Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Писали как-то в газетах о разработанной в академии новинке – магических арках, которые людей на любое расстояние переместить могут. Редкая штука, дорогостоящая, но я в господина Наррина верю, – он и не на такую диковинку наворовать сумел.

В любом случае, если уж Вилен на меня из-за этого нападения так взъелся, то градоправитель и вовсе со свету сживет! Молодец я, нечего сказать – сразу двух влиятельных врагов в одном магистрате заимела. Осталось только пресловутую герцогскую комиссию против себя настроить, для полного комплекта!

Может, я впрямь бы кого-нибудь из столичных проверяющих прибила, чтоб такое замечательно-похоронное настроение зря не пропадало, но не сложилось. Дверь в кабинет резко, без предупреждения, распахнулась, бронзовая ручка с глухим стуком впечаталась в стену. Заполошно зазвенели оконные стекла, тоскующая со мной за компанию Йожка громко и недовольно клацнула зубами. Может, язык в придачу прикусила, должно же быть в этой жизни хоть какое-то везение?!

Вместо вполне ожидаемой стражи, на пороге стоял мрачного вида тип в темной дорожной одежде и с богато украшенным кинжалом на поясе. Всклокоченная черная борода, надвинутая до самых бровей лохматая шапка, внушительно торчащий между ними нос с горбинкой… Таким выдающимся органом дыхания мою хлипкую дверь и протаранить легко можно было бы, да добрые люди заранее набок свернули.

Ни одна подопечно-приютская зараза на поднятый колоритным пришельцем шум не сбежалась. Даже из любопытства. Незваный гость яростно сверкнул на меня темными глазами и схватился за рукоять кинжала. Я обреченно поднялась со стула – с этой напастью придется самой разбираться.

– Здравствуйте, Канвор, каким ветром Вас сюда занесло? Решили своим счастьем семейным похвастаться?

Обитающие на какой-то не слишком цивилизованной планетке горцы попадали на Лягань настолько часто, что это стало у них почти традицией. За несколько столетий – штук пять общин в разных графствах основали. О потерянной родине они особо не печалились (не о чем там тосковать было), но традиции ее соблюдали неукоснительно. Да и жениться предпочитали на соплеменницах. Кто б еще горский взрывной характер вытерпел? Только комендантша, которой свою подопечную пристроить надо.

Полгода назад я осчастливила Канвора невестой-попаданкой, а он меня – своим отъездом. Милая, совсем еще молоденькая девушка очень хотела замуж за соотечественника. Соотечественник сулил Рионе счастье до гроба (не уточняя, чьего именно), десяток детишек и златые горы с бриллиантовыми россыпями. Еще он орал, размахивал руками, хватался за сердце, кинжал и бороду (менее лохматой она от этого не становилась) и вообще производил столько шума, что в него половина мавок повлюблялась.

Риона к сомнительному обаянию горца тоже не осталась равнодушной. Новобрачные уехали, я перекрестилась и постаралась поскорее вытрясти чужие вопли из ушей, а самого Канвора – из памяти…

И вот, этот шумный, бесцеремонный тип снова явился в нашу скорбную обитель. Зачем?

– Я возвращаю свою любимую жену! Насовсем! – Сходу огорошил меня Канвор.

Вид у него при этом был настолько расстроенный и несчастный, будто ненаглядную супругу насильно из рук выдирают. Даже пожалеть убитого горем бедолагу хотелось, глядя, как он отчаянно свою бороду рвет. Но я не стала.

Ему тут не супермаркет – возвраты делать! Да и гарантийный срок давно прошел. Охмурил молоденькую наивную девчонку сказками о неземной любви и страсти, пару месяцев попользовался, а теперь обратно сплавить надумал.

Вот ведь, скотина!

О семейном счастье и прочих обычаях.

Как бы не хотелось высказать Канвору все, что я о нем думаю, пришлось сдержаться. Сначала нужно Риону назад заполучить и мерзкого горца восвояси выпроводить. Желательно, без лишнего шума и скандала.

– Что это за глупость Вы затеяли? Если жена любимая, зачем ее возвращать? Поссорились – помиритесь. И живите себе дальше счастливо.

– Не могу я с ней жить! Совсем не могу! Плохая она! Очень злая!

Чтооо?! Я с удивлением присмотрелась, – нет, лича или мавку я ему по ошибке не выдала. Передо мной по-прежнему стояла милая, тихая горянка с нежным заплаканным личиком. Представить ее злой, ругающейся, скандалящей у меня просто не хватало воображения.

– Мне кажется, Вы несправедливы к Рионе…

– Я не справедлив?! Спроси по всей округе, тебе про меня каждый скажет! Меня все знают! Все уважают! Я не буду обижать женщину! Это она меня обижает.

– Господи, да чем она Вас так обидела?

Разбушевавшийся горец на мгновение замолк, споткнувшись о мой вопрос, как о не вовремя выросшего поперек дороги стражника, сделал печальное и таинственное лицо, многозначительно поднял палец вверх… Пауза затягивалась.

– Она не делает мне фаю! – наконец трагическим шепотом выдохнул совершенно опечаленный и сконфуженый Канвор.

Я несколько смутилась: все-таки некоторые подробности чужой семейной жизни не должны выползать за пределы спальни.

– Может быть, Вам стоило обсудить этот вопрос с Рионой? Наедине.

– Я говорил! Я каждый день ей говорил! Просил, уговаривал, приказывал, угрожал. Подарки дарил, сласти покупал! Она все равно не делает!

– Так может и не надо? Как-нибудь и без него обойдетесь. В конце концов, не в хммм…. фае счастье.

Фраза получилась несколько двусмысленной, ну да ладно. Все равно такие вещи обсуждаем, что у меня аж уши горят.

На Канвора мое предположение произвело такое же действие, как Ольгино заклятье на не вовремя влезшего с вопросом упыря – ошеломило до полной потери речи. Столь прогрессивные идеи явно не вписывались в его представление о правильном мироустройстве. Горец поменялся в лице (с возмущенно– багрового на бледно-лиловый), то и дело открывал рот, шумно сглатывал воздух, но никак не находил подходящих для выражения своих эмоций слов.

Мы с Йожкой с интересом наблюдали за этим увлекательным спектаклем. Но надолго колючьего терпения не хватило, и она решила приободрить впавшего в ступор гостя.

– Мясо! Лучше! Мясо! Вкусно!

Непривычный к подобным выходкам Канвор вздрогнул, отмер и, наконец-то, смог выплеснуть на нас клокотавшие в горле слова.

– Не в фае счастье? А мне как жить?! У меня большой дом, богатый! Ко мне приходят гости, много гостей! Родственники. Друзья. Знакомые. Знакомые знакомых. И все остаются без фаю! Она никому его не делает! Что мне людям сказать? Как им в глаза смотреть?!

Ну, тут уж Риону понять можно! Конечно, у всех свои обычаи и не мне их судить… Но я бы тоже не стала каждому встречному знакомому знакомых … ээээ… Вообще ничего не стала бы делать!

– Я ей говорю, разве я плохой муж?! – Продолжал делиться за полгода наболевшим Канвор. – Мало денег в дом приношу? Плохо ночью целую? Колец и платьев не дарю? За что меня обижаешь?

Совершенно раздавленная Риона закрыла лицо руками и громко зарыдала:

– Хороший, самый лучший! Я тебя люблю! Прости меня, прости!

Все эти горские страсти начали меня порядком раздражать. Я и в прошлой-то жизни, на Земле, не слишком любила отношения выяснять и на каждую мелочь бурей эмоций реагировать. За что получила от моего бывшего ярлык «холодной и бездушной особы», совершенно не понимающей его тонкую и ранимую натуру.

Свойства этой своей нежной натуры он демонстрировал мне почти каждый день, ухитряясь устроить скандал даже из обычного похода в магазин, за продуктами. Как я могла забыть, что близкий человек любит хлеб с зернышками? Это явный показатель моей душевной черствости и безразличия!

К счастью, потом он женился на девице с такой же тонкой и нежной душевной организацией. И начал регулярно звонить мне с жалобами на супругу, которая каждые день ему мозги выгрызает. Из-за любой мелочи! Даже из-за хлеба!! Еще и сочувствия при этом требовал, ага…

В общем, я разозлилась и выгнала Канвора из кабинета. «Вернул жену? Молодец! Вот и иди себе подобру –поздорову!». Йожка подтверждающее лязгнула всеми своими челюстями, и незадачливый муж покинул наше теплое общество.

Теперь осталось решить вопрос с Рионой.

– Пока у нас останешься, а потом посмотрим, куда тебя устроить можно будет. Ну, что ты рыдаешь? Не хочешь делать этот ваш фаю – никто тебя больше не заставит!

– Я хочууу! Очень хочуууу!

Здравствуйте, приехали! К чему тогда все эти шекспировские страсти были? Какого черта меня от меланхолии и отчета отрывали?!

– А почему тогда не делаешь? – Почти спокойно спросила я, хотя хотелось взвыть, как баньши в новолуние.

– Не умею…

Дальше стало еще интереснее. Оказывается, научить делать этот проклятый фаю может только мать (о, Господи!), перед самой свадьбой. У попаданки Рионы родительницы рядом не было – вот и осталась она в полном неведении. Признаться в этом мужу не могла – стыдно было. И меня подставлять не хотела: вдруг дурная слава пойдет, что я бракованных невест с рук сбываю.

Кто там говорил, что понять чужую логику трудно? Некоторую – вообще невозможно! Даже после бочонка огрского самогона.

– И ты бы согласилась делать это всем знакомым и родственникам мужа?

– Конечно! Хорошая жена должна кормить всех гостей…

Я не поверила своим ушам.

– Так этот чертов фаю – еда?!!!

– А что же еще?

Рассказывать, чем еще это могло быть и что я там себе в голове напридумывала, как-то не хотелось… Не стоит наивную девочку всякими глупостями озадачивать. Лучше уж разговор на что-нибудь другое перевести.

– Наверное, фаю – очень вкусное и необычное кушанье, раз из-за него такие страсти разгорелись?

– Да, – оживилась Риона, – это чудесный суп из мяса, овощей и кореньев. Каждая хозяйка готовит его по своему родовому рецепту. Чем фаю вкуснее, тем больше богатства и благополучия будет в доме!

– И ты что, не могла просто какой-нибудь суп приготовить? Сказала бы, что по семейному рецепту! – Нет, я сегодня ее точно придушу! Или она меня окончательно в гроб вгонит!

– Так не правильно! И счастья в дом не принесет.

– Ладно. Я тебя породи…, тьфу ты, сосватала, мне и учить! Открою тебе страшную тайну нашего родового фаю. Гостей с богатством потом из дома – никакой метлой не выгоните!

В конце концов, готовить меня как раз мать и учила, так что все условия соблюдены. Рецепт – семейный, от бабушки доставшийся. Грех, конечно, обзывать каким-то неприличным словом настоящий казацкий борщ, но чего не сделаешь ради супружеского счастья.

Даже чужого.

Об экспериментах – на кухне и на коменданте.

Через несколько часов мы получили две кастрюли тренировочного борща для постояльцеы, несколько седых волос у домовушек – не любят эти милые создания чужаков на родимой кухне, и довольную Йожку. Колючка успела выловить пару недоваренных кусков мяса и теперь мечтала продолжить такое вкусное обучение.

Приглашенный на обед Канвор долго медитировал на аппетитно дымящуюся тарелку. Похоже, настолько оригинальный фаю, он первый раз в жизни видел. И этот раз определенно казался ему лишним. Потом осмелел, попробовал символ своего будущего семейного счастья, быстро добрался до донышка миски и потребовал добавки. Но я переводить казенное продовольствие на такого нехорошего человека запретила.

– Видите, Канвор, как все легко и быстро решилось? А Вы сразу жену возвращать надумали. Имейте в виду, еще раз такой фокус выкинете, обратно ее не отдам! За кого-нибудь другого замуж выдам, и будет ему вкусный фаю готовить!

Устрашенный горец затопал ногами и в очередной раз схватился за свою многострадальную бороду. Сбрил бы ее, что ли, чем каждый раз пытаться выдернуть. Куда он потом скальп с подбородка девать будет?

Риона смотрела на благоверного с гордостью и умилением, как мать на любимое чадушко. Всем в песочнице по головам совочком настучал, настоящий защитник растет! Потом опомнилась и попыталась грозно нахмуриться.

Все то время, пока борщ варился, я проводила с ней воспитательную беседу о правильной дрессировке мужа, – чтобы место свое знал, и голос только по команде подавал. Знания по этому вопросу у меня были чисто теоретические, поэтому делилась я ими охотно и вполне уверенно (не мне же их на практике проверять придется).

На неокрепшую горскую психику идея феминизма подействовала как толокушка на Йожку: ошеломила, но не исправила. Риона честно попыталась воспользоваться моими непрошеными советами и показать мужу свое недовольство. Получилось неубедительно. Пришлось самой пример показывать и сердитую гримасу корчить. Ничего, потренируется горянка, пообвыкнется – не хуже меня научится брови хмурить. А то совсем Канвора распустила, жену в приют возвращать додумался!

После отъезда горцев у меня снова появилось свободное время, но на этот раз я решила провести его с пользой – разобраться с надоевшими кошмарами. Появилась у меня одна странная и даже дикая идея: не влияют ли на мои сны найденные при обыске приюта амулеты? Конечно, меня убедили, что они не активны и безвредны, но я продолжала относиться ко всему магическому с опаской и недоверием. Нет, надо эту дрянь непонятную специалистам показать, пусть они разбираются, какой от нее пакости ждать можно!

Амулеты я спрятала в кабинете, причем настолько надежно, что теперь и сама их найти не могла. Перерыла все ящики в столе, перебрала содержимое полок, в шкафу негаданно порядок навела… магические побрякушки как сквозь плитку провалились! Даже под матрасом проверила – вдруг туда их сдуру засунула? Нашла два непарных носка, но ничего волшебного в них не пряталось.

– Ты чего это? Переезжать собралась? Или снова в магистрат сдаваться? – Заглянувшая ко мне Ольга с удивлением рассматривала царивший в комнате бардак .

Я отфыркиваясь вылезла из под кровати (вроде каждую неделю убираю, а пыль все равно скопиться успела) и рассказала подруге о надоевших кошмарах и своих подозрениях. Думала, на смех поднимет – вокруг настоящие ужасы творятся, а я из-за каких-то снов переживать надумала. Но ведьма отнеслась к моей беде на удивление серьезно:

– Давай и правда с этими амулетами поскорее разберемся, чтобы потом локти кусать не пришлось! У нас тут столько непонятностей накопилось, надо хоть от одной из них избавимся.

Вместе с подругой искать было намного веселее и интереснее. Потом к нам присоединилась проснувшаяся Йожка и наше увлекательное занятие стало еще и очень громким.

– Вера! Смотри! Вера! – Я обернулась на колючкин возглас, надеясь, что на этот раз нам повезло, и она нашла пропажу. Надоело уже, постоянно что-то ищем и все время без толку: то постояльцев, то амулеты эти дурацкие…

На меня равнодушно и немного загадочно смотрел мой собственный портрет, так и не дописанный отправившимся в столицу художником. Все-таки таланта ему не занимать, даже на неоконченном полотне я казалась почти живой – того и гляди, навстречу шагну. Стать бы еще настолько же красивой и спокойной.

– Ничего себе! – Удивленно присвистнула Ольга и тоже уставилась на мое изображение, – Ты зачем такое чудо в углу прячешь?

– Понимаешь, у мастера, который его писал, настолько большой дар, что он его в каждую картину вкладывает. А мой портрет он закончить не успел и неизвестно, какая сила в нем прячется и как себя проявить надумает.

Ответ получился путанным и ничего толком не объясняюшим. Я просто не знала, как рассказать ведьме о своем страхе перед магией и всем, что с нею связано. Она-то приняла свой новый дар легко и не задумываясь, как само собой разумеющееся. А мне к местному волшебству и за три года привыкнуть не удалось.

– Ерунда! Это же всего лишь рисунок! Нельзя такую красоту скрывать, пусть все любуются!

Слова у Ольги с делом расходились редко, они только с умными мыслями никак сдружиться не могли. Ведьма приложила портрет к стене, передвинула пару раз, выбирая самое, на ее взгляд, удачное место и довольно улыбнулась:

– Вот, смотри, как хорошо здесь смотрится! Со всех сторон видно будет, даже в зеркале отражается.

Я безотчетно поежилась – в последнее время зеркала вызывали у меня смутную неприязнь и беспокойство, заглядывать в них лишний раз не хотелось. То ли в вампира потихоньку превращаюсь, то ли новой фобией после одного из кошмаров обзавелась. Но признаваться подруге в такой глупости было стыдно.

– Не похожа! – Неожиданно заявила рассматривающая меня Йожка. Черные пуговички глазок мазнули по лицу, снова вернулись к портрету… – Совсем!

Обидно. Тоже мне, зубастая ценительница искусства нашлась! Может, художник немного и приукрасил, но не настолько, чтоб меня какая-то колючка опознавать отказывалась. Ни черта она в живописи не понимает, одни окорока с колбасками на уме!

– Еще как похожа! – Утешила меня милая, тонко чувствующая чужой талант подруга. И тут же, зараза такая, еще больше испортила настроение: – Просто на картине она поярче кажется. А в жизни ей огонька не хватает, изюминки. Ничего, мы это быстро поправим! Тащи сюда мою косметичку, она у кровати, на тумбочке валяется.

Огонька во мне сейчас на парочку аутодафе хватило бы, от возмущения даже уши запылали! На ведьму мои искрящие праведным гневом взгляды никакого впечатления не произвели: у нее взамен совести противопожарная система установлена. Вместо того, чтобы сгореть от стыда, Ольга подступила ко мне – с объемистой косметичкой в руках и самыми нехорошими намерениями.

– Сейчас мы из тебя настоящую красотку сделаем! – Пообещала она ласковым тоном профессионального палача, интересующегося: которую ногу не так жалко и первой ломать начнем?

Я обреченно закрыла глаза и отдалась в жестокие руки судьбы и заботливые – подруги. Хуже уже точно не будет… наверное…

Даже не вспомню, сколько раз за последнее время я эти слова повторяла.И, что примечательно, каждый раз ошибалась!

Глава 15

О странных лошадях и людях.

– Все, готово! Можешь любоваться! – Неподдельный восторг в голосе ведьмы пугал сильнее самого убийственного из ее заклятий. Встречаться лицом к лицу с тем, что его вызвало , не хотелось, да и к зеркалам у меня в последнее время отношение подозрительное. С другой стороны…

Я свое любопытство двадцать с лишним лет холю, лелею и регулярно подкармливаю. И сейчас это, свойственное не только Варваре чувство, настойчиво подталкивало меня прямо к деревянной раме. Старый, проверенный порок с разгромным счетом победил свежую, хиленькую фобию, и я решительно шагнула к зеркалу.

Подруга в очередной раз подтвердила свою, далеко ушедшую за грани разумного, гениальность. Если раньше я отражения просто немного побаивалась, то теперь шарахнулась от него сильнее, чем от магистрата.

– Вера, страшно! – Жалобный писк Йожки привёл меня в некоторое подобие чувства. Значит, это не ночные кошмары вернулись, не одной мне отраженная жуть мерещится.

– Даааа, красота – страшная сила! – довольно подтвердила Ольга. – Даже лучше, чем на картинке получилось. Зомби твой увидит – в обморок шмякнется!

Не знаю, причём тут Дэйв, но от лицезрения моей новообретенной прелести его тонкая натура не то, что в обморок – в могилу свалится. И возвращаться из неё в настолько ужасный мир наотрез откажется.

Подруга продолжала требовательно смотреть на меня, ожидая положенной доли восторгов и благодарности. По достоинству оценить ее тяжкий труд пока не получалось. Подходящее определение никак не приходило в мою, пострадавшую от дружеской заботы, голову; в ней толпились совсем другие, исключительно нецензурные выражения.

– Очень… ммм… красочно… – Через силу выдавила я.

Да уж, краски ведьма на меня действительно не пожалела! Ярко малиновые губы, широкие арки чёрных бровей, веселенькие салатовые блёстки на глазах и длинные, толстые ресницы, каждой из которых муху на лету пришибить можно. Мавкам мой новый образ точно понравится. Еще бусики в три ряда повесить, и кумиром для этих узниц совести стану!

– Вера! Скорей! Сюда!!

Пока мы любовались моей красотой неземной (еще бы, такой тяжкий груз никакая почва не выдержит), Йожка решила поберечь свою нежную шипастую психику и поискать что-нибудь более аппетитное. Мяса, почему-то, не нашла, зато обнаружила совершенно несъедобные амулеты. Они оказались в коробке из-под презентованных Марком пирожных, – заглянуть в нее только вечно голодная колючка догадалась.

Ольга повертела находку в руках и честно призналась, что разобраться в ней не может. Уничтожить – легко, а вот понять принцип действия… Тут уже я воспротивилась: нечего зря добром разбрасываться – вдруг эти штуки очень дорогие и полезные? Разломать их всегда успеем, надо сначала специалисту показать.

Прихватила кошелек с монетами – за «спасибо» маги не работают, им тоже кушать хочется, и отправилась в город. Подруга настойчиво набивалась ко мне в компанию, но я отказалась. Мне хотелось еще и в редакцию заскочить, с Марком поболтать, а при Ольге обычных наших душевных посиделок не получится. Не стоит хорошего человека лишний раз ведьмой нервировать.

Увидев меня, и возница-лепрекон, и наша смирная, спокойная лошадка дружно попятились. Сбежать они не пытались, куда из приютского двора денешься, но на мордах читалось такое обреченное страдание, что я себя упырем почувствовала. Раньше лошади от меня не шарахались, да и люди не настолько явно мучились.

Охрана городских ворот сегодня тоже удивила. Придремывавший у шлагбаума лысый усатый стражник сначала полиловел, потом позеленел, часто заморгал и выронил алебарду прямо на ногу своего напарника. Тот даже не поморщился, – выпучив на меня глаза, он судорожно прижимал к груди защитный оберег и что-то бормотал. Вроде бы молитву на изгнание злых духов.

Прерывать свое увлекательное занятие стражники в ближайшее время явно не собирались. Я немного подождала, полюбовалась радужными переливами сменяющих друг друга красок на лице усатого, заскучала и сама открыла шлагбаум. Оплату за проезд с нас взять не пожелали.

До сих пор, с нашим городским магом я не встречалась – повода не было, и он мне показался немного странным. Вместо того, чтобы делом заняться, начал настойчиво предлагать свои услуги по снятию проклятий и даже скидку пообещал. Как «очень интересному с научной точки зрения явлению». Явлением меня еще никто не обзывал, поэтому от роли мышки в алхимической лаборатории я отказалась.

С амулетами маг тоже не слишком помог, но хотя бы пообещал. Подтвердил, что сейчас они точно не работают, старательно перерисовал на листок бумаги и заверил, что в самое ближайшее время поищет сведения об этой редкости в своей библиотеке. Услышав последнее слово, я оживилась – давно пора для Ольги какой-нибудь самоучитель по магии раздобыть. И приюту польза, и мы с Пушкиным хоть пару месяцев от неугомонной ведьмы отдохнем.

За учебниками маг меня в столичную академию отправил (умеют некоторые посылать далеко и вежливо), но одну небольшую потрепанную книжицу я у него все-таки выпросила. Денег ни за нее, ни за консультацию маг с меня, почему-то, не взял. Протянул было руку, вскинул на меня глаза, нервно поморщился, замялся и неубедительно пожелал всего хорошего. Странный он все-таки тип!

Собственно говоря, странностей сегодня и без него хватало. На почту меня вообще не пустили – захлопнули перед самым носом дверь и, судя по надрывному скрипу и грохоту, еще и шкафом ее забаррикадировали. Я вежливо постучала. Разрушать с таким трудом возведенный укрепления засевшие внутри работники не захотели и выбросили мне письма в окошко. А потом и его тяжелым ставнем задвинули.

Всеобщее помешательство могло бы напугать, но… Оно так приятно сопровождалось всеобщим же отказом от платы. Зачем себе голову забивать, если все так удачно складывается? Может, сегодня день какого-нибудь святого нестяжателя празднуют. Или ретроградный Меркурий не тем боком к планете встал, какая разница?

В самом приятном расположении духа я отправилась в редакцию. Марк меня встретил тоже несколько необычно – подавился пирожным и начал кашлять. А когда попыталась его по спине стукнуть, вообще под стол полез. Еле поймать успела!

– Марк, осторожнее! Вы что, с ума сошли?! – Одной рукой я удерживала редактора за шиворот, второй – пыталась выбить из него остатки пирожных. Говорить при этом было трудно: весит мой приятель не мало, да еще и постоянно норовил от меня отползти.

– Вве-е-ера? Вера?!!

Не знаю, что из предпринятых мер по спасению подействовало лучше, но Марк наконец перестал кашлять и вырываться.

– Вера, извините… Я как-то… не сразу Вас… то есть… Вы сегодня… очень… Очень необычно выглядите!

– Сегодня все выглядят необычно. – мрачно заметила я, – Включая лошадь. Чем я хуже этой скотины?!

– Но Ваш новый… ммм… образ…

И тут до меня наконец-то дошло! Провела по веку – пальцы засияли неоново-салатовыми блестками. Господи, это я так весь день среди людей ходила?! Немудрено, что лошади шарахались, странно, что горожане камнями не побили! И ведь так просто сейчас не умоешься: ведьма говорила, у нее косметика водостойкая. Придется до приюта терпеть. И мне, и окружающим…

– Очень страшно, да?

– Что Вы, Вера… если привыкнуть… Вам очень идет… Я… не сразу рассмотрел… – Врать Марк умел только в газетных статьях. Не стала я больше ему нервную систему расшатывать, домой поехала. Редактор все-таки всучил мне коробочку пирожных, но с таким видом, как будто боялся, что иначе я им самим подзакушу.

На воротах стражников не оказалось, видимо, полученную душевную травму вином залечивали (и заливали). Как раз перед нами какой-то мужчина в темном плаще освобождал дорогу, поднимая шлагбаум. От резкого движения капюшон сполз, и я смогла разглядеть знакомое лицо. Вилен! Куда он собрался, на ночь глядя? Пешком за городом далеко не уйдешь, разве только до соседней деревушки доберешься. Но что там чиновнику могло понадобиться? Под темным плащом прячется, коня дома оставил…

Я сразу вспомнила все свои подозрения и, велев лепрекону дожидаться меня у ворот, поторопилась за Виленом. Он шел быстро, решительно, не оглядываясь, так что заметить меня не должен. Сначала чиновник направлялся в сторону деревни, но потом остановился, поправляя сапог, и резко свернул к лесу.

Ага, попался! Сейчас узнаю, где он наших постояльцев прячет!

О странных обстоятельствах.

В лесу следить было намного труднее, чем на дороге. Под ноги постоянно попадались какие-то корни; кусты цеплялись за одежду, не в меру разросшаяся листва заслоняла мелькающий впереди силуэт. Я в очередной раз споткнулась, больно поранила руку о сухой сук, пытаясь удержаться от падения, выпрямилась и … Вилен исчез!

В мрачном сумраке вечернего леса темный плащ растворился без следа. Даже непонятно, в какой стороне его последний раз видела. Я растерянно затопталась на месте, и что теперь делать? Не «Аууу» же ему кричать?

Ладно, пойду прямо, может еще успею чиновника нагнать. О том, что благими намерениями (и спотыкательными корнями) дорожку мостят прямо в ад, я почему-то не подумала. Пройти удалось всего несколько шагов. Мимо лохматого высокого куста. Сухой, негромкий треск ветки за спиной. Острое, кидающее в жар чувство опасности. Я попыталась развернуться…

Не успела!

– Добрый вечер, Вера! Очень хотелось бы узнать, что Вы здесь делаете?

Холодный голос Вилена прозвучал чуть ли не под самым ухом. Мой незаконченный разворот превратился сначала в некое подобие пируэта, а потом, благодаря попавшейся под ноги коряге, в лежачий канкан. От окончательного падения (на землю, но не в глазах чиновника) меня удержал куст. Временно. Сила тяжести сказала свое веское слово, и я забарахталась среди гибких прохладных ветвей, как комар в бороде старовера.

Незнакомый мне лично представитель флоры оказался не только лохматым, но и любвеобильным: выбраться из его настырных объятий у меня никак не получалось. Я уже почти смирилась с мыслью, что здесь меня и прикопают, но Вилену объем предстоящих работ не понравился. Сильная рука выдернула меня из зарослей, как редьку с грядки. Хорошо хоть, не за ботву шевелюры.

Скоропостижные похороны временно откладывались. То ли преследуемый, то ли охотящийся на меня чиновник отшагнул назад, прислонился к дереву и молча меня рассматривал. Поправлять задравшиеся юбки и растрепавшиеся волосы под его спокойным насмешливым взглядом было настолько неловко, что я пожалела о нашей не случившейся с кустом братской могиле. Хоть обратно лезь, честное слово!

– Вместо своей маскировки, лучше бы по лесу ходить научились. Как стадо слонов топаете.

– Маскировки? – машинально удивилась я. И тут же, в очередной раз, вспомнила о своем новом (но успевшем уже изрядно достать и меня, и окружающих) образе. Странно, меня весь город сегодня узнавать отказывался, а этот противный тип с первого взгляда опознал.

– Хотите сказать, Вы всегда по лесу в таком виде бродите? Так что Вы здесь делаете?

Последний вопрос прозвучал резко и жестко, как удар под дых. Светлые глаза слегка сощурились, лицо стало каким-то… вроде и выражение не изменилось, ни один мускул не дрогнул, но… Страшно! Я только сейчас заметила, что в опущенной руке Вилен держит обнаженный кинжал. Темное матовое лезвие было почти незаметно на фоне плаща.

– Кто еще с Вами? Я жду! – Совершенно спокойный голос Вилена пугал намного сильнее его клинка. Таким я чиновника еще не видела. Он стоял неподвижно, почти расслабленно. Но я кожей ощущала его готовность… к удару? К бою? Мелькнула заполошная мысль: сказать, что где-то поблизости мои тролли бродят. Может, тогда убивать постесняется.

– Отвечайте!

Еще одна отрывистая фраза заставила вздрогнуть. В глухом лесу изображать из себя партизанку было намного труднее, чем в светлом магистратском кабинете. Чиновник, вроде бы, тот же, но и сам он, и обстоятельства изменились. Надо отвечать, но что? Сходу придумать убедительное вранье не получится: у меня и в более комфортных условиях это плохо выходит. А признаваться человеку с ножом, что я за ним следила, казалось неуместным и невежливым.

– Понимаете… Это случайно получилось…

– Что именно?

– Я из города ехала… А тут Вы.. Я Вас окликнуть хотела, но Вы так быстро шли… Ну, и…

– И Вы пробежали за мной полдороги до деревни и полезли в лес. Так поприветствовать хотели! Раньше Вы подобной любезностью не отличались.

– Раньше мы в магистрате встречались, он на меня влияет плохо! А сами-то Вы, что здесь делаете? – Я припомнила заезженную мудрость, что лучшая защита – нападение, и решила проверить ее на собственной (или Вилена) шкурке. Надоело уже вечно перед ним оправдываться!

Справа послышался какой-то треск, и Вилен резко развернулся на звук, мельком мазнув по мне злым презрительным взглядом. Сейчас-то с чего взъелся, не я же там ветки ломаю?! Так мы и стояли, ожидая невесть чего: чиновник с кинжалом наготове и сброшенным плащом в левой руке и я рядышком, как дура.

Кто бы за деревьями не бродил, столь пристальное внимание ему не понравилось. Он еще немного похрустел, потрещал, пофыркал и удалился, не представившись. Я с удовольствием последовала бы его примеру