Текст книги "Истинная с коготками для дракона (СИ)"

Автор книги: Алена Шашкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 17

– Да, – Курт кивает. – Понимаешь… В момент потери невинности эльфийка передает своему партнеру сокровенную силу. Бесценную, ни с чем не сравнимую. Тот, кто ждал тебя в своем гареме, прекрасно об этом осведомлен. В отличие от тебя.

Да уж, в отличие от меня, это точно. Вопрос, знала ли Кэтти, на что ее обрекают? Или просто боялась стать бесправной наложницей, потому и хотела сбежать?

И она смогла! Но не ценой же чужой жизни. Это как минимум нечестно по отношению ко мне: я хотела только лапки, а не кучу проблем в довесок к ним.

– И я, получается, такой одноразовый артефакт на ножках, который просто передадут из рук в руки, и все? Никаких угрызений совести, никаких «согласна ли ты»?

Курт качает головой. Да понятно, что вопросы больше риторические, но должна же быть во мне хоть капля оптимизма.

– Ты же понимаешь, что тебя просто не отпустят из клана? – говорит очевидное Курт.

Киваю.

– А мне что грозит после… м… такого подарочка с моей стороны? – спрашиваю я, чтобы рассмотреть самый отвратительный – ну, конечно, после смертной казни – вариант развития событий.

Эльфийка переводит взгляд на окно, а в ее глазах мелькает какая-то затаенная боль. Далекая. Уже почти пережитая, но все еще отдающаяся далеким эхом.

– Это как тонкая привязка. Жить не сильно мешает, но остается с тобой на всю жизнь. А жизнь у эльфов, даже полукровок, долгая, – последнее она произносит, уже с улыбкой глядя на меня. – Так что давай постараемся решить все проблемы так, чтобы она была счастливой.

– Если это вообще реально, учитывая все вводные, – вздыхаю я.

– Я видела то, что казалось невозможным. Поэтому я думаю, что, если мы хорошо все постараемся и будем работать сообща, все у нас получится, – подбадривает Курт. – Но ты должна знать, что из-за тебя одна из договоренностей кланов нарушилась.

– Вы о чем?

– О Клариссе. Но Гайверс вряд ли от тебя откажется. Поэтому, вероятнее всего, просто поднимутся ставки. Будь осторожна, Кэтти. Ректор и Алессандра пытаются выиграть для тебя время, но я уверена, клан не намерен отступать.

Я выхожу из лазарета с гудящей головой. Артефакт. Товар. Кажется, фраза «у меня лапки» уже не звучит так забавно. Теперь это, скорее, ценник.

Я опять блуждаю по академии, опаздываю на занятие по основам артефакторики, которое, проходит параллельно у студентов выпускного курса травоведения и первого артефакторов. Не знаю, по какому принципу подбирала мне расписание Алессандра, но, похоже, так, чтобы я максимально далеко была от «своего» клана.

Аудитория меньше, чем та, где я устроила апокалипсис с перьями. Преподаватель – пожилой гном с бородой, заплетенной в три косы и украшенной металлическими кольцами. Он что-то объясняет, когда я вваливаюсь и бормочу под нос извинения.

Гном сурово осматривает меня, и вид у него такой, будто он сейчас метнет в меня топор. Проскальзываю на ближайшее свободное место и показываю, что готова слушать и как губка впитывать знания.

Он откашливается, указывает на артефакт на столе и басит:

– Так все-таки, кто скажет мне, почему этот амулет не работает?

Я оглядываюсь, чтобы понять, насколько все плохо, потому что в аудитории тишина. Студенты пялятся на артефакт, как будто ждут, что он сам им подскажет, что с ним не так. Я тоже решаю присмотреться, хотя ясно, что в этом я разбираюсь в этом примерно как в квантовой физике черных дыр. То есть никак.

– Ну же! – рявкает гном. – Факультет Рукописей и Артефактов! А сидите как истуканы!

Он вытягивает палец, указывая на какую-то девушку с острым носиком, кудрявыми белыми волосами и высокомерным видом. Та чуть белеет и блеет:

– В нем нет магического ядра, мастер Громли.

Гном свирипеет еще больше.

– Ерунда! – отрезает гном. – Ядро есть! Ты, опоздавшая!

Его палец упирается в меня, а я чувствую, как во рту пересыхает. Я смотрю на артефакт, тот смотрит на меня. И тут в голове по какой-то неведомой мне причине всплывает детская загадка: «На что больше всего похожа половина апельсина?» На вторую половину.

– М… может, он не работает, потому что он парный?

Громли опасно прищуривается, наклоняя голову и глядя на меня исподлобья.

– Поясни.

– Ну… – я пытаюсь сформулировать мысль, которая просто возникла в голове. – Возможно, он активируется только тогда, когда второй такой же артефакт находится рядом. Или когда на второй артефакт воздействуют.

Мастер Громли замирает и убирает руку под стол. Мамочки! Надеюсь, у него там не боевой топор, который он в меня сейчас метнет?

Но гном достает оттуда точную копию первого артефакта, кладет рядом, и оба камня вспыхивают мягким голубым светом.

– Хоть у кого-то котелок здесь варит!

Чувствую на себе пронизывающий взгляд. Будь у той девушки лазеры вместо глаз, меня бы уже насквозь прожгло.

После занятия она выходит из аудитории, намеренно толкая меня в плечо:

– Безродной кошке только и надеяться, что привлечь к себе внимание. А то ведь больше ничего не светит, – фыркая, говорит она своей подружке.

Ох, зря она это! Я медленно, намеренно громко произношу. Так, чтобы она услышала, да и все вокруг тоже.

– Знаешь, я, конечно, кошка. Но, в отличие от некоторых болонок, мне не нужно, чтобы хозяин мне команды отдавал. Я своими мозгами пользуюсь. Попробуй как-нибудь, вдруг понравится.

Девушка замирает, а со всех сторон раздаются ехидные смешки. Кажется, это не входит в задачу сидеть тихо и незаметно, но я не могу терпеть высокомерие.

Едва я успеваю выйти из аудитории, меня под руки подхватывают два больших – по-настоящему огромных! – парня и настойчиво ведут куда-то.

– Глава клана ждет тебя в комнате для встреч, – говорит один из них.

– Отказов не принимается, – добавляет второй.

Глава 18

Ну конечно. Самый главные лев недоволен, что обидели его львенка. Да кто! Какая-то нагулянная кошка. Хотя теперь, когда я знаю особенности эльфиек, у меня уже возникают сомнения, так уж случайно появилась Кэтти и было ли это добровольное решение со стороны ее мамы.

Мороз по коже от таких мыслей. Но, судя по Вернону, папочка там не намного лучше, поэтому и такого варианта не стоит исключать.

Меня ведут в главное здание, в какую-то просторную, но как будто безликую комнату. Надо полагать, это что-то типа «комнаты для свиданий». Что ж, радует, что хотя бы не в клановый дом, а то кто знает, что там за закрытыми дверями со мной могли бы сделать эти зверюги.

Вернон уже там. Он стоит у окна и смотрит на меня с откровенной ненавистью. Рука у него перевязана – видимо, там, где я его вчера поцарапала. Ай-яй-яй, киса обидела льва! Какая трагедия.

Но братец тут не один. В кресле рядом с окном сидит рыжий мужчина лет сорока – пятидесяти. Когда-то наверняка статный и красивый, но сейчас… Сейчас уже сильно потрепанный и заплывший возрастным намывом от праздной жизни и уверенности в собственном величии.

Так вот какой ты, «любимый папочка».

– Кэтрин, – произносит он, снисходительно глядя на меня. – Ты доставила нам много хлопот.

Я молчу и с каменным лицом смотрю на него. Он тоже глядит в ответ и ждет. Не дождавшись, поднимает бровь, протягивает мне руку с крупными, но короткими пальцами с массивными перстнями.

– Ты, конечно же, хочешь попросить прощения и благословения, не так ли? – видимо, «подсказывает» он и кивает на пол у его ног.

Это он имеет в виду, что я должна упасть на колени и лобызать его лапы что ли?

– Нет, – пожимаю плечами.

Кажется, этим я сбиваю весь его благодушный настрой и напрочь рушу ожидания. Ну… его проблемы.

– Ты! – Вернон срывается с места, но отец поднимает руку, и тот застывает, но не перестает шумно дышать, прожигая меня глазами, словно бластерами.

– Ты хотя бы понимаешь, что делаешь? – загадочно спрашивает «папочка». – Я милостиво принял тебя, не дал подохнуть от голода в какой-нибудь подворотне!

Ага. И растил как полезный живой товар, за счет которого можно обрести для клана что-то выгодное. Ну это так… Мелочи. И я еще не знаю, что там с мамой случилось.

– Я ничего не помню, вам должны были передать, – спокойно отвечаю я. – Поэтому я просто веду себя в соответствии с ситуацией. Когда меня унижают, я даю сдачи. В прямом и переносном смысле.

Вернон пыхтит, уже не стесняясь, сейчас, кажется, рычать начнет. Папаша краснеет, шерсть, то есть волосы, начинают топорщиться в разные стороны, а глаза угрожающе темнеют.

– Дура! Думаешь, это освобождает тебя от ответственности за то, что ты разрушила договоренность, которая была еще с твоего рождения? – угрожающе цедит сквозь зубы отец.

– Это Кларисса разрушила ее, когда решила, что целоваться с лаборантом за ширмой – хорошая идея, – возражаю я. – Или вы считаете, что я должна была вежливо отвернуться и притвориться, что верность в вашем клане – понятие необязательное?

Вернон бьет кулаком по стене от ярости. Слышится хруст. Надеюсь, это не стеновые панели, а рука этого ненормального – может, хоть сначала думать будет, прежде чем что-то делать.

Рыжий-старший – я, кстати, так и не выяснила, как его зовут, – долго, не мигая смотрит на меня.

– Значит, ты решила так играть? Думаешь, если Ферст почему-то решил обратить на тебя внимание, это спасет твою шкуру? Ты правда считаешь, что твой перевод на другой факультет будет иметь хоть какое-то значение, если Гайверс решит тебя забрать?

Вот теперь я как-то совсем не уверена, а под рубашку заползает пренеприятнейший холодок, пробирающий насквозь.

– Глупая, – он даже не двигается, просто смотрит на меня. – Ты, – цедит он, – собственность клана. И всегда ею будешь.

Вскидываю подбородок и распрямляю плечи, собираясь отстаивать себя до последнего. А если что – сбегу кошкой. Но это, оказывается, еще не все новости, которые хотел на меня вылить папаша.

– Знаю, что ты не в курсе. Но Гайверс был так расстроен поступком своей сестры, что… уже заплатил мне за тебя. Он отдал мне «Осколок Тени» – артефакт, который наш клан искал десятилетиями, еще до твоего рождения. Сделка состоялась. Твоя невинность принадлежит ему. Да ты вся уже принадлежишь ему.

М… А в случае брака возврат предусмотрен? Может, мне… того? Раз – и уже точно никому больше не нужна. Ну подумаешь, привязка какая-то. Все лучше, чем к какому-то… Гайверсу.

– Осталось только произвести передачу товаров, – припечатывает папочка. – Просто заруби себе на носу. Ты. Уже. Продана.

И пока я пытаюсь не свалиться в обморок от того, что темнеет в глазах от нервов, в комнате раздается голос Джонса, полный злобной насмешки:

– И с каких пор в нашей стране разрешена торговля людьми?

Глава 19
Иррегард Джонс

Все ее проблемы волшебным образом действительно становятся моей головной болью. Причем проблемы она умудряется находить даже там, где их найти невозможно. Да она вся невозможная!

До невозможности непосредственная, до невозможности упрямая, до невозможности… притягательная. Особенно для неприятностей. Если бы мне когда-то сказали, что какая-то несчастная студентка заставит меня потерять голову, я бы не поверил.

Но вот я тут. Должен проверять работы студентов и выставлять заслуженные незачеты, а сам думаю, как достать этот несчастный артефакт, ради которого эта рыжая кошка пошла лазить по кустам ночью.

Да еще и не одна! А с каким-то… черным котом! Безобразие. Ему повезло быстро сбежать.

И нет, мне почти не стыдно, что я запер Кэтти на ночь в комнате. Это для ее же блага. И я сейчас не только про то, что ей могло взбрести в голову пойти искать себе приключений.

Мой дракон… Я такого от него не ожидал. Никто в моем роду не сталкивался с моей проблемой, поэтому… Поэтому мне надо поговорить с Ферстом. В конце концов, это он заварил всю эту кашу с кураторством.

Этого, наоборот, стоило бы избегать в моем положении, но нет! На территории академии мне приходится его слушаться, сам на это пошел. И все же я не понимаю необходимости: ладно бы как в тот раз, когда мне надо было помочь девчонке начать осваивать магию иллюзий, с этим действительно мало кто, кроме меня, мог разобраться.

А в этот-то раз что? Чтобы мне было сложнее контролировать дракона?

– Мист! – зову я свою непоседливую Хранительницу.

Она появляется почти сразу, значит, следила за мной.

– Да, господин, – произносит она, зависая в воздухе передо мной.

– Кэтти же уже была у Курт сегодня?

– В мои обязанности не входит следить за вашей подопечной, – отвечает Мист.

– Но ты же присматриваешь? – я чуть сдвигаю на кончик носа свои очки, помогающие проверять работы на предмет магических подсказок или других хитростей.

– Да, – с неудовольствием говорит Хранительница, как будто я поймал ее на преступлении. – Она необычная.

– И, конечно, тебе интересно узнать ее секрет? – я знаю, чем зацепить Мист.

Она кивает.

– Тогда мне нужен отчет Курт о Кэтти. Полный. Если она скажет, что полный только ректору, скажи, что иначе я сделаю запрос через форму номер один. И тогда все секреты, которые она пытается сохранить, будут известны…

Я не договариваю, но Мист быстро исчезает, а уже через несколько минут на моем столе появляется папка с полным отчетом о состоянии здоровья Кэтти. На первый взгляд ничего необычного, вполне здоровая студентка.

Отец – лев, мать – неизвестная эльфийка. Такая смесь крови привела к сильным изменениям, и вместо львицы получилась вполне симпатичная рыжая кошечка… В смысле рыжая девушка, которая имеет вторую ипостась кошки.

Это тоже не особо удивительно: магия, особенно у оборотней, – вещь сложная. Бывали, правда, очень редкие случаи, когда вторая ипостась при смешении крови вообще кардинально менялась.

А вот дальше… До потери памяти Кэтти имела весьма посредственный уровень магии. Зато после он начал зашкаливать. Еще немного, и мне пришлось бы завидовать ей, а ведь я второй… Хорошо, третий в королевстве, Вальгерда я обойти еще не смог – возраста не хватает.

И проявилась как раз ее эльфийское наследие, которое дремало все это время.

Я просматриваю документ дальше. Точно, как я мог забыть про эту эльфийскую особенность? Теперь планы главы клана выглядят гораздо прозрачнее и тем страшнее.

Если до этого я думал, что это просто межклановые отношения, укрепление союза, планы, которые можно легко нарушить без особых проблем, что я, рано или поздно все равно был бы вынужден сделать. То теперь… Теперь я слишком ясно понимаю, какую ценность представляет собой Кэтти для главы их клана.

– Господин, – передо мной появляется взволнованная Мист.

Обычно она не позволяет себе врываться ко мне без приглашения, но сейчас она явно обеспокоена.

– Что случилось?

– Ваша кошка… Она…

Дракон пускает по моим венам жар, поднимая в груди беспокойство и нехорошее предчувствие.

– Договаривай же скорее! – рычу на Хранительницу я.

– Ее отвели в комнату для встреч. Там молодой рыжий и главный злой лев, – выпаливает она. – Мне туда нельзя.

Зато мне можно!

Я тут же поднимаюсь из-за стола, снимая с носа очки и останавливаясь только для одного приказа:

– Ты сейчас проникнешь в комнату Вернона и найдешь артефакт. Попробуй его почувствовать – он как-то должен быть магически связан с Кэтти.

Пока ни Вернона, ни его папаши в доме нет, может сработать. А мне нужно поговорить с этими котами.

Плохо помню, как преодолел расстояние от своей башни до главного корпуса и комнаты для встреч. Зато прекрасно помню вспышку ярости, когда услышал: «Ты. Уже. Продана».

Продана? Какого демона он даже не боится произносить такие вещи вслух? Ему очень не повезло, что это слышал именно я. Мне даже доказательств не потребуется, чтобы обвинить его, но хорошо, что он этого пока что не знает. Больше проблем огребет.

– И с каких пор в нашей стране разрешена торговля людьми?

Озлобленный старый лев поднимает на меня голову:

– А с каких пор в комнату для встреч пускают всех подряд? – цедит сквозь зубы он.

Я вижу, как Вернон позади него напрягается и тоже злится от бессилия.

– Куратор, ректор и декан имеют право присутствовать при общении студентки с гостями, – спокойно отвечаю я.

– Поскольку вы не относитесь ни к одной из этих категорий, предлагаю вам удалиться, – Уоткинс-старший вцепляется пальцами с выпущенными когтями в подлокотники кресла.

Не может сдержать трансформацию? А у вас, господин Уоткинс, кажется, проблемы еще больше, чем можно было предположить в начале.

– Я куратор студентки Уоткинс, – произношу я, видя, как глаза льва становятся красными от напряжения. – Во-первых, я имею право находиться здесь. Во-вторых, ваша встреча окончена. В-третьих, в следующий раз без моего личного согласия я запрещаю проводить встречу.

Вот теперь Уоткинс-старший вскакивает с кресла и подходит ко мне. Это выглядит даже забавно, потому что он по своей глупости и излишней самоуверенности подходит слишком близко и теперь смотрит снизу вверх – я как минимум на полголовы выше него.

– А вот это мы еще посмотрим, – выплевывает лев и выходит из комнаты, бросив на прощание усмешку Кэтти.

Следом за ним выходит и Вернон, а я чувствую, как Кэтти колотит нервная дрожь. Надо же, а ведь я ее такой еще ни разу не видел. Даже вчера, когда я нашел их с черным кошаком в кустах.

Но самая большая проблема не в этом. Вид растерянной и испуганной Кэтти словно дает силы моему дракону, и происходит то, чего не было ни разу в моей жизни – я начинаю терять контроль.

Глава 20

Когда Вернон выходит следом за своим папашей, я все еще не могу поверить, что хотя бы временно все закончилось. Я все же успела испугаться – слишком уж осязаемо звучат слова: «Ты продана». И остаются на языке горьким привкусом.

Джонс рядом, и с ним что-то не так. Его глаза… они не просто с вертикальным зрачком, к которому я уже почти успела привыкнуть, они пылают. Из его груди вырывается низкий, угрожающий рык. Он смотрит на дверной проем, в котором скрылся мой так называемый «отец», и я понимаю, что он едва сдерживается.

Что-то в воздухе меняется, как будто наэлектризовывается. Джонс делает шаг, чтобы ринуться за ними, но я, сама не зная почему, хватаю его за руку.

– Профессор, не надо!

Он резко оборачивается, смотрит на меня так, словно видит впервые. На его скулах медленно проявляется золотая чешуя.

– У вас… тут… Так красиво, – я протягиваю руку, чтобы коснуться пальцами блестящих завораживающих чешуек.

Мне бы, наверное, надо бояться Джонса, но все это кажется таким невероятным, что я даже забываю, что была испугана моим не очень привлекательным будущим.

В моем кураторе словно что-то щелкает, он делает одно резкое, мощное движение, и я оказываюсь прижата к стене. Меня обдает ароматом Джонса, его жаром, сердце заходится в рваном ритме, когда мой взгляд сталкиваются с его, горячим, темным, опасным.

– Что ты со мной делаешь, кошка? – хрипит он.

А его глазах плещется боль и борьба. Джонс останавливается, замирает и на мгновение закрывает глаза, словно договариваясь с самим собой, а потом перехватывает меня за запястье и выводит из комнаты для встреч.

Мы пересекаем весь длинный коридор с дверями со странными табличками – видимо, тут какой-то административный этаж. Я не понимаю, что с ним происходит. Чего мне от него ждать. Вечно рассудительный и сдержанный Джонс куда-то исчез.

А ведь может… Это же может быть его драконья сущность? Интересно, а здесь драконы едят людей?

Коридор заканчивается выходом на просторный балкон, с которого меня Джонс и… сталкивает.

Мгновение, замершее сердце и огромное хмурое небо перед глазами. Я даже не сразу успеваю это осознать, как меня подхватывает, зажимая в лапах, огромный золотой дракон.

Мама дорогая! Это уже слишком! Да, дракон невероятен. Да, его чешуя светится так, словно изнутри льется мощное сияние, которое могло бы поспорить с солнцем.

Но…

Как только меня опускают на плоскую крышу башни Джонса, а рядом приземляется дракон, я вскакиваю на ноги. Он, красивый и сейчас уже совершенно спокойный, рассматривает меня с интересом, как будто… любуется?

А потом на его месте появляется злой, до чертиков злой Джонс.

– Какого Ярхаша, студентка Уотсон? Вы не должны были идти одна на встречу с главой клана! Если вам, конечно, еще хочется оставаться в академии!

И тут я срываюсь:

– Да? А вы правда считаете, что у меня был выбор? – в тон Джонсу отвечаю я. – Когда меня с обеих сторон зажали два огромных бугая, что я должна была сделать?

Он замирает, напряженный, скалой возвышающийся надо мной.

– Вы вообще представляете, каково мне? Ничего не помню, ничего не знаю, а всем что-то от меня нужно. Одни хотят меня продать, другие унизить, а вы только и делаете, что ругаете! Что это вообще за общество, где твоей жизнью могут распоряжаться, словно ты ходячий предмет?

Он хмурится, а я чувствую, как в горле появляется какой-то противный колючий ком. Кажется, на меня опускается осознание того, что все серьезно, что мне из этого надо как-то выпутываться, но я понятия не имею как. Я… не хочу ничего решать! У меня вообще лапки!

– Неужели вам сложно просто помочь? Вы думаете, что мне просто? Да ни черта!

Я всплескиваю руками, топаю ногой, и прямо среди камней из крыши начинают подниматься тоненькие зеленые ростки. На лицо падает одна капля, потом вторая… И небо, словно в ответ на мое состояние, разражается ливнем, скрывая, что по щекам начинают течь слезы.

Джонс меняется в лице, будто видит меня впервые, шумно выдыхает, точно из него вышибает воздух, а потом обхватывает меня и прижимает к груди. Его рука неловко ложится мне на затылок, а пальцы закапываются в волосы.

– Конечно… непросто, – произносит Джонс в мою макушку. – Надо было позвать ректора или меня, прежде чем идти.

– Я не смогла. А что, если я не смогу справиться с магией? Не смогу научиться регулировать превращение? Не смогу… избежать того, что для меня планирует глава клана.

Мне неловко, но я не могу заставить себя отстраниться от Джонса, потому что с ним мне становится спокойнее, как будто внутри него маленький теплый источник, а мне очень хочется от него погреться.

– Удивительно, студентка Уотсон, в вашем присутствии я слишком часто оказываюсь мокрым, – раздается голос Джонса с легкой хрипотцой. – Любите вы разводить сырость…

И так он это говорит, что я невольно улыбаюсь и глупо хихикаю.

– Вот так-то лучше. А теперь давайте мы спустимся, выпьем чай… с сыром. А потом попробуем понять, что вам нужно, чтобы контролировать трансформацию?

Я киваю, отстраняюсь, и мы спускаемся вниз через люк, который открывает Джонс.

Разве этот день может быть еще безумнее? Я узнала, что являюсь одноразовым артефактом, который нужно лишить невинности. Потом мне заявили, что я продана. Потом на меня в прямом смысле слова нарычал Джонс, а после – вообще скинул с балкона. Я полетала в драконьих лапах, заставила зацвести камни и прорыдалась на груди у своего куратора.

В кабинете Джонс плетением разжигает камин и сразу же зовет Мист. Та появляется мгновенно, бросает мельком взгляд на своего хозяина, а потом испуганно смотрит на меня.

Она охает:

– Ой, ты же так простудишься!

И сдувает на меня какую-то мелкую пыльцу.

– Мист, нет! – запоздало останавливает Джонс.

Я вздрагиваю, чувствуя, как вся одежда быстро разогревается, высыхает, а потом… дает усадку. Поднимаю на Джонса испуганный взгляд, чувствуя, как кофта быстро становится мне мала, а потом самая верхняя пуговица не выдерживает натяжения и с тихим «тук» отлетает в сторону.

Нет, день еще МОЖЕТ быть безумнее.