Текст книги "Истинная с коготками для дракона (СИ)"

Автор книги: Алена Шашкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 1

«Не хочу ничего решать! У меня лапки!»

Эту фразу так хотелось просто прокричать всем, когда я поняла, сколько на меня свалилось. Ну я и прокричала в сердцах на Лысой горе прямо в небо.

А теперь я смотрю на свои лапки и понимаю, что настолько прямолинейного исполнения своих слов точно не ожидала. Но ведь так не бывает! Не бывает же?

Это я тоже пытаюсь прокричать, но из горла вырывается только жалобный «мяу!» Я схожу с ума?

Плюхаюсь на попу и нервно обвиваю себя хвостом. Вздрагиваю. Ощущения похожи на те, когда онемевшая рука среди ночи касается лица. Но это не рука, это хвост! Какой-то желтоватый, пушистый, с красивым белым кончиком.

Хм. Вот тут плохо волоски лежат, надо пригладить. Наклоняюсь, вытаскиваю язык…

О, нет! Нет-нет-нет! Я не буду вылизываться!

Заставляю себя отвлечься от нервирующих волосков и осматриваюсь: я сижу на столе. Большом, из темного дерева, на котором стоит чернильница с пером и лежат стопки бумаги с какими-то надписями. Они кажутся размытыми, и сколько я ни пытаюсь сфокусироваться на них, никак не получается – слишком близко.

Вокруг все огромное, немного пугающее: приоткрытая дверь, шкафы, разной формы непонятные штуки и пузырьки на полках, кажется, сотни книг. Телескоп в углу.

А! Поняла. Это просто такой сон. Как будто я попала в какой-то магический мир. Наверное, все же надо было поменьше фэнтези читать.

Мир для меня будто лишен части цветов… Похоже на старую выцветшую фотографию. Комната словно тонет в полумраке, зато я прекрасно вижу, как солнечный луч из окна падает на пол, и в нем пляшут миллионы пылинок. Это гипнотизирует.

Срываюсь с места, легко соскакиваю со стола и пытаюсь поймать их, но тут замечаю движение сбоку. Даже не успеваю понять, что это, как тело напрягается, и я в два прыжка оказываюсь под тем самым столом, на котором сидела.

В комнату врывается ветерок, который приносит запах можжевельника и выделанной кожи. Уверенные, но очень мягкие, как у опасного хищника, шаги заставляют тело превратиться в сжатую пружину, готовую выстрелить в любой момент времени.

Сердечко колотится, пока я из-под стола наблюдаю, как огромный незнакомец проходит через весь кабинет, что-то напевая себе под нос. Я как будто кончиками усов чувствую, что меня тут быть не должно.

Оцениваю возможность сбежать: прикидываю расстояние между столом и дверью. Успею?

Шаги отдаляются, незнакомец проходит куда-то вглубь, к шкафам, и я нахожу в себе смелость чуть выглянуть из-под своего укрытия, чтобы посмотреть на него.

Вижу его только со спины. Высокий. Очень высокий. Ширина плеч подчеркивается еще и темной жилеткой на белой рубашке. Движения плавные, но наполненные силой. Точно хищник. Опасный.

Он внимательно рассматривает полку с книгами, поэтому я задерживаю дыхание и решаю припустить к двери.

* * *

– Вот вы себя и выдали, – слышу я голос незнакомца.

Дверь захлопывается прямо перед моим носом, и я оказываюсь в ловушке.

Так он меня заметил сразу!

Мысли в голове скачут как зайцы. Отличное сравнение! Зайцы в голове у кошки. Хотя чему я уже удивляюсь?

Резко разворачиваюсь, прижимаясь боком к закрывшейся двери и выгибая спину. Все вокруг как будто становится четче, ярче, опаснее. Справа летает какая-то мошка и жужжит, отвлекая. Чувствую запах пыли, чернил и… кажется, кофе от пятна на ковре в трех кошачьх шагах от меня.

– Испугались? – мягким баритоном произносит незнакомец и рассматривает меня, пока что не делая попыток приблизиться.

И правильно! Готова защищаться! Когтями, зубами и хвостом!

– Знаете, я ожидал чего угодно, но чтобы кошка полезла за ответами к квалификационному тесту по иллюзиям… Вы, студентка Уоткинс, смогли меня удивить, – он улыбается, но я по глазам вижу угрозу. – Нашли то, что искали? Мне все же интересно, как вы собирались их унести? В зубах?

Студентка… Это ко мне? Кошка-студентка? В магической академии? Никогда бы не подумала, что моя фантазия способна на такое. Удивительный сон.

Мужчина плавным, но наполненным упругой силой движением откидывает упавшую на глаза челку и делает шаг ко мне. Мне резко перестает нравиться этот сон, потому что от этого большого и, не могу не заметить, мужественного преподавателя исходит явное ощущение опасности.

Надо проснуться. Что там обычно делают? Щипают себя? Ущипнуть не могу. Могу только укусить свой хвост. Я даже бросаю на него взгляд, но как только думаю о шерсти во рту, отметаю этот вариант.

Что еще? А! Упасть! Взгляд перемещается на окно. Оно открыто – то, что надо. Раз, и я проснулась!

Незнакомец делает еще пару шагов ко мне, и пружина, которая все это время сжималась внутри меня, выстреливает. Я срываюсь с места, запрыгиваю сначала на стол, скачу по нему, скидывая бумаги, задевая и опрокидывая чернильницу. Потом, оттолкнувшись, перелетаю на бархатные шторы, цепляясь за них когтями, слышится треск, и я чуть не сваливаюсь, но группируюсь.

И вот я уже на подоконнике, а несчастный цветок с грохотом – на полу, распахнутая створка практически рядом, но…

Окно захлопывается так же, как и дверь чуть раньше, а меня успевают перехватить за шкирку, как напроказничавшего котенка. Черт! Да я и есть котенок!

– Какого демона⁈ – восклицает преподаватель. – С ума сошла⁈ Тут тридцать метров до земли!

Я издаю воинственный «мяу!», в котором слышится содержательный ответ на его претензии по поводу моего сумасшествия и предупреждение, что я буду защищаться. А потом происходит что-то и вовсе неожиданное.

Меня ослепляет яркая вспышка, и когда зрение восстанавливается, я понимаю, что незнакомец сидит на полу, а я сижу на нем. Только проблема в том, что теперь я уже не кошка – я человек. И я абсолютно голая!

Глава 2

Молчание затягивается. Я молчу, потому что горло перехватило от испуга, а преподаватель, наверное, от удивления.

Вижу, как движется его кадык вверх-вниз, брови сначала взмывает вверх, а потом сходятся на переносице. Он делает непонятный пас рукой, и на мне как будто бы появляется одежда.

Как будто бы, потому что я точно понимаю, что обнажена: прохладный воздух помещения касается кожи, отчего она покрывается мурашками, но визуально это незаметно. Я как будто в платье.

– Знаете, студентка Уоткинс, – грозно произносит преподаватель. – Если бы вы просто проникли в кабинет, то могли бы ограничиться отработкой. В конце концов, я ожидал, что кто-то рискнет достать ответы. Но вы переходите все границы, и я должен буду доложить об этом ректору Ферсту. Встаньте.

Я неловко подскакиваю с места и буквально отпрыгиваю на пару шагов, обхватывая себя руками, потому что все еще хочется прикрыться. Преподаватель поднимается с пола, и я понимаю, что мне не показалось – он действительно очень высокий. Даже если смотреть на него с высоты не кошачьего, а человеческого роста.

Преподаватель берет со стула пиджак и накидывает мне на плечи. Он мне почти по колено, что немного позволяет расслабиться. Материал плотный, но мягкий, теплый, а еще… от него пахнет можжевельником, кожей и горьким кофе.

Сейчас, когда я все же уже не кошка, а человек, начинаю осознавать, что что-то тут не то. Во сне, как правило, есть картинка, может, даже звуки. Но такие яркие запахи и тактильные ощущения…

Все же щиплю себя за кожу предплечья незаметно, под пиджаком. И шиплю от боли.

Это. Не. Сон.

– Я ничего не делала, – выдаю я, повернувшись к преподавателю.

Голос нежный, мягкий и совсем не мой. Как и руки… Как и рыжие волосы, которые растекаются яркими волнами по моим плечам.

– Не делали? – брови незнакомца поднимаются снова вверх. – То есть проникнуть в кабинет преподавателя – это «ничего»? И сделать оборот в его присутствии, зная, что вы будете без одежды с целью скомпрометировать – это тоже «ничего»? Вы же поэтому не взяли с собой артефакт сохранения?

Нервно сглатываю и мотаю головой.

– Я… не знаю.

Зато честно. За правду же не бьют?

– Что значит «не знаю»? – его глаза сужаются, в глазах появляется жесткость и подозрение, а зрачок становится… вертикальным?

Я хватаюсь за первую мысль, которая приходит в голову, – притвориться, что ничего не помню. И за то время, пока думают, что со мной делать, разобраться в ситуации. Ну а что, рабочая же схема?

– Я ничего не помню, профессор…

Он ждет секунду, глядя на мой вопросительный взгляд, а потом подсказывает:

– Профессор Джонс. И… сколько вы не помните?

– Ничего не помню. До того момента, как оказалась на вашем столе, – отвечаю я почти правду, потому что вряд ли же его интересует то, что я вчера делала на Лысой горе?

Джонс задумывается, кивает мне на стул, молчаливо приказывая сесть.

– Ждите здесь, – говорит он и уходит за стеллажи.

Вернувшись, он приносит с собой штаны и такую же белую рубашку, как надета на нем.

– Оденьтесь там, – он указывает на ширму в углу комнаты, – а потом ждите меня у входа в башню. Раз ничего не помните, вам надо в лазарет. Я отведу, – Джонс говорит вкрадчиво, но очень убедительно. – Но только попробуйте сбежать – и все годы учебы будут напрасны, потому что диплом вы не получите.

Я киваю и спешно выполняю все то, что мне было сказано. Нет, вариант сбежать от этого всего мне очень по душе. Но чтобы сбегать, надо понимать, что вообще происходит. Так что… в лазарет, так в лазарет.

Одежда, выданная мне Джонсом, велика. Я на две трети закатываю рукава и на половину штанины. А еще мне приходится придерживать руками брюки, чтобы они не сваливались. Но это лучше, чем ощущать себя голой.

Спускаться с этой башни мне приходится долго. К концу винтовой лестницы, я понимаю, что меня уже подташнивает и голова кружится, поэтому я с радостью вываливаюсь на улицу и вдыхаю свежий воздух, поднимая лицо к солнышку.

Но насладиться им не успеваю, меня резко дергают за руку и прижимают к прохладной каменной кладке.

– Ну что, киса, достала то, что должна была? – нависнув надо мной, рычит абсолютно рыжий конопатый бугай.

Глава 3

Не дадут бедной кошечке спокойно в себя прийти!

От испуга чуть штаны не теряю, но вовремя успеваю перехватить их и подтянуть повыше. Все же бывшая хозяйка тела была счастливой обладательницей очень хрупкой фигурки. Я б за такую душу продала.

Н-да… В некоторых случаях лучше быть аккуратнее и с мыслями, и с желаниями.

– Кэтти, ты что, оглохла? – снова рявкает рыжий. – Где. Мои. Ответы?

Ага. Меня зовут Кэтти, а ответы я хотела своровать не для себя, а для него.

– А я не помню, – глядя на бугая совершенно искренним взглядом и для поддержания эффекта еще хлопая ресничками, отвечаю я.

– Не помнишь? – эту фразу рыжий говорит негромко, но так, что пробирает до спинного мозга. – Какого Ярхаша, Кэтти? Место свое ты забыла! От тебя драконом несет за версту и что это вообще на тебе?

Пожимаю плечами:

– Одежда. Какая была, – снова ни грамма вранья.

– А, может… Может, ты вообще лечь под него решила, а? Думаешь, так получится избежать возвращения в клан?

На лице рыжего появляется оскал, и я замечаю ярко выраженные клыки и опасный прищур. Кхм… Так он тоже оборотень?

– Так ты тоже котик? – вырывается у меня.

– Что⁈ – тут у бугая, похоже, кончается терпение, и он хватает меня за руку и куда-то тянет. – Идем, я тебе быстро напомню про то, как нужно говорить со старшим в клане.

Он дергает так резко, что я чуть не падаю. Наступаю босой ногой на какой-то камень и вскрикиваю от неожиданности.

– Студент Уоткинс, – раздается строгий голос, – кажется, вы в чем-то ошиблись. Напомните, кто у вас в клане старший?

Уоткинс, значит? Брат? Вот уж повезло с родственничком, так повезло. Хотя можно было предположить, учитывая, что у меня тоже рыжие волосы, с одной абсолютно белой прядью.

– Мой отец, профессор Джонс, – мрачно отвечает рыжий, но даже не думает выпустить мою руку из своих крепких, но противно-влажных пальцев.

Ладошки у него потеют – значит, волнуется. Значит, рыльце в пушку, и он понимает это.

– Хорошо, что вы это помните. Надеюсь, что ответы на вопросы на экзамене вы тоже будете хорошо помнить, – с прозрачным намеком говорит Джонс. – Можете идти. У меня к студентке Уоткинс есть несколько вопросов.

Рыжий бросает на меня взгляд, говорящий: «Только попробуй что-то рассказать!», – и уходит в сторону парка. Я снова подтягиваю штаны и, пожимая плечами, мысленно отвечаю ему: «Хотела бы рассказать – не получилось бы».

Но вывод я делаю: с родственничками ухо надо держать востро, а лучше вообще до новой встречи разобраться во всех этих клановых войнах.

– Я не нашел в кабинете вашего артефакта сохранения, видимо, вы его оставили где-то у себя. С обувью помочь не могу, – коротко произносит Джонс и окидывает меня взглядом с ног до головы и обратно. – Идемте, я профессору Курт уже сообщил, она нас ждет.

Я чувствую, что за все время нашей непродолжительной прогулки Джонс еще несколько раз пристально рассматривает меня, когда думает, что я не смотрю. Как будто он видит меня впервые.

Но вообще он же знал Кэтти, значит, я не должна выглядеть как-то… непривычно. Ну если не считать того, что на мне его одежда, которая мне, кажется, на пару десятков размеров велика.

Пока мы идем, я замечаю, что сейчас почти лето, мощеная дорожка под моими ногами приятно греет отполированным за долгие годы камнем. Деревья покрыты сочной зеленой листвой, а в их ветвях сидят разноцветные птички и весело щебечут.

Мир был бы прекрасен, если бы я понимала, где я, кто я и что меня ждет. Ну и правила игры в этом мире тоже было бы неплохо узнать.

Мы проходим мимо фонтана и высокой башни с часами, заворачиваем и довольно быстро оказываемся перед белоснежным зданием с невысоким крыльцом. Кажется, что все больницы во всех мирах похожи, вопрос только в нюансах.

Даже пахнет внутри похоже: лекарствами, какими-то травами и спиртовыми настойками.

Нам навстречу выходит девушка в белом (кто бы удивился, да?) халате, в чепчике и с… заостренными ушами. Хорошо, тут есть чему удивиться!

Она окидывает нас сосредоточенным взглядом больших вишневых глаз, кивает и проводит в дальний кабинет, словно не желая разговаривать в коридоре.

– Профессор Джонс, Кэтти, – она показывает на кресла, а сама садится напротив – за стол. – Расскажите, что произошло.

Кажется, что она расслаблена, но по сдержанным движениям и внимательному взгляду ясно: она воспринимает эту ситуацию всерьез.

– Студентка Уотсон пробралась ко мне в кабинет, чтобы достать ответы на экзамен: я специально сказал сегодня на лекции, что уже подготовил их и держу на своем столе. Даже дверь приоткрыл, – рассказывает Джонс свой коварный план. – И, как видите, не ошибся…

– А я вижу, что у вас что-то пошло не так, – недовольно вставляю я. – Иначе почему я ничего не помню? А если не помню, то и не виновата.

Курт впивается в меня взглядом. Поймет, что я не Кэтти? А, может, честно признаться и дело в шляпе?

– Что именно не помните? Как вошли в кабинет? Как искали билеты? – вкрадчиво спрашивает целительница.

– Да я до встречи с этим рыжим не помнила даже как меня зовут! – возможно, слишком громко выпаливаю я.

Виснет тишина. Теперь напрягается даже Джонс.

– Какая защита у тебя стоит на кабинете? – отбросив официоз, эльфийка обращается к преподавателю.

– Ничего из того, что могло бы дать такой результат, – отвечает он серьезно. – Я уже проверил.

– Но должна же быть какая-то причина, – снова бухчу я. – Не сама же я себе амнезию устроила.

– Что? – мгновенно реагирует Курт.

Хм… У них нет тут слова «амнезия»? Лучше следить за своим лексиконом.

– Профессор, я ничего не делала, – говорю я.

Эльфийка долго смотрит на меня, потом на Джонса, выгибает бровь и произносит:

– Об этом непременно нужно сообщить ректору. А вас, Кэтти, я пока что оставлю здесь, проследить, какие еще могут быть последствия у… защитного заклинания профессора Джонса.

Я даже немного расслабляюсь – не самый плохой вариант, остаться тут. Хоть пока что с ненормальным братцем не встречусь.

Меня проводят в светлую просторную палату, где на одной из двух кроватей уже сидит девушка. Она сосредоточенно что-то читает, хмурится и кусает губы.

– Привет, – говорю я и негромко откашливаюсь.

– О! – девушка вскидывает голову. – Привет. А ты с чем здесь? Я вот с бессонницей.

Хорошее знакомство: вместо имени диагноз.

– Я с потерей памяти, – пожимаю плечами я.

– Точно с потерей? – она хмурится, словно когтями вцепляется в меня взглядом. – Не обманываешь?

Мотаю головой:

– Вообще ничего. Раз – и забыла!

Она расслабляется и откидывается на спинку кровати:

– Ну слава богам! – говорит она. – А то вдруг попаданка.

«Попаданка»? Значит, тут есть такое понятие. Я усмехаюсь, но сама превращаюсь во внимание и осторожненько так, в шутку говорю.

– Ты это сказала так, будто попаданка хуже упыря.

Девушка делает страшные глаза и испуганно произносит:

– Ты что! Конечно, хуже! Все же знают, что попаданки безумны, поэтому их сразу казнят!

Глава 4

Пу-пу-пу… Я закашливаюсь от неожиданности, а у самой чувство, как будто меня в ледяную воду окунули. Хорошо, что я еще Курт все не выложила, а то б сейчас наверняка сидела не тут, а уже б связанная в каком-нибудь подвале.

– Как интересно… – вырывается у меня.

– Интересно? – вскидывает брови соседка. – Ну наконец-то!

У нее загораются глаза и розовеют щеки. И кто еще из нас двоих тут ненормальный?

– Что, прости?

– Наконец-то кто-то действительно обратил внимание на эту проблему! – восклицает она и показывает мне книгу, которую читала. – Вот с кем ни говорю, все отмахиваются. Говорят, что давно у нас в мире попаданцев не было, да и вообще все это сказки. Но вот! Тут же рассказывается про попаданку буквально несколько лет назад! Прямо здесь, в академии!

Девушка входит в раж, уже прямо повышает голос, и я пугаюсь, что если сейчас ее не остановить, то толковой информации я не узнаю. А мне очень надо.

– Я Кэтти, а тебя как зовут? – перебиваю я ее и немного сбиваю с мысли.

– Майла, – произносит она. – Я с факультета Рукописей и Артефактов, а ты?

Пожимаю плечами и развожу руки.

– Ах, да… – озадачивается она, – ты же совсем ничего не помнишь. Вот! А вот тут, – Майла снова трясет книгой, – и написано, что девушка очень сильно изменилась и делала вид, что просто все забыла. А на самом деле была попаданкой. Автор сама слышала признание. Ты точно не из другого мира?

Мотаю головой. Точно из другого, но теперь в этом ни за что не признаюсь.

– Эх… Вообще, конечно, соседка-попаданка – это круто. Хоть и недолго, – Майла разочарованно вздыхает и откидывается на спинку кровати.

– А как их определяют? – закидываю первую удочку.

– Ну… согласно древним источникам – а я их все-все прочитала! – задумывается соседка. – Так вот, согласно им, попаданцы ведут себя как безумцы. Кидаются на всех, говорят какие-то странные вещи, а еще… у них аномально много магии, и поэтому они одним ударом могут выкосить половину армии короля! Вот.

На всякий случай задумываюсь, не безумна ли я. Если не считать абсурдности вообще всего происходящего со мной, включая те самые милые лапки, которые я увидела первыми в этом мире, вроде мозги на месте.

Магия… Еще бы знать, что это такое и с чем ее едят. Конечно, можно представить ее как энергетические шары или заклинания, срывающиеся с волшебных палочек. Но я уже видела, как по щелчку пальцев Джонса закрывались окна и двери. А еще была иллюзия, которую он наложил на меня, когда я…

Кровь приливает к лицу, от смущения загораются даже кончики ушей от этого неловкого воспоминания.

Но как почувствовать в себе магию, я так и не могу придумать.

– Как видишь, я не подхожу под описание, – с улыбкой говорю я.

– Та попаданка тоже не подходила! – Майла снова кивает на книгу. – Но иногда говорила и делала странные вещи.

– Дашь потом почитать? Очень уж интересно ты рассказываешь.

Она кивает, и я уже хочу продолжить разговор, как снаружи доносится возмущенный голос дежурной девушки-целительницы, которая сидела у входа в лазарет, когда мы вошли. А потом дверь распахивается, а на пороге появляется мой «братец»:

– Что за представление ты тут устроила⁈ – кажется, он еще больше разозлен, чем был до этого, когда понял, что не видать ему ответов.

– Я ничего не делала, – едва сдерживаю улыбку.

Кажется, эта фраза будет моим девизом, по крайней мере, на первое время. Вижу, как соседка обалдевает от всего происходящего, только переводя взгляд с меня на рыжего и обратно.

– Ты забыла про свое завидное будущее?

– Именно так! Наконец-то до тебя дошло! – я пожимаю плечами.

– Хочешь побыстрее оказаться в лапах Гайверса? Я могу это устроить. А нет – делай, что должна!

Так. Новое имя – Гайверс, который имеет смелость тянуть свои лапы ко мне. Запомню, но подумаю об этом позже. А в отношении остального – меня бесят эти манипуляции и угрозы. Всегда бесили, потому и орала на Лысой горе.

– Что должна – прощаю! – не сдерживаюсь я.

– Ты сейчас встаешь и идешь в дом клана, – приказным тоном сообщает рыжий.

– Никуда она не идет, студент Уоткинс, – раздается строгий голос Курт. – А вы имеете все шансы получить дисциплинарное взыскание.

Целительница заходит в палату, и, несмотря на ее небольшие габариты, становится очевидно, что рыжий против нее как палка против трактора. Ей даже не надо хмуриться, чтобы было понятно: она раздражена. Позади нее – та самая девушка-целительница, видно, доложила и привела.

– Профессор Курт, она притворяется, – зло бросает «братец». – Я уже связался с отцом по поводу ее поведения. Он отдал распоряжение вернуть ее в клан.

Эльфийка поднимает одну бровь и чуть наклоняет голову вниз.

– А вот это уже решать не вам, и не вашему отцу, – холодно произносит она. – На территории академии подобные распоряжения может отдавать только ректор, поэтому… До его решения Кэтрин Уоткинс останется здесь. А вы, молодой человек, если не уйдете сами, можете навлечь на себя очень много проблем.

Я «мило» улыбаюсь своему братцу, а у него, кажется, подгорает. Вот-вот дымиться начнет. Или полыхать огнем цвета его волос. Но он снова решает отступить, выбирая свою безопасность в первую очередь. А вот что будет, когда мне все же придется выйти отсюда и вернуться в, как он сказал, «дом», я даже думать боюсь.

До этого момента надо бы разобраться в происходящем.

Рыжий уходит, под пристальным взглядом Курт. Эльфийка тоже кивает и покидает палату. Дежурная целительница оставляет мне простое платье, раскладывает пузырьки на столике у Майлы и уходит.

– Так Вернон Уоткинс – твой брат? – с круглыми глазами спрашивает соседка. – Я бы тоже предпочла сделать вид, что все забыла.

Так я узнаю, что об отвратительном и заносчивом характере оборотня-льва, наследника в клане, знает пол-академии. Точнее, не так. Знают все, кто с ним знаком.

То, что Кэтти была львицей, а какой-то кошкой, вполне объясняет пренебрежение к ней. Логика подсказывает мне, что она могла быть незаконнорожденной, а потому с очень и очень урезанными правами. И это сейчас может весьма серьезно затруднить мне жизнь.

Но пока что все происходящее кажется каким-то ненастоящим, временным, что ли. Вот сейчас что-то произойдет, и я проснусь в своих привычных проблемах. Может, поэтому я все еще не впала в отчаяние и пытаюсь относиться ко всему с юмором?

Я переодеваюсь в мягкое, но очень непривычное по фасону платье, нам приносят ужин прямо в палату. А потом мы еще какое-то время болтаем с Майли, пока она не отрубается прямо посреди разговора. И это у нее-то бессонница?

Впрочем, даже несмотря на нервное состояние, меня тоже быстро уносит в сон. Может, они в ужин что-то подмешали?

– Профессор Джонс отведет вас к ректору, – говорит Курт, когда утром вызывает к себе в кабинет. – Я сняла все важные показатели, теперь мне нужно их проанализировать и понаблюдать.

Кажется, сегодня она более хмурая, чем вчера. Между красивых бровей залегает глубокая складка, пока эльфийка рассматривает бумаги в толстой папке перед ней.

– Но я… вспомню? – спрашиваю я, пытаясь выглядеть как можно менее подозрительно.

Она поднимает на меня тяжелый взгляд. Такой, как будто она точно знает, что я вру. У меня даже холодок по спине пробегает.

– Зависит от причин, – коротко отвечает она. – Идите, профессор встретит вас у крыльца.

Джонс, как и вчера до неприличия мужественный и небрежно-идеальный ждет у лестницы и замечает меня сразу, как будто с нетерпением ждал, когда я появлюсь.

– Ваша одежда, – я протягиваю ему стопку с теми вещами, которые он мне вчера дал напрокат.

– И это вы не забыли? – усмехается он.

– Я забыла все только до одного момента. И, если я правильно понимаю, все из-за ваших заклинаний, – пожимаю плечами.

– Или из-за того, что вы влезли туда, куда не следовало? – возвращает он мне претензию.

Тут, увы, мне нечего ответить, потому как Кэтти точно влезла. И точно напрасно. Только вот расхлебывать теперь мне.

– Будете жаловаться ректору? – уточняю я, желая знать, к чему мне готовиться.

– Обсудим вашу ситуацию, – немного раздраженно отвечает он. – И целесообразность оставлять вас в академии.

Я напрягаюсь и сжимаю кулаки. Если в академии я еще знаю, чего мне ожидать, хотя бы приблизительно, но что меня ждет там, снаружи, в клане или у этого, как его, Гайверса – неизвестно. И интуиция вопит, что лучше там не будет.

Мы идем как раз в ту самую башню с часами, которую я увидела накануне, поднимаемся почти на самый верх, и Джонс оставляет меня в пустой приемной, заставленной шкафами с разными книгами.

– Я тебя позову, – говорит он, скрываясь за дальней дверцей. – Жди.

Пожимаю плечами и медленно иду вдоль полок, рассматривая красивые фолианты в кожаных переплетах. Часть названий я могу разобрать, часть написана на неизвестных языках.

Внимание привлекает фигурка, похожая на глобус, на третьей полке. Я тянусь и достаю ее, чтобы рассмотреть. Но задеваю рукавом полку пониже, поднимая в воздух облачко пыли.

Она щекочет нос, я не выдерживаю и после трех вдохов громко чихаю, чувствуя, как обжигает грудь. А когда открываю глаза, то вижу, что деревянный шкаф передо мной покрылся листьями и… зацвел.

Да уж, не спалилась.