Текст книги "(Не) Единственная (СИ)"

Автор книги: Алена Московская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 67

Пять месяцев спустя

Наталья

Да, я осталась с ним.

С тем самым организатором свингер-вечеринок, который, как ни странно, оказался самым чистым мужчиной из всех, кого я встречала в своей жизни.

Ирония судьбы? Возможно. Но стоя здесь, я не жалею.

Сегодня на зимние каникулы приезжают наши дети.

Его дочь Ева и мой Димка.

Водитель уже выехал в аэропорт, чтобы забрать их, и я в который раз проверила телефон, хотя знала – всё под контролем.

За большим панорамным стеклом Сашка и Виктор – тот самый *Бычара*, как его называет Саша ласково – возятся с мангалом.

Из кухни доносился аромат маринованного мяса, который так удачно смешивался с лёгким морозным воздухом снаружи.

Они сегодня весь день меня подкалывают. А я что? Ну терплю блин.

Стояла сейчас, прислонившись к дверному косяку, и наблюдала за ними.

Саша был сосредоточен, все-таки мясо жарит, мужское дело.

Он что-то рассказывал Вите, тот хохотал, как здоровенный медведь, подбрасывая шампура с мясом. Жонглеры блин.

Кто бы мог подумать?

Я. Он.

Такой вот странный дом, где панорамные окна открывают виды на припорошенные снегом деревья.

Я смотрела на него – красивого, сильного мужчину со сломанной душой, который каким-то образом снова стал целым.

Или почти.

А я? Я будто и сама собрала себя заново.

Он не просто *положил глаз на руководителя стоматологии*, как я однажды про себя усмехалась.

Он положил к моим ногам весь свой мир.

Свой дом.

Своё доверие.

И, что важнее всего, он дал мне возможность снова верить в себя и в будущее. Правда верить. По-новому.

– Мама! – раздалось вдруг из прихожей, и я резко оторвалась от своих мыслей.

Димка!

Я не успела опомниться, как мой мальчишка влетел в дом, срывая шапку и почти падая на скользком полу.

– Приветики! – выпалил он, широко улыбаясь и раскинув руки.

– Ох, привет, родной! – я присела и крепко обняла его, ощущая знакомое тепло и запах его зимней куртки, – Как ты? Как дорога?

– Да нормально всё, – пробубнил он, хотя я успела заметить, как загорелись его глаза, – Тут, конечно, круто. У тебя окна прямо как у Рокфеллера, – ухмыльнулся он, кивнув на панораму за моей спиной.

– Да уж, у Рокфеллера, – рассмеялась я, не отпуская его руки.

В этот момент за спиной Димы показалась Ева.

Высокая, худенькая, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост.

Она уверенно вошла в дом, но остановилась у двери, как будто приглядываясь.

– Привет, Ева, – я улыбнулась, помахав ей рукой.

Она тоже улыбнулась – немного скромно, но искренне.

– Здравствуйте.

– Проходи, красотка, мы тебя ждали. Скоро будет обед. Будешь чай?

Она кивнула и, бросив взгляд в сторону стеклянной двери, сразу направилась к своему отцу.

Я наблюдала, как Саша, заметив дочь, тут же выпрямился и широко улыбнулся, распростёр руки.

– Ну что, моя принцесса? Давай сюда! – его голос был совсем не тем, каким я привыкла его слышать. В нём было столько тепла и любви, что у меня невольно сжалось сердце.

Он ее любит. Частичку с прошлой жизни. Как я люблю своего сына, тоже оттуда.

– Они так похожи, – пробормотал Димка, подходя ко мне ближе.

– Кто? – удивлённо спросила я.

– Они. Отец и дочь. Ну, в смысле… взгляд. Один и тот же. Тёплый, но строгий, – Димка вздохнул и опустил голову.

Я взяла его ладонь в свою и слегка сжала.

– Всё будет хорошо, Дим, – сказала я тихо. – Ты здесь как дома.

– Я знаю, – он улыбнулся и вдруг поднял голову. – Мам, а Ева сказала, что их школа недалеко от моей. Ты и правда думаешь перевести меня туда?

Я кивнула.

– Мы с Сашей об этом думали. Это хороший вариант.

– А он… он нормальный? – вдруг спросил Дима, глядя мне в глаза, – не как папа?

– Нормальный, не как папа, – улыбнулась я, – Хороший и даже лучше, чем ты думаешь.

Димка на секунду замолчал, будто переваривая мои слова, а потом улыбнулся.

– Ладно, тогда покажи мне мою комнату. У меня ещё столько рассказов про Европу! И да, я привёз подарки!

Вот это да. Стоило сына только отпустить6 как сразу нашел занятие. Горжусь им.

– Подарки? – я рассмеялась, обняв его за плечи, – Ну пошли, пошли.

Я проводила взглядом Еву, которая обнимала отца, и снова почувствовала странное спокойствие.

Мы все начинали с чистого листа.

Семья, со своими странностями и причудами как мы помним, новая, но… моя.

Саша поднял глаза и встретил мой взгляд.

Он улыбнулся мне – едва заметно, но в этой улыбке было всё.

Всё то, что не требовало слов.

– Жарим мясо? – крикнул он через стекло, обращаясь уже ко мне.

– Жарьте, – улыбнулась я, подмигнув ему, – У нас тут голодные дети!

Дима тут же встрепенулся:

– А я помогу! Шашлычки – это святое!

И я не смогла сдержать смех. Вот оно. Тёплое, живое, настоящее счастье.

Эпилог Наталья

Семь лет спустя

Наталья

Семь лет.

Это и много, и мало, если задуматься.

Прошло достаточно времени, чтобы боль утихла, а шрамы на душе превратились в нечто, что я научилась принимать.

Семь долгих лет, которые были как американские горки – с падениями, взлётами и бешеным стуком сердца. Если честно, те забытые с Костей годы были, пожалуй, худшими в моей жизни.

Но сейчас всё хорошо. Я бы даже сказала – более чем.

Работаю я теперь больше из дома.

Клиника процветает, и хотя Катя взяла на себя основное управление, я всегда остаюсь в курсе дел.

Время освободилось, и теперь я занимаюсь домом, нашими общими делами и той жизнью, о которой когда-то даже не мечтала.

Вещи его бывшей жены я разобрала уже давно.

Помню, как выносила их одну за другой, каждую коробку. Избавлялась не только от одежды и старых фотографий, но и от всех тех призраков прошлого, которые бродили по этому дому.

Даже ту одежду, в которой я ходила в первый день – футболку и серые штаны – я выбросила.

Это был символ: «Начинаю с чистого листа».

Теперь дом светлый и уютный.

Я сама наполнила его вещами, которые отражают *нас*, а не кого-то другого.

В доме живёт любовь, а не тени былых воспоминаний.

Костя... Костя теперь работает экономистом где-то в Самарской области.

Мы не общаемся. В какой-то момент он оставил попытки вернуть меня и свою старую жизнь. Саша ему доходчиво объяснил.

Пару лет назад он женился снова. Надеюсь, он счастлив. Впрочем, меня это больше не касается.

А я? Я живу с Сашей.

С мужчиной, который не просто стал моей опорой, а построил вокруг меня целый мир.

Наши дети выросли.

Ева и Дима стали почти как брат и сестра.

Когда-то мы думали, что их будет сложно свести, но они сами нашли общий язык.

Школа, друзья, совместные поездки – их дружба только крепла с годами.

Теперь уже взрослые, самостоятельные, но по-прежнему те еще шкодники.

– А кто у меня тут такой красивый? – раздался знакомый бархатный голос у меня за спиной.

Саша подошёл и обнял меня сзади, нежно целуя в шею.

Я улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

– Саша… – тихо пробормотала я, но он не дал мне договорить.

Он провёл ладонями по моему лицу и указал рукой на машину, которую Димка усердно намывал.

Ну как намывал?

Обливал Еву из шланга, а она визжала, убегая от водяной струи в мокрой футболке.

Летний жаркий день, счастье, смех – всё это было как из тех рекламных роликов, где жизнь идеальна.

– Машина или я? – решила уточнить я, на всякий случай.

– Ты, – ответил он и тут же поднял меня на руки.

Ну какой он милый а.

– Саша, да прекрати! – смеясь, я легонько стукнула его по плечу.

– Не-а. Я же дурачок твой, – хмыкнул он, ставя меня на пол.

Постоянно так делает.

Даже спустя столько лет он умудряется вести себя так, будто мы познакомились только вчера.

Мой мужчина. Мой Александр Александрович Морозов.

И я, Наталья Николаевна Морозова.

Ох.

Старые обиды? Они давно забыты.

Всё, что было с Костей, всё, что приносило боль, теперь кажется далёким и неважным.

Я не та женщина, которая когда-то сидела в машине и уезжала в неизвестность.

Я другая.

Уверенная, счастливая, любимая.

Никто больше не называет мою грудь сисюшками и не говорит о том, какая я должна быть.

Все просто. Я – это я.

С Катькой мы до сих пор встречаемся семьями. Периодически ужинаем вместе, обсуждаем жизнь, работу и смеёмся до слёз.

Работаем мы вместе, клиника процветает, и я горжусь тем, что смогла построить её заново.

Михалыч с Лерой давно уехали за границу, как и многие другие после той злосчастной вечеринки.

Они даже не попрощались. Возможно, это к лучшему. А мы… мы остались.

Остались жить. Любить. И забывать их, как страшный сон.

Саша снова притянул меня к себе, а я уткнулась лицом в его грудь.

За окном раздавался смех детей, шум воды из шланга, и солнце заливало всё своим тёплым светом.

– Саш? – тихо спросила я, всё ещё не отрываясь от его объятий.

– Хм?

– Ты счастлив?

Он мягко погладил меня по спине и ответил:

– Безумно, у меня ведь есть ты.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё наполняется теплом.

Да.

– Я тоже, – прошептала я в ответ.

Если честно, когда выходила замуж за Костю, думала это любовь на всю жизнь.

Я думала, что это единственная попытка быть счастливой.

Но я ошибалась.

Не единственная.

Эпилог Константин

Константин

Я сидел на старом, скрипучем диване в своей однокомнатной квартире.

Окно щербатое, ветер сквозняками гулял, даже обои на углу оттопырились, как старый облезлый лист бумаги.

Я смотрел в потолок. Глухо. Пусто.

Жизнь, которую я себе построил, оказалась вот такой – серой, убогой и липкой, как грязь под ногтями.

Самарская область, городишко, где никто не знал, кто я такой.

Раньше это бесило, а потом… Потом стало уже всё равно.

Я работал экономистом в какой-то чёртовой шараге, куда меня запихнул через знакомых бывший приятель.

Сидел в кабинете с голыми стенами, где компьютер еле дышал, и ждал обеда, чтобы сбегать в столовую.

Зарплаты хватало на съём квартиры, пиво по пятницам и раз в месяц на дешевую рубашку, которая всё равно трещала по швам из-за дешевых ниток.

Я потерял всё после той злополучной вечеринки.

Сначала клиника.

Потом дом.

Всё разлетелось к чертям.

А что я сделал? Ничего.

Просто проиграл.

Морозов и Наташа обставили меня так, что я до сих пор не понимал, как всё получилось.

Все мои "друзья" разбежались.

Бабки утекли сквозь пальцы, как вода.

Михалыч с Леркой уехали за границу, и плевать им было, жив я или уже окоченел где-то под забором. Обманули меня с документами и свалили. Потусил на свингер-пати называется. На всю свою жизнь кутил.

А Наташа? Она тоже ушла. И правильно сделала.

Теперь со мной жила моя жена.

Ну как жена – девчонка на пятнадцать лет младше. Лена. Бестолковая, простая, как три копейки.

Любила красивые шмотки, дешёвые сериалы и маникюр с блёстками.

Ни поговорить с ней, ни толком посоветоваться.

Но кому я был нужен тогда?

– Ты же мужик, – твердил я себе, когда женился на ней, – тебе нужно кого-то трахать.

Ну и что? Мужик? Животное.

Как я и говорил Наташе тогда, на той вечеринке.

Мы все такие. Грязные, порочные, неправильно жили.

Лена терпела мои выходки, мои крики, мои побои, но не уходила.

Ей просто было некуда идти.

Она не Наташа. Наташа бы не терпела.

Она ушла. Ушла, и правильно сделала.

Я вспоминал её взгляд.

Презрительный, холодный, как лёд.

Помнил, как она стояла в этом красном платье, как будто напоследок…

Боже, как же я был тогда слеп.

Хотел вернуть её, удержать силой.

А ведь терять её начал задолго до этого.

Сам был во всём виноват.

Сигарета догорела в пальцах, и я даже не заметил, как.

Я встал и подошёл к окну.

За ним всё та же слякоть, серые многоэтажки, припорошенные грязным снегом.

Лена орала в соседней комнате на телефон – с мамкой своей что-то не делила.

Я схватился за виски.

Тупой голос.

Тупые разговоры.

Тупая жизнь.

Знаешь, Наташ… иногда я думал, что могло бы быть иначе. Может, если бы я тогда не делал одну ошибку за другой.

Если бы был чуть меньше эгоистом.

Чуть меньше козлом.

Смог бы я измениться ради тебя?

Я не знал. Но ты не дала мне шанса.

Или, может, я сам его профукал. Скорее всего второе.

– Костя, где моя расчёска? – орала Лена из-за двери.

Я молчал.

Мне было плевать на её расчёску, на её блестящие ногти и на всю эту грёбаную жизнь.

Я был потерян.

Смотрел на своё отражение в окне. Осунувшееся лицо, морщины на лбу, потухшие глаза.

Вот он я. Мужчина, который всё потерял.

– Наташа бы сейчас смеялась надо мной, – прошептал я в темноту, но голос вышел хриплым.

Даже жалеть себя было стыдно.

А другим и тем более.

Конец