Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Окончательно расстроившись от бесчувственности окружающих меня существ, я решительно заявила: – Выпьем с горя!

– Нету! Я ж грю, жадный он. Закуски не дал, вина – на один глоток…

Ведьма печально подтолкнула лежащую перед ней двухлитровую глиняную бутыль, та легко покатилась, демонстрируя свою неоспоримую и совершенно возмутительную пустоту.

Да что ж это за место такое, – все в нем постоянно пропадает?! Мясо, постояльцы, вино, кружка у Пушкина. Поэта было особенно жалко…

– Но красиииивый, зараза.

– Пушкин?

– Не, зомби… Иззззга… изззгню… прибью я его скоро, помяни мое слово! Чтоб своей рожей не искушал! А Пушкин – это стихи…

– Не надо его прибивать, – запротестовала я. – Он хороший. И мой друг.

– Ладно, не буду. Поэт все-таки… талантище! Петушок, русалка, цепи… все из чистого золота!

Пораженная внезапной Ольгиной покладистостью (отобранное у Дейва вино оказалось не только вкусным, но и почти волшебным), я обвела взглядом поверхность стола – может и она меня чем-нибудь порадует? Напрасно, ничего съедобного или выпиваемого на ней не оказалось. Поворошила стопки отодвинутых к краю бумаг – с тем же результатом.

Несколько неосторожно задетых листочков медленно спланировали на пол. В качестве ужина они не годились, но поднять, наверное, надо…

Стоило мне только привстать, как жесткий стул коварно боднул прямо под коленки, а стол подтолкнул своим тяжелым дубовым боком. Раньше моя мебель столь агрессивным поведением не отличалась! Она вообще ни на кого не нападала! Стены кабинета тоже задвигались, закачались, начали куда-то уплывать… Ну вот, сейчас еще и они пропадут!

Не желая смиряться с новой потерей, я попыталась поймать одну из беглянок и… совершенно неожиданно, очутилась на полу. Он что, тоже озверел?! Но холодная каменная плитка вела себя смирно: не толкалась, не брыкалась, улетать не собиралась… Да и стены сразу опомнились, вернувшись на положенные им места. Качались, правда, немножко, но это ерунда.

Ольга немного потаращилась на опустевшее место за столом, попыталась сфокусировать разбегающийся взгляд на моем лице (одним глазом это получалось хорошо, а двумя – не очень), плюнула и решила просто присоединиться. Пара неуверенных шагов, одно падение, и вот она уже лежит рядом.

Помянув нечто очень не магическое (и совершенно нецензурное), ведьма приподнялась на четвереньки и… совершенно неожиданно заорала, глядя кна что-то за моей спиной. Я в ужасе обернулась…

Как тяжело в приюте по утрам...

За моей спиной ни чиновников магистрата, ни каких –нибудь других монстров не обнаружилось. Даже вездесущей Йожки не было. Стены тоже пока не разбежались. Привычный и совершенно ничем не примечательный угол комнаты, в который запихнули весь найденный при поиске пропавших хлам. Старая вешалка, бочонок, зеркало, какая-то коробка… Чего тут пугаться?

Ольга продолжала смотреть прямо перед собой, пристально и немигающе. Я бы, на месте мебели, почувствовала себя под таким взглядом не слишком уютно. Может, там какой-нибудь особо редкий вид нечисти засел? Или Пушкин все-таки за кружкой пришел?

Мне показалось, что в старом зеркале мелькнул чей-то смутный, расплывчатый силуэт. Неясная светлая фигура приблизилась, увеличилась, приобрела объем, почти выступая из рамы. Что за чертовщина? Я потрясла головой, моргнула… и странное видение, будто испугавшись моих гримас, растворилось в зеркальной дымке. Полированная поверхность снова отражает противоположную стену и кусочек заваленного бумагами стола. Странно… Наверное, именно этот призрак и привлек внимание ведьмы.

В дверь снова затарабанили, и сразу несколько голосов потребовали немедленно отпереть засов, а заодно и признаться, какое именно чудище нас тут доедает? Вежливое уточнение Дейва: «Кому из вас двоих требуется помощь?», наводило на мысль, что отданное нам вино сменило хозяина не слишком мирным и совершенно недобровольным образом. Если в опасности будет Ольга, то, судя по безукоризненному тону зомби, группа поддержки немного запоздает. Часов эдак на десять…

Я послала любопытствующих куда-нибудь подальше (в управу, на уборку, к упыревой матери – на выбор) и заверила, что надеяться им не на что – мы точно живы. И на нас даже никто не нападает (про голодную смерть без ужина я упомянуть забыла). А сама попыталась понять: что во вполне обычной (и сотню раз виденной ею) обстановке кабинета, могло так поразить подругу?

Материализовавшаяся рядом Йожка заставила меня вздрогнуть.

– Кушать?

– Кого? – Машинально спросила я: в углу, по прежнему, никого не наблюдалось, – ни опасного, ни съедобного. Даже странное видение больше не показывалось.

Колючка цепко ощупала окружающую обстановку черными пуговичками своих маленьких глазок. Ничего пригодного в пищу тоже не нашла и молча, по-английски, испарилась. Ведьма продолжала гипнотизировать угол, каменная плитка холодила зад даже через юбку, вешалка (как ей и положено) безмолвствовала…

– Оль, что там?

– Бочонок! – подруга, наконец-то, отмерла и торжествующе посмотрела на меня. – А в нем выпивка, много!

– Огрский самогон, – уточнила я. Продолжить то ли поминки, то ли банкет мне тоже хотелось, но точно не таким способом.

– Зато, обо всех проблемах сразу забудем!

Перспектива мне понравилась. Метод ее достижения – не очень. Второе пришествие Йожки с увесистым горшочком чего-то горячего и очень вкусно пахнущего решило дело. Тщательно обмотанная снаружи веревками посудина (чтоб ее содержимое оказалось у нас, а не в бездонном желудке курьера) была до краев наполнена аппетитнейшим рагу. Постояльцы вспомнили о любимой начальнице и даже придумали способ ее накормить сквозь закрытую наглухо дверь.

– Мясо! – то ли сообщила, то ли потребовала свою долю Йожка. – Вкусно!

– Ну, что, по глоточку, под горячее?

Я махнула рукой… Да что может быть хуже всего со мной случившегося?

Как показала жизнь, излишний оптимизм – штука опасная.

***

С некоторым трудом я открыла глаза… Наверное, стены все-таки сбежали, и лишившиеся крова постояльцы поселились прямо во мне… В голове мельтешили и скакали гремлины, во рту точно ночевали умертвия, в животе дрались шипастыми дубинками орки. Еще что-то горячее и очень колючее впивалось в бок. Я попыталась пошевелиться и лежащая на мне Йожка безвольно свалилась рядом.

– Мясо нет. Вода, Много.

Этот несчастный голос разжалобил бы не то, что упыря – магистратского чиновника. Я и сама бы сейчас попить не отказалась. Господи, да что ж так плохо-то?

Сесть удалось с третьей попытки и на этом мои достижения закончились. Ну почему я решила покончить с жизнью таким жестоким и мучительным способом? Что мешало мне вчера просто повеситься?

Деликатный стук в дверь отозвался таким эхом в голове, как будто это по ней сейчас колотили. Пара троллей большими железяками.

– Прошу простить мое невольное вторжение, но… Виера…? – В голосе зашедшего Дейва сквозь привычную вежливость буйным цветом прорастало сомнение, и даже недоверие. Опознать во мне Веру у зомби никак не получалось..

– Пить… – На два хриплых и жалобных голоса простонали мы с Йожкой.

Вот, за что я люблю Дейва (кроме потрясающей красоты и еще более поражающих манер), так это за редкостную понятливость. И пятнадцати минут не прошло, как я уже лежала на кровати с холодным компрессом на голове и горячим острым бульоном в руках, запивая им антипохмельное снадобье. Жить сразу стало немного полегче.

– Я хотел занять несколько минут Вашего драгоценного времени для обсуждения некоего деликатного и щекотливого вопроса, напрямую затрагивающего мою скромную персону… Однако, смею предположить, что сейчас для этого не самое подходящее время и обстоятельства…

Я только рукой махнула: обсуждать-то со мной можно что угодно, от проблем современной ядерной физики, до внезапно возникших у зомби неурядиц с местной воровской гильдией. Только вот понять, о чем именно речь, и внятно ответить – у меня сейчас точно не получится. Могу я один раз за три года позабыть обо всех срочных делах и заботах? Не хочу ни о чем думать, даже…

Потрясенная страшной догадкой, я даже встать сумела. Недопитая кружка и недовольно заворчавшая Йожка с одинаково громким стуком свалились на пол, но сейчас мне было не до них.

– Еще кто-то пропал? Ты об этом поговорить хотел?

Почти скрывшийся за дверью Дейв вежливо вернулся обратно. Я за эти мгновенья наверняка поседела.

– Новых потерь за это время в приюте не случилось. Мы с уважаемым Фазгином проверили количество постояльцев за завтраком.

Все-таки хорошие у меня подопечные, заботливые. И похмельного коменданта полечат, и соседей по головам посчитают, и новости хорошие сообщат. Я облегченно вздохнула и совсем уж было собралась вернуться на казавшуюся такой уютной кровать, как в голову пришла новая мысль. Появлялись они у меня сегодня не часто, зато с внезапностью и неотвратимостью голодного волколака, – если уж вцепились, то хрен отдерешь!

– А где Ольга?

Пили мы вместе с ведьмой, а похмельем страдаем почему-то на пару с Йожкой. Несправедливо! И куда подевалась подруга? Уйти она точно не могла, после огрского самогона и до кровати не доползешь, по себе узнала.

– Видите ли, Виера… – замялся Дейв, – Прошу меня простить, но я не хотел бы сейчас обсуждать с Вами вопрос местонахождения данной особы. Но уверяю, ее состояние не должно вызывать у Вас опасений. Как мне кажется…

Привычно продравшись сквозь нескончаемые перлы чужого красноречия (сегодня это требовало намного больших усилий, чем обычно), я заверениям зомби не поверила.

Если с Ольгой все в порядке, то почему бы и не сказать, где она находится? Может быть, она тоже пропала, а меня просто не хотят беспокоить? Или снова что-нибудь учудила? Пока собственными глазами не увижу – не успокоюсь! От Дейва, если уж он заупрямился, все равно ничего не добьешься. Будет нанизывать бесчисленные извинения на всевозможные уверения в глубочайшем почтении, он это умеет. А конкретной информации так и не дождешься.

Я покрепче вцепилась в уклоняющегося (от моих рук и любых объяснений) красавца и решительно скомандовала: Пошли, посмотрим!

Зомби обреченно поволок меня на просторы приюта и всеобщее обозрение. Не только я его повадки изучила, он тоже с моим характером не понаслышке знаком. Понимает, когда спорить бесполезно.

О личной жизни и белочке.

Наше шествие могло бы произвести незабываемый фурор и стать событием года, но… За всю прогулку мы встретили лишь одно умертвие, ни к разговорам, ни, тем более к сплетням, особой склонности, как известно, не имеющее. Обитатели приюта занимались своими делами и к торжественному выгулу собственного коменданта никакого интереса не проявляли. Или просто еще не знали…

Я начала уставать (еще на пороге кабинета), но упрямо тащилась по полутемным коридорам, сама не зная куда. Не зря ведь говорят, что ищущий обязательно найдет (чаще всего, что-то не очень нужное и сильно неприятное), а упорство вознаграждается ( как правило, не тем, чем хотелось бы).

Ольга сама выскочила на нас из какого-то закоулка, как черт из табакерки – такая же внезапная, злая и лохматая.

Поддерживающая рука Дейва совершенно неожиданно исчезла, – зомби заботливо прислонил меня к стене коридора и быстро скрылся в полумраке за спиной. Оставив меня на милость похмелья, судьбы и вновь обретенной подруги.

– Вовремя сбежал, умный, гад! А то бы прибила к черту, и тебя не послушала. – Проворчала сквозь зубы ведьмя. Выглядела она помятой, сердитой, страдающей, но определенно лучше, чем я.

– Да за что ты на него опять взъелась?

– Есть за что! Я к нему со всей душой, сердцем и добрыми намерениями, а он… Скотина! Только хотела личную жизнь наладить…

– Чью? – не поняла я. Ольга что, тоже сватовством заняться решила? Но где она зомби невесту нашла? И нужна ли она ему вообще, жизнь у Дейва и так вполне налаженная.

– Свою, естественно! Ну и его заодно.

Я не поверила собственным ушам.

– Ты что, напилась и пошла приставать к Дейву? Он же зомби!

На самом деле, ничего такого уж страшного или неприятного в расовой принадлежности Дейва не было. Ну, умер человек внезапно от непредвиденной (в случае с шулером – от вполне ожидаемой) случайности, оживили его некроманты скердобольные … с кем не бывает?

На родной планете приятеля половина населения – мертвецы ходячие, и остальные их ни капли не чураются, даже семьи совместные заводят. Второе существование ничем не хуже первого считается. Это только я никак от привычных стереотипов отказаться не могу – слишком много фильмов ужасов на Земле пересмотрела. В отличии от Ольги.

– Ну и что, зомби тоже люди. Вроде бы… Я за толерантность! Особенно, когда пьяная… А он – красивый, гад! Чего такому добру зря пропадать?

Чужая логика в очередной раз ввела меня в ступор. А ведь Ольга – даже не умертвие, мы с ней обе землянки, вроде бы одинаково мыслить должны. Интересно, все экстрасенсы настолько…хммм…. толерантные? Или только к нам такой продвинутый экземпляр залетел?

Зато, я теперь, кажется, знаю , о каком щекотливом и очень личном вопросе сбежавший шулер со мной поговорить хотел. Интересно было бы послушать, как он (со всей своей деликатностью) его изложить попытался.

– И что дальше? Дейв сбежал, ты обиделась, прибить его хочешь … Устроите войну на взаимное уничтожение? Будете охотиться друг на друга, пока смерть не разлучит вас или полприюта не разнесете? Мало у нас пропаж, нужно еще добавить?

– Да не собираюсь я на него охотиться! Еще и поугрожать толком не успела, как ты из меня сразу чудовище делаешь, – начала оправдываться смутившаяся от моих обвинений ведьма. Воинственной охотницей на зомби она больше не выглядела, наоборот, насупилась и надула губы как маленькая обиженная девочка, – Ну вспылила немного, нервы опять же, похмелье… Но гоняться за ним точно не буду! Если всех сбежавших мужиков убивать, народу вокруг вообще не останется!

Я поверила – говорила Ольга очень искренне. Желание поскорее вернуться в кровать и ледяная каменная стенка за моей спиной придавали ее словам особую убедительность.

– Слушай, а если б мы и правда войну начали, на кого ты бы поставила?

– На тебя, конечно! – Подруга самодовольно улыбнулась и даже подбоченилась. – Дейв настоящий джентльмен, он не сразу бы решился поднять руку на женщину.

Я покрепче ухватилась за ее плечо: держаться на ногах без посторонней опоры уже почти получалось, но лучше не рисковать. С удовольствием проследила, как горделивое выражение медленно сползает с помятого лица ведьмы (размазавшийся макияж придавал этому зрелищу особую выразительность). Говорить правду – легко и приятно, особенно, когда она так удачно портит настроение ближнему твоему.

В кабинет мы вернулись вместе. Йожка уютно спала там, где ее уронили, и на жизнь своим храпом не жаловалась. Разбитая кружка валялась рядом и претензий тоже вроде бы не предъявляла.

Как ни странно, во время нашей попойки, комната почти не пострадала. Упавшее на бок зеркало, заляпанные самогоном стол и пол, снежные сугробы разлетевшихся по всем поверхностям бумаг – не в счет.

Вместе мы навели некое (очень относительное) подобие порядка и я подошла к зеркалу, собираясь его поднять. Из чуть потертой, покрытой изящными резными завитушками рамы на меня снова глянуло что-то белое, смутное, теряющееся в лабиринте бесчисленных отражений. И одновременно очень реальное, жадно тянущееся, приближающееся, зовущее… Я невольно вскрикнула. Эхом отозвалась стоящая за моей спиной Ольга, только ее вопль прозвучал намного громче и испуганней.

– Жуть какая!

Реакцию у меня приютская жизнь выработала такую, что хоть в спецагенты иди. Зеркало полетело в одну сторону, я в другую, не забыв утащить с собой тяжеленный стул и подругу (тоже не слишком легкую). Первое – для самообороны, вторую – как получится.

– Ты чего, сдурела? – Ведьма моей заботы явно не оценила.

– Что там, в зеркале?

Ольга как-то странно на меня покосилась, но решив, что с опасными (и вооруженными стулом) сумасшедшими спорить будет не вежливо, начала послушно перечислять:

– Стол там видно, стенку, пол, тебя немножко, мою ногу… вроде ничего больше не отражается…

– И все? А белая хрень где?

Во взгляде подруги была некоторая опаска и очень много сочувствия. Мне даже как-то не по себе стало.

– Вера, а ты кого видишь? Пушистых таких, с хвостиками? Или чертиков зелененьких? Ты не волнуйся, я их всех сейчас выгоню! Ты ляг пока, полежи, отдохни. И стульчик поставь. Не надо стульчика, тяжелый он!

Заботливо-воркующий и при этом испуганный тон ведьмы то ли окончательно привел меня в себя, то ли напрочь вывел оттуда – я так и не поняла. И разбираться не собиралась, тут поважнее бы вопросы выяснить.

– Если там только обычные стенки с полом отражаются, то чего ты тогда про жуть орала?

– Так себя увидела! Ненакрашенную. Там не то, что жуть – кошмар полный! Немудрено, что даже зомби сбежал.

Ну, вообще-то, Дейв – существо разборчивое, ему и в не помятом виде далеко не каждая дама понравится. Эстет он у нас, сноб и вообще натура утонченная. С высокодуховными замашками и явственным излишком воспитания. А ольгины макияж с прической могут только мавку или психиатра привлечь. Ей без краски намного лучше: увидишь, и даже перекреститься не хочется…

Но это мы потом обсудим, мне-то что такое померещилось?

Я осторожно, все еще не решаясь расстаться со стулом, прокралась к зеркалу. Подруга опасливо шла следом, на очень большом расстоянии. Полированная поверхность отразила наши перепуганные лица, мой неразлучный стул, комнату и… все! Сколько я ни всматривалась, совершенно ничего сверхъестественного в серебристой глади не появилось.

Да что за чертовщина? Неужели, правда «белочка» пришла? Все, срочно ложусь в кровать – буду отходить от потрясений и похмелья. А то со своими виденьями я им такого наруковожу, пропавшим позавидуют! Даже тем, кого госпожа Розамунда когда-то на зелья пустила.

Хмельной комендант – горе приюту!

Глава 10

Скелет без шкафа.

Говорят, у каждого приличного человека должен быть свой скелет в шкафу. Жаль, нигде не сказано, что делать, если он внезапно исчезает?

Утро мое началось значительно раньше, чем хотелось бы и хуже, чем ожидалось. За стеной что-то сухо гремело костями и звонко – ими же, тарабанило в дверь. Сопровождался весь этот саундтрек к армагеддону невнятными, но очень возмущенными криками.

Честное слово, вот лучше бы вчерашняя «белочка» явилась – ее хотя бы звуковые эффекты не сопровождали.

Возникло малодушное желание сделать вид, что я последовала заложенной предыдущим комендантом традиции и тихо сдохла прямо на рабочем месте. И решайте свои проблемы сами, пока начальство в уголке тихонько протухает. К сожалению, я – не госпожа Розамунда, меня и мертвую в покое не оставят: поднимут и заставят делами заниматься.

За это время в прихожей уже собралась небольшая, но бурно встретившая меня, толпа. Громкие, то ли радостные. то ли возмущенные крики (надеяться хотелось на первое, но правдоподобней казалось второе), звучные хлопки кожистых крыльев, скрежет и клацанье зубов, чьи-то истошные завывания…

Господи, ну почему моя жизнь страшнее любого из чужих кошмаров? Где ты, такое тихое и уютное похмельное видение?

– Тихооо!!

Словно вышедшие из фильма ужасов существа слаженно заткнулись и дружно, с нехорошим интересом уставились на меня. В голове возникла неприятная ассоциация со стаей очень голодных и не слишком воспитанных волков. Которых дрессировщик покормить забыл, а на арену по рассеянности выпустил. Клыкастые пасти и кровожадно тлеющие в глазах алые огоньки удачно дополняли сходство визитеров с собравшимися пообедать мной хищниками.

– Что опять случилось?

Оказалось, что исчез один из скелетонов. Его собратья обнаружили это еще до завтрака и пошли ко мне жаловаться. К ним присоединились прочие обитатели приюта, взбудораженные постоянными пропажами соседей и соплеменников.

Стихийно возникшая делегация была беспощадна, как русский бунт и столь же бессмысленна. От меня требовали срочно что-нибудь предпринять, пресечь, прекратить, вернуть и спасти.

– Как можно скорее! Ты же комендант!!

Что еще можно сделать, и как найти пропавших, я не знала, но объяснять это было бесполезно. Единственным выходом оставалась давно планируемая сдача в магистрат. Может, хоть они помогут? Надежда, конечно, слабенькая, худосочная, но другой и вовсе нет.

Похоже, судьбе и мирозданию мое желание принести повинную голову на суд чиновничий совершенно не нравилось. И они мне это упорно демонстрировали. На этот раз я даже не успела сообщить о своем желании явиться пред очи ясные властей городских, – меня опередили…

– Мы пойдем в управу! – решили повторить свой пикет у ратуши скелетоны.

– Дааа! Пока мы все совсем не пропааааали! – истошно заблажила одна из мавок. Ее вой дружно подхватили остальные. Ни страха, ни тревоги на их хитрых вытянутых мордах не было, только жадное любопытство.

– Вера нас не любит! Пропавшую не ищет! – поддержали их горгульи. Надо же, какая неожиданная солидарность.

– Кто-то наших жрет, а нам не дают! Мы тоже хотим охотиться! Так нечестно! – заорал один из личей. Остальные согласно вскинули посохи и сверкнули глазами – чужая безнаказанность задела их за живое. Еще немного, и они снова начнут отлов маленького народца. А с каким трудом я их от этого отучала!

– Нечестно! – дружно громыхнули все три тролля. Сами других существ они не ели, а к кровожадным наклонностям личей относились с заметной прохладцей, – просто знакомое слово услышали. Вот я и лишилась последней поддержки…

Кажется, к городским властям мне придется идти в очень большой и не слишком дружественной компании. Надо было раньше сдаваться!

– В магистрат пойти хотите? Молодцы! – сухой, бесцветный голос Фазгина непостижимым образом перекрыл весь царящий вокруг него гвалт. Ну, от нежно любящего всяческие кляузы кобольда ничего другого и ожидать не приходилось, хотя… Все равно обидно!

– Идите-идите… – с злорадным сарказмом продолжил старейшина маленького народца. – Зачем чиновникам лишние хлопоты доставлять? Одного лови, за другим охоться… Хотите, чтоб они вас всех сразу прихлопнули?

– Чтоооо??!

Окружающая толпа замерла, ошарашенная столь неожиданным предположением. Я от них ничем не отличалась – заподозрить в пропаже постояльцев местные власти мне и в голову не приходило. Несмотря на все их пакости.

Фазгин больше ничего не говорил, он вообще молчал, одним своим ехидным видом заражая народ уверенностью в собственной правоте.

– Кому могла быть выгодна пропажа столь разных, ничем между собой не связанных существ? Сразу после того, как мы начали получать полное финансирование? А несколько чиновников из-за скандала были сняты с должности и отправлены под суд?

Неожиданно короткая, очень логичная и понятная даже троллям речь Дейва вывела постояльцев приюта из ступора. Два совершенно внезапных явления наложились друг на друга и (по всем законам неизвестной еще здесь физики) самоуничтожились.

– А кому еще-то?! Кормушки лишили, с должностей повыкидывали – вот и мстят нам теперь, гады! Кроме этих сволочей больше некому! Всех нас хотят перебить, а Веру снять, чтоб снова наши денежки прикарманивать!

В наступившей после слов Ольги тишине, сухой треск сжатого скелетоном кулака прозвучал как щелчок взводимиго курка пистолета. Жестко и неотвратимо.

– Смерть!

Его поддержал слитный, грозный гул постояльцев. Волчья стая почуяла свежий след; жаждущая справедливости и крови толпа наконец-то узнала имя своего врага.

И как их теперь остановить?

О букмекерах и демократии.

Отговорить своих подопечных от немедленного нападения на магистрат я все-таки сумела. Ни за что б не подумала, что буду прилагать столько усилий для спасения местных чиновников!

Но никаких доказательств у нас не было, одни догадки. А убийство городских властей – преступление серьезное, если всем приютом на каторгу попадем – считай повезло. Еще и попробуй удержи почувствовавшую вкус нечисть от дальнейшей охоты. А простые горожане-то в чем виноваты?

Нет, как ни привлекательна идея избавиться от всех надоевших чиновников разом, – нам она точно не подходит. Я вообще против убийств и насилия, как бы некоторым из моих постояльцев этого не хотелось. Кроме того, надо же попытаться спасти пропавших: Ольга и лепреконы по прежнему уверяли меня, что те еще живы, и я предпочитала им верить. А узнать местонахождение этих существ можно было только у похитивших их чиновников. Живых и здоровых! (На вопрос о получении информации при помощи пыток я очень тактично и красноречиво промолчала. Даже думать об этом не хочу!)

После долгих споров решили устроить слежку за наиболее подозрительными чиновниками, понадеявшись, что кто-нибудь, да приведет нас к месту заточения пропавших. Или вообще «на горячем» попадется – прямо во время похищения очередного постояльца застукаем.

Составить список подозреваемых было не просто: лично я считала, что любому нашему управленцу на пожизненной каторге давно прогулы ставят. Остальные попаданцы с местными чиновниками вообще знакомы не были. Но это досадное обстоятельство ничуть не мешало магистрату пользоваться всеприютской популярностью – ненавидели его заочно, зато дружно, искренне, от всей души ( и желания пообедать, если у кого-то упомянутой души в принципе не было).

В итоге, объекты будущей слежки мы выбрали быстро и очень демократично. Я озвучивала и писала на листочке имя наиболее подозрительных чиновников, а остальные собщали, какие именно гадости они об этих нехороших людях думают. Ни на что эти высказывания не влияли, но послушать было интересно. Хорошая штука – демократия, полезная.

Вот так вот, в уютной атмосфере всеобщей свободы, равенства и ненависти (к управе) были выбраны следующие кандидаты:

– Главный бухгалтер магистрата, как наиболее от нас пострадавший. Присваиваемых столько лет денег он лишился, нервов с проверками потрепал не мало, даже под суд едва не попал, с большим трудом свалив всю вину на собственного заместителя. Разве можно не отомстить за эдакие ужасы?

– Куратор попаданцев – он так давно и старательно вредил нашему приюту, что вряд ли собирался остановиться на достигнутом. Если законным путем нас извести не получилось, мог и инициативу проявить. Творческую.

– Председатель попечительского совета – очень достойная пожилая дама, которая не то чтобы именно моих постояльцев недолюбливала, – вообще весь мир терпеть не могла. Благотворительностью она занималась с таким размахом и усердием, что не у каждого получалось ее заботу пережить. Внешне госпожа председательша напоминала мавку, по характеру – упыря, а своей настойчивостью в причинении добра – ставшего на след вурдалака. На роль главной злодейки города она подходила идеально.

– Господин Наррин. Ну, тут и объяснять ничего не надо: от человека больше десяти лет во главе магистрата сидящего, ничего, кроме пакостей, ожидать не стоит. Должность у него серьезная, наносимый окружающим вред ей волне соответствует.

Немного поколебавшись, я включила в список и Вилена – до его появления в городе у нас никто не пропадал. Ничего нам плохого чиновник вроде бы не делал, наоборот, даже помогал иногда, но все равно казался мне ужасно подозрительным.

– Пусть тоже будет. Для ровного счета... – туманно пояснила я удивленной моим решением Ольге. Ведьма неодобрительно хмыкнула, но спорить из-за такой мелочи не стала.

Осталось только выбрать будущих следопытов. Желающих оказалось много, подходящих, как обычно, гораздо меньше. Пропустить появление на городских улицах лича или тролля труднее, чем фейерверк на поминках. Остальным моим постояльцам затеряться среди прохожих тоже довольно затруднительно, скорее сами вокруг себя толпу зевак соберут.

Парочка волколаков и оборотниха – прирожденные охотники; маленькие, пронырливые лепреконы… Кого еще можно назначить? Дейва в городе половина собак и все воры знают, Ольга вообще как кинжал в глазу – не заметить или проигнорировать ее даже у слепого не получится…

Пришлось отправить на ночное (авось сразу не разглядят) наблюдение самых молчаливых умертвий и клятвенно пообещавших не плеваться горгулий. Никакой веры этим скандалисткам у меня не было, но и выбора – тоже.

Согласились с этим решением далеко не все.

*** Интерлюдия.***

– Горгулий опять взяли, а нас нет! А нас больше всех! А мы самые умные, самые красивенькие. Мы сами пойдем и всех найдем!

– Зачем? Дома сидеть лучше.

В последнее время Брада стала самой уважаемой (исключительно в кругу мавок) болотницей. По количеству побрякушек она почти сравнялась с Ольгой, а по количеству бантиков и ленточек – уверенно ее превосходила. Такой красотой нельзя было не восхищаться!

Но природная лень мешала мавкам прислушаться к мнению даже столь блестящей (в самом прямом смысле) особы. Зачем что-то делать, если можно просто побездельничать?

– У чиновников колечек много, пряжечек, пуговицы яркие!

Этот аргумент был мавкам близок и понятен: придушить и ограбить кого-нибудь на вполне законных основаниях… Какая замечательная идея! Скоро они все будут такими же красивыми, как Брада.

***

– Лепреконы – народец хороший, но бестолковый. Законов не знают, грамоту разумеют плохо, только языком мелют попусту. От них даже кляузы толковой не дождешься, не то что слежки. А дело важное, – того и гляди, наши пропадать начнут. Самим заняться надо!

Фазгин строго оглядел притихших кобольдов. Никаких возражений он не ждал – не для того его старейшиной выбирали, но понятно объяснить свое решение все равно надо. Хорошо, когда желание помочь другу и польза для сородичей совпадают: меньше врать приходится.

– И не забудьте сначала ставки принять! Потом некогда будет!

Кобольды сдержанно, но одобрительно зашушукались: все эти пропажи и слежки – настоящий подарок для букмекера. Такой тотализатор устроить можно, на столичных скачках позавидуют! А если еще и самим роль «темной лошадки» сыграть… От открывавшихся перспектив просто дух захватывало!

***

– Они будут охотиться! Эти жалкие шавки и крылатые твари! На людей!! А мы?!

– Жрать-то все равно нельзя.

– А кто узнает? Вере сейчас не до нас! – в глазницах личей вспыхнул кровавый огонек азарта и предвкушения будущей охоты. Пока только на чиновников.

***

– Вера нам всегда много помогать! Кормить, учить, за шамана не женить.

– Тебя еще поить! Много…

От завистливого замечания сородича Чанку ощутимо перекосило (сразу трехдневное похмелье вспомнилось), но чувство благодарности оказалось сильнее.

– Мы ей тоже помогать! Чиновника ловить, как картошка в мешок сажать!

– Картошка в земле сажать, – Поправил один из орков, изрядно настрадавшийся от картофеле-посадочных работ.

– Опять копать?! – Возмутился второй зеленомордый.