Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Но душа жаждала зрелищ, поэтому сватовство в оркских традициях собрало не маленькую толпу зрителей и болельщиков.

Все еще дующиеся горгульи устроились под самым потолком, исподтишка поплевывая на самых безобидных (и не способных отомстить) обитателей.

Огры вольготно расселись прямо на полу, у самой черты, чуть не раздавив при этом зазевавшегося лепрекона. Самые нетерпеливые уже отхлебывали из фляжек.

Взявший на себя роль распорядителя Дейв ослеплял своей красотой и элегантностью, а принарядившиеся мавки – полным отсутствием вкуса. То там, то тут сновали вездесущие кобольды, принимая ставки на исход поединка.

– Ну что, готова?

Бледная до желтизны Чанка протестующе замотала головой и тут же скривилась от головной боли.

– Ну вот и отличненько. Дейв, объявляй начало!

Выползшие в круг бойцы выглядели одинаково помятыми и трясущимися. И у обоих были для этого на редкость уважительные причины: шамана оправдывал возраст, орку – жесточайшее похмелье.

Я готовила ее к бою по настолько уникальной методике, что все зеленомордые сородичи мечтали поменяться с ней местами, огры завидовали, а тролли неодобрительно отворачивались.

– Дамы, господа и прочие присутствующие на этом торжественном событии существа! Глубокоуважаемые зрители! Соблаговолите уделить мне несколько минут своего драгоценнейшего времени. Позвольте представить вашему вниманию обстоятельства и участников столь незабываемой встречи. С искренней радостью хочу посвятить вас в уходящую корнями в далекое прошлое, овеянную вековыми легендами, славную и благородную традицию ритуальных поединков, которую…

Сегодня Дейв превзошел сам себя. Под его монотонно-выспренную речь даже шаман постепенно начал впадать в некое подобие транса.

Обитатели приюта вряд ли понимали хоть одно слово из пяти, но таращились на зомби как мартышки на удава – заворожено и испуганно. Чанка осоловело хлопала глазами и клонилась набок, не дожидаясь шаманова колдовства.

Даааа уж, а еще говорят, что рассказы про сирен и прочих Лорелелей – сказки. Это они просто Дейва не слышали. У меня-то на все эти словесные кружева и загогулины уже выработался иммунитет, но все равно, слушать их до вечера никакого желания не было.

– В общем, бой продолжается, пока один из противников не упадет. Кто на ногах остался – тот и победитель. Раз, два, три… Начали!

Жестокосердно прерванный на полуслове Дейв обиженно покосился на меня, поправил великолепно сидящий фрак и изящно скользнул к краю очерченного круга.

Первым свой удар нанес шаман – бойцом он был опытным. Чанка и пары шагов сделать не успела, как в ее сторону полетела какая-то косточка с примотанным к ней перышком.

Орка будто на стену наткнулась и замерла на месте, мелко переступая с ноги на ногу.

Мерзкий старикашка самодовольно усмехнулся и забормотал громче, к косточке присоединился метко брошенный им камешек. Его противница стала вовсе уж салатовой, судорожно втянула ртом воздух, покачнулась…

Сейчас упадет!

– Бей! – во весь голос заорала я.

Подпрыгнул от моего вопля даже шаман, на мгновенье прервав свои заговоры.

Чанка вздрогнула и не открывая глаз быстро и ловко метнула свою дубинку. Точно так же, как она это делала два дня подряд. Придуманный мной метод противодействия шаманскому колдовству был прост и незатейлив – выработать у орки условный рефлекс на мою команду. Как у собачки Павлова.

Два дня мы поили бедную девчонку огрским самогоном до полного изумления и заставляли ее кидать дубинку. Прицельно. В сторону предполагаемого противника. Даже в состоянии, когда она на ногах уже не держалась и совершенно ничего не соображала.

Измотались мы все до полусмерти, но дело того стоило. Мозги Чанки были затуманены магией, но натренированное нами тело сработало на отлично.

Тяжелая дубинка с размаху ударила шамана по плечу, и тот неуклюже свалился пол. Очнувшаяся от колдовства орка радостно завизжала, ее ликование поддержали остальные постояльцы – хлопали, орали, свистели. Довольные кобольды пересчитывали свой выигрыш. Контуженого шамана вежливо, но быстро (пока не очухался) выволакивали за дверь.

Я гордо улыбнулась и с чувством выполненного долга пошла, наконец-то, отсыпаться. Магия, конечно, штука хорошая, но мы тоже кое-что умеем!

Глава 3

Дорога дальняя, казенный дом…

Через три дня после столь удачно отменившегося шаманского сватовства мне пришел срочный вызов в магистрат. Я было напряглась, но никакого отношения к оскорбленному в лучших чувствах жениху требование явиться пред ясные очи местных властей не имело. Просто один недавно назначенный на высокий пост чиновник заинтересовался Йожкиным появлением и решил по этому поводу со мной побеседовать.

Ему – развлечение, а мне – два часа по раздолбанной дороге ташиться. . Спасибо местному правлению за наше хорошее времяпровождение!

Приют наш, как и положено любой уважающей себя резервации, находится вне городских стен, и даже не в предместье. Про автомобили здесь пока слыхом не слыхивали, а магические повозки, как и всякий волшебный товар, – безумных денег стоят. Вот и приходится путешествовать по старинке – на тряской телеге два часа кряду.

Лошадка у нас такая дряхлая, что чаще всего продукты возим на ограх и троллях. За мелочёвкой разной в город горгульи летают. Но я-то – не припасы, мне на тролле ездить не положено: не политкорректно выглядеть будет.

Думала уже, что-нибудь вроде ковра-самолета соорудить, концы которого горгульи держать будут. Быстро, удобно, без колдобин, да только не доверяю я этим дебоширкам: выронят ненароком, еще и плюнут сверху. Так что ждет меня дальняя дорога, да казенный дом с пиковым королем.

Не заладилось это свидание сразу. Сначала я долго нужный мне кабинет искала. Город у нас большой, ратуша – соответствующая, а всяких чиновников в ней развелось столько, что пора уже личам скармливать. Найти здесь нужное тебе существо – та еще задачка на пространственное ориентирование. Говорят, несколько посетителей ратуши так в ней и померли, не сумев найти выход в паутине бесчисленных переходов. Слоняются теперь призраками по коридорам, тоскливо завывая: «Людииии! Где вы, люди?».

Сама не видела, врать не буду, но поверить в существование подобных неудачников могу – выбраться из родимой управы сумеет не каждый. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» – хорошая бы была вывеска над входом, правдивая. Во всех отношениях…

Я становиться призраком пока не собиралась, – и так дел невпроворот, поэтому набрасывалась на каждого встречного с вопросами о пути истинном. Народ пугался, вжимался в стены, но все-таки отвечал, и, не прошло и получаса, как я обрела искомое.

Но на этом мои мытарства не закончились: дотошный секретарь новоназначенного управленца устроил мне настоящий допрос по поводу цели визита. Можно подумать, я по собственному желанию сюда притопала! У кобольдов крючкотворство в крови заложено, брать такое существо в секретари можно только, если посетителей совсем не ждешь. Или напрочь отвадить хочешь. Очень своеобразный и говорящий выбор.

В кабинет я все же прорвалась, но времени на это ушло немало. Эх, надо было сначала в редакцию заскочить: если хозяин под стать секретарю окажется, засветло я туда точно не успею.

Сидящий за массивным столом чиновник был вполне человекообразен, что и не удивительно: большинство населения Лягани – люди. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица – в нашей управе таких нечасто встретишь. От неустанных трудов на благо родимого края жиреют местные сановники так, что не сразу и в дверь пролезут. Глянешь на них и сразу понимаешь, как хорошо в нашем городе живется. Некоторым…

Одет мужчина был сдержанно и не броско, со вкусом. И, что удивительно, никаких украшений, даже традиционной печатки на пальце. А руки хороши: сильные, ухоженные, с длинными пальцами. Красивые руки. И брови тоже на загляденье – четко очерченные, очень темные, почти черные. В сочетании со светлыми волосами такое нечасто встретишь. Интересное лицо, запоминающееся.

Я уже была готова признать своего будущего собеседника очень даже симпатичным, но натолкнулась на его взгляд, и моментально передумала. Смотрел хозяин кабинета слегка прищурившись; очень внимательно, холодно и оценивающе. Наверное, именно так какой-нибудь земной пират всматривался в окружающую его бесконечную синь океана, выслеживая новую добычу – одинокий корабль. Не сомневаясь в исходе предстоящего сражения, и не испытывая жалости к побежденным. У голодного волколака взгляд и то подобродушней будет. Этому типу не в магистрат, в стражу идти. Раскаявшиеся преступники сами себе на шею петлю бы одеть спешили. Еще ничего не нарушив!

На редкость неприятный тип, даже в сравнении с другими чиновниками – те хоть благодушный вид на себя напустить пытаются. Тоже змеюки редкостные, – другие в магистрате не задерживаются, но с сахарной глазурью. В этом же дружелюбия не больше, чем у мавки совести.

Сразу после краткого знакомства, представившийся Виленом чиновник засыпал меня вопросами о злополучной Йожке. От тех, что задавали мне в прошлый раз, они отличались, как лепрекон от тролля. Праздного любопытства скучающих бездельников в них и на полмедяка не было.

– Насколько случайным было появление этого существа на Лягани? До какого предположительно размера оно может вырасти? В какой срок и при каких условиях?

– С какой точностью оно может перемещаться в планируемое место? Умеет ли преодолевать магические барьеры? Какой силы? Максимальная дальность перемещений? Скорость?

– Какими еще необычными возможностями оно обладает? Насколько изучаемое существо разумно? Обучаемо? Приручаемо? Меры возможного воздействия и уничтожения?

Последний вопрос меня особенно насторожил. Йожка, конечно, тот еще подарочек, но не убивать же ее за съеденный ужин и общую пакостность характера?

Противный чиновник нравился мне все меньше и меньше. То, что во время нашей беседы я чувствовала себя полной дурой, симпатии к нему тоже не добавляло. Я хмыкала, тянула паузы, отделывалась общими словами, но ни на один вопрос толком так и не ответила. И не только потому, что пыталась выгородить зубастую похитительницу мяса. Просто не смогла.

Мне даже в голову не приходило замерять скорость Йожкиных перемещений и уточнять, планировала ли она попасть точно в мою тарелку или просто наобум в куда-нибудь прыгала. Про магические барьеры я вообще ничего не знала, не приходилось мне здесь с ними сталкиваться. Подозреваю, что и колючая зараза тоже о них слыхом не слыхивала. У нас в приюте даже демилич с вампиром на вольном выпасе, без всяких загородок разгуливают…

О красной икре и зловредных чиновниках.

В общем, почти ничего полезного сообщить я Вилену не сумела. Да и не старалась особенно, – ему надо, пусть сам и разбирается. Чиновник, однако, так не считал, о чем и поспешил мне сообщить.

– Ваши знания о подопечном существе совершенно неудовлетворительны.

– А мне и не надо ни его, ни Вас удовлетворять! – Вспылила я. – Не входит это в мои обязанности! Для изучения всяких перемещений и скоростей ученые нужны, а не комендант приюта. Вызывайте их из столичной академии, пусть они на Ваши вопросы отвечают! Если смогут!

Нет, ну в самом деле, мало у меня забот, надо еще и исследования иномирян на меня повесить. И так столько отчетов ежемесячно требуют, что этими бумажками можно дорогу до города выстелить. Времени даже на то, чтобы за всеми подопечными уследить, не хватает. А их еще и накормить чем-то надо, и грамоте для экзамена обучить, и дыры на крыше заделать к зиме. Хотя бы самые большие.

И как, интересно, мне надо было дальность Йожкиных перемещений измерять? Послать ее куда-нибудь в столицу, а для проверки самой следом отправиться? На запряженной в телегу заморенной лошадке, ага. К концу месяца, глядишь, и доберусь. Обнаружу, что непоседливая и голодная колючка давно уже оттуда смылась в поисках мяса насущного, и, с чувством хорошо выполненного долга, потрюхаю тихонечко обратно. Прекрасная перспектива!

– Во-первых, не зная особенностей своих подопечных, Вам не удастся нормально выполнять свои обязанности. Во-вторых, при постоянном взаимодействии Вы можете изучить это существо намного лучше, чем все академики со своими исследованиями. В– третьих, если оно представляет опасность, то первыми пострадаете Вы и другие обитатели приюта. Завтра выросшая Йожка может поужинать уже не мясом из чужой тарелки, а лично Вами. Вы это понимаете?

Да уж, оказывается ужасы про тварей из «Чужих» помню не только я. Не думала, что в Лягани о них тоже знают. Или здесь местный фольклор на эту тему имеется? Оно и немудрено: среди множества проваливающихся сюда попаданцев, наверняка и монстры пострашнее «Чужих» случались. Так что, как ни обидно было это признавать, но определенная логика в словах Вилена была. Но соглашаться с ней я не спешила.

Если уж на то пошло, то большая часть обитателей приюта тоже меня сожрать или каким другим образом прибить может. А некоторые и хотят. Кое-то даже раньше пытался. Но не съели пока, и ладно; а лишние обязанности мне сейчас точно ни к чему.

– Когда мной поужинают, Вы первый узнаете, обещаю. А чтоб этого не случилось, постояльцев все-таки кормить надо. Про Йожку уже полмагистрата расспросило, а денег на нее никто так и не дал. Хотя мяса на эти медяки все равно не купишь!

– Вам не хватает выделяемых на приют средств?

Он, что издевается? Или не знает, какие крохи дает нам магистрат? Он здесь человек новый…

– Конечно, не хватает! А на что их может хватить? Знаете, сколько на каждого постояльца в месяц медяков приходится? Поинтересуйтесь в бухгалтерии, очень удивлены будете. На них и лепрекона не прокормить, не то что тролля. Даже шием! А они у меня не зайчики травоядные, им мясо нужно. По паре быков в месяц на одно орское рыло.

– Я знаю, – спокойно прервал меня Вилен. – Уже поинтересовался. Не каждый трудяга получает столько, как сидящие на шее у города приютские бездельники.

Если что и может меня по-настоящему из себя вывести, так это чужая несправедливость. Я уже привыкла, что магистрату плевать на бедственное состояние приюта, но раньше хотя бы про нехватку средств врали, да головой сочувственно качали… А этот!

Надо же, о безделье он рассуждает! Сам-то точно не медяки имеет, а пользы – как с упыря какого. Зато вреда больше!

– Они не бездельники! Для того, чтобы работать надо экзамен на гражданство сдать. И взнос в гильдию внести. Немаленький такой взнос, заработать на который без членства в гильдии почти не реально. Замкнутый круг получается. А обучиться хорошей профессии и вовсе никак!

– Я не могу изменить местные законы. И Ваши постояльцы тоже. Они могут или продолжать ныть и клянчить деньги, или постараться преодолеть трудности и начать нормальную новую жизнь. Но просить и жаловаться, конечно, намного легче.

Холодный, презрительный тон чиновника окончательно вывел меня из равновесия. Я только собралась высказать ему все, что думаю о нем, магистрате, Лягани с ее дурацкими законами и радостях попаланческой жизни в целом, но Вилену мое мнение было не интересно. Он резко встал, распахнул дверь кабинета и продолжил.

– Я прослежу, чтобы все положенные Вашей подопечной средства были выделены. Их вполне хватит и на быков, и на красную икру в придачу. Больше Вас не задерживаю.

Сидящий за секретарским столом кобольд с любопытством на нас покосился. Если устроить сейчас скандал, через полчаса о нем будет знать все управление. Пользы приюту такая слава точно не принесет, а переубеждать этого мерзавца, объясняя ему то, что и ребенку понятно, все равно бесполезно. Еще и передумает деньги на Йожку выделять. Или вовсе ее в академию отправит, на опыты.

Вылетела за дверь я с такой скоростью, будто за мной парочка умертвий гналась. Хотя в моем нынешнем состянии, это им от меня спасаться пришлось бы. По коридорам управы почти бежала, изо всех сил сжав кулаки и стараясь не материться вслух (или, хотя бы, не слишком громко). Тяжелые башмаки грохотали по каменному полу, длинное – дань местной моде – платье цеплялось за стоящие вдоль стен скамейки, встречные посетители шарахались… Посещение магистрата настроение мне никогда не поднимало, но в подобном бешенстве после визита туда бывала не часто.

Плюхнувшись в ожидающую меня телегу, я продолжала негодовать и возмущаться. Вот почему, если человек чиновник, так обязательно скотина редкостная?! На икру с быками денег хватит, как же! Выращивали бы мы этот ший безвкусный, если б нам выделяемых денег на прокорм хватало. А когда я только начинала работать, постояльцы вообще вечно голодными ходили, пустая похлебка два раза в день – вот и вся кормежка.

Отправить бы этого Вилена на рынок с теми грошами, что нам выделяют: пусть попробует закупить на них припасы для целого приюта, И еще чтоб на ремонт прохудившейся крыши осталось.

Или заставить его готовить к экзамену мавок с троллями, у которых даже своей письменности нет. Чтобы на собственной шкуре почувствовал, каково это, трудности преодолевать. Легко о таких вещах рассуждать, сидя на уютном и денежном месте градоправителя. Жаль только, в реальной жизни подобные теории плохо применимы.

О преступлении и правильном воспитании.

Я настолько увлеклась мысленным спором с противным чиновником, что опомнилась лишь у самого приюта. Вот зараза, совсем забыла, что еще собиралась на почту и в редакцию зайти.

Придется в ближайшие дни снова в город ехать – пора новые объявления о пристрое моих постояльцев подавать. Чтоб самим им нормальную работу найти, полстраны объехать надо. Долго, дорого, да и результат под вопросом – мигрантов с пришельцами нигде особо не любят (познакомились бы как я, поближе, – так и вовсе возненавидели бы). С моими газетными заметками намного удобней получается.

Раньше в Лягани подобный способ поиска работы был неизвестен, пришлось самой изобретать. Зато в местных изданиях постоянно печатают объявления о чьих-то свадьбах и похоронах. О последних, как правило, намного чаще. Безутешные родственники торопятся всем сообщить о постигшей их потере изрядно надоевшей троюродной тетушки и сопутствующем этому радостному событию наследстве.

Появление супруги столь бурного желания поделиться своим счастьем с окружающими обычно не вызывает, о нем стараются скромно промолчать.

Вот я и решила: если о покойниках столько пишут, то чем мои постояльцы хуже? И пользы от них может быть больше… наверное… Расписать все таланты и достоинства будущего работника (тактично умолчав о присущих ему недостатках), вдруг кому-то именно такое существо и требуется? Просто он об этом еще не догадывается.

Многих уже так пристроила, некоторые даже письма мне пишут с рассказами о своем житье-бытье. Не зря, получается, их грамоте учила, не только вывески на кабаках читать могут.

Благодаря мне и количество объявлений о свадьбах увеличилось, – сколько я уже своих подопечных в местные кланы сосватала! Как раз сейчас о браке одного из огров договариваюсь. Отец его будущей невесты оказался очень уж дотошным и придирчивым, да только я так своего кандидата расписала, что любой принцессе впору. Не жених, а сокровище, хоть сама за такого замечательного парня замуж выходи!

Так что глядишь, и этого скоро пристроим. И нечего себе нервы трепать из-за какого-то противного чиновника. Мне с ним детей не крестить, огров не женить…

***

Вот, будто мало мне было за сегодняшний день неприятностей, вернувшись в приют, я узнала о произошедшем там преступлении.

Тяжесть совершенного деяния была поистине велика – аж два килограмма чистого веса. Именно столько предназначенного для ужина мяса ухитрилась запихнуть в себя прожорливая Йожка. Да уж, с таким аппетитом из нее и правда скоро инопланетный монстр вырастет. Если раньше не подавится.

Застигли преступницу на месте поедания бдительные домовушки. Мясо спасти не успели, но мужественно встали на защиту доверенной им кухни – огрели увлекшуюся колючку тяжеленной чугунной сковородой.

Как ни странно, но мозги к зубастой йожкиной пасти все же прилагались : сотрясение им на пользу не пошло. Так удачно выручающая ее способность к перемещениям после полученного удара внезапно пропала. Не растерявшиеся поварихи засунули колючее «сокровище» в горшок и доставили ко мне. Прямо на стол.

Если честно, то после такого тяжелого и нервного дня, я бы предпочла увидеть в принесенной посуде что-то более аппетитное…

– Ну, и зачем ты это сделала?

– Кушать!

Действительно, не в карманы же ей это мясо складывать. Да и нет у Йожки никаких карманов, природой не предусмотрены. Зато логика у нее получше моей будет, именно так следующий раз Вилену и доложу. Хотя нет, обойдется!

– И зачем ты скушала все наше мясо? Чем теперь народ на ужин кормить?

– Надо! Мясо! Вкусно! Много!

– Всем надо! Особенно троллям. А его теперь вообще нет! Поэтому мы сейчас тебя на мясо пустим. Чтоб не воровала больше!

– Нет! Нельзя! Не вкусно! Очень!

Наш разговор начал до странности напоминать тот, что состоялся в первый день йожкиного появления. Только тогда именно я убеждала колючку в собственной несъедобности.

– – Пока не попробуем – не узнаем. Ший вон тоже не икра красная, а ничего, едим, не жалуемся.

Я мысленно выругалась: вот ведь, привязалась ко мне теперь эта красная икра – не отделаешься. Даже речь чиновники испортить норовят, не только настроение!

Вид у меня при этом был настолько озверелый, что поверили в мои кровожадные намерения даже домовушки.

– Прям ее и готовить, да? – растерянно спросила одна из них. – А в ней мясо-то хоть есть?

– Есть, конечно, как минимум два килограмма будет. Только что сожранных.

Под нашими оценивающими взглядами любительница чужих ужинов попыталась зарыться в горшок еще глубже. Пускать на мясо я ее, конечно, не собиралась, но напугать хотела как можно сильнее, – чтоб навсегда забыла дорогу на кухню. Иначе она весь приют на вегетарианскую диету переведет…

Заглянувший в кабинет Дейв – с очередным витиеватым извинением на губах, помешал нашей воспитательной беседе. Что именно хотел он сообщить, осталось неизвестным.

Затравленная Йожка восприняла его приход совершенно определенным образом: еще один желающий по ее душу и мясо явился, тоже хочет шипастым бочком полакомиться!

Переместиться у нее по прежнему не получалось, зато умение истошно визжать, к сожалению, ничуть не пострадало. Звуковая волна с размаху ударилась о стенки глиняного горшка и разнесла его вдребезги. Лишившаяся последнего убежища колючка почувствовала, что терять ей уже нечего, и решила продать свою жизнь подороже.

Под немелодичный аккомпанемент собственных завываний, она с отчаянным безрассудством бросилась прямо на ничего не понимающего зомби. Тот вежливо посторонился, но почувствовавшая себя камикадзе Йожка этот учтивый маневр не оценила. Она пошла на таран.

Все произошло настолько быстро, что мы не только среагировать – моргнуть не успели. Глухой удар, треск рвущейся ткани, невнятное восклицание… И вот беглянка уже уносится по коридору, отмечая свой путь так и не прекратившимся визгом. А также разлетающимися клочками когда-то добротных и элегантных брюк, зацепившимися за ее острые шипы.

Вот зараза! Сбежала! Воспитательной лекции не дослушав! Все-таки зря я ее перед Виленом выгораживала. Надо было наоборот, вручить ему эту колючую мясоедку, и пусть доводят друг друга в свое удовольствие. Глядишь, от обоих бы избавились!

Дейв с некоторым смущением оглядел свою разодранную одежду и расцарапанные ноги (на редкость стройные), попытался было привести себя в порядок, но быстро понял, что ничего толкового из этой затеи сейчас не выйдет.

– Это была на редкость неудачная встреча, – с искренним огорчением заметил он. – Прошу простить за неподобающий вид. С Вашего позволения, я вынужден немедленно удалиться.

Даже не знаю, чему больше поражаться – его непрошибаемому хладнокровию или безукоризненному воспитанию? Я, на его месте, выразила бы свои чувства несколько иначе. И совершенно другими словами!

Глава 4

О вкусных пирожных и несъедобных книжках

На следующий день я все-таки добралась до редакции городской газеты. Встретили меня там как родную – стул не предложили, чаем не угостили. Никакой особой вредности или злого умысла в этом не было, вполне обычная ситуация при общении с Марком.

Принадлежит местное издание двум братьям совершенно не схожим ни по внешности, ни по характеру, ни по наклонностям. Младший, Джереми, занимается всеми финансовыми и организационными делами – от ремонта оборудования и найма работников до распространения самой газеты. Видела я его пару раз: очень собранный, немногословный и деловитый человек с крупным носом и острыми, глубоко посаженными глазками.

Его старший брат Марк отвечает за содержание нашего «Вестника»: с удовольствием собирает, а то и выдумывает самые невероятные слухи; пишет хвалебные статьи о городских властях и неожиданно колкие заметки о балах и приемах. Местные новости он ухитряется узнавать одним из первых, вываливая их на головы своих читателей, как прокисшую капусту из миски – громко, смачно, со вкусом…

Надо сказать, тандем у братьев получился отличный – газета процветает.

Именно Марку я и приношу свои объявления, поэтому давно привыкла к его вечной безалаберности и рассеянности. Удобно устроившись на не предложенном мне стуле, расправила юбку и поинтересовалась городскими новостями.

Вместо ожидаемого перечисления грядущих ужинов и свадеб, редактор состроил таинственно– испуганную физиономию и заговорщически прошептал:

– Скоро случится страшное…

– Война? Мор? Голод? Новые налоги? – решила уточнить я масштаб грядущих бедствий, не дождавшись продолжения.

– С налогами к Джереми, все к нему… Война? Какая война? Где ты об этом услышала? На нас нападают?

– Да вроде нет пока. Просто пытаюсь угадать, что же такое страшное скоро случится?

– Все хуже, намного хуже… Вчера, на обеде у градоправителя, мне по секрету сообщили, что герцог не доволен нашим магистратом… И даже собирается прислать проверяющих. Это совершенно точные известия, господин Наррин сам сказал об этом… Что же теперь будет, что будет?

Марк трагически закатил глаза, надул пухлые румяные щечки и приложил растопыренную ладошку куда-то в область грудной клетки, демонстрируя всю глубину своего отчаяния. Сочувствия он у меня не вызвал, только легкое недоумение. Ничего полезного ни приюту, ни городу местные власти отродясь не делали, так что печалиться об их судьбе я смысла не видела. Одних воров сместят, другими заменят – эка невидаль. Ничего в нашей жизни от этого не изменится.

– Ну, Вы меня и напугали, Марк. Думала, правда что-то страшное… Давайте, я лучше Вам свои объявления покажу?

Недовольный и даже шокированный такой бесчувственностью редактор попытался убедить меня, какая тяжелая и страшная жизнь настанет в городе без мудрого руководства уважаемого господина Нарриа, но я не поверила. Похоже, бедняга Марк так долго сочинял похвалы в адрес властей, что теперь и сам в этом не сомневается. Или господин Наррин его в своей незаменимости убедил.

Обижать хорошего (и очень полезного) человека не хотелось, поэтому тоже пришлось поужасаться, позакатывать глаза и вдоволь поохать над будущей трагедией. Иначе впечатлительный редактор так и не вернулся бы к делам нашим насущным.

– Так сколько объявлений Вы сможете напечатать в этом месяце?

Страшное известие тут же вылетело из растрепанной головы Марка и он с удивлением уставился на меня:

– Вы же не говорили… Я совсем не думал… У нас совершенно нет места… Или… Надо найти мою записную книжку!

И вот так каждый раз! Безалаберный редактор совершенно забыл о нашей договоренности, и теперь мы опять будем долго-долго искать. Вечно теряющийся блокнотик, вывалившиеся из него листочки с записями, магическую ручку, несколько местечек для меня в колонке объявлений…

Попутно выпьем пару чашек чая с пирожными, поговорим о погоде, новых модах и той самой страшной герцогской проверке. Я перескажу очередной земной анекдот, который наверняка появится потом под заголовком: «Курьезный случай произошел недавно с господином «N»…

Записную книжку, конечно, не найдем : я давно уже подозреваю, что она существует лишь в буйном редакторском воображении. Зато отыщем что-нибудь очень нужное, совершенно неожиданное, еще год назад потерявшееся. Пуговицу от только вчера отправленного на помойку сюртука, приглашение на давно прошедшие именины или зубочистку с секретом.

И только потом отчаявшийся Марк вызовет своего помощника, распорядившись вставить мои объявления в ближайшие выпуски.

Пару раз я пыталась немного сократить ритуал наших традиционных поисков и сразу передать свои записки секретарю, но Марк мою затею не одобрил. Столь простое, незамысловатое решение оскорбляло его тонкую творческую натуру. Впрочем, я тоже особо не настаивала: вкусные пирожные и приятный собеседник в наше время большая редкость.

Распрощавшись с редактором «Вестника», я заглянула на почту и сразу же распечатала несколько полученных писем. Известия об ожидаемом сватовстве огров среди них не оказалась, видимо папаша невесты все еще раздумывает.

Зато совершенно неожиданно откликнулись на мое объявление о горгулье – в соседнем городке готовы были взять ее на должность трубочиста. Теперь надо срочно готовить Габриэль к экзамену на гражданство, без него на постоянную работу не возьмут. И все-таки попытаться отучить эту мерзавку плеваться!

Хорошо, когда все так удачно складывается: и пирожных поела, и появилась надежда избавиться хотя бы от одной гаргульи. Пусть теперь не жалуются, что я о них не забочусь!

А еще я получила на почте посылку, – несколько старых, потрепанных, но неимоверно нужных нам учебников. Благотворительное общество, в которое Фазгин по моей просьбе каждый месяц писал длинные склочные письма, наконец, не выдержало и прислало нам десяток книг. Надо теперь по два письма в месяц им писать – авось еще чего-нибудь выделят!

***

Настроение было прекрасным, так что в учебный класс, роль которого у нас исполняла столовая, я вплыла гордо и плавно, как каравелла к берегам Таити. Особой плавности моей походки способствовала тяжеленная стопка книг, опасно накренившаяся куда-то вперед по курсу движения. Ох, нелегка ты, учительская доля!

– Здравствуйте, детишки, я принесла вам книжки! – весело поприветствовала я настороженно взирающий на меня бестиарий. Великовозрастные детишки, некоторые из которых были старше меня лет эдак на полсотни, однако моей радости не оценили.

– Это хорошо? – с некоторым недоумением уточнил один из лепреконов. В классе присутствовали тролли, исправно (но не слишком успешно) пытающиеся постигнуть нелегкую науку местного правописания, так что в выражениях следовало быть осторожным.