Текст книги "Босс для Белоснежки (СИ)"

Автор книги: Алёна Амурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 27. Глюки повсюду

С самого утра всё как-то не так.

Телефон пару раз звонил, но когда я поднимала трубку – там была тишина. Ни дыхания, ни шороха, просто пустота. Думаю: может, сбой связи. Но после третьего такого звонка начинаю ловить себя на том, что невольно прислушиваюсь к каждому шороху в коридоре. Очень уж такого рода странные вещи напоминают мне завязку к одному известному фильму-ужастику.

Иду через турникеты и сворачиваю сразу в пустой коридор, где туалеты, и вдруг чувствую, что кто-то пристально смотрит в спину, аж прожигает. Оборачиваюсь – никого такого.

Ну, разве что Вован, наш охранник и он же приятель айтишника, стоит у пролёта с видом каменной глыбы и отрешенно-мрачно пялится в стенку. Наверное, недоволен, что и вчера, и сегодня его поставили дежурить на первом этаже. Последний раз я его видела накануне, когда Батянин осадил из-за меня грубияна на пропускной. Тогда Вован смотрел с большим интересом на ужимки краснолицего, как и все остальные. Но сейчас ему явно нет до меня никакого дела, это очевидно.

И всё же я вдруг замечаю, что начинаю подозрительно коситься на него и тут же себя ругаю за самонакрутку. Что за бред, это всего лишь охранник. У него работа такая – стоять и быть угрюмым.

После туалета я только-только подхожу к своей стойке, а неподалеку уже вовсю идёт репетиция «битвы века»: Юлька и Маргоша, которая накануне не видела лично инцидента с Батяниным, взяв отгул на остаток дня. У первой – ухмылка от уха до уха, у второй – воинственно сдвинутые брови. Всё как обычно. Одна источает сатиру, а другая драматизирует.

– Ты всё это придумала! – кипятится Марго, бренча от злости кружкой с серебряной ложечкой, в которую так и не успела налить кофе. – Никакого «рыцарства» не было, сказочница нашлась, блин!

– Ага, придумала! – Юлька смеётся так, что народ из бухгалтерии, плотной стайкой спешащий на работу через турникеты, притормаживает у двери. – Да Лизка краснела, как перец чили, весь первый этаж видел! Пусть сама подтвердит, вот она пришла, наша дева в беде! – и она машет мне рукой.

Я замираю на полпути, чувствуя, как на меня уже смотрит с десяток глаз.

– Лиза, скажи, ну ты ж лично видела, как Андрей Борисович этого хамлукана одним взглядом осадил? – Юлька ржёт. – Мужик хамил, а потом чуть ли не челом в пол бил, когда доперло, кто за тебя вступился.

– Не ври! – Марго гневно подаётся вперёд. – Андрей Борисович никогда в такие мелкие разборки не вмешивается, это всё твои фантазии! Знаю я твои шуточки и разводы!

– Ну ладно, – Юлька подмигивает мне и добавляет с ходу: – Если нам не веришь, то давай у твоего жениха спросим.

– Какого еще жениха?!

– Ну как какого, забыла, что ли? У Вована. Он там рядом вчера дежурил. Я лично видела, как он даже фото щёлкнул. Представляешь? Хоть штрафы ему за это грозят, а он всё равно – ради того, чтобы добыть материал для чатика любимой, готов на подвиг!

Коллеги неподалеку прыскают, а Маргоша каменеет и только шипит:

– Совсем сдурела…

Тихо давлюсь смехом. Интересно, а может, Вован действительно подглядывает за нами из-за Маргоши, чем черт не шутит? Влюбился если. Маргоша-то девица привлекательная… хотя это не объясняет, почему меня вдруг так напряг его утренний взгляд. Если он был не глюком, а реальностью, конечно.

Навязчивые мысли играют со мной дурную шутку.

Теперь взгляд везде цепляет этого злосчастного охранника. Я сталкиваюсь с ним то у кофе-автомата, то у входа на седьмой этаж, где он обычно дежурит. Он всякий раз пялится в стену или в свой телефон, а на меня смотрит лишь вскользь. И в какой-то момент я даже начинаю смеяться над собой: человек выполняет свою работу, ну и что в этом такого?..

Но всё равно внутри оседает неприятное ощущение.

К трём по моей просьбе спускается Кирилл. От его появления даже настроение улучшается. Так и хочется пошутить, посоветовав ему вместо бейджа прицепить на свитер табличку «я хороший человек, просто боюсь людей». Потому что мне всегда хочется говорить с ним потише, чтобы не напугать.

Он мнёт в пальцах флешку, мнётся сам, а я улыбаюсь:

– Кирилл, привет. Посмотри, пожалуйста, что у меня с номером происходит. Звонки с пустотой, как будто кто-то тренируется молчать. Раза три было за утро, потом всё прекратилось. Это глюки или мне уже пора пить валерьянку?

Кирилл садится к компьютеру, просит мой телефон, подцепляет кабель. Всё делает тихо, полголоса и бормочет:

– Секунду… ещё… ага… попробуем так…

Пальцы ловко ведут курсор, экран мигает окнами, и через минуту он откидывается чуть назад:

– Никаких сбоев, вирусов нет. Просто, видимо, сеть шалит, отсюда и звонки странные, – проговаривает он быстро. И почти сразу отводит глаза в сторону, делая вид, что проверяет кабель, хотя кабелю и так ничего не угрожает.

Я наблюдаю за ним с легким сочувствием. Сегодня Кирилл бледнее обычного: под глазами синяки, взгляд настороженный, как у кота, которому велели дружить с пылесосом.

– Значит, всё в порядке?

– Да, всё нормально, телефон чистый, работает как часы… – бормочет айтишник и вдруг вздыхает как-то тяжело, почти по-стариковски.

– Огромное спасибо, – киваю я и, чтобы хоть как-то взбодрить его, шучу: – Вот люблю я нашу корпоративную дружбу. Отделы у нас прям загляденье: айтишники с офис-менеджерами как родные, даже телефоны чинят без заявки, как в настоящей семье!

Кирилл моргает, странно уставившись на меня. Его серовато-бледное лицо вдруг заливается пятнами краски. Застеснялся похвалы, наверное.

Довольная его реакцией, я добавляю полусерьёзно-полушутливо:

– И это неудивительно! Ведь наш генеральный – такой благородный, замечательный человек, всегда всем сам пример подает. Вон недавно он ради простого сотрудника клиента на место поставил у всех на глазах… – я решаю по ходу дела заодно отмазаться от сплетен и подчеркнуть “такой уж” характер Батянина. – Хочешь – не хочешь, а с таким рководителем и сам поверишь в корпоративные идеалы.

Неожиданно Кирилл поднимает глаза и задерживает их на мне чуть дольше, чем обычно. Молчит несколько секунд, хмурясь, а затем спрашивает тихо и неуверенно:

– Лиза… а вот если бы… допустим, Андрей Борисович узнал, что на кого-то давят… ну, не важно, кто именно. Как думаешь, он бы что сделал?

Вопрос странный, конечно, но я отвечаю, не раздумывая:

– Ну… если он узнает, что кто-то кого-то прижимает, то орать точно не станет. Просто глянет, и агрессор сам поймёт, что лучше с ним не связываться. А если уж возьмёт другого беднягу под защиту, то честно и надежно. Он из тех, кто назад не отыгрывает, я уверена.

Кирилл почти незаметно кивает, и у него вздрагивают губы.

На мгновение мне чудится, что он только что для себя принял некое решение и едва удержался от того, чтобы им поделиться. Но это слишком надуманная мысль, а без спросу в чужие дела я лезть не умею. Да и кто знает, что у него там за проблемы такие, раз он про характер Батянина решил посоветоваться со мной..?

В итоге, поколебавшись, я просто добавляю мягко:

– Вообще, у человека всегда есть выбор. И у менеджера, и у айтишника. Можно продолжать чинить чужие телефоны и молчать, а можно, если приспичило, однажды сказать: «Хватит» и найти того, кому доверяешь. Звучит как девиз, да?

Невольно улыбаюсь над пафосом этой фразы, а Кирилл… нет. Смотрит так серьёзно, что я аж моргаю.

– Да, – глухо говорит он, отключая кабель. – Иногда девиз – это всё, что остаётся.[*]

Он возвращает мне телефон, и я вижу: в его глазах мелькнуло что-то совсем не про железо и драйвера. Но я не спрашиваю. Он парень взрослый, и это его жизнь.

После его проверки никаких странных звонков ко мне больше так и не поступает, и к вечеру я успокаиваюсь. Даже навязчивое ощущение, что кто-то за мной наблюдает, кажется сущей ерундой, игрой утомленных нервов.

Разобравшись с накопленными делами перед выходными, я ставлю штамп на последнем пропуске и собираюсь домой.

– Всё, Лиза, пока-пока! – Юля щёлкает крышкой помады и довольно улыбается. Она явно собирается с кем-то на свидание. – А то останешься ещё на десять минут, и тебе табличку «трудоголик корпорации» выдать придётся. Марго вон уже свинтила час назад с корпоративной маршруткой. Вот кто настоящий мастер по таймингу, хоть хронометрируй!

Уже на улице понимаю, что воздух совсем другой. Холодный, бодрящий, пахнет бензином и осенними листьями. Влажный асфальт блестит лужами под фонарями, и это неожиданно приятно: всё-таки не офис с четырьмя стенами, а живая улица.

Я иду к остановке, по привычке проверяя сумку: детские витамины, новая раскраска для Павлика, кошелек, ключи. Всё на месте. Сердце потихоньку успокаивается. Уже думаю о том, что дома меня ждёт Павлик, сегодня сестра уже должна была забрать его из садика…

И именно в этот момент снова ловлю то самое утреннее ощущение.

Сбоку, через дорогу, ближе к парковке стоит машина. Тёмная, дорогая, блестящая, будто её только что выкатили из салона. Внутри силуэт водителя. Сидит спокойно, но смотрит прямо на меня. Я даже не вижу глаз, только почему-то уверена, что взгляд именно на мне. Пристальный такой, хирургически холодный…

Ноги на секунду замирают. Ладонь крепче сжимает ремень сумки.

«Да ну, нафиг! – одергиваю себя. – Что за ужасы себе навыдумывала? Может, это водитель ждёт пассажира или знакомого. Тебе просто показалось. Ты не центр мира, Лиза, расслабься».

Я быстро отворачиваюсь, делаю шаги к остановке. Машина не двигается, но неприятное ощущение липнет, как статическое электричество.

Автобус подходит вовремя, толпа двигается вперёд, я поднимаюсь по ступенькам, занимаю место у окна.

И только когда автобус дёргается с места и уносит меня к дому, я краем глаза снова вижу ту машину. Она стоит неподвижно, и я глубоко выдыхаю. Ну и фантазия у меня. Пора перестать на ночь детективные сериалы смотреть и переключиться на что-нибудь успокаивающее…

Вот только странное ощущение еще какое-то время будоражит нервы. Беспокойно так. Словно кто-то странный и опасный поставил на мне галочку.

[*] Напоминаю, что детективная линия первой части о Батянине и Лизе плотно связана с дилогией о Несмеяне. Кому интересны все моменты с айтишником, Вованом и слежкой, читайте историю Яны.

Глава 28. Временная секретарша

Утро очередного понедельника начинается на беспокойной ноте.

Во-первых, Яна куда-то исчезла. На выходных она впервые не дала о себе знать – ни звонка, ни сообщения. Я привычно решила, что у неё свои дела и свои тайны, но всё равно где-то внутри свербит беспокойство. Слишком похоже это на то давнее исчезновение ни с того, ни с сего двухгодичной давности.

А во-вторых, ещё не успела я допить свой утренний кофе и закончить отчёт по пропускам, как мир опять решил превратить мою жизнь в нелепую комедию.

Ирина Константиновна, непоколебимая стражница приёмной Батянина, внезапно взяла внеплановый отпуск. Новость спустили утром по цепочке, и на первом этаже уже вовсю бурлили предположения: кто же осмелится заменить живую легенду.

Я честно думала, что найдут кого-нибудь из опытных – ну хотя бы из числа тех, кто умеет носить юбки-карандаши без складочек и не краснеть при фразе «совет директоров». Но тут судьба явно решила устроить мне квест «угадай, сколько ещё можно вынести». Потому что ровно в десять утра наша строгая, но справедливая Тамара Николаевна зовёт меня в кабинет и невозмутимо сообщает:

– Елизавета, на время отсутствия Ирины Константиновны вы будете выполнять функции секретаря Андрея Борисовича.

Я сначала решила, что ослышалась.

– Простите… кого? – у меня даже ручка выпала из рук.

– Генерального директора. Временная подмена. Приказ сверху, – голос её, как всегда, спокоен и будто чуточку равнодушен. Но глаза выдают ее удивление, которое она прячет.

Меня пробирает нервная дрожь от затылка до самых пят.

И что я должна ответить? «Извините, я тут пропуски оформляю, а не звонки на высшем уровне принимаю. У каждого своя планка»? Или «ой, у меня ребёнок, я не смогу»?

Нет, конечно. В корпорации такие отмазки звучат как «увольте меня завтра же».

– Хорошо, – выдавливаю я, стараясь держать спину ровно. – Постараюсь справиться.

Тамара Николаевна кивает и даёт краткий инструктаж: к Батянину заходить только по вызову, документы не путать, телефоны фильтровать. На остальное есть привычка и здравый смысл.

К полудню в офисе уже ходят легенды. Юлька, моя неизменная союзница, сияет глазами и встречает меня на первом этаже словами:

– Ну здравствуй, мисс «теперь у нас тут пентхаус на ресепшене».

– Не начинай, – шиплю я, опасливо оглядываясь.

– Как не начинать, если весь этаж уже обсуждает? Марго уже три раза набирала и стирала сообщение в своём «женском чатике». Заголовок выдумывает, наверное: «Лиза протиснулась к генеральному через постель»… или через любую дверь, какую ей воображение нарисует.

Я закатываю глаза.

Вот и всё. Слухи про «роман с курьером» явно показались Маргоше недостаточно сочными. Теперь у неё новый материал: я, такая хитрая-расчетливая, и “не устоявший перед легкой добычей”, как все мужики, Батянин, угу.

Когда в первый раз поднимаюсь наверх с пачкой документов, у меня буквально подкашиваются ноги. Чёрное логово генерального… в смысле, его кабинет на втором уровне пентхауса всегда действовал на меня как смесь кинотеатра и собора: просторно, величественно и слегка страшно. Но Батянин сидит за столом, как всегда, собранный: чёрный костюм, спокойный взгляд, будто вокруг не офисный бедлам, а шахматная партия, где он держит все фигуры.

– Доброе утро, – говорит он негромко. – Положите это сюда.

Бархатный низкий тембр проходит по моей коже, будто электрический ток, оставляя мурашки.

Я подхожу ближе, кладу папку на край стола и почему-то боюсь дышать громко. Внутри всё сжимается. Ну конечно, я же теперь «секретарь генерального», попробуй не задрожать, когда стоишь перед ним.

– Доброе утро, Андрей Борисович, – почти что шепотом отвечаю я.

– Лиза, – произносит он спокойно, не поднимая глаз от документов. – Первое правило – не пытайтесь объять необъятное. Не нужно гнаться за всем сразу. Второе – просто слушайте и фиксируйте. Остальное придёт постепенно.

От того, что он так естественно, даже не спрашивая, вдруг впервые сократил моё имя, у меня глупо вздрагивает сердце. И спина выпрямляется сама собой. Потому что этом его простом «Лиза» есть и доверие, и приказ одновременно.

– Совещания по графику держите через администратора Виктора Сергеевича, – продолжает он будничным тоном. – Счета и пропуска оставляйте на подпись каждое утро до девяти. Входящие звонки фиксируйте в журнал, но не отвечайте без прямой команды.

Я киваю. Голос почему-то не сразу слушается:

– Поняла.

Он переворачивает страницу, скользит пальцами по строчкам, и только потом, словно между делом, бросает:

– С акционерами работаете только через меня. Ни один вопрос напрямую не обсуждаете.

Я снова киваю, а внутри зудит: почему я? Зачем? Здесь же полно опытных. Подбор кадров для приемной генерального – это же не игрушки…

Видимо, он это чувствует, потому что наконец поднимает глаза. Чёрные, спокойные, непроницаемые, но смотрят так, что моё дыхание сбивается ещё сильнее.

– Вы думаете, я ошибся, Лиза?

Я вздрагиваю, не зная, что сказать. А он, не дожидаясь ответа, продолжает:

– Времени на поиск замены у меня нет. А вы умеете держать себя так, будто способны устоять на месте во время шторма. Для меня этого достаточно.

Я моргаю. Устоять в шторме? Это обо мне? Да ладно!.. Я же всего лишь бумажки штампую и таскаю папки, какой там шторм?.. Я скорее тряпка на верёвке, которую крутит ветер. А Батянин почему-то смотрит так, будто видит во мне что-то другое. И это «другое» пугает больше, чем все сплетни офиса вместе взятые.

Он словно угадывает мои мысли:

– Я выбираю тех, кто не ломается под давлением. Ошибки не страшны. Страшно, когда человек сразу сдаётся. Но вы – не из таких.

Комплимент сказан так буднично, будто речь идёт о пересортице в накладной. А у меня воздух вязнет в горле от пугающе приятного волнения. Я слышу собственное сердцебиение, оно слишком громкое, как барабан. И ладони влажные.

Та-а-ак… ну-ка, соберись, Лиза! Скажи что-нибудь умное и серьёзное.

– Я… постараюсь оправдать ваше доверие, Андрей Борисович, – выдавливаю тихо, и сама мысленно морщусь.

Господи, да кто так отвечает? Оправдать, блин… Прямо как школьница, которую вызвали к директору.

Батянин чуть приподнимает бровь, будто его позабавила моя серьезность.

– Работайте, как умеете, Лиза. Всё остальное – моя забота, – и снова опускает взгляд в бумаги, позволяя мне перевести дыхание. – Можете идти.

Я стою, не в силах сразу сдвинуться. Ведь это и похвала, и приговор одновременно. В голове мелькает идиотская мысль с вопросом: «А как вы сами обычно шторм держите, можете рассказать?», и я ее безжалостно давлю. Что за детские порывы?

Ноги и руки словно ватные, но я всё таки сдвигаю себя с места.

Разворачиваюсь, и в последнюю секунду боковым зрением ловлю его взгляд поверх бумаг. Быстрый, резкий, словно он решил проводить меня глазами до двери. По позвоночнику бегают горячие мурашки всё время, пока я иду на выход. Не понимаю, он реально смотрит мне вслед или это я сама себе придумала?

[*] Начало исчезновения Яны по времени соответствует главе 16 в ее истории “Несмеяна для босса".

Глава 29. В новом статусе

Дверная ручка скользит в ладони. Пальцы дрожат так, что я почти слышу их предательское «дзынь». Щёлк – и я выскальзываю наружу.

Воздух в приемной кажется пресным и обычным. Как будто там, в кабинете Батянина, даже кислород другой – дурманящий и до последней молекулы пропитанный голосом хозяина.

В зеркале рядом с лифтом ловлю своё отражение: щеки подозрительно розовые, глаза блестят слишком ярко. Я нервно поправляю волосы, пытаясь отвлечься от внутренней дрожи.

Там всё ещё вибрирует от того короткого взгляда мне вслед. Такое ощущение, что он поставил на мне какую-то невидимую отметину, которую теперь носить придётся на себе. Горячую и ледяную одновременно.

«Ну вот, Лиза, давай, делай вид, что всё нормально. Просто зашла за инструкциями, ага. Размытые границы с начальством – это худшее, что может быть! Ты чуть не смешала работу и то, что вообще не должно касаться работы. Очнись давай! Он начальник, а не твоя школьная любовь с задней парты. Тебе поручили временно быть его секретарём и только, так что хватит краснеть.»

Возвращаюсь на первый этаж, который встречает меня обычным офисным гулом: шаги посетителей через турникеты, телефонные звонки, тихие смешки у лифта. Привычная атмосфера помогает наконец взять себя в руки.

Юлька сразу выстреливает навстречу вопросом:

– Ну, как там наш великий и ужасный генеральный? Сказал, что без тебя корпорация рухнет?

– Сказал, что в шторм я держусь на двух ногах, а не падаю на четвереньки, – сухо сказала я. – Видимо, это теперь моя главная должностная обязанность.

Почему-то Юльку мой строгий ответ смешит так, что она буквально сползает под стойку. В итоге даже охранник у турникета, глядя на нее, начинает кашлять в кулак.

Маргоша сидит неподалёку, откинувшись на спинку кресла, как королева, которой всё вокруг давно надоело. Пальцы лениво листают телефон, ноготь стучит по экрану в такт её «равнодушию».

– Быстро ты, Лиза, карьеру строишь, – небрежно замечает она, даже не удостоив меня взглядом. – И главное – не по должностям, а по мужчинам. Осталось только весь совет директоров обработать, и будет полный набор.

– Осторожней, Марго, – вставляет Юлька с самым невинным видом, вылезая наконец из-под стойки. – А то ещё подумают, что ты завидуешь всерьёз.

Маргоша издаёт презрительный смешок, качает ногой на каблуке и лениво добавляет:

– Пф-ф… было бы чему завидовать! Я просто поражаюсь тому, как некоторые умеют продвигаться по службе альтернативными способами. Для этого, знаешь ли, нужна особая… гибкость.

Фраза звучит легко, как невинная констатация, но в каждом слове слышится ядовитое «ну ты и шлюха!»

Я глубоко вздыхаю и делаю то, что умею лучше всего – ухожу в работу, чтобы не отвечать.

Весь день проходит в каком-то странном режиме.

Перед тем, как временно “переехать” в приемную десятого этажа, я сначала разгребаю собственные дела: разношу документы, отвечаю на звонки, помогаю с пропусками, и всё это под аккомпанемент постоянных взглядов. Коллеги будто играют в молчаливую игру «угадай, что между Лизой и генеральным».

Ближе к вечеру снова оказываюсь в его кабинете с папкой документов, которые нужно подписать до завтрашнего утра: счета, перепроверенные договоры и список звонков за день. Обычная рутина, ничего героического… пока он внезапно не встаёт из-за стола.

При его приближении я машинально делаю шаг назад, но он невозмутимо говорит:

– Давайте пройдёмся.

Пройдёмся?

У меня в голове резко пустеет.

Мы спускаемся из его кабинета в приемную вместе. Батянин идёт первым, я – чуть позади, стараясь не споткнуться о собственные ноги. Впереди всего лишь один пролёт лестницы, но у меня ощущение, будто это марш-бросок. Шаги его звучат глухо и уверенно, а в каждом движении ощущается хищная пластичность мужчины с хорошо натренированным телом.

Я ловлю себя на том, что смотрю на его широкую спину слишком внимательно, любуясь атлетическими очертаниями. Его фигура реально завораживает своей силой.

У двери он привычным движением придерживает створку. Сразу видно, что это для него естественно – учтиво пропускать женщину вперед, как в каком-нибудь светском обществе. И почему-то эта простая деталь меня поражает особенно. Генеральный директор, человек, к которому весь офис боится лишний раз подойти, просто спокойно ждёт, пока я пройду…

Сердце сладко сжимается от этой мысли. Прямо как у школьницы, а не у взрослого человека с детьми.

В лифте мы остаёмся вдвоём. Металлические двери закрываются, и мир будто обрезает все лишние звуки. Замкнутое пространство давит тишиной. Я стараюсь смотреть на панель с кнопками, но всё равно чувствую его присутствие слишком близко.

Батянин стоит рядом, плечом почти касаясь моего.

– Раз вы теперь сидите в моей приёмной… – вдруг произносит он, – то учтите: это не просто стол и телефон. Это порог, через который идут все, кто пытается добраться до меня. Первый барьер. Если вы не удержите его, я не смогу нормально работать. А секретарь, который не знает правил, опаснее любого врага. Поэтому слушайте внимательно.

Я с готовностью киваю, уставившись на него в ожидании советов. Батянин слегка поворачивает голову, и у меня всё внутри вздрагивает.

– Совещания согласовывайте через Виктора Сергеевича, как я и говорил, – продолжает он. – Но не подтверждайте ничего наобум. Лучше перепроверьте дважды. Если кто-то спрашивает, где я, отвечайте только «занят». Детали всегда оборачиваются против того, кто их сказал. Если что-то срочное, не бегите сразу ко мне. Сначала убедитесь, что это “срочно” не только по словам того, кто звонит.

Он выдает советы размеренно, словно на ходу расставляя фигуры на шахматной доске.

– И главное, помните: в приёмной вы не просто секретарь. Вы фильтр. От того, кого пропустите и кого задержите, иногда зависит больше, чем от целого отчёта. Всё ясно?

– Да.

Двери вип-лифта разъезжаются мягко, без звука.

Перед нами открывается коридор, ведущий к отдельному выходу на парковку. Здесь дежурит свой охранник – строгий, молчаливый, не такой, как у турникетов.

Батянин идётк этому выходу чуть впереди, не сбавляя шага, и я немного теряюсь: закончилась здесь наша “прогулка с инструкциями” или нет?

Приходится деликатно кашлянуть и сказать:

– Андрей Борисович… мне нужно сумку забрать. Она осталась под стойкой.

Он останавливается, поворачивает голову и бросает на меня короткий взгляд. Потом кивает.

– Пойдёмте.

И это «пойдёмте» означает не «идите», а именно «мы идём вместе». Он даже не раздумывает, а поворачивает обратно, и мне остаётся только идти рядом, изнывая от неловкости.

Вип-лифт стоит чуть в стороне от турникетов, но нас отлично видно. Мы выходим вдвоём, и этого достаточно: десятки глаз поднимаются одновременно.

Весь первый этаж замирает на секунду. Так всегда бывает, когда в холле появляется генеральный, да еще и идет нестандартным путем.

Собирающиеся домой менеджеры у стойки ресепшена притихают. Кто-то изображает бурную деятельность в духе: «мы ничего не видим, рабочий день окончен». Но глаза-то у всех блестят.

Маргошу аж передёргивает от моего соседства с Батяниным. В принципе, я ее злость понимаю: девушка годами носила юбки покороче, каблуки повыше, строила глазки генеральному, а результат – ноль. И теперь её ревность проглядывает даже сквозь натянутую маску равнодушия.

Зато Юлька, как обычно, еле сдерживает ухмылку.

Я нервно ускоряю шаг, словно действительно спешу, а не бегу от их взглядов. Батянин идёт рядом до самой моей стойки, спокойный и невозмутимый. Словно и правда лично проводил меня… за сумочкой.

Хватаю ее и подстраиваюсь под его шаг.

– Завтра согласуйте встречу с Радимовым. Уточните, свободна ли у него вторая половина дня, – говорит он.

– Поняла, – киваю я.

Мы доходим до парковки. Его машина ждёт у выхода, чёрная и строгая, как всегда. Я сворачиваю к остановке с корпоративной маршруткой, а он – к своему водителю. И всё это на глазах у сотрудников, которые выходят следом.

Слышу, как позади Юлька давится смешком в ответ на невнятное шипение Маргоши. Наверное, опять драконит ее триггеры на тему того, как «Лиза ходит с боссом под ручку».

Я не оборачиваюсь. Просто иду дальше.

Но внутри – сладкая дрожь и ватные колени. И ясная мысль: завтра весь офис будет обсуждать не отчёты и не планы, а мою походку «под ручку с генеральным». Отличное начало для временной секретарши, ничего не скажешь.