Текст книги "Попаданцам предоставляется общежитие! (СИ)"

Автор книги: Алена Макарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Понимаете… Даже не знаю, как Вам сказать… Поверьте, я ни за что не стал бы… Брат считает, что у нас могут быть проблемы… Власти, понимаете ли, с ними надо дружить…

Пока я совершенно ничего не понимала, но выглядел редактор настолько несчастным, что это не на шутку пугало. Именно с таким сочувствующим лицом добрый дядя инквизитор предложил бы закоренелому еретику примерить испанский сапог. Или пойти повисеть немножко на дыбе.

– Марк, скажите толком, что случилось?

– Поверьте, мне очень жаль, но… Мы больше не можем печатать Ваши объявления… Нам настойчиво порекомендовали… Очень высокопоставленный человек… И Джереми думает, что у нас могут быть неприятности…. Нам нельзя ссориться с властями, понимаете…

Удар был неожиданным, но не настолько страшным, как я ожидала. У меня оставалась возможность печататься в столичной газете: туда-то наши чиновники не дотянутся. Другой вопрос, что это, скорее всего, лишь первая ласточка в планируемом управой наступлении. Дальше птички косяком полетят, одна другой увесистее. Такими птеродактилями закидают – не выберешься!

Пришлось еще и минут пятнадцать Марка утешать: беднягу так расстроил собственный отказ, что сразу уйти у меня духу не хватило. Редактор хватался то за сердце, то за пирожные, жалобно заверял, как ему тяжело и неловко, но… Воля брата, властей, богов, обстоятельств вынуждает… Вы же сами понимаете…

Понимать мне быстро надоело и, бросив безутешного Марка в компании недоеденных сладостей и недоперечисленных богов, я отправилась в логово дракона. На встречу с поджидающими меня в управе чиновниками. Даже чай не допила.

Магистрат, как всегда, был мрачен, негостеприимен и пустынен – по доброй воле в него и самые отчаянные забияки не ходили. Лучше уж свою храбрость на ночном кладбище проверить – там и поуютнее, и побезопасней будет. Если упыря встретишь, он тебя просто съест, а чиновники еще и всю душу вымотают.

Массивная, оббитая бронзовыми накладками дверь клацнула за спиной тяжело и смачно, как клыки на шее. Запутанная паутина бесчисленных коридоров и переходов недвусмысленно намекала, – обратной дороги не будет. Вещи честнее людей: как бы старательно не изображали наши власти заботу о горожанах, каменная громада ратуши вызывала только одно желание – сбежать побыстрее. Примерно такие же чувства вызывает настойчиво-любезное приглашение на ужин от проголодавшегося людоеда.

Пытаясь отгадать, под каким именно соусом меня сегодня здесь сожрать попытаются, я не сразу заметила неспешно шествующего навстречу мужчину с небольшой подобострастно суетяшейся свитой. Непростительная оплошность! Лучше бы в родном приюте бдительность потеряла и на охотящихся упырей в пустынном подвале наткнулась.

Попыталась было быстренько юркнуть в какой-нибудь из коридорчиков, но, как назло, ни одного рядом не оказалось. Пришлось прижаться к холодной каменной стенке и попытаться с ней слиться: может столь важная персона меня просто не заметит?

Господин градоправитель изволили меня не только заметить, но и остановиться. Стайка приближенных за его спиной оживленно зашушукалась: то ли косточки мне добела перемывают, то ли ябедничают. На мое робкое приветствие господин Наррин не ответил – желать мне здоровья он не собирался. Видимо, считал, что не понадобится.

– Эммм… Вера…

Взгляд маленьких водянисто-серых глазок вынырнул из-за румяного валика заслонявших их щек, как маньяк из подворотни, и вцепился в меня намертво. Ничего не имею против местной традиции обращаться друг другу по имени, но наш градоправитель может настолько презрительно его выплюнуть, что человека корежить начинает. Как говорит Ольга: «Талантище!».

Внешне господин Наррин напоминает добродушного японского божка-нэцке: невысокий, плешивый, упитанный. Маленький рост он компенсирует гордо выпяченным объемистым животом и задранным вверх подбородком. Одним из трех. Остальные вальяжно лежат на кружевном воротнике и украшающих грудь цепях. Пухлые, мясистые руки с многочисленными перстнями больше десяти лет крепко держат всю власть в городе. Нам повезло, что во время скандала с финансированием, чиновник куда-то отлучался. Иначе он нашел бы способ заткнуть нам рты – никакого покушения на свою власть господин Наррин не терпел.

– Мне докладывали о Вас… много неприятного…

– Что именно? – рискнула спросить я. Точно огр в неприятности влип! А благодаря градоправителю эти неприятности такой проблемой станут, что и за год не расхлебаешь.

Не удостоив меня ответа, Наррин важно проследовал дальше. На его обрюзгшем лице застыло такое брезгливо-раздумчивое выражение, что мне даже стыдно стало. Как завязшей в малиновом варенье мухе: и сбежать не получается, и за испорченный продукт неудобно как-то… Свита любопытно посматривающих на меня прихлебателей заторопилась следом за начальством, старательно подпихивая друг друга локтями.

Вот и поговорили…

Почти о котиках.

Как оказалось, видеть меня хотел не куратор приюта, а все тот же Вилен. То ли мы ему за это время уже родными стали, то ли его сослуживцы невзлюбили и надзором за нами осчастливили. От сердца немного отлегло: влипни Крег в серьезные неприятности, отвечающий за приют чиновник сам бы об этом сообщить поторопился. Очень уж он всех попаданцев, включая меня, не любит, не знаю и почему. Может, вурдалака какого на вечерней прогулке невзначай встретил, может, мавка любимую пуговицу с манжета украла, – поди догадайся.

Очередной секретарский допрос в приемной Вилена ничем не отличался от предыдущего. Кобольд грудью (и всеми прочими частями тела) встал на защиту хозяйского кабинета, желая узнать не только цель визита (самой интересно, для чего я опять понадобилась), но и все подробности моей биографии. Хорошо еще, что маленький народец в приемной комиссии не сидит, у этих крючкотворов не то, что мои подопечные, сама бы гражданство не получила!

В кабинет я влетела злая, как упырь недокормленный. Мало того, что все нервы своими вызовами вымотали, так еще и препятствия на пути к этой нервотрепке устраивают. Совсем обнаглели, к собственной виселице с боями пробиваться приходится!

Вилена мое появление тоже не слишком порадовало. Или он свои восторги старательно скрывал от окружающих. Окружали его массивный стол, пара шкафов, полки с бумагами, высокое жесткое кресло и немножко я. Секретарь остался за плотно закрытой дверью, но наверняка подслушивал: кобольды – народец любопытный.

– Будьте добры, объясните, что это? – Палец чиновника воткнулся в разложенные перед ним бумаги, как шпага в сердце: резко и без надежды на спасение. Ни в чем не повинный листочек и раньше-то признаков жизни не подавал, теперь же его шансы свелись к сильно отризательным.

Я опасливо (мало ли, вдруг и в меня так же тыкнет?) подошла поближе и присмотрелась. На дубовой столешнице пасьянсом лежали аккуратно вырезанные из газет заметки. Заголовка «Их разыскивает стража» ни на одной из них не было, отчего чужое недовольство казалось еще более непонятным.

– Объявления, – честно озвучила я увиденное. – Газетные… А на что еще это похоже?

– Вот и мне интересно… « Сильный воспитанный орк ищет новый дом и хорошего хозяина. К работе приучен, в еде неприхотлив, мебель не портит. Основные команды знает.» И какие именно приказы выполняет Ваш орк?

– Есть. Спасть. Копать. Нельзя! Положи дубинку на место! – мне даже задумываться не пришлось, все нужные при общении с зеленомордыми слова сами на язык выпрыгнули.

– Хороший список, исчерпывающий. Не каждый новобранец сразу столько команд выполнить сможет. – Вилен говорил совершенно спокойно и даже серьезно, но сарказм в его голосе можно было половником по бочкам разливать. Вот же зараза ехидная!

– Вот еще замечательное объявление: «Симпатичная оборотниха ищет мужа или надомную работу. Людьми не питается, к другим домашним животным относится дружелюбно.» Хор-р-рошее уточнение! – Издевка в тоне чиновника стала настолько откровенной, что казалось, нас в комнате уже трое. И все присутствующие мне очень не нравятся!

– Магистрат очень обеспокоен сложившейся ситуацией. Мне передали собранную информацию и попросили разобраться, во что вы превратили доверенный Вам приют.

– В пригодное для жизни место? – попыталась угадать я. Значит, на запрете Марку дело не закончилось, теперь и за меня взялись. Понятно, что власти сейчас любую зацепку против нас ищут, но какое обвинение можно из этих заметок высосать?

– А черт его знает! – В такт моим мыслям ответил собеседник. – То ли в портовый бордель с симпатичными оборотнихами, то ли в цент работорговли с послушными орками. Вы вообще в курсе, что продажа разумных существ в Лягани запрещена?

– Никому я их не продаю! Продашь их, как же – кто б за такое добро еще и деньги давал?! Тут же ясно написано «безвозмездно, то есть даром».

– Замечательное пояснение. И про «отдам в добрые руки» – не лучше. Сразу и не догадаешься, о ком здесь речь: о свободных ляганских гражданах или котятах бездомных?!

– О гражданах, – честно признала я вполне очевидный факт. – А жаль, их намного труднее пристраивать получается. Котиков все любят, а горгулий с мавками, почему-то, – не очень. А упырей с личами вообще никто забирать не хочет!

– Удивительно, не правда ли… – саркастически хмыкнул Вилен.

– Не очень, все равно от них никакой пользы нет, окромя вреда. Я сама бы тоже кошечек выбрала – они не такие опасные и говорить не умеют. Даже жалобу в магистрат не напишут.

Перед глазами назойливо замаячило несбыточно прекрасное видение: весь приют заселен исключительно этими милыми, пушистыми громко мяукающими тварями. Орут только по весне, дерутся без применения тесаков и магии, к огрскому самогону равнодушны, сожрать меня не пытаются… Только гадят куда ни попадя, да стенки с мебелью дерут – благодать! Но делать нечего, что в приют попало, то и приходится пристраивать. Куда деваться…

– Надеюсь, Вы понимаете, что сейчас для этой благотворительной самодеятельности не самое подходящее время? Следующее разбирательство может пройти мимо меня, и обвинения будут самыми серьезными. – Насмешливые интонации исчезли из голоса Вилена напрочь, сейчас он говорил предельно серьезно и вроде бы искренне.

Очень хотелось довериться его убеждающему тону, согласно кивнуть, поступить так, как советует этот спокойный, уверенный в себе человек, но… Поверить чиновнику? С тем же успехом можно надеяться, что летящий на голову кирпич хочет просто вежливо поздороваться!

– Это Вы запретили редактору нашей газеты печатать мои объявления? – резко спросила я.

– Порекомендовал. Для приказов у меня нет полномочий, но я посоветовал Марку прислушаться к мнению градоправителя. Уверенности в Вашем здравомыслии у меня не было.

– Вы сами возмущались, что в приюте сидят сплошные лодыри и бездельники. А когда ищу им работу, обвиняете меня в работорговле! Определитесь уже, что Вам больше нравится!

– Я далеко не единственный чиновник в магистрате, и не все от меня зависит. Постоянно покрывать Ваши выходки у меня нет ни времени, ни желания. Других дел хватает! Я Вас предупредил, а дальше сами решайте. Всего доброго!

Окончание встречи (как и ее начало) прошло по уже вполне сложившейся традиции: распахнутая дверь и почти вежливое, но бескомпромиссное выпроваживание вон. Никак не получается у меня с нашими властями поговорить нормально. То ли риторику подучить надо, то ли к психотерапевту сходить, то ли сразу головой в ближайший омут. Для надежности.

О домашнем уюте и опасных толокушках.

Крег в приюте так и необъявился. Вместо него прибыл жаждущий поскорее сплавить свою «кровиночку» отец невесты, требуя немедленно предъявить ему блудного жениха. В кулаке огр сжимал нечто подозрительно похожее на отосланный ему портрет, –не иначе, как хотел сличить мои художества с оригиналом.

Я бы тоже не отказалась увидеть, наконец-то, потерянного постояльца (и хорошенько допросить, где эта зараза столько времени шлялась), но мне требовать пропажу было не у кого.

Избавиться от настойчивого огра удалось с большим трудом. Он настолько не поверил в мои отговорки, что даже поинтересовался: а есть ли у нас вообще подходящие для брака особи нужной расы и возраста? Похоже, пристроить любимую дочурку он хотел не меньше, чем я своих подопечных. То ли уже отчаялся свою кровиночку кому-нибудь всучить, то ли присланный портрет такое неизгладимое впечатление произвел.

Появилась заманчивая мысль показать ему остальных огров: авось, какой-нибудь да понравится. Вокруг сплошные отборы невест, а у нас женихи будут, хоть какое-то разнообразие. Все равно, к старательно нарисованному мной изображению любое существо с ушами и четырьмя конечностями подходит, абстракционизм – штука универсальная. Даже стол почти похожим кажется, если к нему, конечно, неизменный огрский тесак присобачить…

Но обижать исчезнувшего Крега не хотелось, слишком уж он предстоящей свадьбе радовался. Решила подождать пару дней, прежде, чем новое сватовство затевать.

В остальном, приютская жизнь текла спокойно, размеренно и привычно. Одна из мавок, Брада, обзавелась новыми побрякушками и теперь тыкала их под нос каждому встречному, требуя признать: «кто на свете всех милее, всех нарядней и заметней?». Два лича выясняли, кто лучше владеет магией и нанесли друг другу некоторые телесные (точнее, костяные) повреждения. К сожалению, не смертельные.

Кобольды отправили в суд очередную сотню жалоб на жизнь их горемычную (мне б такую!) и начали принимать ставки на сроки появления пропавшего Крега. А также на причины его отсутствия, грозящие ему в моем лице кары, дату свадьбы, сколько на ней будет выпито самогона, сколько драк случится… В общем, на все, что только можно (и нельзя) придумать. Букмекеры из маленького народца те еще.

С Ольгой мы по-прежнему не разговаривали, только переглядывались подозрительно, как две не поделившие один лоток кошки. Мне первой идти на примирение было неловко, да и сомнения в невиновности подруги все так же подтачивали душу. Ведьма оскорблено задирала нос и бубнила под него про чужую паранойю и неоценённые дарования.

Не любящий открытых конфликтов Дейв попробовал было наладить пошатнувшуюся (и рухнувшую куда-то в подвал) дружбу, но стало только хуже. После торжественной, прочувствованной (очень, ОЧЕНЬ длинной) речи, наше желание поубивать друг друга никуда не делось. Однако, первоочередной целью мы молча, единодушно, не сговариваясь и не сомневаясь, мы признали миролюбивого зомби.

Ушлые кобольды тут же стали принимать ставки на исход этого эпического противостояния. Одна радость, мои шансы постоянно занимали лидирующую строчку. Приятно, когда подчиненные верят в тебя. И твою способность к выживанию.

Йожка заметила мою рассеянность и предприняла очередную попытку добыть на кухне мясо. В несколько большем, чем было предусмотрено на ее шипастую душу количестве. Как оказалось, за тройным оскалом зубов скрывалась хорошо настроенная и самообучающаяся система – прежние ошибки похитительница не повторила.

Запомнив, как тяжело и больно бьет по макушке чугунная сковородка, Йожка уселась трапезничать прямо в ней. Искренне надеясь, что теперь-то она в плной безопасности! Заметившие непорядок домовушки чужую находчивость оценили: на этот раз по шипастой макушке прилетело толокушкой. Серьезного урона ей деревяшка нанести не смогла, но Йожке и этого хватило. Оставив недоеденные котлеты победителям, она переместилась прямо ко мне в спальню – жаловаться.

Три часа ночи. Все дела сделаны, отчеты написаны, драчливые личи наказаны. Мне снится что-то очень хорошее, милое и душевное. То ли пушистое царство ласково мурлыкающих котиков, которых так легко пристраивать и совсем не нужно готовить к экзамену, то ли большой ядерный гриб над зданием магистрата…

За окном уютно, по-домашнему, завывают вурдалаки и стонут умертвия. Размеренно, в такт дыханию подрагивает потолок – наверное, мавки с горгульями опять разборки устроили. Из соседнего крыла слабо доносится застольная песня подвыпивших орков. Слова (все, до одного, неприличные) на таком расстоянии разобрать не удается, поэтому она кажется сладко убаюкивающей колыбельной…

И вот в этот-то мирный, безмятежный, сонный покой и влетела отчаянно верещащая Йожка! Со всего размаху, как таранящая стекло муха.

Я ошалело подскочила на кровати и попыталась понять, кого на этот раз убивают, и стоит ли его спасать. Прыгающая по моим ногам и оглушительно вопящая колючка способствовала этому… примерно никак. Судя по ее жалобным выкрикам, случилось самое страшное, но что именно?

Никто вокруг не бегал (больше обычного), не орал (громче привычного), даже дыры в потолке не было (молодцы гаргульи, осторожно дерутся, боятся меня побеспокоить)…

Прижавшаяся ко мне зареванная Йожка наконец смогла более-менее понятно (по-прежнему короткими, но хотя бы внятными восклицаниями) рассказать о покушении на ее драгоценную жизнь и шипастое здоровье. Тактично умолчав о предшествующих толокушке обстоятельствах.

Я о них, конечно, догадывалась, но вид у любительницы мяса был настолько несчастный и обиженный, что выругать ее язык не поворачивался. Да и спать очень уж хотелось.

Отложив все воспитательные разговоры до утра, я уютно свернулась под теплым одеялом. В наступившей тишине снова зазвучал убаюкивающее-застольный рев орков. Напуганная чужим коварством колючка пристроилась под моей защитой, в уголке кровати и сразу же засопела. Сквозь накатывающую дремоту до меня доносилось ее сонное бормотание про злых людей и очень вкусное мясо…

Ну что ты с ней будешь делать?!

Глава 7

Потери без находок.

Первыми тревогу подняли лепреконы, заявившись ко мне в полном составе. Бесследно исчез их соплеменник – Федюша. Срочно собравшийся приютский совет ошеломленно молчал: две пропажи за неделю – такого у нас отродясь не случалось! И кому мог помешать милейший добродушный лепрекон?

– Он ничего вам не говорил? Может какой-нибудь клад обнаружил и за ним отправился?

Есть всего две вещи, которые могут заставить маленький народец позабыть обо всем – возможность посплетничать всласть и пополнить свой горшочек еще одной монеткой. Золото лепреконы обожают ( а кто его не любит-то?) и готовы за ним хоть на край света сбежать.

– Или решил свои сокровища перепрятать?

– Нет, он вообще никуда не собирался…

– Мог и потихоньку, – подала голос Ольга, еще не изучившая характеры всех населявших приют попаданцев. – Сокровища – дело интимное, на каждом шагу о них орать не будешь.

У старейшины лепреконов даже острые ушки от удивления зашевелились: Как потихоньку? А нам рассказать? А обсудить? Совета спросить. Компанию собрать…

Да уж, маленький народец очень коммуникабелен и общителен. До полной болтливости. Если хочешь оповестить весь город со стопроцентной гарантией и быстрее любых газет – шепни на ушко лепрекону. Даже их пресловутые горшочки с золотом были бы в опасности, не охраняй их волшебство. Нет, сделать что-то потихоньку Федюше и в голову бы не пришло.

– Слушай, а его ты женить случайно не собиралась?

– Зачем? Лепреконы – существа стайные, их надо пристраивать всей общиной. Таких дурак… кхм… хороших людей, чтоб толпу болтунов взяли, я пока не нашла.

– Жаль. Тогда б все логично получалось: Крег как раз накануне свадьбы свалил, и этот тоже…

Вот, кто о чем, а Ольга о сбежавших женихах. Можно подумать, только из-за этого пропасть можно. Хотя… Моя мысль внезапно свернула в совершенно другое русло. Ладно, лепреконы – они существа общительные, отсутствие лишнего языка и ушей заметили сразу. И тут же поспешили этим горем поделиться. Но вот огра мы действительно хватились только потому, что к нему невеста приехала. А сколько у нас в приюте менее болтливых, дружных и не просватанных постояльцев? И сколько одиночек? Все ли они на месте?

В срочном порядке была проведена полная инвентаризация непристроенных еще попаданцев. Чтобы не ошибиться, считали народ в столовой: уж мимо нее-то ни одна зараза не прошмыгнет. И обнаружилась еще одна пропажа – наш вампир.

Очень добропорядочное, ответственное и полезное существо, постоянно сдаваемое мной в аренду. Пройти экзамен и стать гражданином у него никак не получалось, вот и прижился в приюте. Зато прекрасно избавлял склады местных купцов от от воров и грызунов. И им польза, и нам денюжка.

Образ жизни наш вампир вел, вопреки глупым легендам, самый размеренный. Ничего крепче крови не пил (предпочитая артериальную), нигде не шлялся, ни с кем не скандалил, никаких девиц по ночам не соблазнял, – чудо, а не постоялец. Всем бы такими быть! И теперь нас лишили такого милого и полезного существа!

Все подозрения с Ольги тут же были сняты: ну не маньячка же она, чтоб каждый день по одному соприютнику уничтожать? Но тогда кто и зачем это делает? И как?! Прибить огра – задачка не из легких, даже троллям попыхтеть приходится. Вампир– быстрый, лепреконы юркие, магией опять-таки не брезгуют… Как неведомый злодей ухитрился с ними справиться, не подняв шума в нашей густонаселенной ночлежке? Тут ведь как в коммунальной квартире, на любой чих с десяток любопытных сбегается. С добрыми пожеланиями побыстрее сдохнуть. И зачем вообще понадобилось такую охоту затевать? Кому мог помешать наш милый вампир или безобидный лепрекон?

На все эти вопросы ответа я не находила. Приютские старожилы в один голос уверяли, что раньше такого точно не случалось. Ничего общего между пропавшими не было. Не известно было даже где и в какой момент они исчезли.

В полном отчаянии от своей беспомощности, я послала всех собравшихся куда подальше. Дейва – узнать по своим криминальным каналам, не было ли похожих происшествий в городе. Йожку – еще раз обыскать приют и окрестности. Ольгу – вызвать духи предполагаемых усопших. Остальных – просто спать.

Сама я в эту ночь почти не уснула. Стоило только прикрыть глаза, как начинали чудиться какие-то шорохи, стоны, голоса… Вполне обычные звуки для нашего приюта, но сегодня они стали пугающе-зловещими. Постоянно казалось, что меня зовут на помощь или подбираются и хотят убить… В общем, нервы расшалились не на шутку, никогда со мной такого не было. И больше всего мучил вопрос: все ли постояльцы будут завтра на месте? И если не досчитаемся, то кого именно? Что мне делать, если пропадет Ольга, Дейв, Чанка, Фазгин, Гран?

***

Утро принесло сразу две хорошие новости – за ночь никто не пропал и духи предполагаемых покойных на вызов не явились. Так что они, скорее всего, и не покойные вовсе. Или просто вредничают…

– Не, ну если бы меня прибили, – поспешила успокоить меня Ольга, – я бы обязательно воспользовалась случаем нажаловаться на того гада, что это сделал. Так что живы они, живы.

– Тьфу ты, сплюнь, не надо нам, чтобы тебя прибивали! Но ты права, лепрекон бы не утерпел, обязательно поболтать пришел. И где они тогда?

Как я заметила, в последнее время все мои вопросы постоянно оставались безответными…

Дейв доложил, что в городе ничего о подобных пропажах не слышали, а довольно облизывающаяся Йожка – что никого не нашла. Ох, чует мое сердце, что окорок в каком-нибудь трактире она точно обнаружила.

Снова явился отец креговой невесты. После бессонной ночи сил на вранье у меня уже не осталось, и я честно призналась в пропаже сразу троих постояльцев. К предполагаемому загулу будущего зятя ( именно такой вывод он сделал из моего сообщения) огр отнесся с полным пониманием. Пообещал пожить тут еще недельку, – раз уж в такую даль приехали, выдать дочку замуж, и задать свежеобретенному родственнику хорошенькую трепку. Уходил он довольно улыбаясь и насвистывая : не иначе, как собственную лихую юность вспомнил.

Вечером самые близкие собрались у меня в кабинете: думу думать. Мы вообще в последнее время только и делаем, что совещаемся, прям не приют, а мечта демократа. Жаль только, практической пользы от наших обсуждений немного. Никакого разумного объяснения случившимся пропажам у нас не было, а то, что они происходят исключительно с нашими постояльцами, настораживало не только меня. В магистрат пока решили не докладывать: помощи от них все равно не дождаться, зато новые проблемы – запросто.

Пересчет постояльцев на ужине снова порадовал – никто так и не пропал. Кроме того, старейшина лепреконов вспомнил, что при гибели одного из них все золото покойного переходит к членам его общины. Но никакого наследства никто из лепреконов пока не получил, а значит, Федюша точно жив.

Я начала робко надеяться, что ничего страшного не случилось, и скоро все решится само собой. Пропавшие найдутся, нормальное объяснение их отсутствию – тоже. Привычная жизнь снова пойдет своим чередом. Женим огра, сдадим в аренду вампира, поболтаем с лепреконом… Скорей бы они только нашлись!

Не стоило мне так мечтами увлекаться, еще больнее по макушке реальность шарахнула! Постояльцы не появились (даже в виде призраков), вместо этого...

На грани отчаяния.

Следующее утро сразу же показало, насколько я ошибалась в своем оптимизме: – на завтраке обнаружилась нехватка одного из наших личей. Из приюта пропавший в последний раз выходил примерно… никогда, связываться со столь неприятной личностью тоже решились бы не многие. В собственном логове его не оказалось, да и не такое лич существо, чтобы завтрак пропускать.

Все остальные дела были отменены, и начаты масштабные поиски на территории приюта. Мы рассудили, что вряд ли пропавший изменил многолетним привычкам и решил прогуляться на сон грядущий по окрестным лесам. Нет, именно наше, ставшее уже родным, обиталище бесследно поглощало своих постояльцев и искать их нужно среди этих стен.

Тщательно обыскали весь сад и огород, изрядно повытоптав грядки. Больше всего досталось шию – настрадавшиеся от сиреневой каши постояльцы отомстили несчастному растению за все! Я с сожалением оглядела разгромленные посадки, печально вздохнула, оглянулась… и мстительно растоптала пару нетронутых лиловых стебельков. Кашу из шия я тоже от все души ненавидела!

Никаких скрытых ям, колодцев или тайных убежищ в саду не обнаружилось, и поисковые команды начали обшаривать основное здание. Перевернули вверх дном все подсобные помещения, тщательно осмотрели каждый коридор и закоулок. При обыске кухни довели до истерики бедных домовушек : во все кастрюли по три раза заглянули (с особенным удовольствием – в полные). Больше всех усердствовала Йожка – скрыться от нее не удалось ни единому кусочку мяса.

Кладовую я этим проглотам не доверила и провела инспекцию на пару с Ольгой. Неугомонная ведьма простучала каждую бочку, переворошила содержимое каждого ларя, даже картошку в подполе раскидала… Ни лича, ни лепрекона в припасах так и не нашла и очень удивилась. Можно подумать, ей самой бы захотелось в муку или овощи закапываться.

Энтузиазм постояльцев, с радостью выполнявших роль ищеек, принес не совсем те результаты, что я ожидала. Была найдена целая колония пауков, неизвестно чем кормившихся в одной из пустующих комнат. Натканными ими сетями и дракона удержать можно было, но к нам эти зверюги пока не попадали. Поэтому сразу трое из подвернувшихся под руку следопытов было отправлено на добровольно– принудительную уборку. Остальные рассредоточились по наиболее отдаленным от меня и неминуемой швабры местам.

Следующими обнаружулись несколько браслетов Ольги – совершенно для нее неожиданно. До этого подруга даже не подозревала, что в паре десятков бренчащих на ее руках украшений чего-то не хватает. Нашли побрякушки в комнате мавок – любительницы «красивенького» ухитрились спереть их даже у грозной ведьмы.

Разъяренная владелица долго носилась за перепуганными болотницами по коридорам, желая объяснить им, как нехорошо и больно воровать у ближнего своего. Никого не догнала – спасающиеся мавки проявили совершенно невероятную прыть и обезьянью ловкость , зато порядком увеличила и так царившую в здании суматоху.

Еще одной находкой стала парочка амулетов неизвестного назначения. Обычно настолько дорогие и редкие вещи просто так не валяются, но приют еще и не таким удивить может. Ни владельца, ни способ использования магических предметов выяснить не удалось. Мне это показалось ужасно подозрительным – может быть именно от них постояльцы и пострадали? Но знатоки колдвства дружно уверили, сейчас амулеты не активны и совершенно не опасны. На всякий случай, спрятала их к себе в кабинет до лучших времен, тогда и приглядимся к этим штукам повнимательнее.

Найденный под одной из лестниц бочонок самогона оказался спьяну заныканной и потому забытой заначкой огров. Обрадовались они ему больше, чем волколак полнолунию. Пришлось уносить в свою комнату еще и бочонок – до лучших времен. Должны же они хоть когда-нибудь настать?!

Расстроенные огры принялись за поиски с еще большим энтузиазмом, надеясь первыми обнаружить и перепрятать от меня еще пару-другую своих и чужих заначек. Именно они и притащили мне большое старинное зеркало в резной деревянной раме. Ни на одного из пропавших находка ни капли не походила, но разбираться в логике старательных помощников я не стала – все равно бесполезно.

Машинально провела рукой по покрытой многолетним слоем пыли поверхности и чуть не вскрикнула от удивления, – так ярко заблестело освобожденное от серого налета стекло. Ничуть не помутневшая от времени серебряная гладь светло и радостно отразила наши изумленные лица и морды. В глубине души что-то кольнуло, возникло странное чувство – притяжение и, одновеменно, смутная, еле различимая тревога. Еще раз прикоснулась к изящным завитушкам рамы. Теплое гладкое дерево приятно ласкало кожу, непонятные ощущения притупились, почти затихли… Пришлось пополнять свой кабинет еще одним трофеем: жаль было оставлять в пустом, непосещаемом коридоре такую красоту.

Не успели разобраться с невесть откуда взявшимся у нас зеркалом, как прибежала взволнованная Чанка:

– Вера, скорей идти! Мы найтить! Там! Скелет лежать!

Сердце захолодело от подступившего ужаса, дыхание прервалось – воздух застрял в горле тяжелым, душащим комом. Неужели все наши надежды были напрасны? Неужели пропавшие мертвы?

Вслед за оркой я, не разбирая дороги, понеслась в дальний конец здания. Споткнулась на полустертых каменных ступеньках, налетела на стену. Ушибленное плечо взорвалось острой болью. Сбросила мешающиеся башмаки и побежала дальше по коридарам, хотя спешить уже было некуда.

Маленький заброшенный проход, серый сумрачный свет из узкой бойницы окошка, столпившиеся в мрачном отчаянии постояльцы. Расталкиваю их, пробираюсь вперед и…

Чуть не наступаю на лежащие под ногами кости!

О сложностях политики и экзаменов.

На глаза навернулись слезы, мне было ужасно жалко несчастного попаданца, неизвестно от чего погибшего в этом пустом холодном коридорчике. Кто же это – Федюша, Крег, вампир? От лича костей бы не осталось, нежить рассыпается в труху. Взглянула на лежащие передо мной останки, еще раз – повнимательнее… Не считаю себя специалистом по скелетам, но… для огра тут костей как-то маловато… А для лепрекона наоборот, они слишком большие. Вампира и вовсе ни скем не спутаешь. Я растерянно оглянулась вокруг.