Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Сначала хватать! – Решительно пресекла тяжелые сескохозяйственные воспоминания Чанка. – Вере давать, она сам решать.

– Правильно! Мы хватать, Вера сама копать! – Обрадованные столь простым решением неприятного вопроса орки, решительно взмахнули дубинками. На этот раз им досталось самое легкое!

Такие же или очень похожие разговоры происходили сегодня почти в каждом углу приюта. Вот только узнала я о них, к сожалению, не сразу.

Глава 11

О трудностях шпионских будней.

Главный бухгалтер магистрата больше всего в жизни ценил тишину, покой и деньги. Желательно, все сразу и побольше. Поэтому обосновался этот уважаемый (некоторыми) человек за пределами города, в предместье. Здесь не слышны зазыные утренние крики разносчиков молока и зелени, не потревожит хрупкий вечерний сумрак пьяная драка молодых подмастерьев или немелодичные вопли бредушего из кабака забулдыги. Не мешают спать крики и топот ночной стражи, не подглядывают за каждым шагом любопытные соседи, да и земля за городской стеной стоит намного дешевле. А путь до управы не более получаса занимает – сидя в уютной карете и не заметишь.

Ведущая от ворот дорога была хорошей, гладкой, наезженной, бежать по ней было – одно удовольствие. Это вам не по лесным буеракам да чащам рыскать. Пара почти неразличимых в сумраке волколаков неспешно следовала за чиновничьей повозкой, намереваясь проводить ее до самой усадьбы. А там и подремать до утра можно, ночи сейчас стоят теплые.

Никаких проблем с доставшимся им для наблюдения человеком серые хищники не ожидали. И очень зря!

– Пошли вон, грязные шавки! Это наша добыча!

После подобного приветствия желания притормозить и пообщаться, обычно не возникает. Но если оно исходит сразу от четырех личей… Готовых к магической атаке и наглухо перегородивших дорогу…

– Сами пошли! Его нам поручили! – Преследователи бухгалтера чувствовали свою правоту, и сразу отступать не собирались.

Ответом им стали загоревшиеся нехорошим мертвенным светом и нацеленные прямо в морду посохи. Каждый из стоящих на дороге некромантов мог шутя справиться с небольшим (человек так на сотню) отрядом, а вчетвером они легко запугали бы целое графство. Противопоставить такой силе было нечего, кроме…

– Мы Вере пожалуемся! – Ответил встречной угрозой один из волколаков.

– И Ольге! – Нанес добивающий удар его сородич.

Авторитет комендантши и непредсказуемая безбашенность ее подруги оказались более весомым аргументом, чем какие-то светящиеся деревяшки. Пусть даже и магические. Личи недовольно заворчали и чуть расступились. Алые всполохи в мертвых глазницах сияли все так же свирепо, но нападение пока откладывалось.

– Я еще сделаю коврик для ног из твоей блохастой шкуры! – Это была уже не угроза, бессильное и бессмысленное оскорбление.

– А ведьма потом от вас и черепов не оставит! – Ответно отгавкались «грязные шавки» и дружно рванули по дороге вперед. Карета отъехала уже довольно далеко, надо было торопиться. На оставленных за спиной личей волколаки даже не оглянулись.

***

Доставшийся Аллине чиновник был или очень суетливым, или излишне общительным, или его дома злая жена со скалкой ждала. За вечер он уже три дома с визитами посетил, и останавливаться на достигнутом явно не собирался.

Раньше следить за кем-нибудь, кроме зайцев, оборотнихе не приходилась, но к делу она подошла со всей ответственностью. То чуть ли не на пятки подозреваемому наступала, боясь его упустить; то за каждый угол пряталась, опасаясь на глаза попасться. В общем, честно выполняла полученный приказ не привлекать лишнего внимания и вести себя как можно менее подозрительно.

К счастью, горожанам было абсолютно плевать на странную девушку с голубой лентой в волосах – им и без нее проблем хватало. Только молодые подмастерья пытались иногда познакомиться, да уставшие за день разносчики норовили всякую ерунду всучить.

Аллина уже почти свыклась с своей ролью наблюдателя и даже немного успокоилась, как наперерез ей вывернули из какого-то закоулка орки.

– Чанка? Вы что здесь делаете? – Удивилась девушка. Просто так по городу постояльцы приюта обычно не шлялись: не хотели зря гусей (а также собак и людей) дразнить. Сейчас же вообще все сидели в приюте на осадном положении и без разрешения коменданта ни клюва, ни когтя наружу не совали.

– Ты уходить! Мы чиновник ловить, в мешок уносить! – Ответил один из сородичей орки. Та только извиняющееся улыбнулась и развела руками – мол, что тут поделаешь? Нам нужнее.

– Так нельзя! За ним только следить, а не хватать надо.

– Ты следить, мы хватать! – радостно подтвердил один из зеленомордых, и вся компания резво двинулась вслед за чиновником. – Вера сажать!

Девушка осталась стоять на каменной мостовой, растерянно покусывая губку: ссориться, доказывая свою правоту она не любила и не умела; подводить Веру – не хотела. Пухлая суетливая фигурка преследуемого и широкие спины орков почти скрылись из виду, когда Аллина, наконец-то, придумала выход и решительно шагнула в маленький глухой дворик.

Миг, и из него выскочила огромная серая волчица с ярко голубым бантиком на шее. Идущие по улочке горожане несколько остолбенели, но паниковать пока не торопились. Боялись пропустить все самое интересное. Принять здоровенную лохматую зверюгу за милого домашнего песика никак не получалось, но и решить, что это случайно забредший в город бешеный хищник – тоже. Мешали кокетливая ленточка на шее и дружелюбно помахивающий хвост.

Волчица в несколько прыжков догнала ушедших, радостно оскалилась и … со всей силы пихнула лохматым боком магистратского куратора попаданцев. Чиновник откормленной рыбкой полетел прямо в сточную канаву.

В мутной грязной жиже он не утонул – глубина всего по колено, зато перемазался, как редкой свинье удается, вывихнул при падении ногу и собрал своими криками целую толпу. Получившие долгожданное зрелище зеваки, сочувственно охая (но чаще – злорадно хихикая), сопроводили чумазого чиновника до самого его дома.

Счастливые очевидцы охотно делились со встреченными по пути знакомцами самыми смачными подробностями происшествия (не забывая их хорошенько приукрасить). История получалась презанятная! Пострадавший от свалившейся на свою чумазую голову популярности только зубами скрипел. Перекричать радостно перемывающую ему косточки толпу он даже не пробовал – все равно бесполезно!

Милая, скромно одетая девушка с голубой лентой в волосах довольно улыбнулась и пошла следом. В окружении стольких людей нападение орков куратору уже не грозило. А с поврежденной ногой, может, и по гостям меньше бегать будет.

Удачно получилось!

О светской беседе и ее последствиях.

– Девять червы, господа. – Дейв с вежливой улыбкой посмотрел на своих партнеров. Ничего нового увидеть в них он не надеялся (особенно в собственном напарнике), но людям нравятся приветливое выражение лица и прямой, открытый взгляд. Даже, если они тебе проигрывают.

Впрочем, для сидящих за столом, потеря пары сотен монет особого значения не имела. Шулер никогда не обманывал доверчивых простаков, не обирал до последней нитки решивших испытать удачу юнцов, не разорял подвыпивших от счастья наследников. Его постоянными партнерами были люди солидные, степенные и хорошо обеспеченные – крупные чиновники, главы гильдий, богатые купцы и немногочисленная местная аристократия.

Никаких иллюзий по поводу Дейва они не имели, но относились к его маленькому бизнесу с пониманием: каждый зарабатывает, как может. Эти уважаемые господа хотели провести вечерок -другой в приличной компании и немножко пощекотать нервишки легким азартом. Казино на Лягани не было, но зомби с напарником его успешно заменяли: иногда дадут выиграть, иногда – небольшой куш сорвать, но сами всегда остаются в плюсе. К тому же, существа приличные, проверенные, никаких неприятных неожиданностей от них ждать не стоит.

В общем, местные толстосумы платили деньги за интересное времяпровождение и хорошую компанию. А изысканные манеры и неизменная обходительность Дейва придавали этим сборищам некий великосветский лоск и ореол элитарности.

– Ставочку не желаете? – подскочивший к столу кобольд, как из под земли вынырнул.

Сидящие игроки удивленно переглянулись – раньше подобной бесцеремонности здесь не наблюдалось. Кобольдов, кстати, тоже.

Дейву чужая инициатива не понравилась: соприютников ему и дома хватало. С излишком! Давно бы от некоторых избавился, да огорчать милую Виеру не хочется, – она такая ранимая. Он вежливо извинился и как-то совершенно незаметно, очень естественно, переместил назойливого букмекера в сторонку.

Напарник немного не к месту, но очень вовремя завел разговор о случившемся сегодня курьезе. Игроки оживились, история о сломавшем то ли ногу, то ли шею чиновнике была у всех на слуху.

– Представляете, он погиб в сточной канаве! Прямо там и захлебнулся!

– Да нет, сначала голову себе разбил, а уж потом…

– Но все равно, какая странная и неприличная смерть! Мог бы и догадаться, какой ущерб она нанесет магистрату!

– Говорят, куратор приюта о какую-то ленточку споткнулся, где только ее нашел?

– Нет, за котенком погнался. Маленьким таким, пушистым, с голубым бантиком.

– Садист! Чем ему милый мурлыка помешать мог?

– Его в детстве кошка поцарапала, с тех пор он за ними постоянно охотился, детская травма. Неужели не знали?

– Я же говорю, садист! Так ему и надо!

О неуместном вмешательстве в игру и его виновнике присутствующие уже не вспоминали, смаковать подробности чужого несчастья было намного интереснее. Дейв едва заметно улыбнулся, напарника он себе подобрал отличного. И очень тактично (если не считать впившихся в чужое плечо пальцев) поинтересовался: какие именно неотложные дела привели глубокоуважаемого кобольда в совершенно неподходящее этому замечательному существу общество? То есть, какого именно черта этот придурок сюда приперся?

– Так за попечительшей следили. А она, то с тобой играет, то чай с булками пьет – скукота! Ну, я и решил время зря не терять, вдруг кто захочет ставочку какую сделать? На победителя в следующей партии, на погоду завтрашнюю, на герцогскую комиссию – снимут нашего градоправителя или опять откупится…

– Прошу простить за некоторые сомнения, но, если мне не изменяет память, Виера облекла своим доверием несколько других существ…

Речь зомби была почти короткой, тон любезным, а воткнувшиеся чуть ли не до кости пальцы – очень сильными. Его собеседнику не потребовалось много времени, чтобы понять: идея со ставочками оказалась не слишком удачной. Да и со слежкой тоже.

Характер у кобольдов скверный и неуступчивый, телосложение кряжистое, кости крепкие, но… Чужая вежливость (и стальная хватка) произвели на самодеятельного букмекера неизгладимое впечатление. Проверять, что сломается первым, хорошее воспитание рассерженного Дейва или собственная конечность, как-то не хотелось.

– Ладно, ладно, извините, уже ухожу. Не надо злиться, мы ж как лучше старались! Вон, посмотрите на этого балабола, какой с него толк?

Шулер вежливо посмотрел в указанную сторону, и его собеседник застонал от боли: взбешенный Дейв непроизвольно попытался сжать руку в кулак, совершенно забыв, что этому может помешать такая незначительная деталь, как чужое плечо.

Следившему за председательшей попечительского совета лепрекону тоже стало скучно, и он тоже решил заняться любимым делом. Поболтать. Благотворительная дама доедала уже третью булочку, ничего интересного вокруг не происходило, так почему бы не поделиться с окружающими парочкой свежих сплетен?

– И вы представляете, какие ужасы у нас случились, и кто оказался во всем виноват? У нас постояльцев магистратские чинов… – Крепкая рука неслышно подошедшего зомби, дружески приобняла не в меру разговорчивого лепрекона. Совершенно случайно прикрыв ему заодно и рот. Излишне разговорчивый шпион забулькал, попытался вывернуться, закричать, укусить, но… Избавиться от новообретенного приятеля не удалось, Дейв держал крепко.

– Прошу извинить меня, уважаемые дамы и господа, боюсь, что мое замечание покажется не совсем соответствующим правилам приличия, но, мне кажется, что столь назойливые попытки пополнить собственной персоной наше скромное общество, не слишком учтивы и совершенно неуместны…

Собравшиеся, наконец-то, отвлеклись от обсуждения тайных грехов злосчастного куратора и одобрительно закивали. Бульканье под рукой затихло. Лепрекон то ли смирился со своей участью, то ли удалось ему не только рот, но и нос закрыть. Было бы удачно. Подоспевший напарник утащил незваного гостя за дверь, кобольд исчез из гостиной еще раньше, так же незаметно, как и появился: ставочки – дело хорошее, но своя шкура дороже.

Шулер, еще раз извинившись, вернулся к прерванной партии. Сидевший за столом чиновник мог рассказать много интересного, а лишняя помощь милой Виере точно не помешает.

Об охоте и соперничестве.

Господин Наррин любил прогуливаться по вверенному его попечениям городу. Наблюдать, как поспешно кланяются и уступают дорогу горожане, приветливо улыбаются дамы, усердно вытягиваются во фрунт стражники. Обронить пару слов о погоде – местная власть близка народу, сделать мимоходом замечание и с удовольствием посмотреть, как вытягивается и бледнеет чье-нибудь лицо. Идущая за спиной охрана, вечные просители и прихлебатели, встреченные по пути знакомцы создавали некое подобие свиты, придавая променаду особую торжественность. Пусть все видят, хозяин города обходит свои владения.

Но сегодня чиновник был не в духе и разогнал всех подхалимов, оставив только парочку охранников. А все эта герцогская проверка, будь она не ладна! Сколько проблем из-за нее, сколько хлопот. К каждому, кроме денег, еще и свой подход нужен. С главой комиссии договориться почти удалось, от приготовленной для него забавы он нипочем не откажется.

Господин Наррин чуть приметно улыбнулся, привычно восхищаясь собственной находчивостью и хитроумием. Придуманная комбинация позволяла поймать в свои сети даже не двух, а сразу трех упитанных зайцев: угодить герцогскому посланнику, получить на него компромат, и хорошенько насолить вызвавшим его неудовольствие. Но усилий для этого пришлось потратить немерено, даже знакомого мага из столичной академии привлечь, на портальную арку потратиться. Сплошные расходы!

Занятый своими невеселыми мыслями градоправитель на вечернее небо и робкие отблески едва проклюнувшихся звезд не смотрел, подобная романтическая чушь ему даже в голову не приходила. Другое дело, проверить, как соблюдается недавно принятый указ об уличном освещении, за этим действительно проследить надо! Но фонари вдоль прогулочного маршрута чиновника горели исправно (еще бы!), даже голову поднимать не надо – и так видно. Давно привыкшая к всеобщему почтению охрана тоже наверх не смотрела, она и по сторонам-то не слишком оглядывалась.

Громоздкие силуэты летящих следом горгулий никто не заметил. Но те, против ожидания, вели себя вполне прилично: ниже крыш не спускались, ни в кого не плевались, ничем не швырялись и даже молчали. Крылатые бестии сделали крупную ставку на то, что именно они лучше всех проведут слежку, и горели желанием сорвать банк.

Пока господин Наррин своих преследователей никакими сюрпризами не порадовал: посетил ратушу, поужинал в дорогом трактире, прогулялся по городу… Заподозрить, что в одном из этих мест прячут пропавших соприютников, не получалось даже у горгулий. Вечно их все обижают, – Вера неправильного чиновника выделила, градоправитель никаких преступлений прямо посреди ярко освещенной мостовой не совершает (шифруется, гад!), хитрые кобольды последние деньги для ставок выманили. Никакой справедливости!

Жалеть себя и ругать окружающих. было намного интереснее, чем рассматривать неспешно идущую внизу троицу. Все равно никуда те не денутся, почти к собственному дому подошли. До массивного, окруженного высоким забором и невидимой снаружи магической защитой, особняка оставалась всего сотня шагов, только переулок миновать. В нем-то одна из преследовательниц и углядела пеструю кучку оживленно ругающихся заклятых соперниц.

– Мавки! Опять они! И здесь эти твари за нами бегают! Ну почему нас всегда все обижают?!

Успешно обидеть каменных монстров получалось далеко не у каждого (безнаказанно – так и вовсе у считанных везунчиков), но чувствовать себя несчастными им это ничуть не мешало. Не слишком прицельно, зато дружно плюнув на порученный их наблюдению объект, горгульи переключились на новый, куда более увлекательный. Идущий под ними горожанин удивленно покосился на ясное, ни единого облачка, небо и погрозил кулаком соседскому дому: – Вот скотина, этот портной, раньше просто не здоровался, а теперь совсем разошелся! Неужели узнал, что это я его петуха на суп пустил? Вот, гад!

Горгульи о случайно вызванном ими будущем скандале не узнали. Устроившись на выложенной красной черепицей крыше, они следили за скандалящими внизу мавками и готовили им очередную страшную месть. Пока молча.

Болотницам охота за принадлежащими пока не им побрякушками не понравилась. Суетящиеся вокруг горожане вызывали глухое раздражение и желание придушить их даже без надежды на добычу. Подходящий для ограбления чиновник все никак не находился, выстроившиеся нестройной шеренгой дома и запутанная вязь выложенных брусчаткой улочек казались каменной ловушкой.

Кочек мало, свидетелей много, ни одной подходящей трясины рядом – совершенно не приспособленное для привычного разбоя место. Еще и стражники постоянно тут шляются, наверняка какую-нибудь гадость замышляют!

– Ты нам про пуговички говорила, красивые! Пряжечки, колечки, цепочки, браслетики. Где они? – склочно потребовала обещанные сокровища одна из мавок.

Пуговичек с колечками вокруг было много. Но все они, по странной прихоти судьбы, уже имели своих владельцев. И добровольно расставаться с такими нужными болтницам побрякушками люди почему-то не торопились. А насильно восстановить справедливость никак не получалось: горожане все время пялятся, начнешь одного из них душить – сразу стражу позовут. Дикий народ, одно слово! Никакого представления о красоте и порядочности не имеют.

– Она нарочно все это придумала! Поиздеваться решила! Сама красивенькая, нарядненькая, а с нами делиться не хочет! Всех чиновников с пряжечками для себя приберегает! Ее первую придушить надо, пусть не важничает!

Предложившая весь этот поход за цацками Брада затравленно оглядела столпившихся вокруг нее, громко орущих, товарок. Как выпутаться из сложившейся ситуации она не знала, никакого конкретного плана по добыче пуговичек у нее не было. Просто хотела лишний раз покрасоваться перед этими неудачницами, вот и ляпнула. О последствиях своей идеи Брада не задумывалась, в голове у мавок больше одной мысли отродясь не водилось. Да и эти случайные одиночки своим появлением болотниц не баловали, не за что в пустой башке зацепиться было.

Удобно устроившиеся на крыше горгульи с удовольствием наблюдали за разгорающимся внизу скандалом. Попкорна у них (да и вообще на Лягани) не было, но злорадство его успешно заменяло. Мавки от словесного возмущения перешли к более доходчивым тычкам, щипкам и затрещинам. Господин Наррин поравнялся с темным закоулком и сбавил шаг, привлеченный доносящимся оттуда шумом. Его охрана придвинулась ближе и бдительно схватилась за мечи, – обычно одного их вида хватало, чтобы привести смутьнов в чувство. На противоположном конце улицы появился отряд городской стражи – вечерний обход.

– А в приюте сейчас ужин, картошечка… – Невпопад, но с искренним чувством голода протянула одна из мавок…

О правильно бегающих охранниках.

Происходящее в переулке градоправителю не понравилось. Мало того, что какие-то непонятные, пестро одетые личности в самом центре города драку устроили, так еще и на его появление посмели внимание не обратить. Скандалят себе, как ни в чем не бывало. Совсем распустились!

– Кто тут нарушает? Ну-ка, покажитесь! – Рявкнул по его сигналу один из охранников. Получилось не слишком убедительно: мавки орали намного громче и старательнее. Но одна из них все-таки обернулась.

Люди с мечами особого впечатления на нее не произвели – серые скучные, совсем не нарядные, зато стоящий перед ними чиновник … Широкие блестящие цепи на груди, ярко сверкающие перстни на пальцах, вычурные серебряные пряжки на башмаках, богато отделанный пояс и…

– Пуговички! – Так пронзительно-восторженно завопила болотница, что градоправитель даже головой потряс, пытаясь выковырнуть из ушей застрявший там визг. – Вот они, наши пуговички, сами пришли!

Обрадованные нежданным подарком судьбы мвки бросились на добычу, как кошка на наряженную елку: с безоглядным энтузиазмом и полным безразличием к неминуемым последствиям. Не ожидавший такого непочтительного энтузиазма градоправитель испуганно шарахнулся за спины охранников.

– Они нашего чиновника забрать хотят! Опять нас все обижают! – Осознав, что их вот-вот в очередной раз ограбят и обездолят, горгульи бросились вслед за болотницами. Молча сносить обиды крылатые «бедолаги» так и не научились, поэтому орали ничуть не хуже своих вечных соперниц. А также плевались и швырялись прихваченной с крыши черепицей. Восстановлению всеобщего спокойствия это способствовало мало Охранники поняли, что против бросившейся на них оравы пара мечей ничем не поможет, подхватили жалобно хрюкнувщего градоправителя под руки и потащили к его особняку. Сзади неслись охваченные азартом и алчностью преследовательницы, закладывали виражи каменные монстры, звенели и сыпались под ноги разбитые оконные стекла. Глухие удары падающей на брусчатку черепицы, испуганные вопли ничего не понимающих горожан. Ругань, топот, истошные завывания и улюлюканья, тяжелое хлопанье крыльев…

Ничего не понимающие (и изрядно обленившиеся) стражники прижались к стене, выставили копья и сделали неубедительную попытку вслепую достать ими кого-нибудь из бегущих. На них не обратили внимания, – источник вожделенных пуговичек был уже совсем близко. Растерявший всю свою важность Наррин безвольным мешком болтался между утаскивающими его охранниками. Жирные ножки градоправителя судорожно болтались в воздухе. С одной из них почти слетел добротный, хорошо выделанный башмак с красивой серебряной пряжкой.

– Стойте! Подождите! Его нельзя! Только не его! – Испуганные крики оставшейся в одиночестве Брады никого не останавливали, но удачно дополняли всеобщую сумятицу.

Неизвестно, насколько хорошо охранники владели оружием, но свой кусок хлеба с маслом они точно ели не зря. Бегать и переносить тяжести получалось у них отлично. Упитанная туша градоправителя скрылась за захлопнувшейся калиткой перед самым носом преследователей, оставив им на поживу лишь свалившийся с ноги башмак. С всего одной, хоть и ярко блестящей пряжечкой.

Охваченные азартом погони мавки попытались было ворваться следом за ускользающими пуговичками, но калитка оказалась крепкой. Неудачливые разбойницы столпились перед ней, как белки у разлетевшегося колеса, не понимая, что же делать дальше?

Расстрелявшие весь запас черепицы горгульи развернулись к проверенной крыше, за новыми снарядами. Одна из них попыталась было плюнуть напоследок, но не вписалась в заложенный вираж и с размаху налетела на окружающую особняк магическую защиту. Новейшая научная разработка столичной академии оказалась крепче чужеземной эволюции, и очумевшая от удара горгулья свалилась прямо на стоящих внизу болотниц. Те, наконец-то, обрели новую цель и бросились сначала на упавшую, а потом – наутек от ее вооруженных черепицей соплеменниц.

Веселая процессия все с теми же грохотом, топотом, воплями и визгом понеслась в обратном направлении. Так и не решившиеся отойти от стены стражники проводили ее растерянно-ошарашенными вглядами и опасливо двинулись следом. Надо ведь будет еще и перед начальством отчитываться!

***

Сегодня у городских сплетников был определенно очень удачный день. Не успели вдоволь обсудить трагическую гибель приютского куратора, – «Представляете, в луже ухитрился себе все кости переломать! Хотел у портного голубую ленточку стащить! И соседского кота на ней повесить! Вместе с соседом! Тот ему лет тридцать назад подножку подставил, детская травма…»

А тут уже свежая новость подоспела, еще занимательнее. На господина Наррина прямо посреди города напали! С крыши на веревках спустились, пятьдесят охранников насмерть убили! Особняк чиновничий штурмом брали, магов собралось – жуть! Так молниями и швырялись! Потом за какими-то разряженными девками погнались, видать, гулящими. Полгорода разнесли, одно пепелище осталось! Мне брат тещи соседского шурина все подробно рассказал. Сам пойди, посмотри, коли не веришь!

Слухи катились по вечерним улицам штормовыми волнами, захлестывали притихшие дома, заполняли собой все мысли их обитателей. Слухи сталкивались, рассыпаясь брызгами совершенно невероятных, но абсолютно правдивых (бывший сосед кузины моей племянницы сам видел!) подробностей. Слухи были везде, они сочились изо всех щелей, сбивали с ног шквалом деталей, все сильнее затягивали в свою мутную глубину… Город затопили слухи.

Виновницы всеобщего переполоха вернулись в приют, забились в свои комнаты и признаваться мне в содеянном не собирались. Господин Наррин забаррикадировался в собственном особняке, существенно увеличив его охрану. В магистрате он не появлялся, отчего многие горожане окончательно уверились в его кончине. И даже успели это прискорбное событие отпраздновать. Предъявлять нам обвинения градоправитель не спешил: то ли не успел разглядеть нападавших, то ли план мести разрабатывал.

Я пока о случившемся не знала, да и не до того сейчас было – самой бы из капкана выкарабкаться!

Глава 12

О неподкупных зомби и сознательных старейшинах.

Господи, почему же так морозит, лето ведь на дворе?! Обжигающе холодный пол под ногами скрывала плотная белесая дымка, создавая странное ощущение, что не по каменной плитке, – по закованному в ледяные тиски озеру к полынье торопишься. Каждый шаг в этом сером мареве давался мне с трудом, тело закостенело от напряжения, предчувствия неизбежной беды, зябким ознобом пробирающего страха.

Казалось, я уже давно провалилась в поджидающую впереди промоину, вмерзла в хрустальную толщу льда, окоченела… И вся эта бесконечная, мучительная дорога – предсметный бред гаснущего сознания.

Я не понимала, куда и зачем иду, не узнавала знакомых до малейшей трещинки приютских коридоров: их тоже скрывал густой мутный туман. В нем пряталось что-то очень жуткое, непонятное, опасное. Невидимое, но почти ощущаемое. Тяжелое, давящее… самим своим присутствием убивающее свет и надежду на спасение.

Любой, даже самый опасный противник не смог бы настолько напугать меня: ему можно посмотреть в глаза, попытаться ударить в ответ, хотя бы плюнуть напоследок в оскаленную морду! Окружившее бесформенное нечто не имело ни лица, ни оружия, только неутолимый голод и желание убивать. Оно наблюдало за мной из каждого угла и злорадно, предвукающе усмехалось. Ощупывало паутинно-липкими прядями серой мглы, , холодило душу страхом, высасывало силы… Оно подкрадывалось, готовилось окончательно запеленать в свои сети, схватить, поглотить, выпить без остатка… Уничтожить!

Я рванулась вперед и с размаху наткнулась на незаметную в окружающем сумраке зеркальную стену. Дальше дороги не было! В ужасе оглянулась: мутная серая пелена подступила совсем близко. Отчаянно заколотила по стеклу, закричала. Почувствовавший мой страх туман придвинулся вплотную. Сейчас навалится, как пуховая перина, окончательно задушит. Воздуха уже не хватало, голова кружилась…

В зеркале отразилось мое мертвенно-бледное, перепуганное лицо, странно исказилось, расплылось… И рухнуло на меня сверкающей лавиной остро заточенных осколков. Переливчатые брызги стекла располосовали туманного противника в клочья, пригвоздили жадно тянущиеся серые плети к полу, осветили коридор радужным блеском…

Я попыталась шагнуть в освободившийся проход и тут же отшатнулась. В черной дыре расколотого зеркала, как в раме, снова стояло… мое отражение. Оно насмешливо улыбнулось, протянуло руку… Я попятилась назад. Отчетливо понимая – сбежать не получится! Тонкие пальцы коснулись моей щеки, будто ледяную отметину поставили.

– Я тебя жду… давно жду… Иди ко мне…

Губы моего двойника не шевелились, снисходительно-презрительная ухмылка застыла на них морозным узором. Или оскалом? Но я слышала настойчиво-вкрадчивый зов, видела завораживающий лабиринт бесчисленных отражений в его глазах. Он затягивал, заставлял забыть обо всем, не отпускал…

Притягательный ужас, сверкающие чернотой и хрусталем зрачки, маленький, едва заметный, шажок навстречу… Еще один…

– Вера! Вера! Вставай! Надо! Вера-аа!

Я непонимающе заморгала: вместо собственного смертельно-бледного, странно улыбающегося лица передо мной маячила пасть, намного более зубастая. Коричневые шипы, маленькие, возмущенно сверкающие, черные глазки, тройной оскал…

– Йожка! Ты чего орешь?

В последнее время колючка повадилась ночевать у меня в комнате. Появлялась незаметно, когда я уже задремлю, сворачивалась клубочком в уголке кровати, посапывала тихонечко. Прям, как котик домашний; погладить только не получается – все руки исколешь. Но раньше она меня своими воплями не будила, боялась, что выгоню.

– Страшно!

– Где страшно? – Удивилась я, – Опять натворила что-то? Или сон плохой?

Воспоминание о собственном кошмаре оказались на редкость неприятными, ничего подобного раньше со мной не случалось. Спала я крепко: пробиться свозь привычные тревоги и усталость никакие ужасы не могли. Ну, привидится инлгда вурдалак или упырь голодный – что в них страшного-то?

– Ты страшно! Хрипела! Очень!

– Я? Храпела? – Спросонья разобраться в лаконично-телеграфном полете Йожкиных мыслей было трудновато. Их бы с Дейвом перемешать – цены бы обоим не было! Сейчас ее, правда, тоже никто не предлагает, такое добро и даром не каждый дурак взять согласится.

– Хрипела! Страшно!

Отсутствие привычного слова «Кушать!» убедило меня в полной колючкиной серьезности и обеспокоенности. Похоже, кошмар был настолько реалистичным, что я действительно начала задыхаться. Совсем нервы из-за этих пропаж расшалились, еще не хватало во сне помереть! Очень обидно получится: стая кровожадных монстров вокруг три года сожрать не может, целый магистрат никак не изведет, а я возьму и от какого-то привидевшегося тумана окочурюсь. Лепреконам на смех!

Появившаяся перед глазами картинка подкрадывающейся серой пелены заставила меня вздрогнуть и поплотнее закутаться в одеяло, – до того она была отчетливой. Надо срочно делами заняться, от реальных наших проблем все ночные ужасы сами из головы вылетят. Со страха!