Текст книги "Любовь против измены (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Я искоса смотрю на охранника, мигом развесившего уши в ожидании подробностей. Тот мигом принимается усердно изучать количество ворон и голубей на крыше соседнего здания.
– Пообщаемся в ресторане, – коротко говорю я и стремительно направляюсь ко входу.
– С удовольствием, Марат Евгеньевич! – обрадованно пыхтит Дмитрий Вадимович, семеня по пятам. – В ресторан – это мы с радостью!
***
“Марат Евгеньевич, – докладывает в мессенджере Николай, – я поднял старые данные и только что пробил актуальные. В прошлом объект работал простым менеджером среднего звена, но после двух разводов крепко подсел на биржевые игры с акциями. Показал себя в этом деле полным профаном, заложил квартиру и слил все деньги полностью. На фоне этого разошелся с третьей женой, сейчас работает сантехником и снимает койко-место в съемном жилье. Но половину зарплаты так и продолжает сливать на игры. Словом, подсел конкретно”.
Я криво усмехаюсь, переводя взгляд на активно жующего тестя. Игрок, значит. Теперь понятно, почему он вдруг рискнул нарисоваться на моем горизонте. Наверное, совсем отчаялся в поисках дохода. И оголодал, судя по тому, как жадно он выхлебывает уже вторую порцию супа “том-ям” с королевскими креветками и закидывает в рот хрен знает какой уже по счету дим-сам с говяжьей начинкой. При этом умудряется еще поглядывать голодными глазами на жареную утку по-пекински, которая стоит в центре стола между нами нетронутая. Пока что... Даже любопытно, влезет ли в Дмитрия Вадимовича еще и утка. С таким аппетитом создается впечатление, что он способен проглотить ее целиком. И сверху вдобавок зашлифовать китайским рисовым вином хуанцзю.
– А что же вы, Марат Евгеньевич, сами-то не едите? – вдруг притормаживает он с набитым ртом. – Мне ведь того... неудобно одному.
Надо же, спустя целых десять минут только заметил, что жрет в одиночестве. В то время как его зять молча цедит бокал вина.
– Всё в порядке, угощайтесь, – лениво бросаю ему, и Дмитрий Вадимович охотно возобновляет активную работу челюстей, доедая последний дим-сам. – Я ведь сам предложил не стесняться. Так что там однажды Маня, говорите, загадала на Новый Год насчет меня..?
Тесть с умилением взирает на жареную утку и наконец подтаскивает блюдо поближе к себе, забыв о столовых приборах. Лишь затем мой вопрос доходит до его тупящих от жадности мозгов.
– А-а, Манечка! – невнятно бормочет он, отщипывая голыми руками первый кусок горячего мяса, и роняет его обратно. – Уф-уф... обжегся, зар-р-раза! – затем попеременно дует то на пальцы, то на утку. – Манечка незадолго до выпуска из университета желание на бумажке написала, чтобы сжечь ровно в двенадцать часов ночи. Ну я и прочитал потехи ради. От родного отца секретов у дочки быть не должно, так ведь? Тем более вся эта девичья суета с загадыванием желаний – такая ерунда, что...
Я начинаю жалеть, что позвал этого жалкого старого недоноска с собой в ресторан. Единственная его заслуга – это чисто биологическое участие в появлении Мани на свет.
– Что она там написала? – перебиваю его бесцеремонно.
Мой тон Дмитрия Вадимовича заметно напрягает. Он испуганно пододвигает утку к себе еще ближе, как будто боится, что ее отнимут. Еще бы обнялся с ней на хуй и поцеловался взасос.
– Да ничего особенного, обычные женские фантазии, Марат Евгеньевич! Как там было-то... “Хочу, чтобы Плохишев влюбился в меня и сам захотел ради любви быть только со мной”, как-то так. Наивная у меня дочурка, как валенок, да? – заискивающе добавляет он. – Ведь чисто между нами, мужиками... ну согласитесь, что наша полигамность – это научно доказанный факт! И не только учеными доказанный, но и проверенный мною лично. Я ж баб этих за всю свою жисть сменил, знаете, сколько? У-у... С десяток, не меньше. И прекрасно понимаю, как нелегко бывает семейному мужчине, когда жена посягает на святой закон природы!
Глава 32. Кривое зеркало мужской полигамности-2
Плохиш
– Святой закон природы? – угрюмо повторяю я, уставившись в свой бокал.
– Умгу, он фамый! – невнятно подтверждает Дмитрий Вадимович с набитым уткой ртом и присасывается к бутылке вина, чтобы шумно смочить горло.
Свой бокал он, по ходу, использовать даже не собирается. Так размяк от моей щедрости, что целиком погрузился в быдловатую иллюзию под названием “Свои же люди, че стесняться”.
Я делаю знак, чтобы мне принесли отдельную бутылку. Хрен знает, почему, но пойло, на которое я очень рассчитывал сегодня, кажется особенно отвратным. Возможно, из-за компании, в которой его приходится пить. Заказ приносят оперативно. Успеваю поймать быстрый косой взгляд официанта на своего неряшливого тестя и криво усмехаюсь. Наверное, весь персонал “Турандот” сейчас недоумевает, по какой причине их вип-клиент терпит этого типа, потому что ни один из моих прежних компаньонов по столу не вел себя настолько по-свински.
– Увы, Марат Евгеньич, – продолжает разглагольствовать он, – женская натура всегда конфликтовала и будет конфликтовать с мужской, если не держать ее в узде. Чуть ослабишь вожжи – и тю-тю! Считай, тебе сели на шею. И ножки свесили. Так что лучше всего задавать правильный тон с самого начала отношений, а уж жена подстроится под мужний авторитет, как и было задумано природой. Привыкнет со временем и не станет пилить мозги. Только таким образом можно, так сказать, воспитать правильную бабу... ик!.. пардон... жену, с которой получится создать крепкую семью!
Я залпом опрокидываю в себя бокал и наливаю себе еще. И еще. На какое-то мгновение у меня возникает дурное ощущение, что передо сидит крайне убогая карикатура отца из моего подросткового периода. И в который уже раз бескомпромиссно втирает мне свою версию взаимоотношения полов. Реально, ему бы с Дмитрием Вадимовичем дуэтом спеть...
“А я бы среди них оказался третьим, на бэк-вокале”, – понимаю вдруг мрачно.
В голову откуда-то лезут назойливые левые размышления о том, как моя мать могла вообще выйти замуж за такого типа, как Плохишев-старший. Сомневаюсь, что из-за денег. И в то же время не представляю, что она могла его любить. Потому как, сколько ее помню, пока наша семья тянула ярлык так называемой “полноценной”, папаша вечно подавлял ее и не давал лишний раз слова сказать.
Голос Дмитрия Вадимовича продолжает невнятно бубнить где-то на периферии моего внимания, и я ловлю себя на том, что уже пять минут снова таращусь на дно своего бокала. Кажется, седьмого по счету. Блядь, напился, что ли?
Тупо смотрю время на своем телефоне, не обращая внимания на философский монолог увлекшегося тестя. Потом, повинуясь внутреннему импульсу, открываю в мессенджере чат с номером матери и быстро набираю:
“Почему ты вышла замуж за моего отца, мам? Ответь мне честно, как есть. Прошу тебя."
Две галочки, свидетельствующие о прочитанном сообщении, появляются неожиданно быстро. Наверное‚ она поставила приоритетное уведомление на мой контакт. И это чертовски приятно, потому что людей, на которых мне не наплевать, по пальцам можно перечесть.
“Он убедил меня, что является мужчиной моей мечты, – приходит от нее ответ после минутной задержки. – Поймал на крючок страсти и позволил думать, что фантазии о его любви, уважении и верности очень скоро воплотятся в реальность. А после свадьбы шаг за шагом разрушил каждую из этих глупых иллюзий. Я ужасно ошиблась в нем. Между нами не было не только любви, но и даже элементарного уважения. Вот только из ловушки брака с таким влиятельным человеком вырваться без потерь было уже слишком поздно. Я забеременела...”
Черт. Смотрю остановившимся взглядом, перечитывая ее слова снова и снова. Какого хрена у меня такое чувство дежавю, как будто я уже где-то читал подобное? Хмурясь, я барабаню пальцами по столу. Болтливый тесть воспринимает мой жест как косвенное несогласие с его философией и с удвоенным усердием продолжает вещать в пустоту. Снова приходит сообщение от матери.
“А почему ты спрашиваешь? Это имеет для тебя какое-то особое значение? – и через нерешительное многоточие отправляет вдогонку третью строчку: – Я слышала, ты женился, сынок... надеюсь, что по любви...”
И тогда меня прошибает, наконец, острым пониманием, пробившимся сквозь алкоголь.
Маня. Слова мамы чертовски похожи на то, что говорила Маня в своем заброшенном блоге, который я случайно прочитал. И осознание этого оглушает меня так, будто кто-то со всей дури заехал мне битой по лбу.
Глава 33. Что это было?
Акушер-гинеколог, которого Вера уговорила посещать меня в частном порядке, оказалась очень контактной женщиной. По-деревенски простодушной, открытой и разговорчивой. Нам обеим было очень удобно для консультаций встречаться в офисе возле поликлиники, а для регулярного осмотра я легко могла выделить время и самостоятельно забежать к ней в кабинет во время обеда.
В последнее время меня мучает усилившийся токсикоз, и я даже смотреть на еду не могу. При одном только запахе мутит. Не говоря уже о частых перепадах настроения.
– Роза Антоновна, а сколько еще терпеть это состояние? – ворчу я, в очередной раз поддавшись своему раздражению, и плетусь за своей гостьей к выходу из офиса. – Это какой-то кошмар. У меня иногда такое ощущение, будто я в старом дряхлом автобусе еду по кочкам. И во рту стоит мерзкий привкус, никак не могу избавиться! Эх, ну почему все эти беременные симптомы не испытывают папочки вместо мамочек? Женщинам и так хватает того, что они вынашивают в своем организме детей... Это было бы отличное распределение нагрузки! А то мужчинам только и достается самое приятное – зачатие... что за несправедливость?
Гинеколог хмыкает, глядя на меня с философской отрешенностью врача, привыкшего к регулярному нытью беременных пациенток.
– Радуйтесь, что ваш токсикоз не такой сильный, как у других, Манечка. Вам еще повезло. Некоторые даже есть не могут, в отличие от вас. А справедливость... Ну, это понятие субъективное в нашем мире. Выкиньте из головы все ненужные мысли и позвольте мужикам вариться в их собственных мужицких проблемах. Уж поверьте, у них тоже есть своя нелегкая специфика, о которых женщины ни слухом, ни духом. Так что лучше питайтесь в соответствии с рекомендациями, моя дорогая, и не думайте о том, что от вас никак не зависит. Сосредоточьтесь только на себе и своем малыше, и всё будет хорошо.
Я со слабой улыбкой киваю и закрываю за ней дверь. Потом вздыхаю. Это же святое – поддаться гормональной волне и осудить возмутительные мужские привилегии, дарованные им природой! Но, видимо, женская солидарность у Розы Антоновны уже давно обросла бронёй за долгие годы ее работы в сельской поликлинике.
На часах уже полдень. А это значит, что скоро приедет Зорин с очередным аналитическим отчетом в файле на полгигабайта. У него открылся к этому такой выдающийся талант, что Князев даже предложил ему должность директора по развитию. Пока на испытательный срок, но с перспективой расширить ответственность и на главный офис “Князево”.
Сам наш босс, кстати, в последнее время куда-то запропастился, совсем не вылезает из Гадюкино. Я пыталась деликатно выяснить у Зорина, что происходит, но тот отреагировал на это странно увильнувшим взглядом и лаконичным пояснением: "Владан Романович занимается семейным вопросом”. Затем вдруг сообщил, что надо срочно направить ремонтную бригаду в дом Дарьи Алексеевны, а сам Зорин пока снимет дом по соседству с офисом, чтобы меня не стеснять. Комната отдыха-то тут лишь на одного человека... В-общем, вывод напрашивается только один – Князев помирился со своей женой и на радостях решил затеять грандиозную перестройку старенького дома ее бабушки.
– Ну наконец-то! – говорю через полчаса нарисовавшемуся в дверях Зорину и удивленно моргаю.
Он не один. Из-за его спины выглядывает слегка смущенная Вера.
– А мы вот по дороге случайно столкнулись... – бормочет она. – Я хотела вас на день рождения свой пригласить. На следующей неделе дома отмечать буду. Придете?
Я мужественно удерживаю брови в стабильном положении, не давая им уползти на лоб. Приглашение приглашением, но только последний идиот бы не догадался о мотивах девушки. Потому что остро заинтересованный человек стал бы тащиться лично в чей-то там офис, чтобы проговорить приглашение вслух собственным ртом. И это вместо того, чтобы ненапряжно позвонить или вообще через мессенджер сделать веерную рассылку в один клик.
Аккуратно кошусь на ничего не выражающую фигуру Зорина. Он ведь не идиот? И правильно понимает ее посыл? Или комплекс физической неполноценности слишком силён, чтобы дать себе шанс на отношения? Кажется, с последним я угадала. Причём не я одна. Вон как расстроенно Вера на него поглядывает снизу вверх. Не так уж часто ей удается подловить его наедине...
– Хм-м... – откашливаюсь я, выразительно уставившись на нее. – День рождения – это отличная идея. Хотелось бы кое-что уточнить. Но мне срочно надо сбегать в аптеку Ты тут пока с Володей побудь, я быстренько!
И, не давая им обоим времени опомниться, прошмыгиваю через дверь на улицу. Только за углом вспоминаю, что не только забыла взять с собой сумочку с деньгами, но и не переобулась. Выскочила, как есть, в теплых тапках на толстой подошве. И с телефоном в руке, на котором в момент прихода Зорина с Верой читала статью про первый триместр беременности. Хорошо хоть куртку с капюшоном накинула. Но видок у меня теперь, гм, как у деревенской дурочки с переулочка. Ну и ладно. Просто прогуляюсь по райцентру с приятной мыслью, что дала возможность этим двоим побыть вдвоем безо всякой ответственности. Типа случайная рука судьбы.
От нечего делать совершаю длинный неспешный променад вокруг скверика. Высокая облупившаяся стена старого Дома Культуры с этой стороны кажется ветхим памятником ушедшей эпохи. Засмотревшись на нее, минут пять стою неподвижно на дорожке между давно не стриженными кустами. И вдруг яркий отблеск в боковом зрении притягивает к себе взгляд. Это серебристо-серая машина премиум-класса. Кстати, очень похожа на одну из тех депутатских, в которых разъезжает отец Плохишева. Большая, солидная и длинная, она кажется на этих сельских улочках совершенно неуместной и чужеродной. Как модные туфли-лабутены на картофельных грядках. Пока я рассматриваю ее, гадая, может ли это быть мой свёкр, машина медленно сворачивает на узкую улочку за зданием ДК и растворяется между низких кирпичных домов, которых в райцентре тьма тьмущая. Но в этой части райцентра их не так много, потому что это самый старенький и неблагополучный райончик, где доживают свой век самые дряхлые пенсионеры и ветераны.
Заинтересовавшись‚ иду за ней следом прогулочным шагом, пока меня от этого занятия не отвлекает звонок. Смотрю на экран и нервно сглатываю. Столько времени ни слуху, ни духу, и вот он – тут как тут, стоило его папашу вспомнить. Плохишев на связи.
– Мань, – медленно проговаривает он и зачем-то повторяет: – Маня...
Судя по тяжелому тягучему голосу, мой муж свински пьян.
Глава 34. Внебрачный секретик
Маня
– Марат, – настороженно говорю я в трубку, прислушиваясь к фоновому шуму улицы оттуда. – Что-то случилось?
Тяжелый вздох Плохишева заставляет связь фонить и дребезжать, как на сильном ветру.
– Случилось. Хреново мне, солнце...
Целая куча предположений заставляет меня немедленно встревожиться, несмотря на глубокую пропасть между нами. Как бы там ни было, былая любовь не угасает в один миг. И чисто по-человечески я никогда не хотела, чтобы с Плохишевым стряслось что-то дурное.
– Что произошло? – нехотя интересуюсь я, остановившись перед кирпично-красным домиком с зелеными воротами. Машина, которая привела меня сюда, стоит перед ними без признаков водителя. Наверное‚ уже вошел внутрь.
– Я соскучился по тебе, – вдруг заявляет Плохишев после недолгого молчания. – Хочу тебя увидеть... очень...
Предательски-сладкое еканье в сердце и, что уж греха таить, тихое торжество раненого самолюбия от этого признания я безжалостно давлю на корню.
– И это всё, из-за чего ты мне звонишь? – холодно уточняю я. – Тогда я кладу труб...
– Нет! – перебивает меня его пьяный голос, потом раздается очередной тяжелый вздох. – Когда ты успела стать такой жестокой, Мань..?
– Это я-то жестокая? – едко парирую я. – А кто с момента нашей свадьбы всеми силами пытался переформатировать меня под свою дурацкую идею?
– Какую идею... – тянет он.
– Ту самую! Про полусвободный брак, где ты можешь гулять направо и налево, а я должна молчать в тряпочку и радоваться такому, уж извини, блядскому муженьку? Ведь к этому всё дело шло с самого начала?
От злости меня начинает потряхивать, что не есть хорошо в беременном состоянии. Поэтому быстро оглядевшись, я подмечаю на обочине дороги кучу старых серых бревен и присаживаюсь на одно. По-хорошему бросить бы трубку... Что такого важного может мне сказать Плохишев? Ничего ведь нового я не услышу. У него на языке всегда крутится одна и та же извращенно-манипуляторская песня – о том, что нам надо найти так называемый “компромисс”. Однобокий и в его пользу. Подразумевающий, что я должна прогнуться под его видение семейной гармонии, от которой меня уже тошнит...
Однако он вдруг отвечает совсем не так, как я ожидала.
– Мань, я... был не прав. Прости меня.
– Что ты сказал?.. – у меня буквально челюсть отвисает. – А можно погромче? А то мне почудилось, что ты вдруг сказал...
– Я был не прав, – угрюмо повторяет он и пьяно вздыхает. – Как насчет того, чтобы начать всё сначала?
– Сколько ты выпил? – любопытствую подозрительно.
– Выпил? – тупо переспрашивает он. – Одну бутылку хуанцзю... нет, вообще-то полторы. Другую половину Дмитрий Вадимович выхлебал...
А, ну понятно. Значит, нажрался он в своем любимом азиатском ресторане, на который я натравила местных бомжей.
– Оно и видно, – хмыкаю я. – Ладно, иди лучше проспись. Я с пьяными серьезные разговоры не разговариваю. А то потом, как протрезвеют, все итоги насмарку. Память-то дырявая. Удобненько отмазаться от любых пьяных обещаний.
– Я провалами не страдаю.
– А я тебе не верю, ясно? – повышаю голос и тут же прикрываю глаза рукой, понимая, что опять сорвалась. – Языком молоть каждый горазд. Но слова, тем более спьяну, это всегда только пустой шум изо рта! Без реальных дел, причем не одноразовых, а постоянных, они ничего не значат!
Но мой взрыв не производит на мужа большого впечатления. Он остается таким же самоуверенным и насмешливым, как всегда. Вот что за человек, а? Другие люди в таком нетрезвом состоянии кажутся уязвимыми и жалкими... но только не Плохишев.
– Для дел требуется время, недоверчивая ты моя, – усмехается он невесело. – Придется с этим немного подождать, чтобы ты смогла убедиться в моих намерениях.
– Время? – сердито фыркаю я. – Отлично! Мне тоже нужно время, чтобы отдохнуть от тебя и заняться своей жизнью. Держись от меня подальше!
– Я не это имел в ви...
– Пока! – раздраженно обрываю связь.
Некоторое время сижу на бревнах, медленно успокаиваясь. И немного недоумеваю, что так разошлась. Завелась ведь с пол-оборота! А могла бы и поспокойнее послать пьяного муженька. Какая же опасная это штука – гормоны... не зря гинеколог советовал мне избегать лишних волнений, ой, не зря!
Шум заведенной машины заставляет меня взглянуть на зеленые ворота напротив. Вернувшийся из красного домика водитель уже нырнул на свое место, намереваясь захлопнуть за собой дверцу. И в последний момент через незакрытый проем я успеваю разглядеть его лицо. Равнодушно-остроносое, с расчетливым цепким взглядом. Это точно кто-то из подчиненных депутата Плохишева! Я не раз замечала его в предвыборном штабе рядом со своим свекром. Мельком глянув на меня, он нахмуривается и выруливает на разбитую дорогу. А я задумчиво смотрю вслед машине, пока меня кто-то не дергает тихонько за куртку возле колен.
Рядом стоит ребёнок. Маленькая девочка лет пяти в измазанном грязью плащике и алых резиновых сапожках.
– Ты от сталого козёла? – деловито спрашивает она. – Если от него, то гони давай мои койфеты. А то мы с мамкой всем о нем аськажем... – маленькое личико хмурится и поправляет себя, старательно выговаривая букву “р”: – ..Р-раскажем.
– Я не... – шевелю губами, не находя слов, и растерянно разглядываю нахальную малышку. – А кто он, этот... м-м... старый козёл?
Такая худенькая, но очень энергичная. Большие серо-голубые глазки в веере длинных темных ресниц ярко блестят, смутно напоминая мне кого-то. Она недовольно надувает губы.
– Так дядя Женя же! Типа папка мой, тойко это секлет. Ты от него или не от него? Я машину видела щас. Уехала котолая!
В шоковом озарении взираю на это мелкое чудо сверху вниз. Дядя Женя. Машина с подчиненным депутата Плохишева. Ну и что же получается? Передо мной сейчас стоит внебрачная сестренка моего мужа?
– Нет, – выдавливаю с трудом. – Я не от него. Но мы с ним знакомы.
– Ирка! – рявкают от зеленых ворот. – А ну живо домой, бестолочь! Говорила же, не болтай с незнакомыми!
Полная женщина неопределенного возраста с подозрением зыркает на меня, кутаясь в серую вязаную шаль поверх безразмерного цветастого халата. Потом угрожающе трясет кулаком, как бы придавая своим словам больше веса.
– Да иду уже, иду!
Скривив мне кислую рожицу, девочка опрометью бросается к ней и юркает в ворота. Железная дверь с грохотом захлопывается.
