Текст книги "(Не) Единственная (СИ)"

Автор книги: Алена Московская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Константин

Я приехал к тому, кто меня точно поймет.

Михалыч, мой друг и товарищ, который всегда даст совет.

Но обычно я его не прошу. Привык все решать сам. Но в данной ситуации, просто голова не работать. Меня после слов жены словно вырубило.

Если бы она ударила меня сковородкой по голове, я бы понял. И даже если бы сверху постучала половников, тоже бы понял. Но такие выражения, просто как лезвием по моему паху.

Я просто даже слова все забыл. В моменте растерялся настолько, что теперь пытаюсь понять, что дальше делать.

Наташа сотворила херню. И мне это не нравится.

То, что она там с кем-то спуталась ночью, я понять могу, но оскорблять меня? С ума сошла? У меня все там нормально и вроде как с ней в кровати тоже было все хорошо. Чего она так взъелась? Мстит?

Скорее всего. Надо бы успокоить раздрай и похмелиться, пока голова все еще квадратная.

Я прошел охрану, поздоровался. Поднялся по каменным спутникам, которые уже завалили частично осенние листья прямо.

На входе стоял, видимо, как его, дворник. В коричневой водолазке и с каким-то странными граблями в руках.

Ясно.

Я ему кивнул, прошел дальше.

А когда увидел, что в гостиной Михалыча нет, крикнул так, что мой голос эхом поэтому здоровому дому.

– Михалыч, я приехал!

Ответа не поступило.

Я сел на диван, закинул ногу на ногу.

Пока в коридоре не появилась его жена в красном кружевном белье. Она кивнула мне, махнула рукой и, добавив приветствие, испарилась в коридоре.

– Здарова, Костян, забыл совсем, что ты только что звонил, мы тут с Лерчиком чуть заняты были. Что стряслось, – он запахнул синий домашний халат и сел напротив, – выпить будешь?

– Буду, – коротко ответил я, напрягая челюсть.

У меня от злости и обиды зубы сводит.

– Она сегодня не явилась домой, сказала мне прямо в лицо, что трахалась где-то, а потом, когда я пытался ее завалить, сказала, что я ее не удовлетворяю.

– Односолодовый, – сказал Михалыч, открывая стеклянную бутылку, которая уже была полупустой на журнальном столе.

Он задумался. Налил. Нахмурился.

Улыбнулся, снова стал серьезным, почесал подбородок, протянул мне рокс.

– Будем, – короткое, но грубое.

– Будем, – ответил я, чокаясь и выпивая содержимое залпом.

Злюсь. Очень. Крайне. Но понимаю, что сейчас могу и дров наломать. Не хватало, чтобы она там во вкус вошла и из семьи ушла.

Я не хочу развода.

Еще тогда, когда мужики меня уговаривали. Понял, что не хочу. Мне с ней нормально. Ни хорошо, ни плохо, нормально. Живем как живем, все пойдет. Что рушить-то?

Новую жену сейчас найти не проблема, но чтобы она была не истеричкой, а трезво оценивающей ситуацию, начитанной и не содержанкой – уже вопрос.

Михалыч теперь почесал затылок, а после налил еще и выдал:

– Она должна вести себя так, как ты. Ты ведь ей не говорил, какая она хуевая? Надеюсь, нет. Смотри. Костян, бабы существа нежные, чуть ляпнешь и все.

Я потер кулаки. Он прав.

Но ведь и я ее не унижал. Все ей в лицо сказал. Предупредил. Зачем меня унижать-то? Это как минимум... Жестко.

– Ты уверен, что она точно это сделала, а не просто так тебя обманула? Тебе бы убедиться, – внезапно выдал Михалыч.

А тут я не задумывался даже. Настолько был ошарашен ее выходной, переживал, почему не вернулась, что даже и не подумал, что могла обмануть.

Как проверить это?

Судя по тому, в каком виде она явилась, скорее всего, и развлекалась с каким-нибудь молодым задорным дебилом.

Но...

Я задумался. Несколько минут смотрел в стену. На большие деревянные часы, на их золотую стрелку. Думал. Напрягал извилины.

Это было настолько показательно, что может и не было. Может, она специально? Чтобы меня позлить?

Это ее выражение, что от меня пахнет сексом. От нее не пахло ничем. Ни мужским одеколоном, ничем.

Я сжал пальцы в замок и уставился на друга.

– А как? К судмедэксперту ее потащить, проверить был ли половой акт? Или мне со стенок ее соскребать сперму? Не думаю, что если она даже это сделала, то была без защиты. Но я сомневаюсь. Ты прав. Что делать?

– Есть вариант, есть. Только готов ли ты?

– Готов, – не задумываясь ответил я.

Мне нужно знать. Точно нужно, особенно после режущих слов, которые звенят в ушах так, словно она их мне на ухо шепчет, не переставая, – готов.

– Тогда звони.

Глава 21

Наталья

Я вышла в коридор, напряженная, слегка растерянная. Стучала каблуком по кафелю, пока не пришла к выходу.

В дверях стоял мужчина. На голову выше меня, широкоплечий кареглазый брюнет со стиснутыми зубами.

– Это ты тут руководишь? – принялся тыкать мне, а у меня аж ком в горле.

– Не ты, а вы, это во-первых, а во-вторых, что у вас здесь случилось? Какие претензии?

Он осмотрел меня презрительно с ног до головы. Задержал взгляд бешеный на моем лице.

Испепелял. Пилил. Да кем он себя возомнил? Ругается на мою сотрудницу и мне тыкает. Зазвездился, мужчина?

– Надо вам, что? – это хоть и не профессионально, но в таком тоне разговаривать со мной я ему не позволю.

Я ему не девочка на побегушках. Он в моей больнице. И что его там не устроило, может сказать сразу, а не тянуть быка за яйца.

– Чтобы мне сделали все нормально, может, вы сами? – он держал одну руку в кармане коричневых брюк из плотной ткани.

Ухмыльнулся и прикусил губу. Что не болит уже? Голова пуста, а яйца полны?

Ну понятно.

– Приходите через неделю, к сожалению, уже сегодня у нас график плотный. Как раз у вас будут готовы временные коронки. Примерим. Лично сделаю.

Он нахмурился, но как-то с сарказмом.

Сделал шаг ко мне. Навис, как скала и снова оглядел меня, как осматривают товар те, кто очень его хотят, не хватает денег.

Нахал. Бестактный и бескультурный. Такой же, наверное, как и дружки моего мужа.

Не удивлюсь, если он тоже один из них.

– Буду ждать звонка вашего администратора с точным временем, – он вытащил руку из кармана и достал оттуда телефон, направился в сторону коридора.

Я подождала, пока он выйдет, а после обернулась на Катюку, которая закусывала щеки от смеха.

– Бу-бу-бу. Сколько ему лет сорок? А ведет себя как на семьдесят. Чего хотел? Бог его знает.

– Как его зовут? – я обернулась к провинившейся.

Та стояла, щеки красные, руки в замок. Распереживалась вся. Вот тебе и стажерка, наворотила уже. А я Кате не зря тогда про ее работу говорила, спрашивала как и чего.

Ой, беда с ними.

– Александр Александрович...

Не успела она договорить, как я ее прервала.

– Запиши его ко мне, я с ним сама разберусь, – кинула я вслед девочкам, направившись в свой кабинет.

Почему мужчины, богатые мужчины, думают, что им можно относиться ко всем как к вещам?

Судя по его часикам и перстню, он явно не бедствует. И виниры у него, как крыло самолета стоят, поменять решил, оттенок не понравился. А мне вот не нравится его поведение. Нахал.

Терпеть не могу таких мужчин. У меня аж злость накатила. Охватила меня всю, я словно в речку на крещение упала. Продрогла.

А этот...

Ладно, забудь Наташа, забудь. Тебе надо продолжать работать. Выдыхай уже.

Я села на кресло и открыла список контактов в телефоне.

– Кать, – подозвала я девицу, которая на цыпочках шла в мою сторону, словно в шутку боялась мне что-то сказать.

– А? – короткое, но такое многозначащее.

Да, великий русский язык, одна буква может обозначать множество. А? Как вопрос. Аааа... – как понятно. Ааа! – как страх. Ааа – с интонацией как презрение.

– Мне нужен юрист. Хороший, который специализируется на разделе имущества при разводах, можешь поискать через себя? Точнее, со своего номера позвонить, чтобы вдруг, что ко мне не привело?

Подруга нахмурилась, подвернула рукава на белом халате.

– Ну, могу, конечно. Ты решилась?

– Я решила, что мне нужно иметь спасательный круг. Кажется, этот мужик напомнил мне, какими сущностями могут быть эти... Ой, не буду даже называть.

– Поищу, конечно, поспрашиваю у знакомых. Ты права, надо, – она сделала паузу и открыла свой блокнот, черный кожаный с шитым переплетом, – быть подготовленной.

– Особенно, когда у вас есть дети и бизнес, – я обвела головой комнату, – я ему свою стоматологию не отдам. Не зря я здесь годами пахала и гробила свои ноги и спину. Не отдам, чтобы он там не делал. Если он за свое, то есть за нашу семью не борится, то я за свое, за клинику буду.

Глава 22

Наталья

Я приехала домой. Как только зашла в квартиру, сняла обувь и почувствовала нереальное облегчение. Разжала пальцы на ногах и сняла с плеч пальто. Аж жить захотелось. Вот что значит не самая удобная обувь. Надо бы присмотреть другую.

Хотя... С обувью, как с браком, неудобно, купил потому что красивые или думали, что разносишь. Питаешь надежды, как она будет долго служить, ты будешь в этих классных сапожках самая модная. А какие они теплые!!! Так классно будут греть весной.

А на деле что? Они не разносятся, как бы ты не пытался. Они только давят. СО временем мозоли уже как фон. Ты просто принимаешь их как должное. Просто мозоли. Раны. Фоновая боль. Неудобства.

Просто обувь. Просто брак.

Что-то я призадумалась, надо немного отвлечься.

Я прошла прямо по коридору, включила контурный свет в гостиной и развалилась на диване. Да, именно развалилась. Вытянула ноги, помяла шею, развела после руки в стороны. Сидела звездой, пока не пришло время звонить юристу.

Катька там кого-то нашла и мне стоит обговорить с ним вопросы, которые в первую очередь могут меня коснуться.

Могут... Но не должны. Хотя, лучше, как говорят, перебдеть, чем недобдеть. С таким мужем, как у меня, точно.

Я пыталась мысленно представить нашу жизнь, если бы я не занималась клиникой, если бы уделяла ему больше времени. Готовила бы каждое утро и каждый обед, и каждый ужин. Превратилась бы из просто жены в самую удобную на свете домработницу. Он тогда бы меня хотел? Вообще? Не предложил бы он мне еще лет пять назад такой своеобразный, как он называет, опыт. Жопыт, блин.

Что было бы?

Изменял бы раньше? А я терпела, потому что не на что было уйти и отстирывала бы красную губную помаду с белоснежного воротника его рубашки.

Это было бы страшно. Крайне.

Сейчас-то страшно. Остаться ни с чем, испортить отношения с сыном. Остаться одной страшно.

Но если бы да кобы, в лесу бы выросли грибы...

Я засмотрелась на экран телефона. Сбоку уже пошла маленькая трещина. Уронила сегодня телефон. Еще одна аналогия.

Сегодня какой-то день знаков.

Во мне трещина и на телефоне. Благо хоть брюки не пошли по швам. Не треснули и не разорвались, как наша с Костей любовь.

Пора звонить.

Меня поприветствовала взрослая женщина, по голосу чуть старше меня. С хрипотцой.

Стандартные вопросы. Как и сколько живем, что есть, на кого записано, как куплено.

– У вас заключен брачный договор?

– Да, я за это и переживаю, – начала я, – там прописано, что вот на многое я не могу претендовать. Он делал это без меня, просто потом подсунул, чтобы подписала. Я только вот сегодня нашла его, чтобы перечитать. Это ведь доказательство?

– Брачный договор подписывается и заверяется у нотариуса. Но любой брачный договор не является как таковым доказательством и гарантией, что все так, как там написано, будет. Это ничего не значит. Его можно расторгнуть.

У меня камень с души отлег. Я даже не думала, что новость о бумажке, может быть таким волнительным.

Правда, я не успела больше ничего спросить. Дверь входная хлопнула.

– Дорогая, я дома! – крикнул Костя, да так, что я аж вздрогнула от этого.

– Извините, спасибо, я вам перезвоню, – я быстро скинула трубку и удалила номер из списка вызовов. На всякий случай. Мало ли.

Подскочила. Надела домашние тапочки и побрела в сторону входа.

– Я тут, – на пороге стоял Костя.

Но не один.

Девушка рыжая, с длинными волосами и ярким, я бы даже сказала вызывающем макияжем. А рядом еще молодой человек, лет тридцати. С легкой щетиной и зализанной челкой направо. Большие мускулы и ухмылка на лице.

– А это кто? – решила уточнить я.

На всякий случай. Вдруг это... Не знаю. Клининг? Хотя у нас чисто.

– Это мой тебе подарок, раз уж ты решилась сама спать с другими мужчинами, я хочу на это посмотреть.

Глава 23

Константин

– Да это бред какой-то Михалыч, ты что гонишь-то? Какая парочка?

Я был максимально смущён. Да. Именно смущен. Понимаю, что это проверка и все пятое-десятое, но тащить како-то мужика в дом, где мы с Наташей живем? Ну верх безрассудства.

Как бы друг мне ни был дорог,

– Обычная, ходит с нами на свингер тусовки, хорошенькие, интересные. Девка там рыжая, вообще атас, сосед похлеще дорогого пылесоса, – все подливал мне друг свой односолодовый.

– Да не буду я никому звонить...

– Слышь, ты, Костян, жену свою поверить хочешь или с рогами наставленными будешь ходить?

Я выдохнул. Знает этот пес, куда мне давить, чтобы больно было.

Я как представлю, что моя жена там с каким-то кувыркалась, меня аж выворачивает. Я слышу даже как она тихо стонет на ухо другому. А если... А если кричит?

Не могу я ее удовлетворить. Тоже блин. Придумала.

– Звони давай, – подбил Михалыч и я нажал кнопку вызова на выдохе.

Спустя семь минут уже договорился. У меня спросили про все. Про предпочтения, про мои, про Наташкины. А я то сейчас знаю, что ей там нравится-то? Вот именно, что нет.

Я некоторых слов даже разобрать не смог, но вроде как на все ответил. Заберу эту парочку после того, как от друга домой поеду.

– Пора мне, – я уже хотел встать, как Михалыч меня остановил. Достал из глобуса еще бутылку. Просто открыл крышку декоративного приспособления с картой и у нас снова есть, что пить.

А мне уже и так вроде нормально. На такси придется ехать.

– Сейчас приедет ко мне в гости Морозов, познакомлю вас. Под его началом организовывают самые крутые вечеринки на которую мы тоже пойдем.

Этот старый жук так и манит на эти его вечеринки. Кажется, скоро все-таки и пойдем.

– Морозов? Слышал фамилию, – вспомнил я, что что-то такое уже где-то было. Или может, не о том думаю.

– Да олигарх, ты чего, захапал себе половину нефтебизнеса в стране. Я ему задолжал там немного, вот сказал, лично приедет. Познакомитесь.

– Нормально, ладно давай наливай еще, – я подвинул к нему стакан, – раз уж такая пьянка, значит пьем.

Лера его принесла нам нарезки. Сама, в красивом белье. Я даже успел облизнуться и прогнать в голове образы, как я с ней в постели... Но жена-то друга, пока не разрешил, нельзя. А сам спросить, как-то еще неудобно. Я же, как говорят, недавно в этих их «тусовках».

Хотя член привстал. Каменный. В штанах на эти кружева и сиськи сделанные. Большие, мягкие. Хорошие. Ох, затуманило мне голову.

– Лерка со мной тоже пойдет, так что имей в виду, – ухмыльнулся друг, одобрительно кивая.

Я прикусил губу и подал ему стакан.

Ну раз пойдет и я, значит тоже пойду. И Наташу свою возьму. Я же тоже вижу, как он на мою жену смотрит.

А уже минут через сорок мы были совсем поддатые, в комнату зашел мужик. Здоровый прям, на пол башки выше меня. Холеный такой, да с дорогими часами. Я себе такие тоже хотел, на следующий день рождения куплю.

– Александр Александрович, добрый день, – Михалыч пошел к нему и подал руку.

Я привстал и сделал то же самое, но мне в ответ руку не протянули. Мудак, блять, зазнался черт. Уже вижу, как он свысока смотрит, что денег жопой жуй, хоть бульдозером, меньше не станет и все, можно теперь так к мужикам заходить?

Они удалились в кабинет. Через девять минут вернулись. А я выпил еще стакан. Скоро глаза в кучу.

Вернулись, сели на диван.

Банальная беседа о делах, о ситуации в стране и том, кто что поддерживает.

Мы уже выпили почти все, когда я решил обратиться к этому вашему Саньку.

– Александр, у меня к вам просьба есть, а можете вы за моей женой приударить, а я ва...

– Слышь ты, – этот хрен меня мгновенно осадил, так зыркнул, что я аж попутал, – ты кто вообще такой, чтобы с просьбами ко мне общаться? Я тебя знать не знаю, а с бабой своей сам разбирайся, а не сможешь сам, купи ей вибратор, – он поднялся с кресла и направился в сторону выхода.

Я осел.

Тише-тише, мог просто сказать нет, что за приколы-то такие?

Я же не со злом и ничего серьезного. Просто обычное дело. На такого мужика-то Наташа точно посмотрит. А вот на какого-то там парня тем более пару, может и не прокатить.

Я только взял стакан, чтобы выпить, но этот Саныч остановился и обратился ко мне.

– Хотя, как там тебя, Костик? Может, мне тебя тоже попросить? Видишь пятно на ботинке? Оближешь?

Глава 24

Наталья

– Ты ебанутый? – я не нашла другого слова, чтобы спросить.

Видя этих людей за его спиной, хотелось только блевать. Правда, тошнота к горлу подкатывает. Урод.

Он ошарашенно посмотрел на меня, расширил глаза и нахмурился.

Я хотела услышать ответ, но он продолжать пилить меня взглядом.

– Конечно, пойдем, в раскорячку лягу, смазку только принеси. Тазик, – выцедила я в порыве гнева, только Костя обернулся к своей парочке твикс, – или цистерну. Да, лучше ее.

Неожиданно для меня, он махнул им головой в сторону подьезда, и они вышли. Без лишних слов. Молча и тихо.

А он закрыл за ними дверь.

Та хлопнула и в минутную тишину эхом по квартире.

Словно все в порядке, соседи за солью приходили. В порядке вещей.

Чего? Что вообще происходит?

Треск. Звук молнии, которую он расстегивает на ботинках. Затем снимает пальто, вешает на полку и оборачивается на меня.

Глаза красные, и рубашка помята. Пахнет от него алкоголем.

Совсем спиваться стал. Раньше он часто не приходил в дрымоган. Изредка пил с друзьями, но не буквально каждый вечер.

– Прости, Наташ, дрянная идея, я пошутил, – и это он серьезно.

Вполне. Выпрямил спину и сложил руки в карманы брюк.

– Таких как ты мужей, за хер и в музей, – я просто пылала.

У меня горело все. Если поднялась температура, это бы все объяснило, но я горела внутри. Такое чувство, словно я хлебнула горячего супа, но не с ложки, а залила в себя полную тарелку.

Да как он смеет делать из нашего дома такую помойку вообще? Я ему кто? Уборщица? Ну ей-богу, что за цирк то, что за представление?

Шутки... Это у нас в браке теперь такие шутки...

А я поверила. Да настолько это было реалистично, что почти ноги затряслись и далеко не от возбуждения.

Я обернулась и пошла на балкон. Хочу подышать свежим воздухом.

Не представляю, чтобы я делала, если бы он серьезно. Пришлось бы выгонять их шваброй или еще чем-нибудь. Придумала бы, наверное...

Я ступила на теплый пол, хлопнула дверь, впуская в квартиру на мгновенье холодный воздух.

Но как только облокотилась об подлокотник, он подошел сзади. Встал рядом. Благо, не обнимал.

Просто был рядом и дышал на меня перегаром. Уже задолбал.

– Завязывай пить, ты скоро станешь алкоголиком, Кость, – я глубоко дышала и пыталась успокоиться. Мандраж.

Я понимаю, что сейчас времена не лучшие. Сложные, мягко говоря, но Костя...

– Прости, Наташ, я исправлюсь, только скажи мне правду, – он скопировал мою позу.

Я увидела это, когда посмотрела ему в глаза. Они с блеском и капилляры лопнули. Стоит облокотившись и прижимается щекой к холодному стеклу.

– Ну, давай свой вопрос, что медлишь-то, – не выдержала я, после минуты разрывающего душу молчания.

Такая физическая и моральная усталость, что не хочу больше ждать. У нас тут вроде блиц, а не гляделки. Пусть уже говорит, я не хочу ругаться. Можно я сегодня просто помолчу?

– Я что, правда, так в постели плох?

Вопрос меня удивил. А его тон, тихий, спокойный и даже с нотками грусти, даже нагнал на меня чувство стыда.

Сжалось сердце. Я что, правда его так обидела?

Я не хотела. Хотя нет, кому я вру. Очень хотела. Но настолько, чтобы он напился и решился на такую дикую вылазку?

Не думала.

– Не такой уж ты и плохой, нормально все, я вспылила, – произнесла я на вдохе и положила руку на его щеку, – побрейся, ты зарос.

Черты лица, родные и такие... Не знаю. Не чужой он мне. Я его люблю. Терпеть ненавижу, если так можно сказать, а вот любить люблю.

Он нежно поцеловал мою ладонь. Медленно. Один раз. Второй. Третий.

– Спасибо, что не в лоб как покойника, – прошептала я, не сопротивляясь.

Если не считать его недавней выходки, я бы даже сказала, что неплохой вечер. Тяжелый день и неплохой вечер... Как раньше, как до его сумасшедших предложений.

– Я люблю тебя, Наташ, люблю, – добавил он и поджал губы.

Поджал так, как поджимают дети, когда что-то просят. Но этому, здоровому ребенку, точно ничего не надо. Если только проспаться, в душ, побриться и переодеться во что-то более домашнее.

Я промолчала в ответ.

Не стала отвечать взаимностью. Он мне изменил.

У меня перед носом так и стоит тот самый запах секса и вид его, когда он пришел со своей гулянки.

Но мы друг другу почти отомстили. А вот как дальше будет, я не знаю.

Пока он так себя ведет. На редкость адекватно, я на мгновенье забываю боль. Или это такая защитная реакция организма? Скорее всего.

Боль всегда забывается. От родов, от операции. От предательства.

Только вот смогу ли я так забыть, чтобы его простить?

Не знаю.