровать у дальней стены. Большая, на ней нечто бесформенное, завернутое в покрывала.

Это Кошкин. Лежит, не шелохнется. Перед тем, как двинуть к нему, я огляделся.

Стены окрашены в желтый цвет. На одной большая картина. На ней изображен обрыв над извивами реки. На стене возле кровати светильники.

Шторы распахнуты, видно окно. Кстати, ставни тоже не заперты. Только прикрыты.

Интересненькое дельце. Можно было и сюда сразу забраться. Правда, тогда беспокойный Кошкин наверняка меня бы застукал.

У противоположной стороны шкаф для вещей. Внутри одежда и обувь. А в углу сундук и ларь, как в магазинчике.

У меня уже зачесались руки. Хотелось туда заглянуть. В сундуке точно должна быть корреспонденция.

На полу тоже ковер. Это хорошо. Он приглушает шаги.

Рядом с сундуками стол, придвинутый к стене. Как раз под картиной. На столе подсвечник с оплывшими свечами, листы бумаги, чернильница с перьями, шкатулка. Там тоже есть, где покопаться.

Ладно, хватит тянуть кота за яйца. Я осторожно двинулся к кровати. По дороге думал, как хорошо, что у Кошкина нет собак.

Когда очутился перед кроватью, обошел у изголовья. Достал тряпочку с эфиром.

Кошкин неподвижно лежал на кровати. Ногами к окну, головой к двери. Лицом вверх, к потолку.

Я хотел сразу бросить тряпку ему на лицо, но задумался. Нет, лучше не торопиться. Эфир не усыпляет быстро. Хозяин дома может проснуться.

Поэтому я зажал себе нос и вытянул руку над изголовьем. Поднес ладонь с тряпкой к носу Кошкина. Придется подержать так пару минут. Только потом набросить на лицо.

Я внимательно поглядел на хозяина дома. Вздрогнул.

Оказывается, Кошкин лежал с открытыми глазами. Смотрел на меня.

Что за чертовщина? Я не успел ничего сказать или сделать. Только теперь заметил черную полоску на подушке и одеяле. Вдоль головы и плеч Кошкина.

Убрал руку с тряпочкой. Сунул ее в бутыль. Стянул с Кошкина одеяло.

Проклятье. Кто-то перерезал управляющему горло. Длинный черный порез поперек шеи. Вся грудь под одеялом залита кровью.