Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Последнее оказалось самым сложным. Толпы постояльцев постоянно ломились в комнату и пытались удостовериться, жива ли я. Или больше никогда коридор отмывать не заставлю? Всеобщая забота и поддержка изрядно выматывали: подопечные от всей души хотели сотворить для меня что-нибудь приятное, но делали только нервы. Которых и так почти про запас не осталось.

Пришлось поставить на входе огра со строгим наказом: от всех соболезнующих своей широкой спиной дверь загораживать и мой покой охранять. Желательно, кулаками!

К сожалению, второй этаж от воплей под окном не защищал. Сейчас там стенал неугомонный Базилик и его, получившее очередной пинок, вдохновение. Коварная муза нашептала-таки поэту героическую балладу в мою честь, и избавиться от назойливо лезущих в уши рифм было невозможно.

Я сидела на кровати, слушала, как голыми руками задушила закованного в чешую дракона и смотрела на свой портрет. На груди у него появилась небольшая, с аккуратными краями дырочка. Как будто острый нож со всей силы воткнули.

Реликтовая тварь у поэта никак не хотела издыхать, и я чувствовала к ней странную симпатию. Меня вот тоже добить не смогли. Интересно, почему?

На столе живописно громоздились переданные постояльцами вкусности (разной, зачастую, очень сомнительной, степени съедобности) и чах пожухлый букетик ромашек. То ли Базилик пожертвовал, то ли Ольга полученный от него презент передарила. Подругу я из комнаты выгнала: слушать ее причитания и рассматривать скорбное лицо не хотелось. У меня свое такое же про запас отложено, стоит только приближающееся отражение с ножом вспомнить.

После моего рассказа ведьма долго всматривалась в зеркало, но ничего необычного в нем не обнаружила. Прочесали приют, пытаясь найти неизвестную девицу, хотя где бы она прятаться могла? Со мной соглашались, но не верили: даже в богатой на магию Лягани отражения смирно в рамах сидели и на грабителей не кидались. Лекарь подтвердил, что от шока и не такое привидеться может, на том все и успокоились. Кроме меня… Но сейчас об этом думать не хотелось.

Базилик взвыл особенно пронзительно и трагически: то ли меня в нагромождении строк захоронил, то ли очередного убиенного мной ящера. Я помянула неведомую жертву, сделав еще один глоток из кружки. Все-таки вкусное у Дейва вино, терпкое, золотистое, будто солнечным светом прогретое. Лекарь оставил целую коллекцию микстур для поднятия сил и настроения, но переданное приятелем «лекарство» нравилось мне намного больше.

Сам шулер, убедившись, что мне ничего не грозит, умчался в город. Разбираться, откуда настолько наглые грабители взялись и кому теперь мстить, если ни одного бандита в живых не осталось.

Закуску к вину притащила Йожка. Здоровенный кусок ветчины имел несомненно преступное происхождение, но ругать колючку ни сил, ни желания не было. От чистого шипастого сердца отдала (и оторвала). Свою половину подарка Йожка давно слопала и сейчас завистливо смотрела на мой кусок, мечтая о новом переделе неправедно добытой собственности. Я сделала вид, что никаких намеков не понимаю, и сунула ветчину в рот.

Надежно охраняемую огром дверь в кабинет, будто взрывом вынесло. Она с размаху врезалась в стену и побелела от просыпавшейся с потолка штукатурки. В моей шевелюре тоже несколько седых волос добавилось: при одном взгляде на влетевшего внутрь Вилена становилось ясно, сейчас меня все-таки добьют!

Йожка громко и отчетливо клацнула всеми тремя челюстями. У меня получилось не так звонко – откушенная колбаса помешала. Помирать с ворованным деликатесом во рту не хотелось, но времени на подготовку мне никто не дал. Даже не спросил, зараза, молилась ли я наночь? Или вообще когда-нибудь.

Вилен подскочил ко мне и схватил за плечи. Притихшая было рана дернула резкой болью, и я заорала. Чуть проклятой колбасой не подавившись!

Комната начала стремительно наполняться постояльцами – после вчерашних событий без присмотра меня не оставляли. Боялись, наверное, что еще кого-нибудь в беспамятстве прибью и позабуду. О моей безопасности они точно не думали, и защищать от свирепого чиновника не собирались.

– Я лекаря привез, быстро его сюда тащите! Где он, черт возьми, шляется?!

Больше всего на свете я сейчас хотела тишины, покоя и полк стражников вокруг кровати, но мне в рекордные сроки доставили сухонького задыхающегося (от бега или от испуга?) старичка. В котором с огромным удивлением узнала лучшего магического врача города. Сама к нему ни разу не обращалась – ни повода, ни денег таких не было, но слышала о нем только хорошее.

Старичку мое состояние не понравилось. Он даже высказал мне по этому поводу претензию – тихо и осторожно, чтобы изгнанный из комнаты Вилен не расслышал. Самоотверженный врач думал, что его к постели умирающего с такой скоростью волокут, и сейчас сильно расстраивался, не обнаружив ожидаемой агонии. Но пришлось смириться – утешать его своей преждевременной кончиной мне не хотелось.

Очень хорошая.

Лекарь честно осмотрел и обработал рану и все-таки попытался заполучить запланированный на сегодня труп: впустил в кабинет Вилена. Наябедничал, что помирать я в ближайшее время не собираюсь и сбежал. Остальные меня тоже на чиновничий произвол и растерзание бросили. Даже Йожка с ветчиной.

Явление власти народу прошло впечатляюще, осталось только его причину узнать.

– Мне сказали, что на тебя напали грабители, и ты была ранена. Не уточняя подробностей.

Причина оказалась убедительной и уважительной – для меня. Лично я после такого объяснения в два раза больше Вилена зауважала. И даже охочего до моего трупа лекаря ему почти простила. Старичку тоже нелегко пришлось, когда его скелетоны на руках ко мне тащили, такой экстремальный аттракцион не всем по вкусу придется…

Мы сидели в обнимку на кровати, допивали шулерское вино, и я рассказывала о вчерашних грабителях. На этот раз меня никто не допрашивал, самой хотелось накопившийся внутри ужас выплеснуть.

– Не могу понять, у вас настолько большие сбережения накоплены, что ради них стоило в логово к нечисти лезть?

Я решила считать, что нечистью Вилен все-таки не меня, а сидящих в другом крыле упырей называет. Хотя с ними он вообще не знаком, да и грабители не в их подвал, именно в мое кабинетное логово забраться решили.

– Дейв сказал, для нормального вора все наши богатства не добыча – сплошное издевательство. Сколько не коплю, на нормальный ремонт и четверти не набралось.

– Пары сотен золотых тебе на это хватит?

– С лихвой! Это нам, как пострадавшим от Наррина такие капиталы выдадут? – Приятно поразилась я магистратской щедрости. Фазгин уже рассказал мне, что бывший градоправитель арестован и отправлен для суда к герцогу. Но никаких плюшек от этого мы не ждали: не наказали за самоуправство – уже хорошо!

– Грамоту вам выдадут. За помощь в раскрытии преступления. Может быть даже с гербовой печатью.

Замаячивший было пузатый мешочек с приятно позванивающими монетами превратился в скучную серую бумажку с расплывшимся мутным штампиком. Очень неприятная трансформация.

– И что мне делать с этой невыраженной в денежной форме благодарностью? На стенку повесить, чтоб дырки прикрывала? И откуда тогда золотые возьмутся?

– Мой гонорар. Придется им пожертвовать, ты ведь своих подопечных под дырявой крышей не бросишь? А это – тебе. Хорошо, что из кармана вовремя не вытащил, иначе пришлось бы следующего раза ждать.

На мою ладонь опустилось небольшое золотое колечко с ярко переливающимся голубыми бликами камнем. Очень красивое и изящное, у меня таких никогда не было. Я растерянно захлопала глазами. Отказываться от него не хотелось, наоборот, так и тянуло поскорее им руку украсить. Подарок от Вилена, да еще с таким старанием подобранный! Но…

– Понимаешь, у меня на родине… это не просто украшение. Его только по особым случаям девушке вручают… – Я очень старалась подобрать правильные слова и не ляпнуть ничего лишнего, а то еще подумает, что в жены набиваюсь! Но и объяснить как-то надо, чтобы не обидеть зря.

– Я знаю, тоже с Земли сюда попал. Ну что, примеришь?

Вилен попытался надеть мне кольцо на палец, но я несговорчиво сжала руку в кулак, мешая ему свое черное дело до конца довести. Или передумать и недооцененный подарок отобрать. Дудки, ни за что не отдам! Знал, на что шел, теперь не отвертится! Но и вопросов у меня к нему немало накопилось.

– Подожди! Я ведь о тебе вообще ничего не знаю!

– Вилен Александрович Дольский. С именем дедушка-коммунист постарался, в честь своего кумира назвал.* Тебе всю биографию пересказывать или краткой хватит? Родился, попал, влюбился…?

Меня и одно, последнее слово вполне устроило. Нет, потом-то я все у него выпытаю, надо же знать, в какой омут с головой сиганула. Но сейчас… не до того было!

Жаркая волна, от кончиков пальцев до корней волос, бешеный стук сердца… мое с ума сходит или его так колотится? Сильные уверенные руки и горячие губы…

Вот будет весело, если Йожка с очередным куском ветчины на кровать к нам заявится!

***

Кое-что я о Вилене все-таки узнала. С некоторым запозданием, когда кольцо у меня уже на пальце красовалось. А сначала его еще и искать пришлось. Символ грядущего счастья оказался с характером (по зловредности – точно с моим совпадающим) и нашелся самым последним. После непарного носка, давно оплаканного и переделанного куска отчета и припрятанного Йожкой ребрышка.

Никаких «грязных» делишек за моим новоявленным суженым не числилось. Эта легенда далжна была не только местные власти, но и герцогского кузена успокоить. Вилен сразу на двух жирных зайцев охотился: и нашего градоправителя должен был проверить, и высокопоставленного подлеца за руку поймать. Без серьезных доказательств герцог зарвавшегося родственничка никак приструнить не мог, слишком богатым и знатным вельможей тот был.

– Вы со своей спасательной операцией этому сильно помешали. Я планировал громкий, показательный захват Наррина и проверяющего прямо во время охоты. Доказательства были бы как на ладони. А после вашего самодеятельного побега… все кувырком пошло. Пока улики собрать пытался, сам под подозрение попал. Поэтому на меня ту шайку и натравили.

– Тогда зачем ты нам помогал?

– Не хотел, чтобы ты в одной из клеток очутилась. Или сразу под клумбой.

Цветы в саду у бывшего градоправителя были симпатичные, но подкармливать их собственной персоной я не хотела. Поэтому поблагодарила Вилена за не сложившееся с флорой единение очередным поцелуем. Может, и не совсем заслуженно, зато от души.

Дальнейшие выяснения опять пришлось отложить. До следующего раза…

Короткая и загадочная.

Я опять брела по зеркальному коридору, но сейчас на гладких стенах ни одно отражение не кривлялось. Я спиной чувствовала их тоскливые, давящие своей обреченностью взгляды. Было муторно, зябко и очень-очень одиноко.

Ничего не происходило. Меня не преследовали туманные плети, не вцеплялись в тело морозные щупальца, не рушились на голову хрустальные осколки, никто не звал тихим вкрадчивым голосом. Я просто шла. В никуда… И чувствовала, что схожу с ума от этого страшного и беспросветного одиночества…

– Где ты? Что тебе надо? – во весь голос заорала я. – Отзовись!

Эхо шифоновым легким эхом скользнуло по бесчисленным переходам и испуганно замолчало, потерявшись в их паутине. Лабиринтная обитательница общаться со мной не желала. Я ударила кулаком по стене, но она и не думала трескаться. Стукнула посильнее, еще раз… Пнула носком тяжелого башмака. На зеркальной поверхности промелькнула едва заметная тень и снова исчезла.

Да что ж это такое?! То она меня к себе за шкурку тащит, а когда сама решила поговорить – как мышь по углам прячется!

Проснулась я сама, никому будить не пришлось. То ли ночной кошмар чересчур ревнивым оказался и с чужой невестой никаких дел иметь не хочет, то ли… Они ударили одновременно. Плешивый бандит – прямо в грудь затянутой в темное платье девушки….

Я выбралась из кровати и подошла к зеркалу. Ничего не произошло. Обычное, вполне себе симпатичное отражение, растрепанные спросонья волосы, лицо жизнерадостным румянцем светится. Никто не клубится и наружу не лезет.

– Эй, ты живая? Выходи, поговорить надо. – Я осторожно постучала костяшками пальцев по стеклу, протерла его рукавом рубашки от невидимой пыли. Выглядело все это глупо, но для меня не впервой, привыкла.

Отражение стало чуть объемнее и отчетливее, глаза у него потемнели…

– Ты меня боишься… – Голос был тот самый, из кошмаров. Тихий и совсем на мой не похожий.

– Живая! – Я обрадовалась так, как будто мавку на месте преступления застала. Или Вилен мне снова кольцо на палец надел. – Ты чего прячешься?

– Не хочу, чтобы снова в кладовку отправили…

– За что? Ты же меня спасла.

– Ты меня боишься… – Грустно повторило отражение. И такая тоска была в этих словах, что меня снова ночным ознобом проняло.

– Нет, я тебе очень благодарна, правда! Просто объясни, кто ты такое и чего от меня хотело?

– Зазеркальница…

Понятнее не стало, но я даже из Вилена сумела почти всю правду вытянуть, а он покрепче полированного стекла будет.

– Я хотела, чтобы ты пришла ко мне… одной тут так холодно…

Я вспомнила жутковатое чувство, охватившее меня в последнем кошмаре, и поежилась. Вроде ничего в нем опасного не происходило, а страшнее всех прочих показался. А она там постоянно сидит, мучается. Тут за любую возможность уцепишься, лишь бы компанию найти. Хотя…

– Так ты же из зеркала вылазить можешь! По приюту ночью бродила, под моим обличьем ко всем в гости заглядывала. Удовольствие доставляла!

– У меня это редко получается, в твоем портрете мало магии, надолго не хватает…

– А без него ты никак не можешь?

– Нет, ведь я лишь твое отражение….

Я задумалась. Что-то тут определенно не сходилось, но что именно… надо будет потом еще над е словами поразмыслить…

Но девчонка за прозрачным стеклом казалась такой печальной и несчастной… И от смерти меня спасла, значит, точно не со зла, от отчаяния и глупости все свои кошмары насылала. Ладно, разберемся! С собой зеркало в столицу возьму, может, там знающие маги найдутся, помогут зазеркальницу из ее ледяного лабиринта высвободить…

Эпилог

– Сначала мы тащить! Мы первей приходить!

– Как пришли, так и разбежитесь! После нас затащите!

– Наша никогда не бежать! Даже от Веры! Сами уходить!

– Ну все, скотина зеленомордая, сейчас я из твоей шкуры цветные сапоги сделаю!

Орки становиться эксклюзивной обувью не пожелали и дружно схватились за шипастые дубинки. Брошенные ими тяжеленные дубовые доски с печальным грохотом шмякнулись на землю, сегодняшний день складывался для них на редкость неудачно.

Сначала неумелые, но очень старательные грузчики пытались не тащить на себе громоздкие штабеля, а просто толкать их по дорожке – так казалось быстрее. Впечатление оказалось обманчивым: зловредная древесина старательно цеплялась за каждую колдобину, поднимала тучу пыли и категорически отказывалась перемещаться самостоятельно.

С тем, что доски катиться не умеют, орки смирились не сразу, но перевоспитать упрямые стройматериалы не получилось. Пришлось на собственных плечах переносить.

Следующую пакость подстроила дверь в приют. Сразу за ней коридорчик круто изгибался, и втиснуть в него длинные доски никак не получалось. Фляжка огрского самогона процессу заталкивания помогла плохо: выструганное дерево скрипело, трещало, пружинило, но сгибаться под нужным углом все равно не хотело. Наверное, выпили мало.

Орки совсем уж было собрались за добавкой сбегать, чтоб лучше запихивалось, да жаль, помещали. Хорошую и правильную работу всегда кто-нибудь подпортить норовит. Личи тоже притащили к входу какие-то ящики и потребовали немедленно освободить дорогу. Как будто не видят: тут и без них делом заняты, кому за самогоном бежать решают!

Зеленомордые радостно уронили осточертевшие доски и приготовились с боем доказать свое право на тяжкий труд и первый вход. Тем более, что пока дерешься, ничего носить не надо.

Предводитель личей брезгливо оглядел сбежавшуюся на скандал толпу (кобольды уже вовсю принимали ставки на исход сражения), вооружившихся орков, перегородившие вход тяжеленные доски…

– Ладно, живите пока! И так вокруг бардак, еще и вашими трупами двор загаживать. Через центральную дверь зайдем.

Четверка личей неторопливо, с достоинством, хоть и немного скособочено (переносимые ящики весили немало) скрылась за углом здания. Победить в схватке нетрудно, экая невидаль – кучку зеленомордых в тонкий блин раскатать. Но ведь тогда придется еще и их груз перетаскивать!

Разочарованные зеваки поспешили по своим делам – при таком грандиозном ремонте каждые руки на счету, это вам не очередную дырку в крыше заделывать. Кобольды довольно пересчитывали собранные монетки: на столь неожиданный исход скандала поставить ни одно разумное существо не догадалось. Орки с дружным стоном схватились за голову (некоторые – так и не выпустив из рук дубинку) – о том, что в приют можно зайти и через другие двери, они как-то не подумали.

Я еще пару минут понаблюдала за такой привычной суетой во дворе, за ставшими уже почти родными постояльцами. И со вздохом отошла от окна. Завтра меня здесь уже не будет.

Расследование Вилена закончено, он возвращается в столицу . Придется и мне туда перебираться, хоть и жаль со всеми расставаться. Да и страшно – что я в чужом большом городе делать буду? Дома сидеть, фаевые борщи варить, на званые приемы шляться? Или Виленовы тапки сторожить, когда он на очередную герцогскую проверку укатит?

Жизнь в приюте по всякому обозвать можно (желательно непечатно и по-огрски – у них самые сочные ругательства в ходу), но скучной ее назвать – язык не повернется! А в этой столице, без дела… С тоски же помру!

– Бросаешь меня тут одну, сиротинушку! На растерзание! Вурдалакам злобным, да зомби соблазнительным. И не стыдно ведь ни капельки, не жалко меня бедную!

Слоняющаяся по кабинету Ольга скорчила в плаксивой гримасе совершенно ненакрашенное лицо и запричитала на манер деревенской бабки, четко попав в такт моим тревожным мыслям. Может она еще и телепат в придачу?

– Жалко. Еще как жалко! Никто теперь этих бедолаг от тебя не защитит, будешь угнетать и домогаться на законных основаниях.

Подруга тут же перестала ныть и довольно улыбнулась: идея стать грозой всея приюта приятно грела ее душу и самолюбие. Я попросила Вилена, чтобы на мое место назначили именно Ольгу, – она и постояльцев знает, и в обиду их не даст. Хватит нам пришлых алхимиков, которых подопечные только в качестве ингредиентов для зелий интересуют. Своя-то ведьма если и прибьет, то хоть за дело!

– Зато теперь эти бездельники постараются поскорее грамоту выучить. Чтобы получить, наконец, гражданство и от тебя сбежать . Или, чтобы мне в столицу жалостливые письма писать: «Милая тетенька комендантша, сделай божецкую милость, забери нас отседа. А иначе никакой нашей мочи нет, ведьма нам прямо в харю заклятьями тыкает!»

– Это чего? – удивилась Ольга, – Уже накарябать успели, заранее?

– Да ну тебя, неужели не узнала? Классика все-таки.

– Пушкин? – попробовала угадать ведьма. Из всех русских писателей она признавала (а возможно, и знала) только одного. Зато по нему уж оттопталась, как медведь по малиннику, призывая дух бедного поэта по поводу и без. Может, рассказать ей про Чехова, пусть хоть в компании страдают?Или по очереди…

Совершить преступление против родной литературы мне помешала Чанка с подарком. Наша с Виленом свадьба должна была пройти в столице, положение доверенного лица герцога обязывало к совершенно ненужной шумихе и помпезности.

Отсутствие приглашения не помешало большинству соприютников осчастливить меня чем-нибудь «на память». Склерозом я вроде бы не страдала: забыть, как на меня однажды голодный упырь охотился или гаргульи засаду устроили (еще и жалуются, заразы, что люблю их мало) не получалось при всем желании. Но гостинцы все равно принимала с удовольствием. Даже самые… оригинальные – зачем зря народ обижать?

Кобольды презентовали мне красиво оформленное пособие по составлению идеальной кляузы (в столице точно пригодится). Лепреконы – горшочек золота, скелетоны – кинжал, огры оторвали от сердца бочонок самогона (тоже в стольном граде может понадобиться).

Домовушки вручили банку экспериментального варенья из шия: видимо, решили, что бывшую комендантшу уже не жалко. Есть я его точно не собиралась, мне сиреневая дрянь и в виде каши надоела, а от прошлой пробы до сих пор зубы ломит. Но в дорожный сундук все-таки заботливо припрятала – угощу кого– нибудь особо неприятного. Или Вилена отравлю, если плохо вести себя будет!

Дейв преподнес мне браслет изумительно тонкой работы и прочувствованную речь. Настолько длинную, что я успела во всех подробностях рассмотреть его подарок. Дивной красоты вещица: несколько крупных зеленых камней в обрамлении ажурной вязи из серебряных нитей – то ли цветы такие необычные, то ли птицы крыльями взмахнули, – сразу и не скажешь. Каждый раз при взгляде на браслет что-то новое чудится…

Мавки тоже украшение всучили – самые яркие и нарядные бусики. Интересно, если я их на свадьбу надену, Вилена сразу удар хватит или его даже такой «красотой» не проймешь, и он сначала меня придушить успеет? Нет уж, лучше не экспериментировать!

Чанка принесла мне собственноручно (или собственнолапно) вышитый платочек. С дубинкой орка управлялась намного лучше, чем с иголкой, поэтому я долго пыталась отыскать, где же на подарке лицевая сторона, а где – изнаночная. Мысленно плюнула и ткнула наугад в первую попавшуюся:

– Какие симпатичные эээ… грибочки…? И елочки?

– Это палица! И шестоперы! По традиции! – обиделась за свое творение Чанка. – Ты плохо смотреть, тут же все видать. Вот, зубец торчать!

Хммм… торчали на платочке, в основном, узелки и нитки. Причем, в таком количестве – на десяток этих самых шестоперов хватит, чем бы они там не были. Но все равно, нехорошовышло, орка ведь старалась, хотела меня порадовать.

– Извини, очень красиво получилось. И похоже. Просто у меня название этих палиц с перьями из головы вылетело.

Неудобное положение спас фей Базилик, решивший вручить мне свою поздравительную балладу. К сожалению, на этом он не остановился, а захотел еще и лично зачитать нам свое творение: чтоб уж точно оценили и прониклись.

Чанка с Ольгой сразу же вспомнили о совершенно срочных и неотложных делах. Я от столь тесного знакомства с прекрасным тоже предпочла бы увернуться, – слушать баллады Базилика без вреда для здоровья могут только умертвия. Но мне сбегать из собственного кабинета было некуда.

Непризнанный (но искренне жаждущий оного) гений принял драматическую позу и развернул устрашающей длины свиток. Я отчаянно оглянулась, пути к спасению не было. Верные подруги уже толкались у двери, готовясь бросить меня на произвол чужого творчества. Нет, надо срочно замуж выходить! Вилен даже от стихотворцев защитить сумеет, а с прочими упырями и сама справлюсь!

– Чанка, подожди! Про самое главное сказать не успела, к тебе опять женихи приехали!

Орка отреагировала вполне предсказуемо: остановилась и начала привычно рыдать о своем категорическом нежелании жениться. Ведьма, услышав магическое слово «женихи» тоже притормозила. Фей заинтересованно затрепетал крылышками: похоже, новая идея для баллады наклевывается. Обезвреженный на время свиток тихонько зашуршал, сворачиваясь в трубочку.

– Чанка, не реви! Никто тебя замуж выходить не заставляет! Я их вообще уже восвояси отправила.

– Не буду жениться! Не хо…. А кто тут бывать? Опять злой шаман приходить?

– Нет, этот точно не шаман, молодой, здоровенный. Вон, сама посмотри, они с отцом как раз уходят.

Успокоенная орка тут же перестала рыдать и подбежала к окну, разглядывая очередное непрошенное счастье. Высокий широкоплечий воин с ярко зеленой кожей как раз обернулся на несущего тяжеленную сваю тролля. Пару секунд Чанка вглядывалась в неслучившегося жениха, потом повернулась ко мне и… завыла пуще прежнего.

– Зачем ты его отправлять?! Такой большой, такой красивый! Пусть он меня забирать! Я жениться хочууууу!

– Ах, какая любовь! Какой прекрасный сюжет! – Громко восхитился неугомонный Базилик, – Несчастный воздыхатель страдает под балконом. Один взгляд на него разбил сердце юной девы… Ах, они сразу же влюбились друг друга! И умерли в один день. Я обязательно напишу об этом! Балладу, нет, трагедию!

– Лучше не надо, – не одобрила я чужие порывы вдохновения, – Слышали мы уже про эти балконы с любовями, ничем хорошим они не кончаются. «Нет повести печальнее на свете…» и прочие ужасы со смертельным исходом. Да и балкона тут никакого нет. Нечего выдумывать!

Подбитый на творческом взлете поэт обиженно надулся и тихонько забурчал себе что-тто под нос: то ли злобных критиков от души проклинал, то ли первые строки своей трагедии складывал. Зато в голос заорала нетерпеливая Чанка:

– Вера, давай бежать! Надо его возвращать! Вера, меня женить надо!

Вот уж действительно, шекспировские страсти. Я еле успела поймать разогнавшуюся орку у дверей.

– Ну-ка, стой! Вернем мы сейчас твоего суженого, никуда он от нас не денется. Точно за него замуж хочешь?

Орка закивала головой с таким энтузиазмом, что вот-вот оторвется и сама к жениху улетит. Еще одна любительница трагедий на мою уже некомендантскую голову.

– Йожка! – гаркнула я. Вездесущая колючка выскочила на мой зов, как сивка-бурка перед сказочным дураком – в полной готовности к любым подвигам. Желательно, гастрономическим. – Позови обратно вот этих зеленомордых. Только без зубов, вежливо, один из них нам в полном комплекте понадобиться!

Шипастый купидон мгновенно исчез из виду. Орка бросилась к зеркалу и начала судорожно прихорашиваться. Я тоже заглянула в стеклянную поверхность, подмигнула вынырнувшей из отражения зеркальнице… Поправила пока еще непривычное колечко на пальце и довольно усмехнулась: в нашем приюте за женихами не бегают!

Даже, если иногда этого очень хочется…

Конец