Текст книги "Истинная с коготками для дракона (СИ)"
Автор книги: Алена Шашкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 5
– Что здесь происхо… – в приемной показывается Джонс, видит то, что стало со шкафом, бросает на меня негодующий взгляд, и…
После яркой вспышки слышится звук падения деревянной фигурки на паркет, и весь мир передо мной предстает огромным и немного обесцвеченным. Короче, у меня опять лапки!
– Студентка Уоткинс? Опять скажете, что вы ничего не делали? – Джонс смотрит на меня сверху вниз, и от этого хочется просто развернуться и дать деру.
Ну, примерно так же, как там, у него в кабинете. Только теперь уже ясно, что прыгать в окно не стоит – проснуться не поможет.
– Профессор Джонс? – из кабинета следом выходит мужчина с длинными волосами, внимательным взглядом и каким-то располагающим к себе выражением лица. Не то что этот Джонс. – Какая у вас получилась потрясающая иллюзия.
Профессор удивленно смотрит на своего собеседника и, кажется, не находит что ответить, кроме:
– Но я ничего не делал, господин ректор.
Мужчина поднимает одну бровь, как будто усмехаясь, а потом переводит взгляд на меня, присаживаясь рядом.
– Ну не эта же маленькая кошечка сотворила с вековым шкафом такое, – говорит он, почесывая меня за ухом.
– Действительно, – нехотя соглашается Джонс.
Что? Но это же точно не он, это же я! Потому что его вообще тут не было, когда шкаф зацвел.
Чувствую, как у меня прикрываются глаза, а в горле появляется ощущение легкой вибрации. М-м-м… Это так здорово. Лучше, чем массаж после долгого рабочего дня! Даже все разумные мысли вылетают из головы. Я… мурлыкаю!
Это осознание приводит немного в чувство, и я, хоть и против воли, но все же отдаляюсь от этой большой руки и предупредительно мяукаю. А вот нечего тут!
– Так это ты забыла все на свете из-за слишком сильной защиты профессора Джонса? Даже артефакт сохранения забыла?
– Она его еще до меня забыла, – раздраженно говорит Джонс, как будто его что-то очень злит. – Вот только случайно или намеренно – это еще предстоит выяснить.
Ректор поднимается на ноги, теперь так же внимательно рассматривая моего обвинителя.
– Я так полагаю, студентка совершает неконтролируемые обороты, поэтому не стоит обвинять ее в том, что сейчас не доказать, – произносит он. – А вот насчет дальнейшей судьбы студентки надо хорошо подумать. Кэтти, – теперь он обращается ко мне с очень серьезным выражением лица. – Мы с профессором Джонсом сейчас зайдем обратно в кабинет, а ты постараешься успокоиться и представить, что снова человек. А потом оденешься и зайдешь к нам.
Джонс бросает еще один короткий взгляд на шкаф, и все побеги и цветы исчезают. Но я знаю, что только визуально – я продолжаю чувствовать сладковатый аромат. Вот это – иллюзия.
Мне приходится постараться, чтобы вернуться в свой нормальный вид, но пара кругов по кабинету и несколько дыхательных упражнений все же мне помогают. Нет, мне все же надо раздобыть этот непонятный артефакт сохранения. Потому что я опять оказываюсь абсолютно голой, но теперь хотя бы рядом с ворохом выданной мне одежды.
– Здравствуйте! – я проскальзываю в кабинет и останавливаюсь практически у самого входа.
Взгляд Джонса тут же падает на меня. Вот зачем на меня так пялиться? Уже человек, уже в одежде, шкафы цвести больше не заставляла.
– Садись, – ректор кивает на второе кресло перед его столом. – И давай думать, что делать с тобой.
Сейчас я могу рассмотреть его лучше – он явно старше Джонса, но не столько внешне, сколько по взгляду. На нем дорогой красный камзол с золотой вышивкой, а длинные черные волосы небрежно забраны в хвост, как будто он сделал это временно, чтобы не мешали.
Я проскальзываю на указанное место и оказываюсь рядом с Джонсом. Он поправляет белоснежные манжеты своей рубашки, и его лицо на миг становится серьезным… даже не так… Каким-то опасным. Черты лица заостряются, взгляд становится словно ощутим физически, а зрачок…
Так, стоп. Мне все показалось.
– Господин ректор, – начинаю я со своей коронной фразы: – я ничего не делала!
Он еле заметно улыбается и кивает:
– По крайней мере, намеренно и после потери памяти, я знаю. Но тем не менее вы не будете отрицать, что ситуация серьезная и требует всестороннего расследования. Все же я не могу закрыть глаза на то, что вы проникли в кабинет профессора, да еще и за ответами на экзамен.
Тут крыть нечем. Но вот расследование – это плохо! Но и придумать, что бы сейчас для меня было безопаснее всего, тоже не могу. Возвращение в лазарет? Но, кажется, Курт не нашла повода для того, чтобы оставить меня там.
– Дело в том, что я не представляю, ни как учиться, ведь я не помню вообще ничего из предметов, ни как вернуться в… – я напрягаюсь, чтобы вспомнить, как рыжий назвал то место, куда он собирался меня утащить, – дом.
– Возможно, вы все это придумали просто из-за отношения к вам в клане? – внезапно предполагает Джонс. – Вам не кажется, что эту проблему проще решить?
Отношения в клане фееричные, конечно, не мудрено, что Джонс так подумал. Но наверное, если бы с этим можно было легко разобраться, Кэтти уже это бы сделала. Но нет, позволяла же братцу манипулировать собой.
– Вам так хочется привлечь меня к наказанию за то, что я оказалась в вашем кабинете? – повернувшись к профессору, отвечаю я. – Конечно! Проще без суда и следствия все решить.
Вот что я несу! Какое следствие? Сейчас как начнут разбираться, так сразу поймут, что никакая я не Кэтти, что я попаданка, а, значит, надо меня того.
– Не переживайте, – вмешивается ректор. – Никто просто так вас не будет наказывать. Вам нужно сначала прийти в себя…
Я киваю, как китайский болванчик. Вот-вот! Прийти в себя, разобраться, как я сюда попала и как мне вернуть все обратно. Я готова смириться с тем, что у меня не лапки, а руки и ими можно разгрести все проблемы. Там, по крайней мере, меня никто не собирается казнить.
– … вернуться потихоньку к учебе и знакомым, – продолжает ректор, – восстановить контроль над магией…
И попытаться сидеть тише воды, ниже травы, за языком следить, больше не чихать и на братца не нарываться.
– … а поскольку вероятной причиной вашей потери памяти послужило заклинание профессора Джонса, вы переходите под его личное кураторство и, – тут ректор Ферст делает паузу, немного задумывается, а потом подытоживает: – временно переселяетесь в его башню.
– Что⁈ – восклицаем мы с Джонсом одновременно.
Глава 6
Я замираю. Под его личное кураторство? В его башню? Это худшая из всех возможных шуток. Но, судя по тому, как смотрит Ферст – это не шутка. Он складывает пальцы домиком, и его взгляд уже не кажется таким дружелюбным. В нем читается непоколебимая решимость.
– Мое решение обосновано, – голос ректора спокоен, но заполняет собой все пространство кабинета, не оставляя места для возражений. – Вам, Кэтрин, потребуется время, чтобы научиться управлять магией, чтобы не оказаться потенциально опасной как для самой себя, так и для окружающих. Вы, конечно, забыли, но профессор Джонс – один из сильнейших магов в академии и прекрасный преподаватель. К тому же, – он переводит взгляд на Джонса, – именно его защита, по нашей версии, стала толчком для всех изменений, произошедших с вами. А значит, на нем лежит доля ответственности.
Что-то в словах ректора меня напрягает. Вроде бы он говорит очевидные вещи, ни на что не намекая, но почему-то мне кажется, что он понимает больше, чем говорит. Но если… Если он уже понял, что я попаданка?
Да ну нет. Если бы это было так, то какой ему резон выгораживать меня? Сдал страже короля – и нет никакой головной боли. А так он же… Поняла. Он как будто выгораживает меня: сказал даже, что шкаф – не моих рук дело. Но опять же: зачем?
Джонс, видимо, тоже задается подобными вопросами и не согласен с логикой ректора. Он встает, его движения по-прежнему плавны, но в них сквозит напряжение сжатой пружины.
– Господин ректор, это совершенно лишнее. Я могу заниматься со студенткой в установленные часы консультаций. Поселение же в моей башне…
– … является единственным способом обеспечить постоянный контроль, – невозмутимо завершает за него Ферст. – Ваша башня идеально защищена, профессор. И вы это знаете, потому что сами участвовали в формировании защиты. Любой неконтролируемый выброс магии будет немедленно локализован. Кроме того, это избавит студентку от нежелательного… давления со стороны клана, пока мы во всем разбираемся. Это не обсуждению подлежит.
Я вижу, как скулы Джонса напрягаются. Он смотрит на ректора, и между ними пробегает немой диалог, полный скрытых смыслов, которые я не в силах расшифровать. Но итог очевиден.
Сижу и не знаю, что хуже: поселиться в доме клана, где меня поджидает злой рыжий, или жить под одной крышей с Джонсом, который считает меня назойливой мошкой, устроившей ему проблемы. В одном месте меня будут постоянно доставать, а в другом – пристально следить. Я же так долго не протяну! Особенно если чихать буду.
И потом… Как под постоянным присмотром найти хоть какую-то полезную информацию? А мне просто жизненно необходимо разобраться, что произошло и как вернуть все обратно.
– Кэтти, – голос ректора возвращает меня в реальность. – Ступайте в дом вашего клана, соберите свои вещи. Особенно, артефакт сохранения не забудьте. Профессор Джонс будет ждать вас у входа в академический парк через час. Постарайтесь ни с кем не вступать в конфликты.
«Постарайтесь». Легко сказать.
Джонс выходит первым, покачав головой ректору, как будто говорит: «Не ожидал от тебя такой подставы!» А меня Ферст останавливает на пороге.
– Кэтти! – зовет он, переходя на неформальное обращение. – Тебе нужно пройти налево от башни, до самой стены, там по аллее до самого конца. Трехэтажный особняк из черного камня рыжим флагом на крыше. Там, – ректор заглядывает в документы, лежащие перед ним, – чердачная комната. Она одна, не ошибешься. Она должна открыться, но дальше везде нужен будет артефакт сохранения, он у тебя как студенческий кристалл. И еще раз: постарайся никуда не влипнуть.
Я вроде киваю, а вроде понимаю, что обещать не могу. У меня, можно сказать, черный пояс по влипанию везде и всюду.
Дорога до мрачного, но внушительного здания с гербом в виде свирепого льва на воротах кажется мгновенной. Дом действительно находится быстро по тем указаниям, что дал ректор. Да и внутрь я попадаю легко.
Про уют в этом доме клана, наверное, не слышали: коридоры, выложенные темным камнем, небольшие окна и поэтому весьма слабое освещение. Как будто я попала в логово к чернокнижникам, а не в убежище оборотней-львов.
Я поднимаюсь по узкой винтовой лестнице на самый верх и без проблем нахожу единственную дверь, маленькую и хлипкую. Я толкаю ее, даже не сомневаясь, что это оно.
Сама комната тоже скорее достойна звания чулана. Крохотное окошко под потолком, узкая кровать, комод, одежда, небрежно брошенная поверх покрывала, и вешалка для платьев с тусклым напольным зеркалом. Все, что было у Кэтти.
Из зеркала на меня смотрит худая, еще чуть-чуть и было бы слишком, большеглазая девушка с длинными рыжими волосами, среди которых затерялись белые прядки. Лет семнадцать бы дала с такой внешностью, но если у Кэтти должен был быть выпускной экзамен, то явно больше.
И вот на это несчастное создание Вернон решил спустить свой гнев? Грусть и злость копошатся где-то глубоко внутри, но мне некогда им предаваться.
Я нахожу под кроватью скромный чемоданчик из прочной, но весьма потертой ткани и начинаю механически складывать в него немногие личные вещи: пару платьев, видимо, форменных, несколько книг, странный деревянный гребень и, кажется, то, что мне надо – небольшой кулон с оранжевым камнем внутри.
Дверь с треском распахивается.
– А, вот ты где! Где ты шлялась? Мне нужно, чтобы ты…
На пороге – девушка в роскошном платье цвета спелой вишни, с капризно поджатыми губами и высокомерным взглядом. Еще одна из верхушки клана?
– … чтобы ты помогла мне подобрать украшения к ужину. И потом отнесешь доклад, который ты должна была за меня сделать, преподавателю.
Она говорит приказами, привычно бросая взгляд поверх моей головы, ожидая немедленного повиновения.
Кем же ты была, Кэтти, что к тебе так относились? Почему ты это позволяла?
Внутри у меня все закипает. После всех этих превращений, угроз «брата» и внезапной магии это – последняя капля. Я медленно выпрямляюсь, защелкиваю замочек на чемодане и смотрю на незваную гостью прямо.
– Подбери сама. И доклад пиши сама и относи. У меня распоряжение ректора.
Ее глаза округляются от изумления. Она даже моргнуть не может несколько секунд.
– Ты… Ты что это себе позволяешь? Я сейчас Вернону скажу!
– Скажи, – пожимаю я плечами. – Не можешь сама домашку сделать? Ручка отвалится доклад написать? Или мозгов не хватит? Да ты гордость твоего клана, не иначе.
Она алеет, потом бледнеет. Мои слова бьют точно в цель, в ее спесь и неуверенность, тщательно скрываемую под маской высокомерия.
– Да ты…
– Я, – улыбаюсь и, развернувшись, прохожу мимо нее, оставляя стоять с открытым ртом посреди полумрака коридора.
Сердце колотится. Ректор просил не вляпываться никуда. Ну… я и не вляпывалась. Но не должна же была я молчать в тряпочку?
Я уже выхожу на аллею, в конце которой меня должен встретить Джонс, когда сбоку на меня налетает тень.
– Кэтти! Кэтти, подожди!
Я вздрагиваю и, честно говоря, моим первым желанием оказывается сбежать.
Ко мне подлетает всклокоченный темноволосый парень, на вид чуть старше меня. Его глаза расширены от ужаса, в них читается паника и неподдельное отчаяние.
– Это я во всем виноват! – он почти кричит, хватая меня за рукав. – Это все из-за меня!
Глава 7
Сглатываю и аккуратненько так высвобождаю руку из его цепких пальцев.
– Что? Из-за тебя? – выдавливаю из себя я, стараясь понять, чего же мне ждать от этого странного типа.
– Ты потеряла память, – печально и с видом глубокого раскаяния произносит парень.
– Эм… – очень глубокомысленно изрекаю я, а потом уточняю: – Как ты правильно заметил, память я потеряла. Поэтому давай начнем с самого начала. Ты кто?
Прозвучало, конечно, грубовато, но скоро должен подойти Джонс, а парень явно обладает нужной мне частичкой информации, поэтому я не готова отказываться от возможности узнать больше о жизни Кэтти.
– Лео, – говорит он. – Твой… друг.
Друг? Когда кто-то с таким сомнением говорит, что он друг, это всегда вызывает подозрение.
– Ага, – киваю я. – С привилегиями?
– Что? – теперь его очередь удивленно поднимать брови. – Да! В смысле нет!
Он нервничает и немного суетится, оглядывается по сторонам, а потом берет меня за руку и оттаскивает чуть дальше к кустам, где, понизив голос, бормочет.
– Тот артефакт, помнишь? Я не знаю, как, но он активировался у меня в руках, вспыхнул, – быстро-быстро говорит Лео. – А потом я узнал, что ты в лазарете. Хотел прийти к тебе, но сказали, что никого не пускают.
– Вернона вон вполне пустили, – ворчу я. – Но артефакт не помню.
Парень вздыхает, чешет затылок и все же понимает, что мне надо все с самого начала и подробно.
– Ты хотела выйти из клана, – объясняет мне на пальцах Лео. – Но это можно сделать двумя способами. И поскольку первый тебя не очень устраивал, то я предложил второй – артефакт разрыва кровной связи. У отца нашел в коллекции.
– А… М… – понятливо киваю я. – Конечно, древний артефакт с непонятным действием, но говорящим названием – самый гениальный выход из ситуации.
Мне кажется, в этот момент у меня очень говорящее лицо, но Лео не понимает сарказма в моем голосе.
– Ну ты так и сказала. Мы прочитали про похожие артефакты, капнули на него твоей кровью, но ничего не произошло, – продолжает он. – А вчера…
– А вчера вдруг бах! – и сработало.
– Как думаешь, связь разорвалась? Или я только… Прости меня, пожалуйста! Я всегда готов пойти по первому пути, ты же знаешь. Как же я волновался, Кэтти!
Лео внезапно сгребает меня в охапку, и я не успеваю даже спросить, что там за первый путь такой, когда рядом раздается недовольный голос Джонса:
– Кажется, студентка Уоткинс, вы начали что-то, точнее, кого-то вспоминать? Может, моя помощь вам тоже уже не нужна? Так пойдемте, скажем об этом ректору.
Лео буквально отскакивает от меня, в ужасе глядя на Джонса. Ну какой из него «Лео», так, котеночек… Хотя, может, он и не оборотень даже.
– Нет, профессор Джонс, я не вспомнила, – отвечаю я на претензию. – Но для меня же лучше, когда мне пытаются хотя бы объяснить, кто я и с кем была знакома, а не просто обвиняют во всех грехах.
Судя по тому, как блеснули глаза преподавателя, намек он понял. А если учесть, как дернулся уголок его рта – запомнил. То есть мне точно этот выпад еще припомнят, значит, надо быть начеку.
– Следуй за мной.
Мы с Джонсом уходим к его башне, а Лео долго смотрит нам вслед, как будто хочет что-то сказать. А все, уже поздно, надо было раньше рассказывать, а не с объятиями лезть.
Дорогу я стараюсь запомнить со всей внимательностью, которая есть во мне, но, честно говоря, получается плохо. Потому что аллеи все похожи одна на другую, а поворотов я насчитываю штук семь.
И это дерево я уже видела. Дважды. Черт.
Глянув на Джонса и заметив его довольный вид, внезапно осознаю: он намеренно водит меня кругами. Проверяет?
– Вы считаете, что я глупая или что я врунья? – спрашиваю откровенно я.
– Решил просто так не обвинять, – невозмутимо отвечает он, и уже после следующего поворота мы выходим из парка практически у самой башни.
Подъем по винтовой лестнице оказывается еще бо́льшим испытанием, чем спуск. Мало того, голова кружится, так еще и задыхаешься, как будто бежал многокилометровый марафон.
Но, насколько я понимаю, мы поднимаемся не на самый верх. На предпоследнем этаже Джонс, которому подъем хоть бы хны, легко толкает деревянную дверь, и передо мной открывается светлая просторная комната с двумя окнами на северную и южную стороны и двумя дверями.
В углу комнаты расположен открытый камин с опять же двумя креслами с обивкой из зеленого бархата перед ним. Темный паркетный пол идеально отполирован, и в нем наверняка по вечерам красиво отражаются огни от бра со странными светильниками. Уютненько.
– Это жилой этаж, – объясняет преподаватель. – За правой дверью моя комната. Соответственно, за левой будет ваша. Но… – тут он переводит взгляд на меня. – Я не был готов к приему гостей, так что вам придется там убраться.
Джонс так смотрит на меня, как будто только и ждет, что я откажусь или выкину что-то подобное. Я пожимаю плечами и открываю левую дверь, и оказываюсь во вполне комфортной комнате. Кровать-стол-комод и непонятная дверь в дальней стене. Все сдержанно, аккуратно и всего лишь немного пыльно.
– Хорошо, – отвечаю я. – Ведро с водой и тряпки же есть? Метлу я у вас в комнате видела. Цветущую такую, мне подойдет.
По долгому молчанию преподавателя я понимаю, что удивить я его смогла. Хотя сама не знаю, чем.
Джонс щелкает пальцами, и как будто из воздуха материализуется и ведро, и тряпка, и… Нет, метлы нет.
– Метлу не дам, она дорога мне как память. Уникальна, буквально, – говорит преподаватель. – Думаю, это прекрасный повод начать вспоминать магию. Основы бытовой магии – один из базовых курсов вашей специальности.
Он показывает какое-то движение пальцев и произносит непонятное слово, и тряпка сама ныряет в ведро, отжимается и легким летящим движением проходится по столу и комоду, собирая пыль.
– Теперь вы, – кивает Джонс, когда тряпка возвращается в ведро.
Жизнь меня к такому не готовила! Я обхожу ведро, неуверенно заглядывая внутрь, как будто надеясь, что моего взгляда будет достаточно. Но нет, надо как-то повторить за преподавателем.
Он, словно понимая, что я без помощи дуб дубом, медленно делает то же самое движение. Я складываю пальцы, как он показывает, припоминаю его слова и… произношу, как услышала.
Видимо, услышала я неправильно, потому что глаза Джонса округляются, когда вся вода из ведра поднимается вместе с тряпкой и летит прямо на удивленного преподавателя…
Глава 8
Все происходит как в замедленной съемке: его глаза расширяются, руки начинают подниматься в защитном жесте, пальцы складываются в какой-то сложный пасс. Я понимаю, что он собирается отвести воду от себя, но… слишком поздно.
В попытке спасти Джонса от намокания я срываюсь с места, бросаюсь вперед и с разбегу сбиваю преподавателя с ног. Только краем глаза замечаю, что шар воды уже застыл прямо в воздухе, а мы вместе с Джонсом падаем на пол.
Похоже, это и оказывается основной моей ошибкой, потому что в этот же момент весь водяной поток отмирает и обрушивается на нас, окатывая с головы до ног.
Неловко. Я сверху, он подо мной, оба абсолютно мокрые.
Тишина. Капли стекают по нашим лицам, его волосы прилипли ко лбу, моя рыжая грива, кажется, впитала половину воды. Мы оба тяжело дышим – он от неожиданности, я от своего геройского броска.
– Что. Это. Сейчас. Было? – голос Джонса звучит приглушенно и напряженно, в то время как я, уткнувшись носом в его шею, вдыхаю мужской аромат можжевельника с горьковатой ноткой выделанной кожи.
Он пахнет преступно хорошо. И мне не стоило бы об этом сейчас думать, но не получается: обо всем остальном думать просто страшно. Я даже жалею, что прямо сейчас в кошку не превратилась снова.
Я с трудом отлепляюсь от Джонса, опираюсь руками по обе стороны от его головы, и невольно ощущаю твердость его тела подо мной. Через промокшую рубашку отчетливо проступают очертания мускулистой груди. Я никогда не была поклонницей накачанных парней, но это… это впечатляет.
Возможно, мне просто не встречались такие.
– Я… помочь хотела, – выдавливаю из себя, чувствуя, как краснею. – Испугалась, что вы промокнете.
Джонс хмыкает, и мне кажется, я вижу проблеск удивления в его глазах:
– Поэтому решили сбить меня с ног и окатить нас обоих? Блестящий план, студентка Уоткинс.
– Я ничего не делала! – вырывается у меня привычная фраза, но теперь она звучит совсем жалко.
– Разумеется, – он поднимает бровь. – Всего лишь перепутали заклинание.
Мы все еще в крайне неудобном положении. Я чувствую, как его дыхание касается моего лица, и это вызывает странное тепло где-то в груди. Должно быть, от смущения. Кажется, я опять краснею.
– Если вы закончили изучать… – он указывает взглядом на свое тело, от которого я еле отвожу взгляд, его голос внезапно становится низким, с хрипотцой, – возможно, вы позволите мне встать?
Я подскакиваю как ужаленная, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Джонс поднимается одним плавным движением, будто вовсе не промок до нитки. Вода стекает по его скулам, очерчивая их острые линии.
– Простите, – бормочу я, пытаясь стряхнуть с себя стекающие на пол капли.
Он проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, и тяжело вздыхает:
– Первый урок магии: никогда не произносите заклинания, если не уверены в правильности формулировки. Вы использовали командную форму вместо направляющей. «Акваринус» вместо «Акваринум». К тому же влили в него избыточное количество силы.
– А есть разница? – я пытаюсь выжать рукав, но это безнадежно.
– Существенная, – он морщится, глядя на лужу под нами. – Одно заклинание просто перемещает предмет, другое швыряет его с силой. Вы практически создали водяной таран.
Его пальцы двигаются в воздухе, и я чувствую, как по телу проходит теплая волна. Одежда начинает высыхать, хотя не полностью – волосы все еще влажные.
– Спасибо, – тихо говорю я, чувствуя странную неловкость.
– Не за что благодарить, – отрезает он. – Просто не хочу, чтобы вы заболели и создали еще больше проблем.
Джонс снова вздыхает, проводя рукой по лицу:
– Уберитесь здесь без использования магии, приведите себя в порядок. И я жду вас у себя в кабинете. Туда, я надеюсь, вы дорогу помните.
Он уходит, я слышу, как захлопывается за ним дверь, и только теперь вспоминаю, что не спросила: а где новую воду-то взять?
Поэтому мне приходится самой инспектировать вверенные мне территории. За дверью в дальней стене оказывается ни много, ни мало самый настоящий совмещенный санузел! Даже с душевой кабиной!
О таком в мире, который по общим признакам больше похож на наш восемнадцатый-девятнадцатый век, я даже не мечтала. Зато теперь мечтаю о том, как зайду в душ и постараюсь смыть с себя ощущение опрокинутого ведра.
А главное что? Главное, чтобы горячая вода была.
Я наполняю ведро и возвращаюсь в комнату, где вытираю все поверхности, вытрясаю пыльные покрывала, одеяла и подушки. А потом раскладываю свой небогатый скарб по местам.
– Ну что, мой новый дивный мир, может, все же будем дружить? – говорю вслух я, выглядывая в окно.
– Я не мир, но тоже дивный. И буду рад дружить, – слышу я из-за спины немного скрипучий голос.
Все волосы на теле встают дыбом.
