Текст книги "Истинная с коготками для дракона (СИ)"

Автор книги: Алена Шашкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 31

Я молчу, не зная, как на это реагировать, но тело оказывается гораздо более чувствительным. Сердце начинает ускоренно биться, дыхание замирает, а по коже пробегают мурашки. И эта реакция не оставляет никаких сомнений в том, что хочет ответить: «Да! Да! И еще раз да!»

– Опять… в лапах? – хрипло произношу я.

– А ты хочешь в лапах? – спрашивает Джонс.

– Нет.

– Тогда на спине, там гораздо удобнее, – усмехается куратор и отстраняется.

Даже не тешу себя мыслью, что у меня есть хоть малейшая возможность отказаться. Я же сама себе потом не прощу! Мне выпал невероятных шанс покататься на драконе, а я откажусь? Да ни за что на свете! Если уж я сюда попала, то из этого мира надо выжимать максимум!

Джонс выходит из кабинета, и я следую за ним на крышу. Ночной воздух свеж и прохладен, но я не мерзну – рядом с Джонсом всегда тепло, как с печкой.

– Не бойся, – говорит он мне с легкой улыбкой и отходит чуть дальше, чтобы перекинуться в дракона.

Вспышка золота ослепляет на миг, и вот передо мной уже не мужчина, а великолепный огромный золотой дракон. Сейчас, в темноте, кажется, что он даже сияет изнутри теплым, согревающим светом.

Он разминает шею, выпускает из носа струйку дыма и опускает для меня крыло, чтобы было удобнее подниматься. Я забираюсь ему на спину, устраиваясь между огромных шипов у основания шеи. Чешуя теплая, гладкая и словно живая под моими руками.

Джонс издает рык, в котором я слышу «держись!», поэтому покрепче хватаюсь за шип. И он одним мощным движением отталкивается от поверхности башни, и мы взмываем в небо.

Ветер сильно бьет в лицо, мешает держаться на спине дракона и даже смотреть по сторонам, и я вспоминаю о цели нашего полета – научиться защитному плетению в любых условиях.

Я уже замечала сегодня, что магические потоки ведут себя «приличней», они быстрее и чутче отзываются, легче контролировать силу, которую вливаю в плетение. Поэтому когда у меня выходит установить защитный купол с первого раза, я даже не сильно удивляюсь. Нет, все равно удивляюсь.

Дракон одобрительно рычит, делает мощный взмах крыльями и поднимает нас еще выше. Мы взмываем над самыми высокими шпилями академии. Внизу, как на ладони, лежит территория, расчерченная светящимися магическими фонарями аллей.

Но Джонс не останавливается на этом. Он слегка наклоняется, делает вираж и, видимо, набирает скорость. Благо мой купол выдерживает это испытание, а, может, куратор как-то поддерживает его своей магией на всякий случай.

Теперь подо мной раскидывается весь Лоренхейт. Я видела его только на картах в учебниках, но вживую он потрясает. Тысячи огней мерцают внизу, словно отражение звездного неба. Извилистая река, разделяющая город, кажется лентой из черного бархата.

Я вижу башни ратуши, рыночные площади… Весь этот мир, который казался мне враждебным и чужим, сейчас лежит у моих ног, сияющий и живой. Я прижимаюсь щекой к теплой шее дракона.

– Спасибо, – шепчу я, зная, что он слышит.

Дракон издает довольный рокочущий звук, который вибрирует во всем моем теле. Мы делаем круг над центральной площадью Лоренхейта и поворачиваем обратно к академии.

Я с неохотой сползаю со спины дракона, когда он опускается на крышу башни. Меня слегка шатает, а ноги слегка дрожат. Но меня буквально распирает от восторга и довольства, что у меня все получилось.

Но я не успеваю растечься киселем по поверхности башни, потому что очень быстро оказываюсь в руках Джонса. Это кажется таким внезапным, но в то же время таким правильным, что у меня даже мысли не возникает сопротивляться или освобождаться от этих объятий.

Воздух между нами снова натягивается, как струна, звенит от тишины и близости. И в этот раз, похоже, мой куратор не собирается медлить и отступать, как будто он все для себя решил, как будто между нами все и навсегда изменилось.

Мне не хватает времени все обдумать или прочувствовать, потому что Джонс склоняется и накрывает мои губы своими. Весь мир проваливается в бездну, и остаемся только мы. Я и Джонс. На этой башне. И больше ничего.

Его руки крепче сжимаются у меня на спине, притягивая так близко, что я ощущаю каждый мускул, каждое биение его сердца в такт моему. В поцелуе – властность дракона и осторожность человека, огонь и сдержанность. Весь Джонс. И он берет и отдает так много, что у меня темнеет в глазах, и я сама не замечаю, как руки находят его шею, вплетаются в волосы у затылка, притягивая его еще ближе.

Все так неожиданно и неопределенно, но в то же время внутри меня словно складывается пазл, будто какая-то искривленная часть мира наконец встала на свое место.

Джонс прерывает поцелуй первым, но не выпускает меня из своих рук. Лоб его прижат к моему, дыхание, как и мое, сбивчиво и горячо.

– Должен признать, – его голос хриплый, звучит почти как рык, – ты делаешь невероятные успехи в наших занятиях.

Я смеюсь, потому что сейчас меньше всего хочется думать об учебе или моих навыках.

– Просто у меня… очень хороший куратор, – выдыхаю я.

Джонс смеется в ответ и снова целует меня уже быстрее, увереннее.

Мысли путаются, растворяясь в его прикосновениях. Его пальцы скользят по моей щеке, касаются линии челюсти, шеи. Каждое прикосновение оставляет за собой след из искр. И я понимаю.

Все! Буль-буль, карасики! Я влюбилась в этого дракона по самые усы. Увязла своими рыжими лапками, и не выбраться. Что будет, если он узнает, что я попаданка?

От этого внезапного осознания я даже отстраняюсь и, широко распахнув глаза, пялюсь на Джонса. Он, похоже, читает что-то в моих глазах и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Кажется, пора спать, – говорит он, и в его голосе снова звучат нотки привычной твердости, но теперь в них еще и забота. – Достаточно занятий на сегодня.

– Да, – тихо соглашаюсь я. – Думаю, вы правы.

– Ты, – исправляет он. – Иррегард.

Он провожает меня до двери моей комнаты. Его рука ненадолго задерживается на моей, пальцы переплетаются с моими.

– Спокойной ночи, кошка, – шепчет он.

– Спокойной ночи, Иррегард.

Джонс уходит, а я захожу в комнату, прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза, пытаясь удержать в себе аромат можжевельника, тепло его губ, силу его объятий.

Кажется, теперь я начинаю понимать, почему Алессандра не захотела возвращаться домой.

День начинается привычно суетно, я не успеваю пересечься с Джонсом, который убежал куда-то с утра пораньше, болтаю после столовой с Майлой и Лео. Они еще те конспираторы! По всему их внешнему виду, когда они разговаривают со мной, заметно, что они что-то скрывают.

Это и забавно, с одной стороны, и немного пугает. А что, если действительно кто-то заметит? Впрочем, мне все еще не дает покоя тот грохот, что был в библиотеке…

– Студентка Уоткинс, – меня находит одна из преподавательниц, кажется, травников. – Вас ждут в комнате для встреч.

– Мой куратор…

– Да-да, я знаю, – говорит она. – За ним тоже уже послали. Идите.

Мне это начинает нравиться все меньше. Я решаю дождаться Джонса на крыльце главного корпуса, где и расположена эта комната. Но все идет не по плану.

– Здравствуй, Кэтти, – раздается позади меня низкий, но до ледяного кома в груди противный мужской голос. – Я предполагал, что ты не захочешь сама прийти ко мне. Вот, вышел…

Оборачиваюсь. Там стоит высокий, средне-неопределенных лет мужчина с черными волнистыми волосами по плечи, глубокими тремя шрамами через всю щеку и пронзающим взглядом.

Он может не представляться, я уже интуитивно понимаю, кто это. Гайверс.

– Мой куратор запретил мне встречаться с посторонними без его присутствия, – произношу я.

– Да, – отвечает Гайверс, склоняясь к моему уху еще до того, как я успеваю сделать шаг назад. – Но настоятельно советую тебе быстро согласиться на мои условия. Иначе об одном твоем очень интересном секрете узнают все.

Глава 32

Мое сердце замирает. Он знает. Каким-то образом Гайверс узнал мой самый страшный секрет. Я чувствую, как холод пробирает до костей, а ноги становятся ватными.

Хотя почему «каким-то»? Не показалось, значит, и в библиотеке кто-то был. А учитывая, кто у нас Кларисса, вопросов просто не остается. Может, прикинуться дурочкой?

– Я не понимаю, о чем вы… – хлопаю глазами. – Я ничего не делала!

– Не притворяйся, – тихо усмехается Гайверс. – Я знаю, что ты не настоящая Кэтрин Уоткинс. И знаю, что будет, если об этом узнает король. Но мне плевать на твою душу. Мне нужно твое тело.

Вот теперь становится по-настоящему страшно. Пальцы леденеют, а дыхание становится поверхностным.

Не очень хочется думать, что будет: меня или казнят, или отправят на изучение. Не просто же так Алессандра до сих пор скрывает тот факт, что она попаданка.

– Чего ты хочешь? – цежу я, ненавидя себя за то, что вообще готова на переговоры с этим противным типом.

– Всего лишь то, за что я заплатил, – Гайверс выпрямляется, возвышаясь надо мной, как будто подавляя. – Ты добровольно пойдешь со мной, совершим наш маленький ритуал, и я получу то, что мне причитается. Твою эльфийскую силу. А взамен я сохраню твой маленький секрет.

– Это шантаж, – выдавливаю я.

И у меня, похоже, нет вариантов не вестись на него. На лице Гайверса появляется противная усмешка, которую безумно хочется стереть чем-то тяжелым. Каким-нибудь старым фолиантом.

– Это сделка, – поправляет он. – Ты же умная девочка. Отдашься мне, останешься жива… А, может, даже удовольствие получишь, кто знает? Кошки, они же такие… любвеобильные.

Его смешок кажется противным, аж тошнота к горлу подступает.

– Второй вариант тебе озвучить? В котором тебя забирает стража. А, может, и еще кого-то близкого тебе, – добавляет Гайверс. – За укрывательство.

Ненавижу это противное ощущение бессилия. И признавать, что кто-то столь гадкий прав. Если он расскажет… Джонс не сможет меня защитить от королевской стражи. Ректор не сможет. Алессандра тоже. Никто не сможет. А я и не попрошу – чтобы они не пострадали.

– Какая же ты мразь… – срывается с моих губ.

Гайверс мрачнеет, явно злится и мечтает придушить меня на месте, но не делает этого, потому что за моей спиной раздается родной голос.

– Вы нарушаете правила академии! – голос Джонса разрезает воздух, как удар хлыста. – Я не давал разрешения на вашу встречу с моей студенткой.

Гайверс напрягается, но не отступает.

– Профессор Джонс. Боитесь, что она сбежит? Или что узнают правду о том, кто она на самом деле?

Только не при Джонсе. Только не сейчас. По лицу Джонса тоже пробегает тень. Но куратор встает между мной и Гайверсом, заслоняя меня своим телом.

– Не знаю, о чем вы, – холодно произносит он. – Студентка Уоткинс находится под моей защитой и защитой ректора академии. И никакие сделки с ее семьей не дают вам права приближаться к ней без надлежащего разрешения на территории академии.

Гайверс качает головой с показным сожалением.

– Вы же понимаете, что договор уже заключен? Нам осталось только завершить ритуал. Ее отец получил Осколок Тени, а я получил права на…

– Ничего вы не получили, – обрывает его Джонс. – Торговля людьми в нашем королевстве запрещена.

– Это клановая традиция оборотней, – возражает Гайверс, и его голос твердеет. – И король не имеет права вмешиваться в наши дела.

– Возможно, – соглашается Джонс, и я будто ощущаю, как в нем бурлит сила, которая ищет выхода, требует дать ей волю. – Но есть одна традиция, о которой вы, кажется, забыли.

– Да неужели? – хмыкает Гайверс.

– Право сильного, – произносит мой куратор.

Я замечаю, как в глазах негодяя вспыхивает ярость. Эта часть явно пошла не по его плану. Но… Не все же ему вертеть другими?

– Древнейшая традиция оборотней. Важнее всех других законов. Благословение богов. Любой может оспорить решение главы клана через поединок.

У Гайверса, кажется, белки наливаются кровью, злость плещется через края, но он понимает, что Джонс его подловил. А в словах своего куратора я не сомневаюсь – он точно знает, что такая традиция есть. И, честно говоря, у меня сердце сжимается, когда я думаю о том, что Иррегард решил рискнуть ради… меня?

– Вы не можете… – рычит Гайверс.

– Могу. И делаю, – спокойно произносит Джонс. – Я официально вызываю вас на дуэль за право сильного. Кэтрин Уоткинс не будет и никогда не станет вашей собственностью.

За этими словами наступает тишина. Я до этого не замечала, что вокруг нас начал собираться народ. Многим стало интересно, с кем же препирается Джонс и какое отношение к этому имеет рыжая кошка.

И вот теперь все эти люди замолчали. Все разом. Оставив нас словно под светом софитов.

Гайверс медленно усмехается, но в его улыбке нет веселья – только холодный расчет.

– Вы понимаете, что ставите на кон, профессор? – спрашивает он. – В случае вашего поражения я получу не только девчонку, но и моральное право потребовать компенсацию за оскорбление.

Я не выдерживаю и хватаю Джонса за жилетку. Он оборачивается, кладет руку мне на пальцы, чуть сжимая, словно говоря: «Доверься мне». А кому мне еще доверять, если не ему?.. Только вот я точно понимаю, что после этого всего я больше не смогу ему врать. Я расскажу, что я не Кэтти. Что бы за этим ни последовало.

– Так что? Принимаете вызов? Или признаете, что не имеете прав на студентку Уоткинс?

Гайверс долго смотрит на нас обоих, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то темное и злобное.

– Принимаю, – наконец произносит он. – Завтра в полдень. На большой тренировочной площадке академии. Без трансформации и магии. Свидетели – ректор и главы всех кланов оборотней.

– И король, – произносит Джонс.

Гайверс почти вздрагивает, но отступать не собирается.

– И король, – повторяет он.

Глава 33

Трибуны тренировочной площадки гудят, как растревоженный улей. Дуэль становится не просто скандальной новостью, она становится событием поважнее бала. А для меня она видится чуть ли не как конец света. Никогда не считала себя излишне тревожной, но сейчас внутри как будто звенит струна.

Солнце стоит в зените, почти все сняли свои учебные пиджаки, но меня бьет мелкая дрожь, которую никак не удается унять. Я заставляю себя сидеть на одном месте, но кто бы знал, как мне тяжело сохранять видимое спокойствие.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как на меня все время указывают взглядом или даже, не стесняясь, пальцами. Из-за меня, какой-то несчастной кошки, мало того профессор – дракон! – вызвал на дуэль главу клана оборотней, да еще и король прибыл!

И это все за сутки! Воздух здесь настолько плотный от напряжения, что его можно резать ножом. По толпе пробегает громкий шепот, а потом смолкает, я поворачиваю голову туда, куда все смотрят, и сама застываю каменной статуей.

Я вижу, как в центральную ложу, украшенную бархатом и золотом, поднимается фигура. Высокий, несмотря на возраст статный, величественный… Король. От одной его ауры власти хочется вжаться в скамью. Свидетель, которого потребовал Джонс. И то, что он согласился участвовать, кажется невероятным.

Трибуны отмирают только тогда, когда Его Величество опускается в свое кресло. Он находит на краю площадки одиноко стоящего Джонса, задерживает на нем внимание, а потом поворачивается к Ферсту и еще одному мужчине, что сопровождают его.

Джонс стоит, расслабленно опустив руки, и смотрит только на площадку, будто пытается предугадать, как пойдет дуэль. Кажется, что он вообще не волнуется, что он точно уверен в исходе боя. Только вот, зная Гайверса, я боюсь подлянки от него.

Я пыталась вчера предупредить Иррегарда, только он и слушать не захотел.

Перед мысленным взором снова проносится наш последний разговор с Джонсом…

…Камин в его кабинете уже догорал, огонь едва трепетал на углях, лишь изредка выбрасывая яркие язычки. Я не понимала себя, своих чувств, чего я вообще хотела, просто пришла в темный кабинет, точно зная, что Джонс будет тут.

Мы уже не пытались притвориться, что у нас занятие или какой-то официальный разговор.

Между нами был столик и тарелка с сыром. И на удивление сыра не хотелось. Хотелось оказаться в руках Джонса, зарыться носом в его шею и дышать им. Как будто у меня сейчас последняя такая возможность.

После ухода Гайверса Джонс был мрачнее тучи, он почти сразу ушел к ректору, а потом, кажется, вообще улетел, так что я не знала, когда вернется.

– Иррегард, он… он может пойти на подлость, чтобы выиграть. Ему нужна я. Точнее, определенная…

– Он не получит ничего, – перебил Джонс, вертя в руках бокал и рассматривая, как жидкость смачивает стенки.

– Гайверс будет убивать. Целенаправленно.

– Да. Это в его натуре.

– Иррегард… зачем? Это ведь просто… я просто студентка. Проблемная, с плохой памятью, с лапками, в конце концов. Я просто кошка…

Джонс поднял на меня взгляд, и в глубине его глаз я увидела то самое расплавленное золото дракона.

– Ты правда думаешь, что дело в «просто студентке»? – он горько усмехнулся и покачал головой. – Я сожгу этот мир, если кто-то посмеет тебя тронуть. И плевать мне на законы кланов.

Я порывисто встала, и он в миг оказался рядом, приподнял мой подбородок указательным пальцем и заглянул в глаза. Он заглянул в глаза, будто искал в них ту же безрассудную веру, что горела в нем.

– Ты веришь мне?

Я сначала кивнула, потом помотала головой, потом снова кивнула, а потом… поняла, что по моим щекам катятся слезы, которые я не могу остановить. Он смахнул одну каплю большим пальцем, и движение его было бесконечно нежным, контрастируя с железной твердостью в его глазах.

– Кэтти, – его голос звучал мягко, но так, будто каждое слово выковано из стали. – Когда ты спасала меня от последствий магического шторма, ты тоже могла погибнуть. Но ты не колебалась ни секунды.

– Это другое…

– Нет, – перебил Иррегард.

Я хотела что-то возразить, но он положил палец мне на губы.

– Я не позволю ему забрать тебя. Не позволю никому причинить тебе вред. И не потому, что я твой куратор. А потому что ты… – он запнулся, а потом выдохнул: – Потому что ты моя. Не знаю, насколько ты готова это принять. Но после того, что произойдет завтра, обратного пути уже не будет. Ни для кого из нас. Поэтому, пожалуйста, просто верь мне.

От этих слов внутри все сжалось, я должна была признаться в том, что попаданка, за кого он собирается рисковать собой. Но когда я открыла рот, Джонс поцеловал меня так, что все слова растворились. Это был не вопрос и не просьба. Это был ответ на все мои сомнения, приказ и обещание, поцелуй обреченного и победителя одновременно, поцелуй, в котором растворились все слова, кроме одного – «завтра».

– Мы собрались здесь, – резкий, усиленный магией голос Ферста вырывает меня из воспоминаний, а ладонь обхватывает рука Майлы, – чтобы засвидетельствовать соблюдение правил древней традиции оборотней. Дуэль за право сильного между Иррегардом Джонсом и Гайверсом Эйтоном.

Он не называет ни расовой принадлежности, ни регалий дуэлянтов – это все неважно, когда дело касается чего-то столь давнего и серьезного: перед богами все равны. И хочется верить, что местные боги справедливы, а не стоят на стороне самоуверенных и заносчивых оборотней, жадных до власти, но не имеющих для этой власти ни благородства, ни ума.

Как Вернон. Я сегодня имела с утра неудачу встретиться с ним и его прихвостнями на выходе из столовой. Вообще не стоило туда ходить, но завтракать в башне, зная, что Джонс ушел еще на рассвете, я не смогла.

– Собираешься смотреть, как твой защитник будет валяться в пыли? – с ухмылкой бросил Вернон. – Гайверса еще никто не смог победить в личном бою. И Джонсу это тоже не грозит. Он слишком благороден, чтобы использовать вторую ипостась.

Вот об этом я и говорю. Ни ума, ни благородства.

– Вернон, – я посмотрела на него так, что у него глаз дернулся, вспомнил, наверное, как я ему руку разодрала. – Гайверс слишком самоуверен, а Джонс слишком умен, чтобы я поверила в твои слова. А вот тебе не хватает ни того, ни другого, иначе бы ты не смотрел с такой щенячьей преданностью на тех, кто сильнее тебя. Знаешь, лев с щенячьими глазами выглядит убого. Задумайся над этим и отойди, не загораживай солнце.

Он побагровел, открыл рот, но я уже прошла мимо. Кем бы я ни была: кошкой, эльфийкой или Катей-попаданкой, я не позволю никому самоутверждаться за свой счет. Моя жизнь имеет ценность, которая гораздо выше этих мелочных препирательств.

– Я все еще помню, как Джонс поймал ту молнию, – шепчет мне на ухо Майла. – Неужели он с каким-то оборотнем не справится?

– Он был в ипостаси дракона, – отвечаю я.

«И потом чуть не умер», – добавляю мысленно, гипнотизируя площадку.

С разных ее концов друг к другу начинают сходиться Джонс и Гайверс.

Этот противный лев огромен. Без рубашки он выглядит как гора бугрящихся мышц, исполосованная шрамами. Гайверс не просто боец, он убийца, это видно по тому, как он пружинисто двигается.

Джонс снимает жилет, затем рубашку. Я давлю в себе ревность, когда по трибунам проносится восхищенный женский вздох. Джонс идеален: рельефный, но не перекаченный торс восхищает, хотя я и видела его уже, даже гораздо ближе. Он жилистый, созданный для скорости и смертельных ударов.

А та рука, на которой оставался черный узор после магического шторма, перемотана бинтами. Неужели… Неужели он до конца так и не восстановился?

Ректор Ферст поднимает руку.

– Условия дуэли! – его голос, усиленный магией, гремит над ареной. – Право сильного. Без магии. Без трансформации. До полной сдачи противника или… до смерти. Бой!

Мир сужается до точки, в которой после небольшого разбега сталкиваются противники. Вернее, должны столкнуться, но Джонс в последний момент уклоняется в сторону, делает подсечку, и Гайверс всей своей массой летит на землю, успевая сгруппироваться только перед самым падением.

Он тут же оказывается снова на ногах. Дуэлянты кружат друг вокруг друга, заставляя зрителей замереть от напряженного ожидания. Мое сердце бьется где-то в горле.

– Трусишь, ящерица? – громко, чтобы слышали все, произносит оборотень. – Вы, драконы, только на свои размеры и привыкли надеяться. На самом деле никчемные ублюдки…

– Конечно, куда нам до вас, львов, которые упиваются властью, в то время как клан живет за счет женщин, – холодно парирует Иррегард.

Гайверс рычит и бросается снова, на этот раз быстрее, с серией ударов. Джонс блокирует, я вздрагиваю. Оборотень достает его – тяжелый удар ногой в корпус отбрасывает Джонса на несколько метров. Он падает, перекатывается и тут же вскакивает на ноги. На боку уже расцветает красное пятно.

У меня перехватывает дыхание. Я даже шептать не могу. Так и сижу, вцепившись пальцами в руку Майлы.

– Это все, или есть тайные приемы? – провоцирует Джонс.

Гайверс снова кидается на него, но в этот раз Иррегард не уклоняется – он блокирует, а потом наносит несколько прямых ударов, разворачивается, оказывается за спиной противника и бьет под колено.

Нога льва подгибается, но он использует это, чтобы с размаха ударить Джонса. И не успевает.

Джонс ныряет под его руку. Хруст. Крик Гайверса.

Лев не сдается, атакует левой рукой, добираясь до челюсти Джонса. Голова моего куратора резко откидывается назад, но он резко отталкивает Гайверса, чтобы перекатиться по земле и снова захватить его в силовой прием. Джонс швыряет огромного оборотня через себя.

Земля содрогается, когда туша Гайверса обрушивается на землю. Пыль взлетает столбом.

Гайверс пытается встать, опираясь на локти, трясет головой, но Джонс уже рядом. Он не дает ему подняться. Жесткий удар ногой в грудь снова впечатывает оборотня в землю. Иррегард прижимает рукой голову Гайверса за горло к земле и слегка надавливает.

Воцаряется мертвая тишина, так что слышен любой шорох.

– Сдавайся, – голос Джонса звучит тихо, но его слышит каждый. – Или я сломаю тебе кадык. И поверь, король меня оправдает.

Гайверс хрипит, его глаза налиты кровью и ненавистью. Он смотрит на королевскую ложу, потом на спокойное, ледяное лицо дракона над собой. И, наконец, делает слабый жест рукой, ударяя ладонью по земле.

Сдался.

Трибуны взрываются аплодисментами, но Ферст поднимает руку, приказывая всем замолчать. Я дышу часто, поверхностно: неужели все? Вот так просто?

Со своего кресла поднимается король, чуть выходит вперед и тоже поднимает руку.

– Дуэль состоялась, – выносит он свой вердикт. – Право сильного остается за Иррегардом Джонсом.

Мой куратор поднимается, оставляя Гайверса лежать на площадке. Движения льва медленные, как будто наполненные свинцом, но он умудряется встать.

– Своим королевским словом я подтверждаю волю богов и передаю право сильного…

– Кэтрин Уоткинс – попаданка, – перебивает короля Гайверс.

Все замолкают, ошарашенно глядя на дуэлянтов. Мерзавец.