Текст книги "Полуночные тени. часть 2 (СИ)"
Автор книги: Алена Кручко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Что же делать?
– Что застыл? – ворвался в мысли сиплый голос королевского пса. – Командуй иди, чем скорей свалим, тем лучше.
– Послушай, мне это не нравится. – Наконец Анегард вычленил и облек в слова главное, что его беспокоило. – Я не привык бросать своих в опасности. Да еще и раненых.
Игмарт криво ухмыльнулся. Анегарду почудилось, сейчас скажет: «Какой я вам к бесам свой». Но сказал королевский пес совсем другое:
– О месте, где встретимся, сговорись с Рихаром. Чтобы я не знал. Все, я собираться пошел.
Доковылял до двери… Хотя нет, не доковылял. С каждым шагом походка королевского пса выравнивалась, не зная, и не заподозришь, что едва идет. Наверное, и ночью так дошел, на чистой воле. Лотар зло стиснул зубы. Ладно. Раз уж решили, будем делать. И молиться всем богам, чтобы прошло гладко.
Отъезд не привлек лишних взглядов. Хозяин вздохнул с облегчением, принимая щедрую плату. Бледный до зелени Игмарт щедро глотнул какого-то зелья из запасов Сьюз – оно ли помогло, или впрямь у королевского пса воля такая, что и мертвым пойдет, но в седло тот сел, как ни в чем не бывало. Махнул выскочившей во двор Анни, поправил висевший у седла чехол с лютней, подобрал поводья. Церемонно распрощался с Анегардом:
– Благодарю высокородного господина за покровительство. Смею надеяться, наши дороги еще пересекутся, милостью богов.
– Удачи, менестрель, – бросил в ответ Анегард. Получилось не так надменно, как надо бы, и куда более искренне.
Звякнули бронзовые подвески-бубенчики, менестрельский оберег. Игмартов гнедой зацокал копытами по вымощенной серым камнем мостовой. Через пару кварталов Рихар его догонит, заберет коня, а Марти забьется в выбранную нору ждать ночи. Дай-то боги, чтоб дождался спокойно! Какая все-таки мерзость – оставить вот так, одного, раненого, почти беспомощного, без защиты. Будь оно все проклято. Анегард зло стиснул зубы и выехал со двора. Не оглянулся.
Маневр прошел удачно – Рихар верхом на гнедом догнал отряд даже быстрее, чем ждал Анегард. Пристроился рядом, бросил с проказливо-виноватым видом нашкодившего оруженосца:
– Прошу простить за задержку, мой господин.
Кажется, никто посторонний внимания не обратил.
Спокойствия Анегарду это не прибавило. Особенно после того, как дважды попались навстречу даже не патрули – отряды городской стражи. Пока улицы прочесывают, скоро ли за постоялые дворы примутся?
Уже. Анегард смотрел, как отряд заворачивает в просторный двор, как стражники бегут к конюшне, к кухонным дверям, к сараям. Не досидит королевский пес до ночи. Выловят.
И тут как стукнуло: «Сговорись с Рихаром, чтобы я не знал». Чертов ублюдок. Бегать ему не впервой! Выходит, сразу просчитал, что вряд ли сумеет отсидеться непойманным?
– Рихар.
Мальчишка тоже глядел на стражу, поэтому понял сразу. Перебросил поводья гнедого Анегарду.
– Я пошел.
– Удачи.
К воротам Анегард подъехал злой до крайности, зато злость помогала если не совладать с тревогой, то хотя бы не показывать ее. Рявкнул на зевающих у опущенной решетки стражников:
– В чем дело? Почему средь бела дня ворота закрыты?
– Сейчас откроем, ваша милость, – неторопливо ответил начальник караула, вислоусый пузан, опоясанный широким наборным поясом, какой в Азельдоре отличал десятников от рядовой стражи. – Вы покудова отойдите на свет, окажите такую любезность. Во-он туда.
«Во-он там» мялся парнишка, на стражника никак не похожий, а похожий скорее на трактирного побегушку. Ежился под холодным ветром, прятал иззябшие пальцы под мышки. Очевидец?
– Что стряслось-то, браток? – добродушно спросил Мано. Он успел обзавестись таким же поясом и подхватить протяжный азельдорский говор, так что на него стражник глянул куда более благосклонно, чем на явно нездешнего заносчивого юнца благородных кровей.
– Да убивца, вишь, ловим.
– Ишь ты. Видать, кого важного пришили?
– А бесы их разберут, – плюнул пузан. – Нам велели смотреть, мы и смотрим. Ну, у вас вроде никто под описание не подходит. Как, пацан, не узнаешь никого?
– Да вроде нету, – отозвался парнишка.
– Вроде или нету?
– Непохоже.
– Тьфу, бестолочь. Проезжайте, ваша милость. Извиняйте великодушно за задержку.
Поймал брошенную Лотаром серебрушку, махнул стражникам. Решетка, натужно скрипя, поползла вверх.
Метнулось под широкой аркой ворот эхо от копыт, ударило в лицо вольное полуденное солнце. Анегард медленно выдохнул. Они выбрались из Азельдора удачно, не возбудив в страже подозрений. Как знать, с таким-то поглядчиком и такой сонной стражей, может, и Игмарт с ними выехал бы так же спокойно? Зря испугались. А теперь они в безопасности, отряд крепких здоровых воинов, а полудохлый королевский пес вот-вот попадется страже, настроенной куда серьезней этих сонных тетерь. Хорошо хоть, что там с ним Рихар. Звериная матерь, помоги им, прикрой…
Остановились в ближней деревне, в трактире за околицей. Чуя мрачное настроение господина, Мано помалкивал, а остальные и вовсе делали вид, что их тут нет. Но это лишь усугубляло злость Анегарда. В мертвом молчании чудилось осуждение.
Впрочем, Мано не забыл оставить след для возможной погони, «проболтавшись» трактирщику, что господин возвращается в столицу, уладив в Азельдоре торговые дела отца. Мрачный почему? Да уладил не так гладко, как хотелось бы. А папаша у молодого господина таков, чуть что не по его, нравоучений не оберешься. И оправданий слушать не станет. Трактирщик сочувственно кивал и втихаря разбавлял сидр колодезной водой. Анегард пил, слушал краем уха и думал: «Что за проклятое поручение, с каждым днем все больше привыкаю лгать и изворачиваться, словно вор в бегах. Помнится, не так уж давно гадал, как королевский пес может так унижаться? Гляди, Лотар, и ты научишься! Страшно?»
Страшно не было. Было противно.
К вечеру, описав широкую дугу, подгадали остановиться как раз между двух деревень, в негустом лесочке, примерно напротив той части города, где Рихар собирался перебраться через стену. Здесь было тихо. Ни людей, ни обильного зверья, только птицы да зайцы, да лисье семейство. Анегард лег поодаль от костра, глядя сквозь голые ветви в прояснившееся, усыпанное крупными звездами небо. Слушал. Рихар обещал дать ему знак, когда выберутся. Но то ли далеко они были, то ли вовсе еще не выбрались – как Анегард ни вслушивался, рыжий нелюдь словно в воду канул.
Марти проводил взглядом Рихара – тот держался в седле, будто всю жизнь, с пеленок, верхом провел. Цокали копыта, за высоким забором смеялась девушка, в доме напротив визгливо ссорились, в лавке на углу торговались так отчаянно, что всей улице развлечение. Никому на этой улице не было дела до привалившегося к забору парня в щегольской одежде удачливого менестреля. Пока не было.
Придерживаясь одной рукой за забор, Марти побрел к калитке. Бледный, ноги не держат – если кто и остановит на нем взгляд, наверняка решит, что менестрель ночью лишку перебрал. Эка невидаль.
Калитку проверил Рихар перед самым отъездом. Оставил слегка приотворенной – так она и стояла. Марти вошел с видом человека, точно знающего, куда ему надо. Бесшумно задвинул засов. Огляделся. Хвала всем богам, никого. Приоткрыл дверь на сеновал, вслушался – тихо. Быстро скользнул внутрь. Осторожно, по стеночке, протиснулся мимо тюков соломы вглубь. Зарылся в мягкое сено, закрыл глаза. Вот и все. До ночи можно отдыхать. Можно отпустить себя, расслабиться, разрешить растечься в кисель. Силы понадобятся ночью. Ой как понадобятся.
Лотар угадал верно, не впервой королевскому псу прятаться и уносить ноги. Когда был мальчишкой, Аскол часто в разведку посылал, да и после приходилось – правление его величества Гаутзельма не было спокойным. Случалось всякое, и похуже нынешнего. Да что давнее ворошить, достаточно припомнить, как этим летом Ульфару с его клятым магом попался! Нет, нынче жаловаться не на что. Нынче радоваться надо, всех богов скопом благодарить. После заклятия выжил, мага герейновского убил, добрался до Лотара, и Лотар, спасибо Звериной матери, не растерялся. Отогрели, с самого края нижнего мира вытащили. Повезло, как ни кинь. А что чувствуешь себя, как при последнем издыхании, ну так кому бы после ледышки лучше было? Пройдет. И очень даже кстати, что не нужно прямо сейчас трястись в седле, что отлежаться можно. К ночи станет лучше.
Запах сена убаюкивал, привычные дневные звуки успокаивали, нюх молчал. Марти даже не понял, как рядом оказался Рихар. Словно из воздуха возник. Заснул он, что ли, так позорно проглядеть мальчишку?! А если б не Рихар, а Герейн? Марти в сердцах выругался.
– Тише, – прошипел мальчишка.
– Разве уже вечер?
– Стража обыскивает постоялые дворы. Лежи, чего вскинулся, – Рихар обернулся на дверь. – Сюда не дошли еще. Я не знаю, как обыскивают, может, только по комнатам. Но дворы точно смотрят и двери все перекрывают. Мы с улицы видели.
– Ясно. – Марти сел, медленно потянулся. Двигаться было больно, но терпимо. Драться сможет. Недолго. – Что делать предлагаешь?
Рыжий пожал плечами:
– Сидеть тихо и надеяться, что пронесет. Колдовать я не умею. А то, что умею, в городе нельзя. Только ночью.
– Ясно, – повторил Марти. – Ладно, значит, сидим тихо. Давай тогда глубже зароемся. Азельдорская стража ленивая, если они точно не знают, что я здесь, самое большее – влезут на вон те тюки, оттуда глянут и свалят. Если ничего подозрительного не углядят.
– Угу… щас… – рыжий зарылся в сено.
Очень скоро он устроил что-то вроде пещерки. Помог Марти забраться внутрь, влез сам, забил вход сеном. Не найдут. Вот только королевский пес ощущал себя не в безопасной норе, а в самой настоящей ловушке. Из хорошей норы должно быть по меньшей мере два выхода!
День утратил благостное спокойствие, наполнился душной, вязкой тревогой. Хуже нет, чем ждать, полностью осознавая свою беспомощность. Помоги, Воин, защити, Звездная дева! Мы сделали, что могли, теперь только надеяться.
Время, отмеряемое ударами сердца, тянулось слишком медленно. Марти сидел, закрыв глаза, весь обратившись в слух.
Рихар сжал его ладонь. Голоса? Проклятое сено, глушит звуки!
Голоса, шаги, стук двери.
– Если здесь кто и есть, беса с два найдешь. Разве что подпалить.
– Помилосердствуйте!
– Думай, что несешь, ушлепок ты недоделанный! «Подпалить»! Не на зачистке! Тебя самого за такое подпалят, мало не покажется.
Шуршание соломы, невнятная ругань.
– Нет здесь никого. Идем дальше.
Шуршание. Стук двери. Можно дышать.
Они с Рихаром еще долго сидели тихо, не только не разговаривая, но даже не шевелясь. Один раз повезло, и хвала богам, и незачем судьбу искушать. Но тревога отпустила. Марти даже задремать умудрился. Правда, тут же получил тычок от Рихара:
– Не спи, стонешь!
Тогда он сел, подперев голову руками, и стал думать о том, как достанет Герейна. Это бодрило.
Когда показалось, что они сидят здесь уже целую вечность, что давно и вечер прошел, и ночь, Рихар снова сжал его руку:
– Пора.
Наконец-то!
Марти так шустро пробирался вслед за Рихаром к выходу, что, когда мальчишка вдруг замер, чувствительно ткнулся носом в его спину. Рыжий сердито зашипел:
– Назад!
Теперь Марти услышал: на улице, у самых дверей сеновала, тихий смех, поцелуи, неровное дыхание. Бесово семя! Хорошо, если поцелуями ограничится, а если нет, они ж сюда и пойдут! На сено! И «занято» не крикнешь. Вот же бесовы происки.
Рихар нетерпеливо толкнул, и Марти отступил назад. Снова в нору забиваться? Боги, как не хочется. Как не терпится свалить уже отсюда, выбраться за ставшие ловушкой городские стены.
– Туда, – Рихар махнул рукой и сам, протиснувшись мимо Марти, первым полез – вдоль стены, между неструганными досками и сеном. Правильно. Должна остаться хоть какая-то свобода если не маневра, так хотя бы обзора.
Они едва успели. Открылась и закрылась дверь, смех стал громче, дыхание жарче. Зашуршало. Девичий голос протянул капризно:
– Постелил бы хоть чего, колется!
– Брось, – засмеялся мужчина, – неженку из себя не строй. Уж будто никогда в сене не валялась.
Заглушил возражения поцелуем. Невнятное мычание перешло в стоны, мужчина дышал хрипло и часто, девчонка тоненько взвизгивала. Марти прислонился затылком к стене. Ишь, наяривает. Он и сам, случалось, таскал девчонок в сено – хорошеньких служанок, посудомоек, разбитных горожаночек и деревенских простушек. И сейчас кровь быстрей побежала в жилах. Эта, похоже, горячая штучка, вон как распалила своего кавалера. Но, бесы б ее побрали, до чего же не вовремя!
Ладно, если бы здесь оказалась наивная влюбленная парочка, не зашедшая дальше поцелуев, было бы еще хуже. Эти перепихнутся и уйдут, а те бы до утра проворковали. Ищи во всем лучшее, королевский пес. Подождем. В предзимье ночи долгие.
– А-ах, – протяжно вскрикнула девчонка. Возня затихла на несколько мгновений, потом послышался смех. – Ты горя-ачий.
– Ты тоже не ледышка, – хохотнул мужчина. – Хочешь еще?
О боги, нет!
– Дава-ай… о-о…
О боги. А если они полночи здесь кувыркаться будут? А потом еще так укатаются, что здесь же и отдохнуть прилягут. До утра. Милосердная Звездная дева, клянусь, я больше никогда… никогда! Дай уйти.
Время шуршало песком сквозь пальцы, сочилось кровью из неперевязанной раны. Ничего, ночи предзимья долгие, азельдорская стража ленива. Уйдем. Марти покосился на Рихара. Без толку. Темно, не разглядеть, даже дыхания не слышно, будто мальчишка вовсе растворился в темноте. Накатила паника; Рихар, словно почуял, коснулся его руки. Хотя почему «словно». Говорил же, что чует страх. Ох, королевский пес, не позорился бы.
Возня страстной парочки наконец-то затихла, теперь слышалось только тихое, расслабленное дыхание, довольный шепот девчонки, короткие, ленивые смешки мужчины. Ну, что? Уйдут, нет? Шуршание, поцелуй… негромкий смех… зевок… Марти сжал кулаки, сильно, так, что боль огнем хлестнула вверх по рукам. Уходите. Проваливайте, чтоб вас на том свете бесы драли!
Ударил в лицо холодный ночной ветер, чуть слышно стукнула дверь. Рихар подтолкнул:
– Вылезай, быстро.
Перед дверью Марти помедлил. Вроде тихо.
– Выходи, – снова толкнул Рихар, – нет там никого, они ушли.
Двор заливала темнота, странно густая, необычная для города. Морозные иглы пробежали по хребту, заворочались в животе. Не нюх, не тревога – паника.
– Спокойно, – непривычно взрослым голосом сказал Рихар. Марти резко обернулся: мальчишка по-прежнему был невидим. Жесткие пальцы сомкнулась на плече: – Заскулишь – попадемся. Спокойно. Ничего не делай, просто слушай меня.
– Командуй, – медленно выдохнул Игмарт.
– Через забор. К стене, переулками. Не беги, просто быстро иди. Найдешь дорогу?
– Да.
– Я буду близко. Будет страшно, не обращай внимания. Если не уверен в себе, заткни чем-нибудь пасть.
– Справлюсь.
– Остановись под стеной, закрой глаза и, что бы ни случилось, молчи. И руками не размахивай.
– Понял.
– Вперед.
Ледяные иглы паники взорвались огнем в крови. Марти перемахнул через забор и повернул к городской стене. Не бежать, просто быстро идти. Он помнил дорогу. Три квартала прямо, и это самая опасная часть пути, потом свернуть в переулки сапожного конца, там стража не ходит, и все они заканчиваются тупиками у стены.
Эхо шагов металось между спящими домами, тьма затопила улицу, и если эта морозная жуть называется невинным словом «страшно», то Герейн – добрый дядюшка. Не бежать. Ясно, почему. Побежишь – паника захватит, замутит голову, так и влетишь на полном ходу в очередные неприятности. Возможно, в смертельные.
И не орать. По той же самой причине.
Рванул с пояса ремешок для кошелька, сжал зубами. Так легче. Свернул. Хорошо. Еще немного, совсем немного, совсем. Почему так тихо?! Только ребенок плачет где-то недалеко, в каком-то из темных, утонувших в удушливом страхе домов. Если бы не этот плач, можно было бы подумать, что город вымер в одночасье.
Все-таки сорвался на бег, и почти тут же врезался в стену. Поднял голову – ни луны, ни звезд, ни даже туч, как будто неба вообще нет, а есть только сплошная непроглядная тьма. Нелюдские штучки. Выдохнуть. Закрыть глаза. И руками, говорил, не размахивать? Марти завел руки за спину, сцепил пальцы в замок. Замер. Сердце колотилось как безумное, казалось – теперь, когда стихли шаги, от ударов сердца такое же эхо идет, разносится по лабиринту темных переулков, множится, настигает…
Стиснуло, рвануло вверх, паника взметнулась черным огнем. Игмарт стиснул зубы так, что челюсти заныли и зашумело в ушах. Желудок подкатился к самому горлу, хорошо, что с утра не ел. Можно ли звать богов, если в этот самый миг тебя спасает нелюдь? Наверное, лучше не надо.
Земля ударила по ногам, и тьма отпустила. Марти ощутил колючую сухую траву под щекой. С трудом расцепил пальцы, оперся ладонями, поднялся на четвереньки. Сел. Поднял голову. В прорехах низких туч сияли звезды. Примерно в ста шагах смутно белела стена Азельдора. Закричала вдалеке сова.
Выбрались.
Что-то мешало дышать. А, бесово семя, ремень! Чтобы разжать сведенные челюсти, пришлось постараться: растереть лицо, расслабить мускулы. На ремне отчетливо виднелись следы зубов. Позорище. И руки дрожат.
– Как ты? – тихо спросил Рихар. Оказывается, все это время мальчишка тихо сидел рядом. Снова – просто мальчишка. И, кажется, такой же уставший, разбитый и растерянный, как и Марти.
– Терпимо, – неловко ответил Игмарт. – Почти хорошо.
– Пойдем тогда, – Рихар встал. – Рассвет скоро.
Вопреки тайным опасениям Марти, ноги его вполне себе держали, и после первых немного неуверенных шагов он сумел взять неплохой темп. Больно, голову ведет от слабости, но бывало и хуже. Мальчишка легко шагал рядом, от него не веяло ни страхом, ни опасностью, наоборот – готовностью подхватить и поддержать. Странно, неправильно. Не привиделась же мутная мгла, до краев напитанная ужасом? Нелюдь. Опасная тварь. Мальчишка, который спас его – возможно, рискуя собой.
– Рихар. Могу я спросить?
Ответил быстро, будто ждал вопроса:
– Лучше не надо.
Какое-то время шли молча. Сначала ломалась под ногами сухая трава, потом вышли на тропу. Скоро тропа свернула в лес. Нелюдь выбирал путь уверенно: не иначе, подумал Марти, лотаровский дар ведет. Ну и хорошо, слава Звериной матери.
– К утру дойдем, если быстро идти, – сказал мальчишка. – Сможешь?
– Да.
Прибавил шагу. Хорошо, что за день отлежался. Все не так страшно, как могло бы быть. Почти хорошо.
– Рихар.
– Я же сказал, не надо.
Марти на ходу коснулся худого плеча:
– Я не спрашиваю ничего. Просто спасибо.
– А-а, – мальчишка насмешливо фыркнул. – Пожалуйста.
***
Владетельный барон Готфрид Герейн отнюдь не отличался добрым нравом, но все же редко когда бывал настолько разъярен, как сейчас. Он еще сдержался, сумел не сорвать злость на доставившем вести гонце, даже наградил того – а как же, за дурные вести надо награждать щедрей, чем за добрые, иначе рискуешь узнать их как раз в шаге от эшафота. Пусть гонец радуется полученной от господина серебрушке да похвале за расторопность, пусть гонит коня во весь опор, поспешая обратно в Азельдор с наказом – найти, живым взять, даже если весь город вверх дном перевернуть придется! И щенка, и всех, кто с ним рядом! Причастны или нет, люди короля или случайные попутчики, после разберемся, пока важно не упустить.
Барон Готфрид Герейн метался по парадной зале родового замка, честя на все корки проклятого щенка, нерадивых азельдорских стражников, а пуще всего – давшего себя убить мага, чтоб ему всю вечность посмертия вариться в кровавом котле Хозяйки тьмы. Подпустить королевского пса на расстояние броска ножом! Это же каким надо быть остолопом! Кретином самоуверенным! Нет, что самоуверенности ныне покойному мэтру Суришу не занимать, Герейн знал всегда. Но полагал, что неумеренное самомнение мага относится все же к его знаниям, умению чары плести, короче, к тем областям, в коих он и впрямь достиг определенных высот. А он, вишь, вздумал! Тягаться с королевским псом в бою! Боги великие, видели вы другого такого болвана?!
А Готфриду Герейну теперь мало того что с племянником и прочими королевскими прознатчиками разбираться, так еще и нелюдь самому в узде держать! Или, если не удержит, избавляться, зачищать, как положено, упаси Старуха! Для того ли прикармливали. Да только вспомнить, чего стоило Суришу заклясть тварей на повиновение хозяину! Впрочем, все же меньше, чем самому Герейну – найти зерно смысла в древней семейной легенде, свести концы с концами в неясных слухах, отыскать старые хроники, надежно запертые в пыльном архиве родового замка. Обычно об избранниках в роду помнят крепко и гордятся ими непомерно, но у кого нынче хватит дерзости похвастать избранником Старухи в предках? Тем более таким, который, может статься, до сих пор где-то летает, кровь из добрых людей пьет. Боги не любят ослушников. Дурак был пра-пра-какой-то-дед, барон Зигмонд Герейн, ох и дурак. Такой бы случай Готфриду, уж он бы своего счастья не упустил. Но его боги не отметили, ему пришлось покупать то, что предку на дармовщинку предлагали. Деньгами, кровью, смертью… Деньги были свои, кровь и смерти – чужие, однако достались не дешевле, Суриш свидетель.
Вспомнив, сколько тайных трудов брал на себя маг, Герейн заскрипел зубами. Храбрости ему не занимать, но Хозяйку тьмы улещивать – одной храбрости мало. Суриш не таился от господина, все тонкости кровавых ритуалов Герейн видел своими глазами, и не раз, но одно дело видеть, а другое – самому… Все же спокойней, когда между тобой и темной богиней хоть какой, да посредник.
Но и терять послушную своей воле стаю кровососов барон Готфрид Герейн не хотел. Это ж какая силища! Какой способ людишек в кулаке зажать, да так, чтоб никто сторонний не подкопался! Основа нынешнего благополучия, и ладно бы только нынешнего – будущего! Главный, пока что тайный козырь в той большой игре, где ставкой – трон его всем надоевшего величества Гаутзельма. Сейчас нелюдь держат суришевы чары. Пока держат; надолго ли хватит – одной Старухе ведомо. Проклятый щенок, и тут подгадил! Суриш мертв, другого умелого мага не вот так сразу отыщешь, да еще не сказать, что получится привязать к себе, молчание и верность обеспечить. Нет, на магов надежды мало, придется теперь самому нелюдь держать. Благо, что на кровь Герейнов заклята. В ближайший же храмовый день Старухе поклониться, испросить благословения, жертву пообещать… Нет, жертву придется сразу! Он не маг, у него нет должной силы, великая богиня не снизойдет к просьбе, подкрепленной лишь обещанием будущей платы, словно от какого-то торгаша. Сразу. Со всем почтением. Боги, страшно-то как. Бесов Суриш, нашел время помереть! Кретин.
– Ты мне ответишь, – цедил сквозь зубы Герейн, сам того не замечая, – ты мне за все ответишь. За все заплатишь, щ-щенок…
***
Анегард глядел на спящего Игмарта и отчаянно боролся с назойливым, слегка досадливым восхищением. Наглец, неприятный тип, королевский соглядатай, было бы кем восхищаться! Ну да, любой другой несколько дней пластом бы валялся, горячий бульончик из чужих рук хлебал, а этот на своих ногах из города выбрался, до лагеря дошел, и только потом свалился. Ну так королевский пес – это и не «любой», а «лучший».
– Сильный парень, и не трус, – эхом от его собственных мыслей сказал Рихар.
– Сам-то как? – спросил Анегард. – Устал?
– Устал, – с легким удивлением признался мальчишка. – Раньше такое легче давалось.
Помолчал, добавил задумчиво:
– Наверное, это хорошо. Я себя человеком ощущаю.
– Тогда точно хорошо, – согласился Анегард. – Отдыхай.
Рихар расстелил попону, лег, укрылся и, кажется, через мгновение уже спал. Свернулся в клубок, натянув одеяло на макушку – не то по-звериному, не то по-детски. Анегард чувствовал его усталость, обычную, человеческую, ничуть не похожую на отупевшее равнодушие нелюди. Наверное, не стоит мальчишке часто прибегать к нелюдским способностям. Пусть привыкает снова жить человеком.
Анегард прошелся по временному лагерю, проверяя, все ли в должном порядке. Хорошо, деревня далеко, за лесом, а в лес поселянам ходить не сезон. Отозвал Мано в сторону, сказал:
– Как Рихар с Игмартом отдохнут, сразу выступаем. Не хочу под самым городом сидеть.
– На юг? – уточнил десятник.
Анегард подавил досадливый вздох:
– Куда ж еще. Герейн и герейнова нелюдь, чтоб их. Узнать бы, как там отец…
А лучше – управиться поскорее да вернуться. Но о такой удаче молодой барон не то что вслух сказать, даже думать себе не позволял. Нельзя искушать богов.
– И еще, Мано, деревни обходим.
Десятник подавил вздох. Кивнул:
– Понял.
– Скажи всем, чтоб не шумели.
Близкие стены города внушали тревогу. Много ли времени понадобится страже, чтобы обойти постоялые дворы и убедиться, что Игмарта там нет? День, от силы два. А потом? Хорошо, если решат, что фальшивый менестрель нашел пристанище у кого-то из горожан. Но все равно лучше поскорей убраться от Азельдора подальше.
Угадать бы, как поведет себя Герейн. Поспешит в Азельдор лично присмотреть за поисками заклятого врага или засядет в замке? Хотя в любом случае нужно двигаться к его землям. Найти ту загадочную нелюдь, которую королевские маги не обнаружили, или убедиться достоверно, что искать нечего.
Рихар проснулся первым. Перевернулся на спину, прищурился, глядя в хмурое небо. Потянул носом, довольно облизнулся, почуяв плывущий от костра запах гусиной похлебки. Вскочил, тряхнул за плечо Игмарта:
– Вставай, обед проспишь!
Марти сел, поморщившись, и видно было, что хоть как-то шевелиться он себя заставляет. Поднес к лицу опухшие, синюшные ладони, несколько раз сжал и разжал кулаки. И спросил совсем не то, чего ждал Анегард – есть ли снадобье какое подходящее, или далеко ли от города ушли, или какие дальше планы. Нет, королевский пес явно был из тех, кто не разменивается на мелочи, а сразу берет быка за ноздри.
– Лотар. Ты думал уже, как в замок Герейна попасть?
Анегард моргнул, справился с замешательством и ответил, пожав плечами:
– Никак. Тебе ведь туда лучше не соваться.
Королевский пес фыркнул, мотнув головой – не то смех сдерживал, не то презрительное «лопух». Потряс ладонями, поднялся на ноги, постоял, слегка пошатываясь. Сам подошел к костру поближе, уселся, пристроил на колени миску с горячим супом.
– А ты, выходит, думал? – уязвленно переспросил Анегард. – И придумал?
Игмарт кивнул:
– Все просто. Пообедаем и выезжаем, по дороге расскажу.
Ишь ты… Анегард привычно подавил раздражение. Вот уж в чем-чем, а в вопросе проникновения в замки, где тебе не рады, он готов отдать Игмарту первенство. Опыт не пропьешь.
Опыт… А еще не пропьешь нахальство и дурную голову!
Марти ел медленно, не обращая внимания ни на Анегарда, ни на остальных. Словно не заметил, что остальные покончили с едой и сворачивают лагерь, седлают коней, уничтожают следы короткой стоянки. Анегард его не дергал. О чем бы королевский пес ни задумался, пусть себе думает, незачем мешать.
Пропустили отряд вперед – только Рихар дурнячком пристроился рядом, ухмыльнулся навстречу взгляду Игмарта:
– Все равно ж без моей разведки не справитесь!
Марти помедлил пару мгновений, кивнул:
– От твоей разведки все зависеть будет. От того, в замке ли Герейн и сколько там его людей.
– Герейна и выманить можно, – беспечно предложил Рихар.
– Сам выйдет. К бесам, надоело мне в прятки с ним играть. Пора решить дело раз и навсегда.
Он за этим сюда и ехал, напомнил себе Анегард. Спросил как можно спокойнее:
– И как решать собрался?
– Нагло, – ответил Марти. – Заявить свои права и потребовать поединка.
– Под воротами замка? Хороший способ. Если хочешь превратиться в ежа, фаршированного стрелами.
– За дурачка меня не держи. В храмовый день, перед алтарями.
Вон оно как, по традиции, значит. Что ж, это сработает. Если повезет застать Герейна в храме и при свидетелях. Отказ от поединка перед богами равносилен признанию вины.
– Если он придет.
– Он храмовые дни никогда не пропускает. Точно знаю. Лишь бы в Азельдор не умотал.
– Если умотает, подкинем весточку, что тебя в его землях видели, – пообещал Рихар.
– Ты, что ли, подкинешь?
– Поглядим.
Вдали показалась деревня – даже еще не сама деревня, а огороды, неубранный стог сена, укрытый поверху камышом, дымки в чистом небе. Отряд свернул с дороги. Проехали кочковатым лугом, какое-то время двигались по опушке и вскоре нашли узкую, едва заметную тропу, ведущую в лес.
– Драться-то сможешь? – спросил Анегард. – Как по мне, состояние у тебя сейчас не для поединка.
– Время есть, очухаюсь.
– Два дня? Сдурел.
Игмарт зыркнул зло:
– Посмотрим.
Анегард пожал плечами. Спорить дальше он не собирался. Со своими делами королевский пес разберется сам. А вот с нечистью-нелюдью вряд ли поможет. Нечисть да нелюдь – дело его, Лотара.
Какое-то время ехали молча: в густом ельнике тропа сузилась, едва пропуская всадников по одному, гуськом. Куда еще выведет – наверняка тропы эти разбойники да браконьеры прокладывали. Не заплутать бы.
Не заплутали. Тропа вынырнула из леса и тут же уперлась в ворота постоялого двора, а за ним, дальше, золотились свежей соломой крыши небольшой деревеньки. Мано побурел, уловив сердитый взгляд молодого барона.
– Кто первым шел? – прошипел Анегард.
– Шонни.
Марти глумливо хмыкнул.
– Второй раз, – молодой барон предпочел удавить в зародыше неприятную мысль: надо было до отъезда разобраться, кого десятник с собой набрал. Хотя дома за Шонни особого раздолбайства не водилось. – На третий – нечисти скормлю. Шонни, хорошо слышал? На приманку пойдешь, раз для службы не годен.
