Текст книги "Истинная с коготками для дракона (СИ)"

Автор книги: Алена Шашкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 34

Слова падают в толпу с эффектом разорвавшейся бомбы. Тишина взрывается громоподобным «ах», Майла прикрывает рот ладошкой и вцепляется в мою руку. Я ощущаю, будто меня кинули в ледяную воду, не могу ни вдохнуть, ни двинуться с места.

Вот так все и закончится? В тот момент, когда я должна чувствовать, будто освободилась, и все завершилось счастливо для меня, я понимаю, что весь мир рушится, как башня при землетрясении.

Что там делают с попаданками? Казнят? Изучают? Мучают? И почему меня вовсе не это сейчас пугает больше всего?

Я хотела вчера рассказать Джонсу, кто я. Что меня остановило? Страх? Нерешительность? А теперь поздно.

Взгляды всех присутствующих снова устремляются ко мне, только теперь со смесью ужаса и любопытства. На меня смотрят не как на странную кошку, из-за которой дерется профессор, а как на гранату, которая вот-вот может рвануть.

Ловлю на себе победный взгляд Клариссы. Она сидит такая довольная, как будто сметаны нализалась.

Король снова поднимает руку, заставляя всех замолчать. Он переводит взгляд с торжествующего, сплевывающего кровь Гайверса на меня, съежившуюся на трибуне, а затем – на Иррегарда.

– Это серьезное обвинение, – голос короля проносится над площадкой. – По законам иномиряне должны быть взяты под стражу, осуждены и казнены. Я жду объяснений.

Ну какие ему нужны объяснения? Какие он предъявит доказательства? И в чем его логика? «Если не мне, то никому»?

Но тут раздается громкий голос Джонса, который заставляет меня распахнуть от удивления глаза.

– Я это знал, Ваше Величество, – спокойно произносит он, бросив на меня взгляд, полный теплоты, а потом повернувшись к королю. – Уже некоторое время я был в курсе того, что душа студентки Уоткинс иномирного происхождения.

Я… Я не знаю, как реагировать. С одной стороны то, что он знал и не ставит мне в укор то, что я не рассказала – радует. Но теперь… Теперь Гайверсу даже не надо думать о доказательствах, а мне – даже мечтать как-то оправдаться.

– Вы знали, что укрываете преступницу, и молчали? – король хмурится, и тучи над ареной, кажется, сгущаются в такт его настроению.

– Я знал, что защищаю девушку, которая не представляет угрозы, – твердо отвечает Джонс. – Эта девушка понятия не имела, как управляться с переполняющей ее магией, но ее действия не несли злого умысла. Она пыталась вытереть пыль и устроила потоп. Она хотела поднять пуговицу, а вместо этого чуть не разнесла мой кабинет. Она отстаивала свою свободу и права словами, за счет своего внутреннего стержня. Это было бы невозможно, будь она безумна.

– Но вы не могли этого знать изначально, – возражает король.

– Нет, но изначально я мог почувствовать, будь в ней тьма, – отвечает Джонс, снимая повязку с руки и демонстрируя тот самый темный узор. – Эта девушка – моя истинная.

Возможно, это мне только кажется, но король покачнулся, так что Ферст придержал его за руку. Да я и сама бы упала прямо тут.

Истинная? В смысле истинная? Кто? Я? Джонсу?

– Обалдеть, – выдыхает рядом Майла. – Обалдеть.

– Это ничего не меняет! – рычит Гайверс. – Он укрывал иномирянку!

Джонс ведет плечом, словно рядом с ним жужжит противное насекомое.

– Ваше Величество, – продолжает Иррегард. – Законы относительно попаданок были написаны столетия назад, когда их призывали намеренно, с целью использовать как оружие. Но время идет, все меняется. Меняемся мы, наши возможности, наши убеждения. И сейчас я верю, что эти души приходят к нам не чтобы разрушать. Кэтрин Уоткинс спасла мне жизнь, рискуя собой, когда след от магического шторма убивал меня. Разве так поступает тот, кто желает все разрушить? Законы. Стоит. Изменить.

Мой куратор сам находится на грани ареста и наказания, но продолжает отстаивать мое право жить? Как же мне хочется сейчас закричать: я не хочу, чтобы из-за меня страдал кто-то еще, особенно, сам Джонс!

Гайверс хрипло смеется, вытирает тыльной стороной ладони кровь с губ и качает головой:

– Да кто ты такой, чтобы решать, какие законы устарели? – он смотрит исподлобья и скалится. – Какой-то профессоришка, решивший, что умнее всех? – Гайверс плюет под ноги Джонсу. – Вот твое место. А она – чудовище. Или ты готов пойти и против короля, чтобы выгородить эту драную кошку?

Джонс разворачивается быстрее, чем я успеваю даже подумать о том, как мне неприятно, и одним ударом отправляет Гайверса на землю.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – снова выпрямившись, произносит Джонс с таким равнодушием, будто он комара прихлопнул.

Король не отвечает. Внешне он кажется невозмутимым, но его молчание уже говорит само за себя – не все так просто, и решение этого вопроса не очевидно.

– Ваше Величество, я должна сделать признание, – раздается голос Алессандры, и она тоже выходит вперед, вставая рядом с ректором. – Я подтверждаю каждое слово Иррегарда Джонса. Я – попаданка. И за те годы, пока я здесь, я не только помогла отстоять права нестабильных, но и воспитала двух детей. Не говоря уже про несколько курсов достойных выпускников.

Она бледна, но держится с достоинством, говорит уверенно. Ферст стоит рядом с ней, давая всем своим видом понять, что защитит ее от любого посягательства. Будет стоять до конца.

Тишина над трибунами такая, что кажется, любой шорох можно будет услышать, но никто не рискует издать этот шорох. Кроме одной женщины, которая встает и таким же усиленным магией голосом объявляет.

– Я, Лерианна Рэйгарн, создатель почти всех телепортирующих устройств нашего мира, член королевского совета, мать и жена. И я попаданка.

Рядом с ней с одной стороны встает высокий темноволосый мужчина, а с другой появляется странный светящийся то ли волк, то ли лис.

Люди переглядываются, не веря своим ушам. Те, кого они считали монстрами из страшных сказок, живут среди них, учат их детей, создают то, чем они привыкли пользоваться и… не несут той жуткой угрозы, которой их пугали с детства.

Гайверс выглядит так, будто его ударили пыльным мешком по голове. Такого поворота он точно не ожидал. Но сдаваться он не собирается:

– Закон есть закон, и он должен быть един для всех! – рычит он.

Король обводит взглядом вышедших женщин, задерживается на Алессандре, кивает ректору, а потом снова смотрит на Джонса. Как будто ждет чего-то.

– Законы должны быть использованы с умом, – произносит Иррегард. – Законы должны защищать.

Король вдруг… улыбается. Едва заметно, но это точно улыбка.

– Что ж, – произносит монарх, и его голос звучит уже мягче. – Похоже, мой Совет безнадежно отстал от жизни, если не замечает того, что происходит у него под носом.

Он делает паузу, выдерживает несколько секунд напряженной тишины. Этот миг кажется безумно важным – и не только для меня, как для той, для которой это решение монарха может стоит жизни, но и для всего мира, раз уж сюда все равно время от времени заносит попаданок.

Но то, что произносит король дальше, в принципе переворачивает все происходящее с ног на голову.

– Но более всего я рад, что мой сын наконец-то проявил мудрость, достойную правителя. Что он готов принимать взвешенные решения, опираясь на справедливость, а не на замшелые догмы.

Что⁈ Джонс – сын короля?

Глава 35

Если я думала, что до этого все были в шоке, я ошибалась. Вот теперь все точно в шоке. И я. И даже Гайверс, который только что плюнул под ноги кронпринцу, указав на его место.

Мама дорогая… Наше знакомство началось с того, что я подрала его шторы и упала голышом прямо на принца! Я облила его водой и несколько раз чуть не подожгла! Я делила с ним сыр, и я… целовалась… с наследным принцем.

Еще раз. Я. С принцем. Целовалась. А еще он вызвал Гайверса на дуэль ради меня.

Это не может происходить со мной.

– Дыши, Кэтти, – трясет меня Майла. – Ты уже покраснела!

А я не могу, потому что шокирована до трясучки.

Джонс… Иррегард… Или кто он там на самом деле. Он медленно опускается на одно колено прямо там, посреди площадки, рядом с обалдевающим Гайверсом, который отшатывается от него, как от огня. Джонс склоняет голову перед королем.

– Я принял ваш урок, отец, – его голос сейчас звучит гораздо мощнее и увереннее, как будто он до этого сдерживался, а теперь выпустил всю свою мощь. – За эти годы, что я провел вне дворца, я видел, как живут и богатые, и бедные, видел гениальных магов и тех, кому приходится бороться даже за крохи силы, старался быть справедливым преподавателем и понимающим наставником. И еще… Я понял, что бывает то, что стоит защищать, и это не измеряется ни в золоте, ни в магической силе.

Король медленно кивает, делая шаг вперед и опуская ладони на перила, ограничивающие его трибуну.

– И что же ты этим хочешь сказать, Иррегард?

Это уже разговор между отцом и сыном. Кульминация их долгой истории, которая будет означать что-то новое и для них самих, и для страны.

Иррегард поднимает голову и, глядя на короля, твердо произносит:

– Я бежал от ответственности, думая, что свобода важнее, а я не достоин власти. Но теперь я знаю, ради чего стоит жертвовать свободой. Я готов принять корону и стать достойным преемником, но только если Вы позволите мне изменить то, что должно быть изменено.

Он поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза. Да, между нами огромное пространство, но мне кажется, что стоит мне протянуть руку, и я коснусь его. Иррегард ставит скандальное условие: он взойдет на трон, только если сможет изменить закон. Ради меня. Ради Алессандры и Лерианны. Ради попаданок, которых каким-то неведомым образом занесет еще в этот мир.

– Встань, Иррегард, кронпринц, – торжественно произносит король. – Используй с умом право сильного и свою власть. И… возвращайся уже домой.

Последние слова король произносит уже тоном отца, который по-настоящему соскучился по своему сыну. И это дает сигнал всем к тому, чтобы все трибуны выдохнули с облегчением.

Только Гайверс, кажется, все еще не осознал всю безнадежность той ситуации, в которую он попал. Впрочем, я думаю, не только он, но и все те, кто были причастны к сделке с участием Кэтти.

То, что происходило после этого, я бы описала одним не очень культурным словом, но мне приходится это принять, поскольку все происходящее и закрутилось-то из-за меня. Так что мне отчасти и отвечать.

Наверное, меня бы снесла толпа желающих поддержать и пообщаться, если бы как-то внезапно около нас с Майлой и Лео не возникли королевские стражники и не помогли нам выйти. Нас отправили сразу в приемную ректора и не выпускали до тех пор, пока все более-менее не утряслось.

Ребята тоже были в шоке, но поддерживали меня, как могли, не задавая лишних и сейчас совершенно не нужных вопросов. Зато отвлекали разговорами не о настоящем, а о прошлом. Они пытали меня о том, какой мой прошлый мир, какие люди, и как мы вообще справлялись без магии.

А потом появились Алессандра с ректором и Джонс, к счастью, без короля, а то я этого до чертиков боялась. Я знала, что нам всем есть, что обсудить, но когда мы встретились глазами с моим куратором, все стало неважно.

Он просто прижал меня к себе, и мы перенеслись к его башне. Теперь-то было понятно, откуда столько защитных плетений на башне Джонса: еще бы жизнь наследника короны была под угрозой!

Быть наедине с Иррегардом теперь кажется неловким.

– Ваше… Высочество, – говорю я, стоя напротив него в кабинете, где мы провели столько времени вместе. – Я, честно, не знаю как реагировать, как себя вести… Что вы от меня ожидаете…

Я развожу руками, но Джонс вместо того, чтобы что-то ответить, просто сгребает меня в объятия и зарывается носом в мои волосы.

– Ничего я от тебя не ожидаю, Кэтти, – шепчет он. – Я просто хочу насладиться моментом, когда я впервые могу быть честен с тобой, и хочу надеяться, что ты тоже сможешь мне открыться.

Я обнимаю его за талию, прижимаясь ухом к его груди, слыша, как наши сердца, стучавшие сначала вразнобой, ловят синхронный ритм. Да. Нам больше не нужны никакие секреты и тайны. Теперь только правда.

– Ты знал, что я попаданка. Ты рисковал собой! Принц! Ты вообще нормальный? – бормочу я.

Иррегард усмехается, перебирая пальцами мои рыжие пряди и особенно задерживаясь на белом локоне.

– Нормальный? Вряд ли. Я же связался с тобой, – шутит он, убирая этим остатки неловкости. – Кэтти, я должен тебе кое-что объяснить.

– Да уж… Тут и не поспоришь. Например, как оказалось, что принц работает преподавателем в академии, и никто об этом ни сном ни духом?

Джонс тяжело вздыхает, но решает не отпираться.

– Королевская семья – это всегда достаточно закрытая штука. Наследника показывают общественности сразу после рождения и в момент его совершеннолетия. Он присутствует обычно на всех мероприятиях, но в качестве сына какой-то из придворных дам. А после совершеннолетия принц имеет право сам выбирать, становиться ли публичной персоной или держаться в тени.

Иррегард подхватывает меня на руки и опускается вместе со мной в кресло, устраивая меня на своих коленях. Когда я пытаюсь отстраниться, чтобы видеть его лицо, он только крепче обнимает, как будто боится, что я ускользну. И я не сопротивляюсь.

Просто потому что чувствую, что именно эта часть его рассказа будет самой трудной для него.

– Так случилось, что буквально за пару месяцев до моего совершеннолетия стало понятно, что брат моего отца, принц Альберт, был нестабильным магом и планировал государственный переворот, – говорит Иррегард. – И я тогда… сломался. Я подумал, а что, если во мне тоже живет тьма, с которой я не готов справиться. Что, если я не смогу быть так же мудр, как мой отец?

– Это… Это уже говорит о том, что ты задумывался о будущем и своих подданных, – отвечаю я, рисуя пальцами на его груди замысловатые фигуры.

– Или я просто боялся ответственности, – отвечает Джонс. – И я сбежал. Зрелое решение, правда? Представляешь, какая паника была во дворце? Учитывая то, что в магии иллюзий я уже на тот момент превзошел своих учителей, меня искали не меньше месяца. А потом был серьезный разговор с отцом.

Даже сейчас, когда все уже завершилось, Иррегард при этом воспоминании напрягается. И я целую его в щеку, давая понять, что я рядом, и я его поддерживаю.

– Сильно злился?

– Отец? – удивляется Джонс. – Мне иногда кажется, что он не умеет злиться. Но тот его взгляд… Я понял, что разочаровал его. Но отец дал мне самое ценное, что мог – время. Время вырасти и поверить в себя. В день моего совершеннолетия было сказано, что я болен, и все. Дальше пошли годы, когда я пытался найти в себе того правителя, которого заслуживает наше королевство. Однажды я оказался здесь, в академии, где пригодилось мое мастерство в иллюзиях.

– Так Джонс – это твоя настоящая фамилия? – спрашиваю я.

– Это мое второе имя, так что ничего не меняется.

– Удобно, – позволяю себе посмеяться. – Так… получается, ты нашел в себе правителя? Раз так публично рассекретил себя.

– Я нашел тебя, – отвечает Иррегард. – Оказалось, что, когда появляется кто-то, ради кого хочется изменить весь мир, отпадает всякий страх ответственности. Я увидел, как маленькая кошечка не опускает лапки, а показывает коготки и выцарапывает свое место даже тогда, когда казалось, что выхода нет.

Он качает головой и целует меня в макушку.

– Я понял, что как-то повлиять на несправедливость, творящуюся в королевстве, могу, только вступив в права принца. К тому же отец последнее время себя уже не так хорошо чувствует, он написал мне письмо, что пора мне вернуться. Но куда же я без тебя? И… дальше ты знаешь.

– Нет, не знаю, – смеюсь я. – Ты быстро понял, что я попаданка?

– Сначала я понял, что ты моя истинная. В тот самый момент, когда ты свалилась на меня голая, испуганная и невероятно красивая, – его глаза темнеют, когда он вспоминает тот момент. – Мой дракон как будто сошел с ума, я таким его никогда не знал. И появилась метка. А это… Это было невозможно: королевский род специально защищен магически. Чтобы гарантировать, что наследник не будет страдать по одной истинной, если с ней что-то случится, и непременно оставит потомство.

– Как-то это не совсем правильно, тебе не кажется?

– Это сложно. Иногда приходится чем-то жертвовать ради страны, – задумчиво произносит Джонс. – Но… твое появление пробило все защиты, и это заставило задуматься. Как и твои словечки. Ну а тот артефакт расставил уже все по местам.

– И тебя это не… Ты не подумал о том, что меня можно казнить или отдать на изучение?

– Нет, конечно! – вот теперь я слышу его искренний смех. – Ты же ничего не делала!

– Эй! – я хлопаю ладонью по его груди, а он с легкостью разворачивает меня к себе и с упоением целует.

– Моя любимая кошка, ты будешь моей королевой? – оторвавшись на секунду, спрашивает Иррегард.

А вот ответить я не успеваю, потому что он снова целует меня, давая мне время подумать. Только надо ли мне думать? Мне кажется, я уже точно знаю ответ.

Глава 36

– Хозяин просил передать тебе это, – Мист протягивает мне небольшую тарелочку с нарезанными кусочками сыра. – Говорит, ты с утра наверняка не ела ничего.

Конечно! Какой тут завтрак, когда впереди меня ждет моя собственная свадьба, а потом коронация⁈ От волнения, кажется, я готова отказаться даже от сыра… Хотя нет. Не готова.

Я благодарю Мист и кладу небольшой кусочек пармезана на язык. Вкусно. И, кажется, я даже успокаиваюсь немного. Но только совсем немного!

Три месяца пролетели, как один миг. Король, мой будущий свекр, оказался человеком слова. Первым же указом после возвращения его сына во дворец стала реформа и введение «Закона об иномирянах».

Теперь мы не опасные субъекты, которые подлежат выдаче властям и казни. Да, попаданки все еще находятся под пристальным контролем, но это необходимо, чтобы, во-первых, дать возможность благополучно адаптироваться, во-вторых, не допустить их использования в качестве оружия, как это было в прошлом.

Алессандра и Лерианна получили официальные должности консультантов по попаданкам при королевском совете. К ним какое-то время было очень пристальное внимание общественности, но даже те, кто хотел бы вывернуть их истории неправильным образом, не смогли это сделать: слишком уж много хорошего попаданки успели сделать для этого мира.

Вторым сразу же принятым указом оказались изменения в правах студентов. Больше ни одна семья не может навязать студенту или студентке брак, пока они не выпустятся и не получат диплом. А после этого и опека семьи уже заканчивается. Более того, любые попытки опекунов совершить подобное действие с корыстными целями будут караться большими денежными штрафами. Чтобы не повадно было.

Отношения между оборотнями и короной тоже были пересмотрены. Официально: никакой торговли членами семей, никаких обменов без добровольного согласия, а каждый случай перехода из одного клана в другой согласовывается с королевским советом. Своего рода наказание оборотням за попытку показать, что они и их обычаи выше королевских законов.

Отец Кэтти и весь его клан потеряли влияние. Главу, конечно, напрямую наказать не было возможности: на тот момент он действовал в рамках существующих законов, но он потерял безусловную поддержку, и, вероятнее всего, скоро в клане будут серьезные изменения.

Вернон после экзаменов, которые еле сдал, отправился рядовым в дальние гарнизоны, пока не поумнеет. Кстати, Кларисса все же поехала с ним. Оба поняли, что после этого скандала лучше партии им обоим вряд ли найти.

Гайверсу повезло меньше: его обвинили в неуважении к монаршей особе, попытке шантажа и покушении на истинную кронпринца. Его сослали на рудники. Не пожизненно, но былой статус он уже не вернет.

– Ох, Кэтти! – Майла суетится рядом и даже ворует у меня с тарелки кусочек сыра, но ей простительно. – Когда я тебя в первый раз увидела, я уже подумала, что ты необычная. Но предположить, что я познакомлюсь с настоящей попаданкой… И вообще буду на свадьбе во дворце… Ой, мамочки!

Она прикрывает ладошками лицо и уже в который раз встает с кресла, а потом садится обратно в него.

– Майла, тебе не стоит так волноваться, – говорю я. – Вредно.

Они с Лео не стали долго тянуть ни со свадьбой – поженились сразу после экзаменов, – ни с ребенком. Майла пару дней назад сказала, что они ждут малыша, и она подозревает, что гены оборотня возьмут свое, и их первенец будет маленьким черным котиком.

Иррегард дал им возможность пройти стажировку в западных хребтах, однако настойчиво предложил на постоянную работу вернуться в Лоренхейт: нужно разобраться со всеми вариантами артефактов перемещения между мирами и способами вернуться обратно.

А кому этим заниматься, как не Лео, который притащил сюда иномирную душу, и не Майле, которая всю жизнь была одержима попаданками. Конечно, не без поддержки старших.

– Кэтрин, – слышу я позади голос, уже ставший знакомым, но все еще вызывающий у меня внутренний трепет какого-то благоговения, – вы прекрасно выглядите.

Ко мне заходит сам король. Все присутствующие, и я тоже, делаем реверанс.

– Идите, – произносит Его Величество, и все горничные, что меня собирали, и Майла выходят.

– Ваше Величество, – я опускаю взгляд в присутствии короля, как меня научили за прошедшее время преподаватели по этикету.

Они регулярно приходили ко мне в академию, потому как все же при дворе есть свои правила, которые не стоит нарушать. Даже кошке. Даже попаданке.

Но и остальному, меня будут учить с самых азов, но уже после свадьбы – во дворце и в индивидуальном порядке.

– Ох, да бросьте вы это все! – с улыбкой говорит король. – Сегодня ваш день. И я хотел бы сопроводить вас до брачной арки, если вы не возражаете.

«Я? Возражаю? Королю?» – проносится ошалелая мысль, но вслух говорю иное.

– Буду вам благодарна.

Еще бы я не была благодарна! Какая-то кошка, которая еще несколько месяцев назад была просто разменной монетой в отношениях двух кланов, мало того выходит замуж за принца, так еще и пойдет под руку с королем.

– Вы слишком громко думаете, Кэтти, – качает головой король и сжимает мою ладонь между своими. – Иногда важен не статус, не происхождение и даже не умения человека. Важно то, что в душе, то, что определяет личность, и то, как человек влияет на все окружение. Посмотри на то, как счастливы твои друзья, как Алессандра и Лерианна нашли в себе смелость рассказать о своем происхождении… Да что там говорить! Ты даже моего сына заставила взяться за ум!

Я не могу сдержать смешка.

– Вот. Это определяет человека, Кэтти, – произносит король. – А всему остальному ты еще научишься, какие твои годы. Ты знала, что истинные драконов перенимают их долгожительство? Так что я верю, что у Лоренхейта и всего королевства будет светлое будущее с тобой и Иррегардом.

Церемонии свадьбы и коронации сливаются в один бесконечный поток людей, музыки и магии. Я стою в главном храме столицы. На мне платье, сотканное будто бы из самого лунного света и тумана – работа лучших мастеров и капелька магии.

Его Величество передает Иррегарду мою руку, и, кажется, я наконец-то начинаю успокаиваться. Мы шли к этому дню три долгих месяца, пока Джонс постепенно возвращался во дворец, а я пыталась окончательно обуздать свою магию.

Теперь принц аккуратно сжимает мои пальцы, и только по этому действию я понимаю, что он волнуется, потому что внешне Иррегард выглядит как настоящий король: сильный, властный, уверенный в себе. Готовый к ответственности за себя, за свою семью и за всю страну.

– Согласна, – мой голос звенит под сводами храма.

– Согласен, – его голос – как рокот прибоя.

Мы надеваем друг на друга браслеты, а потом на нас обоих – короны.

– Да здравствует король Иррегард! Да здравствует королева Кэтрин! – ревет толпа.

И только уже совсем поздно, когда после полуночного боя часов нас отпускают со всех церемониальных мероприятий, мы остаемся одни в королевских покоях.

Огромная кровать, балкон с видом на ночной город и… сырная тарелка на столике.

– Это было… интересно, – смеюсь я, сбрасывая туфли.

– Это было необходимо, – Иррегард подходит ко мне, качая головой и устало улыбаясь. – Но сейчас это ерунда. Все, что за этими дверями. Сейчас есть я и ты. И кое-что гораздо важнее.

Иррегард медленно снимает с меня корону, потом расстегивает платье. Оно падает к ногам белым облаком. В его глазах мелькает драконье золото, пожаром отзывающееся в моем теле.

Джонс знал про мою эльфийскую кровь и про привязку, которая образуется после первой близости, поэтому он настоял, что она состоится только после свадьбы. Чтобы свадьба оставалась добровольным желанием, чтобы я, даже в последний момент передумав, могла бы отказаться.

Пыталась ли я его переубедить? О, да! Но он проявил чудеса выдержки и твердости в своем решении. Настоящий король. Но теперь…

Я касаюсь его щеки, провожу пальцами по резкой линии скулы. Джонс замирает и прижимается к моей раскрытой ладони. Потом мой палец скользит к его губам, и этого оказывается достаточно.

Иррегард подхватывает меня за бедра и относит к нашей огромной кровати, опуская на прохладные шелковые простыни.

Его движения ощущаются слишком медленными, искушающими, дразнящими. Они кажутся сладкой пыткой после томительного ожидания этих месяцев.

Джонс исследует мое тело, испытывая меня на прочность, находя те точки, прикосновения к которым туманят мой разум и заставляют выгибаться в мольбе о большем.

Я отвечаю ему той же монетой. Я скольжу, легко касаясь ногтями по твердым мышцам спины, целую, кусаю, а потом прохожу по этому месту языком, вызывая дрожь во всем теле Иррегарда.

– Кэтти, – шепчет он мое имя, словно заклинание, а пальцами как будто создает плетение, которое должно связать нас еще больше, чем есть сейчас. – Моя.

Острое жжение пронзает мое тело, когда стирается граница между нашими телами. Он ловит мой всхлип губами, даря медленный тягучий поцелуй, словно с ним пытаясь вобрать всю мою боль.

Но в этот миг мир взрывается. Мощный, неостановимый поток магии устремляется от меня к Иррегарду. Ощущения похожи на те, что я испытывала, когда помогала ему с откатом от магического шторма, только в десятки раз сильнее.

Распахнув глаза, я понимаю, что мы светимся. Комната наполняется золотым и серебряным сиянием. Магические потоки, мои и Джонса, сплетаются в косу, связывая нас крепче любых цепей, крепче любых клятв. А потом это сияние рассыпается сверкающими искрами.

– Мой, – отзываюсь эхом я в губы Иррегарда, движением намекая, что мне нужно больше.

Он лишь на мгновение отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, а потом снова целует. Неистово, не сдерживаясь, клеймя и воспевая одновременно. С каждым движением падая в пропасть и поднимаясь в самое небо. Даря и принимая дар одновременно.

Во всем мире не остается больше ничего, кроме его рук, его дыхания, стука его сердца. Я взлетаю и рассыпаюсь многочисленными искрами, как наша магия, за секунду до Джонса. А потом он опускается рядом и притягивает к себе.

Мы лежим, не в силах пошевелиться, слушая наше тяжелое дыхание. Я вожу ладонью по его груди, а его пальцы медленно вплетаются в мои волосы, расчесывая спутанные пряди.

– Ты же понимаешь, что теперь ты от меня никуда не денешься? – шепчет Иррегард, целуя меня в макушку. – Даже в другой мир, если мы найдем способ.

– А мы будем искать? – спрашиваю я. – Хотя, даже если будем, к чему мне другой мир, если здесь есть сыр, магия и самый лучший дракон?

– И серебряная чистая душа, – добавляет он.

– Душа? – удивляюсь я.

– Может, магия, – говорит Джонс. – Или что-то такое… Ты… сияешь серебром вся. Теперь нам еще предстоит узнать, что за силу ты мне подарила.

– Но ведь не сейчас же?

– Не сейчас, моя любимая кошка. Моя жизнь. Моя истинная с коготками, – шепчет мне в макушку Иррегард.

За окном занимается рассвет нового дня в моем мире, с моим драконом. И с… лапками.