Текст книги "Истинная с коготками для дракона (СИ)"
Автор книги: Алена Шашкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 21
Мой взгляд невольно падает на пол, во рту пересыхает, пока я слежу за тем, как пуговица быстро катится по полу и скрывается где-то под столом. За ней следует вторая, а Джонс издает очень недовольный рык:
– Мист!
– Я ничего не делала! – одновременно произносим мы с Мист.
Джонс с трудом отрывает взгляд от меня – точнее, от того места, откуда отлетели пуговки – и переводит его на Хранительницу.
– Кэтти-то не делала, а вот ты…
Его глаза сужаются, а по щекам снова пробегает чешуя. Я даже невольно оглядываюсь: что будет, если он превратится прямо здесь? Но он скрывается за стеллажами, а я вижу, как напрягается его спина.
– Мист! – рычит он, и в голосе слышится неприкрытое раздражение. – Чай. Сыр. Немедленно.
– Я… я не специально, – обиженно ворчит Мист. – Перестаралась немного. Но я же хотела как лучше!
Ответа от Джонса она не получает и исчезает, растворяясь в воздухе. Остаюсь я, пуговицы где-то под столом и Джонс, который выходит из-за стеллажей с чистой рубашкой.
Под его хмурым взглядом я по привычке собираюсь снова произнести знакомую фразу, но тут же осекаюсь и перекрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыться.
– Вы ничего не делали, Уоткинс, я уже понял. У Мист бывают… неудачи. Она очень эмоциональная и не всегда может управлять силой магии, – говорит Джонс, протягивая мне свою рубашку.
– Что ж, в этом мы с ней определенно похожи, – хмыкаю я, заворачиваясь в тонкий хлопок и ощущая едва заметный аромат Джонса.
– Да… Кто-то из богов решил меня проклясть, – смеется профессор. – Аж дважды.
Дух-хранитель появляется с халатом и подносом, на котором дымятся две чашки и красуется тарелка с несколькими видами сыра. Мист виновато смотрит на меня, но я лишь одобрительно ей улыбаюсь…
– Спасибо, – бормочу я, садясь в кресло около камина у столика с сырной тарелкой.
Лицо Джонса все еще напряжено, но его пылающий взгляд немного поутих.
– Итак, сыр, – он садится напротив и берет кусочек, внимательно разглядывая его. – Похоже, это наша общая слабость?
– Похоже на то, – киваю я, отпивая чай. – Даже удивительно, что у нас есть что-то общее. А то я только и делаю, что попадаю в неловкие ситуации, а вы – просто наслаждаетесь.
– Вы уверены? – он усмехается, откидываясь в кресле. – Вы съели мой бутерброд, промочили меня до нитки – дважды, заметьте! – но считаете, что я наслаждаюсь?
Джонс качает головой, но в глазах мелькает что-то теплое. Мы молчим некоторое время, и это молчание на удивление уютное. Вплоть до его последующей фразы.
– Итак, вам сказали, что вы проданы, – тихо говорит Джонс, и вся моя напускная бравада улетучивается.
– Вы сами все слышали, – пожав плечами, отвечаю я.
– Это незаконно, – так же тихо, но твердо продолжает Джонс. – Ваш отец – идиот, если думает, что ему это сойдет с рук. Если думает, что некоторыми правилами можно злоупотреблять.
Злоупотреблять? Вполне возможно. Видимо, есть какая-то лазейка, которая позволяет старому льву считать, что он может это сделать. И еще один намек на то, что без знаний местной культуры, законов и прочего мне здесь точно не выжить.
– Глава клана слишком заинтересован в моем… В моих способностях, – я даже немного краснею, когда упоминаю про эльфийскую силу. – А профессор Ферст сказала, что не уверена, что получится дать отсрочку. Значит, какие-то рычаги давления у них есть.
– Но я, – в голосе Джонса появляется сталь, – хочу напомнить вам, куратор, назначенный ректором. И не только. И я не позволю им забрать мою студентку. Особенно ту, что постоянно роняет на меня воду и заставляет цвести мебель. Мне будет слишком скучно без вас.
Я не выдерживаю и фыркаю. Прекрасное признание моих «заслуг».
– Спасибо, профессор. За то, что… ну…
– За то, что промок от ваших слез? – он поднимает чашку. – Всегда пожалуйста, студентка Уоткинс. А теперь, раз уж мы оба сухие и сытые, покажите мне свои лапки.
Я давлюсь чаем.
– Что?
– Трансформацию, – поясняет он, тщательно пряча улыбку за чашкой. – Вы сказали, что не можете ее контролировать. Но вы же как-то превратились в кустах и обратно. Я хочу посмотреть, как вы это делаете.
Я вздыхаю. Да как? Никак! Каждый раз наугад, не зная, получится или нет.
Ладно. Вдох-выдох. Я сосредотачиваюсь, представляя себя маленькой и пушистой. Ощущение выворачивания наизнанку уже не такое резкое. Через секунду я сижу в кресле, и над поверхностью стола возвышаются только мои глаза и уши.
Впрочем, этого хватает, чтобы увидеть и унюхать ставший еще более притягательным запах сыра.
– Мяу, – требовательно произношу я, глядя на тарелку.
Джонс смотрит на меня сверху вниз, а я едва справляюсь с почти неконтролируемым желанием запрыгнуть на стол и полакомиться.
– Что ж, для того, чтобы получить сыр, вас, студентка Уоткинс, придется превратиться обратно. И не смейте ронять шерсть на мой ковер!
Я фыркаю (насколько это возможно в кошачьем обличье) и снова превращаюсь в человека.
– Отлично, теперь я верю, что прогресс есть, – кивает Джонс, и вид у него на удивление довольный. – Контроль над ипостасью есть. Теперь – магия.
Он встает и делает несколько шагов к столу, чтобы поднять ту самую несчастную пуговицу.
– Пожалуй, пусть это и будет нашим экспериментальным образцом, – говорит он. – Я все еще помню воду и тряпку, поверь мне.
Он показывает мне небольшое, практически элементарное плетение и объясняет, что нужно сделать с магией. Но как только я начинаю вливать силу, пуговица взрывается.
– Кэтти… задание было поднять. Не сжечь, не взорвать, не заставить цвести, не смыть потоком воды. Просто поднять на сантиметр.
Ощущаю себя полнейшей неудачницей. И почему-то мне ужасно стыдно перед Джонсом, что я настолько неловкая и нелепая, а он, словно чувствуя мои эмоции, качает головой.
– Прекратите ставить на себе крест. Закройте глаза, – говорит он, подходя ближе со спины и опуская ладони мне на плечи. – Ваша магия сейчас хаотично заполняет все ваше тело, но так быть не должно. Сила должна течь по каналам.
Джонс проводит руками по плечам, локтям, предплечьям, словно показывая, где именно я должна чувствовать силу, а потом касается пальцами моего живота, заставляя задержать дыхание.
– Создай ядро силы здесь, – произносит он прямо над ухом, запуская табун мурашек вместо потоков магии по телу. – Тебе нужно сначала выстроить каналы, потом наполнить, почувствовать. И только после этого выпускать силу.
Я с трудом заставляю себя отвлечься от всех опасных ощущений, которые пробуждает во мне близость Джонса. Хотя сейчас хочется не о магии думать, а откинуть голову назад, на плечо куратора и… Опасно. Тонкий лед.
Возвращаюсь мыслями к занятию. Все действительно так. Я не управляю собственной магией – она управляет мной. Значит, надо все изменить!
Выполняю все точно так, как сказал Джонс, и… чувствую тепло, оно пульсирует как раз под ладонью профессора, а потом растекается упорядоченными потоками по телу. Открываю глаза и создаю пальцами плетение. Пуговица дрожит.
Глава 22
У меня перехватывает дыхание. Я как завороженная смотрю на нее и, ощущая поддержку Джонса, тихо-тихо вливаю магию. Пуговица дрожит и медленно отрывается от поверхности стола. На миллиметр, потом еще. Я боюсь моргнуть, боюсь вообще пошевелиться.
Но лучше б этого боялся Джонс.
– Вот, – шепчет он мне на ухо, его дыхание опаляет кожу. – Так намного лучше.
Он отпускает меня и делает шаг назад, оставляя меня без, как оказалось, нужного и важного для меня тепла. След от его ладоней быстро исчезает с моих плеч и живота, и вместе с ним летит в тартарары и мой хрупкий контроль.
Магия буквально выплескивается из меня. Пуговица, левитировавшая над столом, словно приобретает ускорение, срывается с места, летит в сторону камина, рикошетит от облицовки к книжному шкафу, отскакивает от его угла и, наконец, врезается во что-то серое на полке.
– Черт! – вырывается у меня.
Это нечто немного покачивается, чуть зависает и срывается вниз.
Я зажмуриваюсь и поджимаю плечи, ожидая звука расколовшегося чего-то, но его не следует. Я медленно приоткрываю сначала один глаз, потом другой, а затем и окончательно расслабляюсь, когда вижу, что артефакт – тот самый, который Вернон выхватил у меня! – зависает в воздухе в паре сантиметров от пола.
Джонс тяжело вздыхает и в несколько шагов оказывается рядом с этим артефактом, чтобы взять тут в руки.
– Я бы очень хотел вам поставить «зачет» за это занятие, но… – он хмурится, разглядывая артефакт. – Пока что это только попытка. Не самая плохая, должен сказать. Но работы, – тут Джонс замолкает и откашливается, – нам предстоит много.
Ловлю себя на мысли, что я, в общем-то, не против такой работы. Можем продолжить хоть сейчас, но прикусываю язык вовремя: он и так уже однажды обвинил меня в том, что я пытаюсь его соблазнить!
– А сейчас бегом переодеваться и на обед. Чай с сыром – это, конечно, хорошо, но…
И тут до меня доходит.
– Погодите, – самым некультурным образом перебиваю я Джонса, подходя ближе. – А откуда у вас артефакт Лео? Вы все-таки его нашли?
Я протягиваю руку, чтобы забрать эту невероятную ценность, которая должна помочь мне решить все проблемы и вернуться к себе на родину. Но Джонс поднимает артефакт выше, чтобы я не могла его достать.
– Мист забрала его из комнаты Вернона сегодня утром, – отвечает преподаватель. – Он даже не потрудился его спрятать. Видимо, был слишком самоуверен, считая, что его никто не заберет.
– Так вы его украли? – удивленно спрашиваю я.
– Технически не я, а Мист. И потом, вряд ли Вернон решит забрать краденую вещь у меня.
– Отдайте, пожалуйста! – я все же тянусь к камню. Это мой единственный шанс!
– Исключено, – отрезает Джонс, глядя на меня сверху вниз и, кажется, получая удовольствие от того, как я скачу рядом с ним. – Я сказал, что разберусь с этим. Вам, студентка Уоткинс, этот предмет принес уже достаточно проблем. А теперь – идите обедать. Только сначала оденьтесь. В нормальную одежду.
Я краснею, когда понимаю, что его рубашка распахнулась, и теперь взгляд Джонса очень быстро соскальзывает вниз, хотя надо отдать куратору должное, он действительно пытается смотреть мне в глаза.
Выхожу из башни, кипя от возмущения. Он невыносим! Как ректор мог назначить мне такого куратора? Он же слишком язвителен, серьезен и… притягательно красив.
Но и вреден ровно настолько же! Взял и забрал МОЙ артефакт. Как я теперь узнаю, как мне вернуться домой?
Внутреннее кипение не оставляет меня и в столовой, особенно когда я понимаю, что взгляды то и дело сосредотачиваются на мне. Да что опять?
Я сажусь за свой новый стол, подальше от клана, и почти сразу ко мне подсаживается Майла, с горящими глазами глядя на меня:
– Как это было?
– Что? – растерянно спрашиваю я.
За это утро со мной уже столько всего произошло, что о чем именно спрашивает девушка мне непонятно. Но, судя по тому, что Майла даже нарушила правило рассадки (у нее, согласно студенческому кристаллу совсем другой стол), это «что-то» должно быть совсем невероятным.
– Как летать в лапах дракона? Джонс тебя не съел? Говорят, он был просто в бешенстве, когда узнал, что ты пошла на встречу с отцом, – тараторит Майла.
А. Она про это. Хорошо, не про мои рыдания на груди у Джонса.
– Встретиться с двумя разъяренными львами было намного хуже, – признаюсь я. – А летали мы мало.
– Но это больше, чем почти любая в этой столовой, – мечтательно вздыхает Майла.
Я уже поняла, что она любитель всего необычного, часто даже на грани реального. Но… Ведь это ее увлечение как раз может мне помочь! Как минимум направить туда, где можно что-то накопать про этот странный артефакт, чтобы точно сказать Алессандре, что это такое.
– Слушай… Мы тут с Лео… В общем, мы выяснили, что моя потеря памяти – не случайность. Это из-за одного очень редкого артефакта…
Вот теперь у Майлы окончательно загораются глаза. Я практически чувствую, как резко взлетает ее азарт.
– Покажи! – она хватает меня за предплечье, как будто я вот-вот сбегу.
– Что? – я непонимающе смотрю на нее.
– Артефакт!
– А… – разочарованно выдыхаю я и возвращаюсь к ковырянию в тарелке. Не сыр, да… – Он у Джонса, и тот вряд ли с ним добровольно расстанется.
– А нарисовать сможешь? – не теряя энтузиазма, спрашивает Майла.
Неопределенно пожимаю плечами. Вообще-то, художник из меня никакой.
– Я знаю! Лео сможет! – восторженно заявляет девчонка и, схватив меня за рукав, тянет из столовой. – Идем скорее его искать!
Глава 23
Майла тащит меня с такой скоростью, что я едва успеваю перебирать ногами. Чувствую себя воздушным змеем на буксире у реактивного самолета.
– Слушай, я так с тобой голодной останусь! – как-то вяленько возмущаюсь я.
Ну а правда, смысл брыкаться? На самом деле это все, конечно, больше нужно мне, чем ей. Хотя по нам наверняка кажется, что наоборот.
– Не останешься! – безапелляционно заявляет она. – А нам еще Лео найти надо!
Это получается довольно просто, потому как он особо и не прячется – сидит на одной из скамеек на центральной площади у фонтана. А я, кажется, даже не знаю, где он учится. Стыдно, Кэтти, стыдно.
Ловлю себя на мысли, что я уже сама к себе обращаюсь по местному имени. Похоже, осваиваюсь.
– Лео! – радостно вопит Майла, и парень вздрагивает, но почти сразу расплывается в улыбке.
Ага. И смотрит не на меня, а на Майлу. Не придется ему страдать насчет поездки, вот чует мое сердце…
– Майла? О… Кэтти? – он наконец-то замечает и меня. – Куда вы так?..
Но договорить он не успевает, потому что Майла на мгновение выпускает меня из рук, чтобы цепануть Лео за рукав и, подтащив ко мне, взять на буксир и меня.
– Может, ты хотя бы кратенько поделишься своими соображениями? – не очень уверенно спрашиваю я.
– Мы идем в штаб! – выдает Майла.
– К-куда? – неуверенно выдает Лео, поправляя сумку на плече.
– В библиотеку. А ты, – девушка бросает на черного кота взгляд, – сейчас старательно вспоминаешь, как выглядела та штука, которая лишила Кэтти памяти.
Лео кивает, все еще настороженно глядя на нас.
– Нам нужно, чтобы ты его нарисовал. Максимально подробно, – перевожу болтовню Майлы я. – Мы хотим понять, что это, чтобы разобраться, что с ним делать. Но сам артефакт сейчас у Джонса, и я очень сомневаюсь, что нам улыбнется удача стащить его.
С моим-то везением она не просто улыбнется, а поржет еще заливисто. Надо мной.
Библиотека академии оказывается… Тем, что, пожалуй, в этом мире пока что поражает меня больше всего. Хорошо, после превращения мужика в дракона и обратно.
Многоярусные стеллажи, огромное пространство, кажется, миллионы книг и тонкие золотые нити, струящиеся по воздуху. И это после того, как в нашем университете библиотека была, наверное, самым скучным и серым местом среди всех возможных. Майла уверенно ведет нас вперед, мимо столов с подсвечниками и нескольких увлеченных студентов, ныряет под винтовую лестницу и толкает неприметную дверь.
Мы оказываемся в крохотной каморке, больше похожей на уютную кладовку. Посредине стоит колченогий столик, пара табуреток и диван. Пахнет… Я была готова к тому, что тут захочется чихнуть. Но тут свежо, а в воздухе витает аромат ванильного печенья.
Не сыр, конечно, но пахнет вкусно.
Майла достает из-под дивана коробку с чашками и печеньем, Лео, не моргнув глазом, разводит под чайником магический огонь и плюхается на диван. Похоже, это известное место для «штаба».
– Угощайтесь! – Майла пихает мне в руки печенье, а перед Лео кладет чистый лист пергамента и магический карандаш. – Рисуй!
Лео вздыхает, берет карандаш и на мгновение прикрывает глаза вспоминая. Я хрущу печеньем, наблюдая, как на бумаге начинают проступать знакомые очертания.
У парня определенно талант. Он выводит каждую линию, каждый завиток каменного кружева, которое я видела.
– Там внутри… был кристалл. Бордовый, в форме капли, – комментирует Лео, заштриховывая центр рисунка. – И вот здесь, сбоку, были руны. Я не все запомнил, но вот эти три точно были.
Майла сосредоточенно смотрит за процессом, высунув язык и делая себе какие-то пометки по ходу работы.
– Так… вот это может быть в Артефактах эпохи Разлома… Кристалл и вот эти руны… Запрещенные ритуалы крови… возможно… О! Утерянные артефакты, подлежащие учету и уничтожению! – она довольно вздыхает, хлопает в ладоши и одновременно с этим закипает чайник, издавая тихий тоненький свист.
– Давайте пить чай, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал хоть немного бодрее.
Но что-то вот этот раздел «Утерянных артефактов» как-то совсем не придавал оптимизма. Если это артефакт, который должны отслеживать или уничтожать, то… вряд ли это что-то безопасное. Ох, наворотили же вы дел, ребятки…
Я мельком кидаю взгляд на Лео, кажется, он тоже понимает всю тяжесть положения.
– Нам нужно к Алессандре, – говорю я, доедая последнее печенье. – Она единственная, кто поймет, что с этим делать. Лео, ты можешь мне отдать рисунок?
Майла разочарованно мычит.
– Вообще-то я думала, что мы все ищем, что это за артефакт, – говорит она.
Лео же спокойно протягивает мне лист.
– Ты же знаешь, что эта книга в запретной секции. Тебя туда просто так не пустят, – говорит он Майле. – А вот если Кэтти сможет получить разрешение…
Глаза Майлы снова начинают сверкать. Я оставляю ребят допивать чай, а сама, убрав картинку подальше за пазуху, отправляюсь к Алессандре в оранжерею.
К моему везению (удивительно, правда?) она находится там же, где и в прошлый раз, – колдует над каким-то хищным цветком, который так и норовит тяпнуть ее за палец.
– Профессор Ферст! – окликаю я.
Она оборачивается, вытирая руки о полотенце, лежащее рядом.
– Кэтти? – она обеспокоенно рассматривает меня. – Что-то случилось?
– Не совсем, – отвечаю я, протягивая ей листок с рисунком. – У меня появилось вот это.
Она всматривается в изображение, потихоньку мрачнея.
– Это Лео нарисовал по памяти. Возможно, не совсем достоверно, но как уж смог, – развожу руками. – Тот самый артефакт, про который я говорила. И я бы хотела принести его, чтобы отдать вам, но…
– Но? – уже достаточно хмуро спрашивает Алессандра.
– Но он сейчас у профессора Джонса и, кажется, он не хочет с ним расставаться.
Преподавательница издает мученический вздох, присаживаясь на край стола.
– Если я все правильно понимаю, судя по этим рунам… Это не просто игрушка для побега из клана, – она кусает щеку. – Это один из страшнейших предметов в этом мире.
– Да, Майла сказала что-то про список на уничтожение.
По спине пробегает холодок, когда я вспоминаю, как чуть не уронила его сегодня при помощи своей пуговицы.
– Рисунок я оставлю себе. Мне нужно обсудить это с ректором… – она говорит со мной, но не отрывает взгляд от листка, – Иди на занятия. Надеюсь, те, кто помог тебе найти информацию, способны держать язык за зубами.
– И я.
Выхожу из оранжереи и иду к главному корпусу – кажется, сегодня должно быть занятие по основам растительного целительства. До занятия еще есть время, и я бреду по аллее, пиная камушки и размышляя обо всем, чем оказался богат сегодняшний день.
Я так глубоко погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как кто-то приближается.
Внезапный толчок в плечо заставляет меня пошатнуться.
– Смотри, куда прешь, – шипит незнакомый парень-старшекурсник.
На самом деле шипит. Тоже оборотень? Змей, что ли? Он вроде бы просто проходит мимо, но задевает при этом сумку. Какой-то рефлекс из далекого прошлого заставляет меня тут же проверить, все ли мои вещи на месте.
Все, и даже больше – сверху лежит наскоро сложенная записка. От неприятного предчувствия сердце начинает колотиться где-то в горле. Я медленно разворачиваю записку.
Почерк резкий, с сильным нажимом. Но первое, что выхватывает взгляд – это подпись. Гайверс.
Глава 24
Я заставляю себя сконцентрироваться и все же прочитать предназначенное мне послание, хотя буквы расплываются, а строчки прыгают.
'Договор скреплен печатями родов. Осталось завершить ритуал, и все будет окончательно решено. Мне плевать на твою память, на твой рассудок и все то, чем тебя пытается прикрыть ректор. И на твоего дракона мне тоже плевать.
Но твое тело принадлежит мне. И если дракон хоть пальцем тебя тронет, он сдохнет как бесхвостая ящерица, а ты все равно окажешься моей. Но только будешь до конца жизни жалеть.
Твой хозяин Гайверс'.
Внутри все вспыхивает, как будто там взрывается огромная ядерная бомба. Какой там контроль⁈ Все летит к чертям, и все усилия, которые я прилагала, собирая ядро, летят в тартарары, сила выплескивается, заполняет все мое тело. И в моих руках уже не записка, а переплетение тонких весточек, набивающих почки.
Вот так… Даже не показать, какие «ласковые слова» написал мне мой… «хозяин».
Меня передергивает от омерзения. Сплевываю от омерзения и выкидываю ростки в траву. Нет уж, дорогуша Гайверс, у меня не просто лапки, а с коготками. Хочешь кошку съесть – шерстью подавишься.
Меня обуревают смешанные чувства: с одной стороны, я хочу побыстрее из этого выпутаться и вернуться домой, а с другой… С другой – меня просто разрывает от несправедливости того, как тут распоряжаются Кэтти, хочется, чтобы ее клан получил по заслугам, чтобы Гайверсу прилетел хороший такой бумеранг.
Ну и чтобы вообще практика «продажи» стала незаконной… Что за… каменный век какой-то⁈ Куда местный король вообще смотрит?
Вот так, кипя от злости, загораясь целью добиться справедливости, я и погружаюсь с новым уровнем упорства в занятия.
Следующие три дня оказываются похожи один на другой, и в то же время в них не повторяется ничего. Но если бы мне сказали, что ад выглядит как расписание студента-выпускника с амнезией и пробудившейся магией, я бы поверила.
Самое приятное за день – это как раз утро, когда Мист поднимает меня сладким чаем с сыром. Она запомнила, что меня бесполезно пихать, переворачивать… Даже воду на меня почти бесполезно выливать. А вот когда рядом поставить тарелку с сыром – я встану, даже если меня будут держать на кровати несколько человек.
И нет, сыр с утра не портит аппетита для столовой. Только служит приятной закуской.
Когда я спросила Курт, нормально ли это, что я ем как три взрослых мужика, она сказала, что да. Во-первых, я оборотень, а во-вторых, магия сжигает много энергии, пока я не научусь ею управлять.
Это был такой «милый» намек, что мне стоит побольше проводить времени в занятиях. Что, собственно, я и делаю. Столовая – занятия в оранжерее – обед – общие занятия – библиотека – ужин – занятия с Джонсом.
У меня нет времени ни на что: ни на склоки с кланом, несмотря на то, что Вернон смотрит так, будто хочет покусать, ни на препирательства с Клариссой. Она пару раз пытается подставить мне подножку в столовой, но на второй как-то так выходит, что деревянный стул отращивает побеги и приматывает ее ноги к себе.
Я ничего не делала! Честное слово. У меня же лапки!
Но и нормально поговорить с Майлой и Лео у меня тоже не выходит. Они как сиамские близнецы ходят везде вместе, пытаясь разобраться в моей загадке и потихоньку сближаясь друг с другом.
Информации об артефакте, к сожалению, тоже нет, хотя я уверена, что у Алессандры есть предположения о том, чем он может быть.
Когда она узнала, что у меня как-то получилось справиться с магией по советам Джонса, она ненадолго замолчала, потом как-то хитро улыбнулась и сказала, что в таком случае осваивать магию я буду с куратором. А ректор с ним отдельно будет обсуждать мои успехи.
Как-то это звучит… подозрительно, разве нет?
Но Джонс, кажется, совсем не против такого развития событий, поэтому он прилагает все усилия, чтобы я выкладывалась по полной. С его помощью снова выстраиваю магическое ядро, укрепляю магические каналы, учусь направлять силу.
Не взрывать все подряд, не сжигать, не заставлять цвести и пахнуть (это у меня выходит все легче), а контролировать свою силу, дозировать ее использование… С переменным успехом, конечно.
Накануне я так вымоталась, что мой организм вспомнил, что у меня лапки, и я обернулась кошкой прямо во время занятия, а вернуться обратно просто не смогла. Джонс вздохнул, взял аккуратно на руки и отнес ко мне в комнату, осторожно положив на кровать. Даже за ушком на ночь почесал, думая, что я уже сплю. Ну мечта же…
Вот и сегодня занятие, которое продолжается уже часов пять, рискует закончиться превращением в мою животную форму. За окном уже полуночная темнота, рев ветра и стук дождевых потоков в окна, а мы все еще занимаемся с Джонсом, который сегодня доверил мне научиться делать простейшее огненное плетение.
Я должна зажечь фитиль свечи. Без пожара, без уничтоженной свечи, без фейерверков.
– Не дави на магию, Кэтти, – его голос, низкий и спокойный, проникает под кожу. – Ты пытаешься ее запихнуть в форму силой. А нужно мягко направить. Представь, что это вода.
Джонс перешел на более неформальное обращение, когда стало понятно, что так я прислушиваюсь лучше. Конечно! Ведь каждый раз, когда он произносит мое имя, мурашки толпами разбегаются по телу.
– Если я представлю воду, мы снова будем мокрыми, – бурчу я, пытаясь удержать рвущуюся на свободу силу.
– Справедливое замечание. Тогда представь… поток ветра. Ласковый бриз.
Ага… Бриз я тоже хорошо помню – мне потом убираться пришлось. Видимо, мои мысли он читает по моему лицу.
– Ладно… представь, что магия тянется тоненькой ниточкой с твоих пальцев, – предлагает Джонс.
Нет, у меня уже есть вполне неплохие успехи. Но сдуть что-то, облить водой или что-то такое намного безопаснее, чем управлять огнем. Попросту – я боюсь. Если что-то пойдет не так… Быстро станет понятно, что это не ты управляешь огнем, а он бесконтрольно пожирает все вокруг.
Неприятные воспоминания разрушают концентрацию, с пальцев срывается несколько ленивых искр, которые даже не долетают до пола.
– Я устала, профессор Джонс, – опуская руки, говорю я. – Я безнадежна.
Куратор вздыхает, откладывает книгу, которую лениво листал, пока я мучилась со своей магией, а потом отлепляется от стола и подходит ближе, вставая на расстоянии меньше шага от меня.
– Последний раз, Кэтти, – его голос звучит мягче обычного. – Сосредоточься. Магия внутри, в солнечном сплетении. Почувствуй ее. А потом аккуратно направь в плетение. Ну же… Получится, я точно знаю.
Я закрываю глаза, ищу это тепло. Оно там, пульсирует, живое и своенравное. Я делаю вдох, открываю глаза и выпускаю силу. На фитиле свечи вспыхивает крохотный, идеальный огонек.
Радость захлестывает меня, и концентрация, конечно же, летит к чертям. Огонек на свече резко вспыхивает, превращаясь в столб пламени высотой в полметра. Я испуганно отпрыгиваю, но врезаюсь в каменное тело Джонса.
– Успокойся! – звучит твердая команда, которой я, неожиданно для себя подчиняюсь беспрекословно.
Джонс накрывает мою руку своей ладонью и чуть сжимает.
– Верни себе контроль над потоком, – шепчет он мне прямо в ухо. – Успокой его. Он так же боится, как ты. Он зависит от твоих эмоций.
Облизываю губы, тяжело дышу, расправляю ладони в сторону пламени, и оно потихоньку начинает успокаиваться. Я… смогла?
Я чуть веду руками, мысленно меняю мощность потока силы, осознанно увеличиваю и уменьшаю пламя. Я впервые настолько четко чувствую, КАК надо управлять потоком.
– Кэтти, – произносит Джонс.
Я медленно поворачиваюсь в кольце его рук. Теперь мы стоим лицом к лицу, так близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Зрачок у него вытянутый, вертикальный, пульсирующий. В глубине радужки золотые искры конкурируют с зеленью леса.
Смотрю в его глаза и не могу понять, кого я сейчас вижу больше: Джонса или его дракона.
– Я поняла. Но мне все еще нужно больше работать над контролем, – шепчу я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, заглушая все мысли.
– Кажется, мне тоже, – выдыхает он.
Его рука скользит вверх по моей спине, зарывается пальцами в волосы на затылке, слегка оттягивая голову назад. Я вижу, как раздуваются крылья его носа, вдыхая мой запах.
Джонс склоняется ниже. Его взгляд опускается на мои губы, задерживается там, словно он спрашивает разрешения или борется с последними остатками здравого смысла.
