Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

На притоптанной траве сиротливо темнели две небольшие кучки, в одной – ножи, тесаки, пара топоров и рогатина, в другой – несколько тюков, полупустых мешков и пузатый бочонок. Венчала весь этот живописный натюрморт корзинка с разбитыми яйцами. Они что собирались ими Вилена закидывать? Да уж, поторопились мы со своим появлением, такого замечательного зрелища лишись!

Посреди полянки, на затухающем костерке подгорала тушка тощего зайца. Неожиданно проснувшиеся у Йожки розыскные таланты получили свое объяснение: любимое мясо она за версту чует. А преступники – так, случайное неудобство, которое к вкусной еде подобраться поближе мешает.

Пока я с любопытством осматривалась, всеобщая пауза на полянке неприлично затянулась. Бандиты привлекать внимание чужих дубинок не хотели, постояльцы дисциплинированно ждали мое веское начальственное слово, Дейв тратить запасы красноречия на незнакомых бродяг тоже не спешил. Все (кроме медитирующей на дымящегося зайца Йожки) пялились на меня и ждали судьбоносной фразы.

Я пафосно-победительную речь заранее не отрепетировала, не до того было, и потому несколько растерялась. Что вообще в подобных случаях говорить положено? «Сдавайтесь» – запоздало, «мы победили» – и так понятно, преступные планы на будущее тоже выяснять не за чем – сами знаем… Воспитанные люди тишину болтовней о погоде заполняют, но из всех собравшихся к ним только зомби отношение имеет. Да и тот помалкивает.

– Ага, попались! Сейчас узнаете, почем в лесу фунт лиха и изюма! – Вылезшая из кустов подруга ни себя, ни людей мучить глупыми размышлениями не собиралась. Просто ляпнула первое, что в голову пришло. Удивительно к месту и вовремя.

Разбойники заметно поскучнели, цена на предлагаемые нами сухофрукты показалась им излишне завышенной. Сводить более тесное знакомство с неведомым лихом они тоже не желали, их и наше теплое общество утомить успело.

– Не надо нас больше бить, мы сами все отдадим! Только живьем отпустите! – торопливо прогундосил один из бандитов, жалобно хлюпая расквашенным носом. Друзья по ремеслу и несчастью поддержали его согласным мычанием (у некоторых челюсти были набок свернуты), клятвенными обещаниями не выдавать нас страже, негромкими опасливыми стонами и всхлипываниями.

– Что отдадите? – заинтересовалась я. Как-то не так мне разговор с наемными убийцами представлялся, в земных фильмах они совсем иначе себя вели. И стражей мы их пугать должны, а не наоборот.

– Все добро, что есть! И захоронки покажем! Не убивайте только!

– И много в тех захоронках накоплено? На покупку ваших шкур хватит? – бухгалтерский талант ведьмы жадно облизнулся и расправил крылышки, пытаясь свести неизвестный пока дебет с тоскующим на коленях кредитом.

Судя по страдальчески сморщенным и перекошенным рожам, пленным такая бесцеремонная экспроприация потом и ножом добытого не понравилась. Не нашла понимания в их очерствелых, чуждых приходно-расходным документам душах. Но протестовать или спорить никто из них не решился – дубинки орков и оскаленные пасти волколаков выглядели достаточно убедительно. И не только с финансовой точки зрения.

– Да что ж седня за день неладный, вторые убивцы кряду! Как по постоялому двору шастают, ни в какой овраг честному человеку не заныкаться! – простонал заросший курчавой блекло-рыжей бородой бандит с подбитым глазом.

Кому именно «честный» грабитель предъявлял свои претензии – нам, не оправдавшему его надежд мирозданию или собственной судьбе-злодейке, я не поняла. Да и не пыталась. Меня больше предыдущие «убивцы» заинтересовали, что по местным лесам шляются и несчастным разбойникам жить мешают.

Оказалось, что первый раз наших новых знакомцеы еще утром обидели. Хорошо вооруженные люди неприятного вида и поведения шуганули засевших у дороги бандитов и сами на их любимом месте устроились. Еще и приказали спрятаться подальше и никакого шума не устраивать, чтоб чужую добычу не спугнуть. Весь трудовой день насмарку: только лукошком яиц спозаранку разжиться успели, да и те при нашем налете побились.

– Где ваше любимое место для засад? Быстро показывайте!

Голос у меня охрип от волнения. Пока мы тут лесных бродяг раскулачиваем, настоящие убийцы на Вилена уже десять раз напасть могли. Сразу ведь подумала, что никто таких невнятных типов для серьезного дела нанимать не будет! А потом успокоилась, разболталась. Хотя, без этой болтовни мы о настоящей засаде и не узнали бы.

Главное теперь, успеть вовремя!

О помощи. Своевременной и не очень.

Глава

Когда мы выбрались на дорогу, остальных постояльцев и след простыл, бегали они намного быстрее не только меня, но и нашей смирной лошаденки. Я тряслась в телеге и кусала губы от нетерпения и язык – от не вовремя подвернувшихся под колеса колдобин. Головой понимала, что никакого толку от меня в драке нет, только легче от этого не становилось. Несчастная четверть часа показалась мне, чуть ли не столетием.

Любимое разбойничье место выдало себя без всяких примет, с первого взгляда. Наша тихая, послушная лошадка остановилась, задергалась, жалобно заржала. Справа от дороги, бился и храпел крупный рыжеватой масти конь, пытаясь оборвать зацепившиеся за дерево поводья. С другой стороны цепочка изрядно помятых кустов уводила вглубь леса.

Дейв велел растерявшемуся вознице-лепрекону разворачивать назад и чуть отъехать, нам с Ольгой ждать и ничего не делать, а сам полез в злобно скалящуюся пасть неприятного парнокопытного. Даже такому профану, как я, сразу было видно: конь к новому знакомству не расположен. Прижатые к голове уши, напряженная шея и выставленные на всеобщее обозрение зубы особых пояснений не требовали.

Дейв оказался на редкость непонятливым и на чужие намеки внимания не обратил. Почти вплотную шагнул к плечу вставшего на дыбы жеребца и резко дернул за уздечку, наклоняя его голову к земле. Еще и рассказывал ему при этом что-то тихим, успокаивающим голосом. Конь пару раз брыкнул задом, лягнул ногой воздух и, внезапно, присмирел.

Шулер отвел его назад по дороге, привязал к дереву и стреножил. Все это заняло не больше десяти минут, мы едва с отъехавшей повозки слезть успели. В другое время, я бы сполна оценила смелость друга, но сейчас все мои мысли были совсем другим заняты.

– Нашел время о лошадях заботиться, нам торопиться надо! Пойдем скорее!

– Виера, прошу меня простить, но вынужден заметить: если помощь и требовалась, она уже оказана. В Вашем личном присутствии нет никакой необходимости, Вы вполне можете дождаться вестей, не отходя от дороги.

Голос Дейва звучал несколько резче и холоднее обычного. Оно и понятно, надоело другу объяснять мне очевидное и от очередных глупостей удерживать. Все, что он говорил, было правильным, разумным, логичным, но… не могу я больше ждать. Никак не могу! От беспокойства и неизвестности с ума сойду!

Пришлось Дейву тащить меня через помятые кусты. В самом буквальном смысле – подхватил на руки и понес. Сначала я протестовала, пытаясь отстоять свое право ходить (и падать) самостоятельно, но потом смирилась. Поняла, что так получается намного быстрее: юбки ни за что не цепляются, и корни под ноги не подсовываются. А постоянно следить, в какую сторону я кувыркнуться собираюсь и вовремя ловить – даже у шулера реакции не хватит.

Идти пришлось недалеко. Зомби резко остановился перед очередными зарослями, и я увидела труп. Еще один, еще… сразу несколько рядом…. Очень захотелось обратно в кусты, а лучше в обморок. Первые мертвецы выглядели почти прилично, но те, что повстречались с огрским тесаком или зубами волколака…

Несколько раз нервно сглотнула – не помогло, подступившая к горлу тошнота стала еще сильнее. От мерзкого сладковато-приторного запаха закружилась голова. Я уткнулась носом в грудь друга и закрыла глаза, стараясь ничего не видеть и не чувствовать. Смерть вообще страшная штука, а когда она приходит в таком виде…

На следующей прогалинке трупов не было. Там столпились мои постояльцы и вполне живой, но не совсем здоровый Вилен. Он как раз заканчивал бинтовать себе грудь, рядом стояла Аллина и помогала. На траве валялась разодранная когтями оборотнихи на полосы рубашка. Судя по чистоте и белизне остатков – чиновничья. Все уже закончилось и вроде бы благополучно. Не лежит, не охает, помирать не собирается. Успели!

Я попыталась высвободиться из рук так и не отпустившего меня Дейва, чтобы лично убедиться в этом. В ранах я особо не разбираюсь, но большую дырку от маленькой отличить сумею. И, в каком месте сердце находится, помню. Правда, мое сейчас где-то не там колотится.

– Добрый день, Вера. Вы, как всегда, сунули свой нос в первые подвернувшиеся неприятности?

Вот скотина! И это вместо «спасибо»! Нет у этих чиновников ни стыда, ни совести, ни прочих чувств! Тут по чащобам бегаешь, подопечных почем зря гоняешь, чтобы его спасти, а он… Все нормальные люди по кабинетам магистратским сидят, только эта зараза по лесам все время шастает. И я за ним, следом. Зачем, спрашивается, все равно не оценит!

– Не стоило утруждать Вашего кавалера, здесь уже все закончилось. Благодарю за помощь. Она оказалась очень своевременной.

Запоздалая благодарность меня не порадовала и не успокоила. Хоть и высказана была вполне вежливо, да только слова все какие-то неподходящие. Испепелить взглядом противного типа не получилось, он на меня уже не смотрел. Дейву в глаза уставился. Тот зачем-то прижал меня к себе еще крепче, хотя выдираться я перестала. Ни к чему мне у всяких проходимцев раны проверять, помрет – туда ему и дорога!

Не знаю, что они друг у друга в глазах высмотрели, но Вилен холодно кивнул, отвернулся и потянулся за сброшенным при перевязке жилетом. По мне только взглядом мазнул и улыбнулся слегка. Спокойно так, равнодушно, как случайной знакомой. Вот тут-то мое терпение и лопнуло! С убойной силой разрывной гранаты и таким же радиусом поражения.

Я подскочила к одевающемуся чиновнику, ткнула его пальцем в грудь и рявкнула во весь голос, как на горгулий, когда они в свежевымытые стены плюются:

– Во-первых, Дейв не кавалер какой-то, он мой друг! А, во-вторых…. Пошел ты к упырям в пасть, со своей благодарностью!

Еще и парочку огрских ругательств добавила, они давно у меня на языке вертелись! Резко отвернулась и попыталась гордо удалиться. Но ни то, ни другое не вышло. Вот, не зря я лес не люблю, он и тут мне очередную подлянку подкинул. Очень запиналистую и прямо под ноги!

Падать к сапогам только что далеко и надолго посланного было неудобно, но выбора мне никто не оставил. Краем глаза успела заметить, как Дейв рванулся вперед, но Вилен успел первым. Он и стоял поближе.

Чиновник не только поймал меня, еще и себе развернул. Видимо, решил второй шанс моему торжественному уходу предоставить. Я составила в уме наиболее подходящее к случаю выражение (цензурными в нем были только запятые), но отправить Вилена по новому адресу не успела.

– Извини, не правильно понял. Спасибо, что помогли!

Я замерла. Эта заррраза… этот… Он не только говорить по-человечески, он и улыбаться нормально умеет. И глаза у него совсем не пиратские, они как волны, от солнечных зайчиков переливаются… светло и весело. Так и тянет с головой сигануть…

Обратно мы шли с чиновником, опять под ручку и опять по лесу. Намного дольше, чем к прогалине ломились. Я сначала беспокоилась, не вредны ли такие прогулки при ранении – пятно крови на рубашечной повязке выглядело довольно внушительно. Оказалось, что ничего страшного: клинок по ребру скользнул, только мышцы и кожу взрезав.

Некоторые сомнения у меня все же остались, поэтому старалась сильно на поддерживающей меня руке не висеть и хотя бы через раз не падать. Постояльцы давно из виду потерялись, мы как-то незаметно остановились. Совсем рядом, почти вплотную друг к другу, Вилен наклонился еще ближе…

Именно этот момент и выбрал оставленный для охраны грабителей огр, чтобы эффектно вынырнуть из-за деревьев. На одном плече он тащил здоровенный бочонок с чем-то булькающим. На втором сидела довольная жизнью Йожка и догрызала подгорелого зайца.

– Вера, мы все добро в повозку сложили, а на выпивку ведьма ругается. Можно мы хоть пару бочоночков возьмем? Махоньких? А вы чего здесь, заблудились?

Огр источал свежий перегар и искреннюю заботу – не меньше пары литров из отобранной у разбойников тары продегустировал. Йожка перескочила ко мне и сообщила, что заяц был вкусный. Очень! Кусты вокруг захрустели: привлеченные густым басом постояльцы торопились на помощь заблудшей комендантше. Даже в лесу от них не спрятаться!

– А что вы вообще здесь всей компанией делаете? – Чиновник опомнился и снова начал задавать вопросы. Как всегда, неудобные.

– Не видишь, что ли, местных робин гудов грабим. – Мрачно буркнула я. Превращаться из спасительницы в преступницу не хотелось, но улики громко булькали на плече конвоирующего нас огра. Сейчас мне опять лекцию о правильном поведении прочитают или рычать начнут.

– Решила крестной матерью окрестных лесов стать? – Совершенно неожиданно развеселился Вилен. У него вообще было подозрительно хорошее настроение для человека, которого только что убить пытались. – С меня выкуп потребуешь или просто карманы обчистите?

– Думаешь, за тебя много денег дадут?

– Тот, кто напавшую на меня шайку нанял, скупиться не будет. И обойдется одной головой, без туловища.

Щедрым покупателем оказался председатель герцогской комиссии. Чем именно ему Вилен насолил, я расспросить не успела: пришлось самой рассказывать, что (кроме чужого самогона) мы в лесу забыли и как о предстоящем покушении узнали. Меня опять поблагодарили, но не совсем так, как хотелось бы – вокруг уже топа народа собралась.

Но Вилен пообещал в ближайшие дни к нам заехать, как только с неотложными делами разберется. Судя по его взгляду, «неотложному делу» сильно не поздоровится, навсегда забудет, как убийц нанимать.

Все добытое добро (не слишком богатое, но честно отобранное) уже сложили на повозку. Куча получилась большая: разбойники нам попались старательные, почаще бы таких встречать. Один из них как раз топтался на обочине и тоскливо посматривал на моих постояльцев. Я думала, пришел опыт более удачливых конкурентов перенимать, но ошиблась.

Жажда наживы была намного слабее обычной, и разбойник не в нашу шайку вступить хотел, а один из отобранных бочонков обратно выпросить. На лечение душевных и физических травм, полученных при знакомстве. Чужая наглость была настолько впечатляющей и незамутненной, что я безропотно выдала страждущему его «микстуру». Мои постояльцы и так излишне здоровые, чем меньше у них бочонков для лечения будет, тем мне спокойнее.

Обратная дорога вышла длинной и скучной. Я смотрела на поднадоевшие уже за день деревья и пыталась собрать мысли в кучку. Кучка получалась неопрятной и очень напоминала мусорную. Лошадка послушно везла тройной груз и больше свой норов показать не пыталась, его у нее отродясь не было. Неужели она тоже за Вилена переживала и поэтому в нужном месте столбом встала?

– Эти… нехорошие люди, на дороге волчий жир разбросали. Его запаха лошади боятся, поэтому тот конь и взбесился.

В тоне всегда робкой Аллины слышалось неприкрытое осуждение. Желтые звериные искры в ее глазах подрагивали отраженными в глубоком колодце звездами. Я вспомнила растерзанные трупы среди кустов и к горлу опять подступила тошнота. Тем, кого Вилен до появления помощи убил, еще повезло. Даже если, бандиты не сами этот жир заготавливали, оборотниха за своих диких сородичей сполна расплатилась.

Глава 22

О сиреневой серенаде.

На следующий день я зашла к Ольге, чтобы на обед ее вытащить. В последнее время подруга так экспериментами с магией увлеклась, что не останови ее вовремя, половину здания ремонтировать придется. А скорее всего – заново отстраивать. Лучше ее потрясающие (наши ветхие стены –особенно) таланты заранее накормить и обезвредить.

Густой тягучий дым в коридоре и плюющаяся разноцветными искорками замочная скважина лучше любой таблички предупреждали, что посторонним вход воспрещен и внутри сидит злая ведьма.

Дверная ручка попыталась превратиться в щупальце и обвить мою кисть тройным кольцом ответного пожатия. Я покрепче сжала пальцы, и дружелюбная фурнитура с обиженным всхлипом вернулась в свое исходное состояние. Интересно, это маг мне бракованную книжку подсунул, или Ольга полученные знания чересчур новаторски использует?

В комнате дыма было меньше, а искр больше. Они осиным роем вились над головой и норовили укусить маленькими, почти не ощутимыми молниями. Подруга помешивала подозрительного вида субстанцию в горшке и бормотала себе что-то под нос. Судя по зверскому выражению лица – отнюдь не заклинания. Варево отвечало ей таким же непечатным фырканьем. Рядом что-то мерзко и тоскливо завывало.

– Если я его прибью, сильно ругаться будешь? – Задумчиво поинтересовалась ведьма. Ее устремленный на горшок взгляд не сулил бедной посудине ни чего хорошего и много не приятного. – Достал уже, никаких сил нет!

Я еще раз взглянула на возмущенно пыхтящее варево: ни жалости, ни сочувствия оно у меня не вызывало. Но лучше заранее уточнить, к чему его безвременная гибель приведет, не зря же подруга решила, что мне эти последствия не по вкусу придутся.

– Может, просто вылить и новое сварить?

– На него? А что, хорошая идея!

В комнате никого, кроме нас не было, и я заподозрила ведьминский отвар не только в скверном характере. Упырь его знает, что за травки и грибочки туда по рецептуре насыпаны, и какие после них черти являются. Оказалось, не туда смотрела.

Ольга подскочила к окну и распахнула створки. Тоскливые звуки стали намного громче. В них даже слова прорезались. Внизу стоял принарядившийся Базилик и исполнял… Если судить по букету в руках и намерениям, то серенаду, если по факту, то отпугивающее все живое заклинание. Аккомпанировал ему нестройный хор сгрудившихся рядом умертвий.

– Бушуют зимние морозы,

Твоя душа заиндевела.

Но я принес к порогу розы,

Чтоб сердце их тепло согрело.

На дворе стоял разгар лета, из-за полуденной жары картошку через день поливать приходилось. В кулачке Базилика сиротливо поник пожухлый кустик ромашек. Но поэт оставался верен и своим ненаглядным аллегориям, и полной ботанической безграмотности.

Пусть заструится жарче кровь,

Во взгляде звезды засияют.

К порогу я принес любовь,

Ответь взаимностью, родная!

Угроза кладовкой и шием подействовала, больше в своих балладах поэт не обзывался. Как бы ему еще объяснить, что некоторые заезженные рифмы у комендантши аллергию вызывают? Или не стоит пинать чужую музу, она, в отместку, посвященную мне поэму надиктовать может.

Пока я размышляла о навязчивой силе искусства, деятельная натура Ольги решила ответить ему встречной пакостью. Позабытое мной варево с недовольным хлюпаньем шмякнулось на почти талантливую белобрысую макушку. Базилик жалобно ойкнул и окрасился в подозрительно знакомый сиреневый цвет. По обвисшим мокрой наволочкой крылышкам расплывались более яркие лиловые разводы.

– Ты что, шиевыми экспериментами от домовушек заразилась? Будем его теперь не только внутрь, но и наружно принимать?

– А где я тебе коготь грифона и печень мантикоры возьму? Эти рецепты какой-то маньяк составлял, в каждый из них дефицитную расчлененку добавлять надо! Заменила тем, что под руку попалось.

Мне сразу пришла на ум не доброй памяти госпожа Розамунда и сославший ее от греха и академии подальше ректор. Тоже, наверное, первую попавшуюся дрянь в свои зелья совала, а потом обломками башен полстолицы накрыло. Вот и перевели ее по наши души и стены, их не жалко.

Надо бы ответить им взаимной любезностью и отправить Ольгу в академию учиться. И пару мешков шия в приданое отсыпать, чтоб на все эксперименты хватило!

Пока я думала, как бы потактичнее объяснить подруге, что лишней крыши над головой у нас нет и не предвидится, а таланты свои лучше для столицы приберечь, она уже к другой теме перешла.

– Не подумай, что я снова наговариваю или не в свое дело лезу, но ты бы поаккуратнее себя вела. Зомби твой, конечно, человек воспитанный и все такое… Только, если с катушек слетит, мало не покажется – все вокруг разнесет! Он у тебя не хомячок домашний, поопасней зверюга будет!

Сошедшим с ума или взбесившимся я Дейва не представляла. Скорее весь мир разума лишится и вверх тормашками перевернется. Приятель только плечами небрежно пожмет и вежливую напутственную речь скажет.

– Зря не веришь! Я тебе только добра желаю, поэтому и предупредила. Не доводи человека до шреха! Ты бы его глаза видела, когда к этому чиновнику, как к родному кинулась.

– Оль, Дейву все равно, к кому я там бросаюсь. Говорила же тебе, у него Дама сердца есть.

– А это не ты разве? Вы же в кабинете обжимались и вообще…

Убеждать ведьму, что она себе ерунды напридумывала, и мы с шулером просто друзья, пришлось долго. Чуть на обед не опоздали. Надо новое правило ввести – все разборки только на сытый желудок проводить и по составленному заранее расписанию. Комендант тоже человек, иногда кушать хочет!

– Хорошая новость, как раз к празднику! Никуда теперь зомби не денется, я только у тебя бы его отбивать не стала!

Я внутренне содрогнулась, может, зря подруге правду рассказала? Теперь она опять начнет за Дейвом бегать и на невнимание злиться, Базилик с серенадами за нею. А мне следом носиться придется и следить, чтобы не поубивали друг друга. На бытовой почве высоких чувств и нежной страсти. Не приют, а веселые старты с препятствиями!

Надо проверить, не попал ли к нам Купидон ненароком? Прячется, зараза, по углам и постояльцев по очереди отстреливает, того и гляди, любовная эпидемия начнется. Я вот тоже… приболела немного. Может, внеплановый отчет составить и на прием к Вилену напроситься?

Воспоминание о толстой стопке правильно заполненных и никому не нужных документов сразу все глупые мысли из головы вышибло. Нет уж, сам пусть приезжает, я на такие подвиги не способна! Но хоть какая-то польза от этих бумажек есть, не зря столько ночей над ними промучилась.

– А что у нас за праздник намечается?

– У меня сегодня день ангела. Утром бухгалтерию сводила, заодно и посчитала, сколько времени в этой Лягани сижу. Как раз про именины и вспомнила. А ты мне еще такой подарок сделала!

Вручать ведьме связанного по рукам и ногам розовой ленточкой Дейва я не собиралась. Ему этот оттенок не к лицу, а чужая забота – не по вкусу. Иначе давно бы постаралась их вместе свести, хорошая пара бы вышла. Приятель мог чуть поживее стать, Ольга – сдержанности и воспитания поднабраться…

До чего же в меня привычка к сватовству въелась, всех друзей переженить готова!

Но подругу порадовать все-таки хотелось и я даже знала чем. На прошлый день рождения Марк подарил мне очень красивую серебряную брошку в виде пчелки с янтарным пузиком. Для мня она слишком большая, яркая, нарядная. А Ольга необычные украшения любит, ей в самый раз придется. Если среди многочисленных подвесок и амулетов не затеряется.

– А все-таки душевно воет, крылатый! Талантищщще! Прям, как Пушкин!

В клубах скопившегося по углам дыма тревожно замаячил бакенбардистый силуэт с курчавыми волосами и кружкой в руке. Отхлебнул из нее, горестно сморщился и медленно растворился сиреневом шиевом тумяне. Я проводила исчезающий курносый нос сочуыственным взглядом. Подруга так часто упоминала солнце русской поэзии всуе, что он никак не успевал в гробу поудобнее улечься. А я вообще заподозрила ее в излишне поверхностном знакомстве с остальными писателями. Вплоть до полного его отсутствия.

Внизу ощипанным петухом разливался мокрый и влюбленный Базилик. Ольга отошла от окна, еще раз прочувствованно вздохнула и предложила пойти пожрать. Искусство на нее как-то своеобразно действовало.

Я отговорилась срочными делами и велела меня не ждать, одной на обед идти. Сейчас быстренько схожу за брошкой, принесу в столовую и устрою сюрприз. Даже у ведьмы должны быть в жизни маленькие радости!

Нападение.

В радостном возбуждении вбежала в кабинет и …

Сначала я даже не поняла, кто это такие, просто удивилась нежданному вторжению. Раньше грабители и воры в приют не захаживали – непререкаемый авторитет Дейва хорошо защищал нас от подобных визитов. Как и полное отсутствие денег.

Рывшийся в моем столе незнакомец выпрямился и противно ухмыльнулся. Рядом с ним лежал мешочек с отложенными на ремонт сбережениями. Второй стоял у открытого шкафа, – вся моя одежда неопрятной кучей валялась на полу, а сам он внимательно рассматривал один из амулетов. Мой приход оторвал его от этого интересного и, к сожалению, совершенно безопасного занятия.

Рожи у них были… Про такие обычно говорят: «Не дай Бог, в темном переулке встретить!». Наткнуться на них в собственном светлом кабинете – тоже удовольствие сомнительное. За спиной послышался шорох запираемого засова. Оказывается, воров было трое!

– А вот и птичка залетела. Вовремя! Спой-ка нам, где остальные монеты припрятаны?

Я метнулась в угол и забаррикадировалась тяжелым дубовым стулом. Прятавшийся за дверью громила шагнул ко мне и медленно, с демонстративной ленцой протянул руку, – Хрясь!

Ударила я с такой силой, что в плечах отдалось и назад мотнуло. Крепкий стул выдержал, разбойник – нет. Свалился на пол полностью перегородив мне дорогу к двери. Да и не добежать туда, двое оставшихся схватить успеют.

– Помогите! – Орала я громко, но без особой надежды. Все постояльцы сейчас в другом крыле, в столовой, вряд ли кто-нибудь мой крик там услышит.

Метательный нож вонзился в стену рядом с моим ухом, пришпилив к ней выбившуюся во время схватки прядь волос. Хотела было выдернуть, но сразу поняла – глупо! Драться я им не умею. Пока замахнусь, десять раз прирежут.

– Только вякни, следующий в глазу торчать будет! – пригрозил мне тот, что стоял у стола. Мерзкая ухмылка на его губах стала еще шире, в руке юркой рыбкой вертелся и опасно поблескивал еще один нож. На потерявшего сознание подельника он даже не взглянул. А у того вокруг головы уже заметная лужица крови расползлась. Но вроде дышит…

– Ну что, птичка, хочешь жить? – почти ласково поинтересовался у меня второй грабитель. И тут же, без всякого перехода рявкнул, – Где все захороки?! Показывай!

Я покрепче вцепилась в многострадальный стул – показывать было нечего: и деньги, и амулеты уже у них. Но время тянуть надо, вдруг кто спохватится и в кабинет постучит? Тогда и заорать можно будет. Все равно эти в живых не оставят. А так, хоть какой-то шанс!

– Поклянитесь не убивать меня! Тогда про все сокровища расскажу. – Притворяться испуганной и дрожащей не понадобилось. Голос и так на каждом слове срывался. Как ни странно, грабители в несуществующие приютские богатства поверили.

– Не убьем, если все отдашь! Где они?

– В полу, у окна. Седьмая плитка от стены. Нет, восьмая… вроде… Все время их путаю.

– Иди, показывай!

– Боюсь! – Я замотала головой и, для пущей убедительности, замахнулась верным стулом. Пусть видят, что добыть меня получится только через его труп. – Сами заметите, там еще трещина такая приметная, на елку похожа… Вон она…

Ситуация сложилась патовая. Убить меня можно было в любой момент, но, если я соврала, у кого потом про тайники выпытывать? А в существовании несметных приютских богатств разбойники уверены свято, не за одним же жалким мешочком монет сюда полезли. И не убрались с ним сразу, меня поджидали. Наверное, обобранные лесные бродяги наши подвиги во всей красе расписали и излишне удачливыми новичками выставили. Или сбежавший Наррин этих громил из мести натравил?

– Вот, дурная баба. – С досадой проворчал так и не отлипший от шкафа хмырь. Вручную выковыривать меня из угла ему не хотелось: так и не пришедший в сознание громила наглядно демонстрировал – мебель у меня в кабинете крепкая. А у этого еще и плешь такая приметная, на полголовы, удобно целиться будет. Хотя громилу я куда попало стукнула. Лишь бы побыстрее.

– Гусь, погляди, что там?

На гуся плешивый походил мало, но послушно отправился к окну и начал внимательно рассматривать пол. Постучал по нему выдернутой из шкафа вешалкой. Звук был везде одинаковый, глухой и низкий. Плитки в кабинете маленькие, аккуратные, но очень старые: половина надбита и расколота. Трещин на них тоже хватает.

Но одна грабителю приглянулась больше других и он поддел плитку все той же вешалкой. Что-то поддалось, хрустнуло, второй бандин обернулся на звук, заинтересованно наклонился…

Я сиганула через ноги громилы, бросилась, к двери, потянула засов. Сначала даже не поняла, что с рукой. Откуда такая жуткая боль в плече. Схватилась за упрямую деревяшку левой. Рывок за волосы. Меня развернуло и впечатало в так и не открытую дверь. Сильный удар в живот, еще один рывок за косу.

Дышать было нечем. Сознание уплывало. В глазах появилась какая-то пугающая резкость. Я отчетливо видела бешеный глаза бандита почти вплотную, его толстый пористый нос, широкое поблескивающее лезвие…

Воткнувшееся ему под челюсть.

Неприятный хрустящий звук. Нож дернулся ниже, вспарывая вену. Какая яркая кровь. И так много. Тошнотворно-приторный, тяжелый запах. Желудок сводит резкой судорогой, пытаюсь и не могу сглотнуть пересохшим до хруста горлом. Меня уже никто не держит, и я медленно сползаю по двери, глядя, как стройная женская фигура в темном платье разворачивается к окну, ко второму бандиту…

Разворачивается и … не успевает!

Они ударили одновременно. Заполошно орущий разбойник с выпученными от ужаса глазами – в грудь, девушка – ему в бок. Правый. Треск рвущейся ткани, полувскрик-полувсхлип. На губах плешивого выступила темная, почти черная кровь, потекла вниз толстой извивающейся гадюкой. Пара мгновений и он с тяжелым стуком завалился на бок.

Его противница чуть помедлила и подошла ко мне. Сил не было ни на что – ни встать, ни заорать. Я даже зажмуриться не могла. Просто сидела и смотрела на приближающуюся фигуру с перепачканным кровью ножом в руке.

Такая знакомая хищная усмешка на губах, так притягательно искрящийся хрустальными осколками, затягивающий все глубже зеркальный лабиринт в зрачках, такое привычное когда-то лицо… Мое отражение улыбнулось чуть шире, протянуло руку… холодные тонкие пальцы коснулись щеки…

Дальше была темнота.

Глава 23

О явлении власти народу.

Йожка сидела рядом и смотрела на меня тоскливыми голодными глазами. Я откусила еще один кусок ветчины и аппетитно зачавкала. Привезенный из соседней деревушки лекарь очень старался, но так и не нашел в моем состоянии ничего опасного. Средней тяжести ранение мягких тканей и сильный шок.

Может, забинтованная дырка в плече и была, по его меркам, средняя, но ныла как совсем большая и давно уже взрослая. Мне надо было лежать, восстанавливать кровопотерю и силы и ни о чем не беспокоиться.