Текст книги "Босс для Белоснежки (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7. Собеседование с акулой
Я стою у ресепшена и судорожно тереблю ремешок на своей сумке.
В новом офисном костюме чувствую себя непривычно и некомфортно. Не говоря уже о неудобных женственных туфлях на средних каблуках, которые пылились у меня в шкафу несколько долгих лет после беременности и рождения ребенка.
Преподавательница с курсов, Любовь Дмитриевна, говорила, что в "Сэвэн" могут рассмотреть кандидата на вакансию младшего офис-менеджера даже без опыта, если он проявит полную готовность обучаться всему в кратчайшие сроки без возражений. И охотнее всего возьмут кандидата, у которого “глаза горят”.
Я очень стараюсь, чтобы горели. Но, кажется, сейчас они у меня просто испуганные.
– Елизавета Михайловна? – окликает девушка-администратор с рецепшена. – Поднимайтесь на девятый этаж, кабинет девяносто первый. Вас ждут.
Вежливо благодарю и направляюсь к общественному лифту для посетителей. Любопытно-оценивающий взгляд девушки-администратора жжет между лопатками. Ведь если меня примут, то мы станем коллегами на первом “приёмном” этаже корпорации “Сэвэн”.
Собеседование проводит Акулов Давид Олегович, начальник отдела продаж.
Молодой, самодовольный, в дорогих ботинках и с прической под линейку. И к сожалению, я не вызываю у него никакого энтузиазма в качестве сотрудницы. Он с первых же минут недвусмысленно дает понять, что я здесь лишняя. И вообще зря трачу его драгоценное время.
Моё слегка помятое резюме он держит в руках брезгливо, словно старый чек из магазина или какой-нибудь мусор. Пока я растерянно стою перед ним, не зная можно ли присесть без разрешения хозяина кабинета, Акулов бегло просматривает информацию обо мне. С его лощеной, до блеска выбритой физиономии не сходит кислая гримаса.
А потом он равнодушно бросает папку на стол.
– Садитесь, – говорит наконец, скучающе подравнивая стопочку бумаг на своем идеально чистом столе. – Значит, курсы… А до этого? Нигде? И детей двое?
Он поднимает глаза и впервые смотрит на меня. Взгляд острый и холодный, как нож. Абсолютно бесчувственный к чужим проблемам – как и полагается, наверное, настоящей акуле отдела продаж, на которую намекает его “говорящая” фамилия. Милые беззубые рыбки на руководящих постах в такой крупной корпорации просто не выживут. Их сразу сожрут хищники.
Я настороженно присаживаюсь на краешек стула. Держу осанку и собираю всё свое мужество, чтобы выдержать давление критического взгляда.
– Да, у меня двое сыновей. Старший в девятом классе, а младшему пять.
– Замечательно, – тянет он. – Значит, вы постоянно будете брать больничные, отпрашиваться, опаздывать и ныть, что у вас одна кровиночка засопливила, а другое чадо устроило в школе проблемы и вам срочно надо к директору.
– Нет, я…
Акулов напористо перебивает:
– Вы же не представляете, как у нас тут всё устроено. Это не детский сад, а серьезный бизнес со строжайшей корпоративной дисциплиной. Жёсткие сроки, дедлайны, клиенты, отчёты. Нам нужны зубастые. А не… мамочки на подработке.
От его презрительного тона у меня начинает щипать в глазах. Я еще сильнее выпрямляюсь и сжимаю пальцы на коленях. Не заплакать. Нельзя. Только не здесь.
– Я быстро учусь. Я действительно постараюсь. Я…
– Ага, постараетесь. У нас действует система активного карьерного роста, и каждый начинает, уже имея хоть какой-то опыт, а не полное “ничего”, как у вас. Что вы знаете о работе в экселе и других программах? Не на уровне неофита-обывателя, а в профессиональном смысле! О CRM-системах? Чем отличается счёт-фактура от накладной, знаете?.. Что, в ступоре? Вот и я о том же. Послушайте, вы пришли сюда зря. У нас не кружок домохозяек. Вам лучше искать что-то попроще.
Он откидывается в кресле и растягивает тонкие губы в самодовольной усмешке. Наслаждается мимолетной властью над тем, кто слабее него. И неожиданно чувство острого унижения придает мне сил, чтобы удержать слезы. Из-за вспыхнувшего во мне гнева.
– Я готова работать, учиться и брать на себя ответственность, – твёрдо говорю я чисто из принципа. – Мне не на кого надеяться, кроме себя. Я смогу стать полезным и компетентным работником, обещаю вам.
– Разведённая? С двумя детьми? – похоже, этого типа не на шутку заклинило на моем семейном положении матери-одиночки. – А если они заболеют? Кто будет работать? У нас не соцслужба! Нам нужны люди, решающие проблемы, а не создающие их на каждом шагу. Да и резюме у вас никуда не годится… фриланс, декреты, какие-то курсы сомнительные… Несерьезно это, уважаемая. Не-серь-ёз-но!
Я то бледнею, то краснею от новой порции унижения.
Подобные речи я уже слышала. На других собеседованиях, еще до курсов. Но у меня не было иного выбора, чем проходить через это снова и снова в надежде найти свой шанс. Как жаль, что и на этот раз он оказался пустышкой… А я ведь так рассчитывала на него.
– …простите, но мы ищем активных, мобильных и амбициозных, – продолжает разглагольствовать увлекшийся своим монологом человек-акула. – Максимум, на что вы можете расчитывать в нашей корпорации – это место уборщицы или курьера. Сожалею, – подытоживает он абсолютно несожалеющим тоном.
Впервые в жизни мне кого-то хочется избить. Даже бывший муж-пьянчуга не вызывал во мне настолько кровожадного приступа эмоций.
– Я пришла сюда не за жалостью, а за работой, – не сдаюсь я. – Испытательный срок может легко доказать, стоит ли меня оформлять или нет!
– Сомневаюсь, – отрезает он. – Не тратьте время попусту. У нас есть другие кандидаты, более достойные этого шанса.
Я резко встаю. Мне хочется выбежать, но я заставляю себя идти медленно, сохраняя остатки потрепанного достоинства. В голове гудит от разочарования и обиды. Дура! Как я могла подумать, что у меня получится?.. Замахнулась на слишком высокий уровень…
Акулов Давид Олегович даже не встает, пока я ухожу.
Слышу, как у него звонит мобильный телефон, и закрываю за собой дверь, отрезав его противный голос с подобострастным: “Доброе утро, Андрей Борисович!.. Да-да, только что закончил собеседовать… а что, с ней есть какие-то проблемы?.. ”
Глава 8. Вот это поворот!
Я иду по коридору в полном отчаянии, с горькой обидой, вцепившейся в сердце ледяными пальцами. Каждый шаг даётся с неимоверным трудом, будто к ногам прикованы пудовые гири. А тяжесть внутри такая, что даже воздух кажется плотным и вязким.
Тыкаю кнопку вызова лифта и стою, несчастно опустив голову.
Мне даже не хочется полюбоваться потрясающим интерьером высокого холла-колодца в этом фантастическом деловом центре, поражающем своей масштабной архитектурой. Нет ни сил, ни желания. Хотя посмотреть тут есть на что.
Вместо привычного потолка холла – бесконечная, залитая светом высота. Холодный воздух поднимается вверх по этому гигантскому головокружительно-высокому колодцу, где каждый этаж – как кольцо, охватывающее пустоту. Балконы-галереи вьются спиралью снизу доверху, уходя вверх, всё выше и выше. А два лифта движутся в этом пространстве, как капли в прозрачной трубе: большой – для всех, и маленький – для руководства. Для тех, кто стоит намного выше по карьерной лестнице, чем простые служащие низшего звена.
Кабина "особого" лифта, в отличие от общественного металлического, тоже прозрачная, из непробиваемого стекла. Она утоплена в дальнюю стену напротив меня и идёт строго по вертикали, будто отсечённая линейкой. В ней, словно космическая капсула, движется кабина, то появляясь из пустоты, то снова скрываясь.
В какой-то момент она достигает моего уровня, и я машинально поднимаю глаза.
Мужчина в чёрном пальто, с глубоким шрамом на правой щеке и темными, как безлунная ночь, глазами… тот самый, с парковки… стоит внутри, небрежно оперевшись локтем о перила, и разговаривает по мобильному телефону. При этом он смотрит на меня сквозь прозрачную стену кабины безо всякого выражения. В упор. Несколько долгих секунд, пока лифт не уносит его наверх.
Я не осознаю, что затаила дыхание, пока мужчина не скрылся из зоны видимости.
Интересно, кем он тут работает?.. Судя по лифту, он наверняка руководитель какого-нибудь отдела. Может быть, другого отдела продаж, как Акулов. Эх, жаль, что не он принимал у меня собеседование…
Наконец-то подъезжает и мой лифт. Большой и громоздкий, способный вместить приличную толпу посетителей и простых служащих. Я вздыхаю и делаю шаг вперед, собираясь войти в кабину, как вдруг слышу позади топот.
Недоуменно оборачиваюсь.
Акулов Давид Олегович, неожиданно выскочивший из своего кабинета, целеустремленно несется за мной по коридору, словно спортсмен, вознамерившийся побить чей-то рекорд в забеге на пятиметровку. Его прямо не узнать. Кажется, будто высокомерное лицо бесчувственного начальника отдела продаж подменили совершенно другим – сконфуженно-встревоженным и напряженным.
– Елизавета Михайловна! – пыхтит он, еле отдуваясь на ходу. – Подождите!
Он догняет меня у лифта и натянуто улыбается, ослабляя галстук. Щеки у него становятся багровыми от слишком внезапной физической нагрузки и странного скачка настроения.
– Мы, кажется, не до конца поняли друг друга, Елизавета Михайловна. Простите за резкость, я просто сегодня с утра не в духе… гм… не выспался. Вы приняты. С завтрашнего дня. В приемный отдел первого этажа для посетителей, младшим офис-менеджером.
Я изумленно моргаю. Смысл его слов доходит не сразу из-за того, что в голове до сих пор эхом звучит совсем другое: "Вы не подходите" и "У нас тут не кружок домохозяек".
– Простите? Вы же… сказали…
– Да-да, я пересмотрел свое… э-э… поспешное мнение. И пришел в выводу, что оно ошибочное. Вы заслуживаете шанса. Особенно учитывая то, что вы мать-одиночка с двумя детьми, нуждающаяся в поддержке.
– Заслуживаю шанса?.. – продолжаю обалдевать я, не веря своим ушам.
Он же только что в кабинете говорил абсолютно противоположное и унижал меня так, что я чуть не разревелась от обиды и отчаяния!
– Да-да, именно. Я подумал, что с таким мужеством и стойкостью в характере у вас есть… гм… потенциал. Мы рады будем вас видеть в нашей команде. Пройдёмте со мной, надо побыстрее оформить документы…
Акулов суетливо улыбается и показывает мне дорогу рукой, словно официант в дорогом ресторане.
Я в полном шоке иду вместе с ним, не понимая, что происходит. Только что услышанное: «Мы рады будем вас видеть в нашей команде!..» полностью сбивает с толку. Откуда такая перемена?
Непонятно. Что-то не верится мне в подозрительно внезапное просветление в мозгах этого грубияна.
– Скажите, Елизавета Михайловна… – его голос звучит почти ласково, – а у вас, случаем, нет знакомых в нашей корпорации? Ну, например, Батянин… не знаете такого?
– Нет, – недоуменно моргаю я. – А кто это?
Он хмурится, но быстро вновь надевает улыбку и, так и не ответив, смотрит на наручные часы.
– Ох, прошу прощения, давайте поторопимся. У меня совещание через десять минут. Я провожу вас в отдел кадров.
Я растерянно киваю. Внутри какие-то смешанные чувства – тревога, радость, недоверие. Что это было? Почему вдруг «мы вас берём»?
Глубоко вздыхаю и отодвигаю ненужные мысли в сторону. Сейчас уже неважно, почему приняли. Главное – это произошло. У меня получилось взойти на этот мост в стабильное будущее для меня и моих детей!
Теперь бы удержаться на нем. И поверить в надежду, шепчущую, что всё действительно начнёт налаживаться.
Глава 9. Чайное совещание
– Всё-таки это подозрительно, – Маша подливает себе еще немного любимого домашнего чая в кружку с отбитой ручкой. – Я не верю, что этот ваш Акулов сам по себе взял и передумал. У таких типов эго обычно размером с небоскреб. А про совесть и объективность вообще молчу… Грубиян самовлюбленный, короче!
Вечер подкрался незаметно. Тихий и мирный, с легким ветерком, несущим через окно слабый запах чего-то жареного от соседей.
Я сижу напротив младшей сестры с поджатыми под стул босыми ногами и рассеянно смотрю, как за окном Женька смеется над Павликом. Наш дом всегда звенит веселыми детскими голосами и живёт своей жизнью. И в этом есть что-то… чрезвычайно утешительное для меня. В любом настроении.
Павлик гоняет облезлого котёнка, недавно подобранного им на помойке, а котёнок – самого себя. Гусь Гриша, бессменный охранник двора и ворот, пока настороженно присматривается к новому питомцу. Словно интересуясь мнением, он поглядывает одним глазом на другого нашего старожила – ручного ворона, облюбовавшего себе место на поленнице. Но тому пофиг на котёнка. Его гораздо больше интересует блестящая заколка, которую он стащил утром с моего подоконника. Не ворон, а сорока настоящая, ей-богу.
В общем-то вполне будничная картина нашего семейного времяпровождения по вечерам.
Правда, сегодня мне почему-то кажется, что всё иначе. Как будто нынешний день я закончила очень важной точкой. Не жирной или драматичной, а как в старых рукописях – аккуратной, легкой и маленькой. С чувством тихого удовлетворения за каждую строчку. И закрыла страницу, окончательно оставив мое прошлое позади.
Да, этот вечер именно такой. Пограничный между моей прошлой жизнью и… другой. Той, которая начнется прямо завтра.
Кружка с облезшей надписью "Мой чай-выручай" приятно греет ладони. От нее пахнет ароматными смородиновыми листьями и душистой мелиссой, успокаивая взбудораженные за день нервы.
– И всё-таки, как ты думаешь, что с ним такое стряслось до момента просветления в мозгах? – Маша, как всегда, задаёт вопрос в лоб. – Почему этот Акулов тебя сначала размазал, как паштет, а потом едва не ручки целовал? Да еще и самолично галантно сопроводил в кадры?..
– Я не знаю, – пожимаю плечами и откидываюсь на спинку стула. – Он сидел, смотрел на моё резюме, будто я принесла ему протухший лук в целлофане. Бубнил, как заведенный: “Разведёнка, двое детей, нестабильность, риски, сопли-слюни, отгулы по семейным обстоятельствам, так что до свидания». Это почти дословно. Я расстроилась и ушла, а он даже не заметил из-за какого-то звонка. В-общем, я понятия не имею, что у него в башке творилось. Может, вспомнил что-то, а может, настроение поменялось. Они же такие, начальники эти. Сначала ты для них проблема, потом решение, потом опять проблема…
Маша задумчиво надкусывает сушку и некоторое время молча хрустит ею.
– Так, а что насчет звонка в тот момент?
– Ну… – я сосредоточенно припоминаю, что говорил в трубку Акулов. – Звонок как звонок. Рабочий, от коллеги, наверное. Я подумала, это насчет клиента или совещания. Он ведь даже не на меня смотрел, пока говорил. А потом – хоп, и "давайте начнём сначала".
Она многозначительно задирает бровь.
– И ты не подумала, что это как-то связано с тобой?
– Нет, конечно. С какой стати мне так думать? Может, у них там вообще свои подковёрные движения в тот момент так удачно для меня начались? И Акулову вдруг срочно-немедленно понадобился готовый на всё новичок. Вот он и ухватился за меня.
Маша хмыкает и заглатывает вторую сушку.
– А ты всё-таки подумай, чисто гипотетически… Может, ты кого-то заинтересовала? Какого-нибудь начальника?
Я тоскливо вздыхаю.
Вот оно. Это тот момент, когда я начинаю плыть от охотно разыгравшейся после такого вопроса фантазии.
– Ну, допустим, был один… – начинаю нерешительно, потом осекаюсь, сама не веря, что собираюсь всерьез обсуждать такую глупость, как свалившуюся на меня с потолка благосклонность неведомого начальника. – Хотя нет, не думаю.
– Был? – оживленно подаётся вперёд сестренка. – Кто?
Внутри разливается волнующее воспоминание при одной мысли о том мужчине.
Его лицо, от которого у меня внутри сладкие мурашки. Его шрам, который не уродует, а как будто подчёркивает мужественные черты… и притягивает внимание к черным глазам, которые до сих пор смотрят на меня из сегодняшнего утра. Изучающе и пристально.
Прямо в душу.
– Просто мужчина. Столкнулась с ним на парковке, а потом заметила его мельком в лифте для руководящего персонала, – вздыхаю я и пускаюсь в объяснения. – Высокий такой, брутальный, с широкими плечами. Глянул на меня как-то… странно. Я даже не могу объяснить… Наверное, как настороженный инопланетянин, который первый раз человеческую женщину увидел и не знает, как на нее реагировать.
– Ого! Давненько я не слыхала от тебя так много слов о каком-то незнакомом мужике!
– У него шрам на лице.
Маша заинтересованно хмыкает:
– Шрам, говоришь? Хм, как удачненько-то! У тебя же прям кинк на такое. Ты в него часом не влюбилась сразу и наповал?
– Господи, нет, – с излишней поспешностью мотаю головой. – Просто он…
– …не твой бывший Колян! – вставляет Маша и кривится. – После него любой мужик тебе золотом покажется. Даже со шрамом… – она ухмыляется и поднимает палец вверх. – Нет, особенно со шрамом!
– Я не думаю, что он какой-то большой начальник, – говорю, глядя в чашку. – Наверное, глава какого-нибудь отдела. Спокойный, уверенный. Нормальный, в-общем. Он ведь даже не сказал мне ничего, когда я на него налетела. Вот Акулов на его месте меня бы трехэтажным матом наверняка обложил.
– А фамилию ты узнала?
– Да нет. Он просто прошёл мимо. Ноль улыбок, минус десять эмоций. Но взгляд такой… – встряхиваю головой, отгоняя наваждение. – В-общем, неважно. Просто странное ощущение осталось. Как от миража, который вроде бы и не привиделся, а след всё равно есть.
– Ишь, как романтично заговорила! А я всё-таки считаю, кто-то Акулову о тебе сказал. Кто-то, кому ты… ну, понравилась. Тому типу с интересным шрамом, например.
– Ну и кто теперь из нас романтик? – отмахиваюсь я. – Говорю же, он ни слова мне не сказал. Считай, проигнорировал! Прошел мимо и не заметил.
– Ну да, конечно, – усмехается Маша. – Ты ж у нас просто мебель. Не женщина, а кресло для приёмной.
Я невольно прыскаю. Это очень по-машкиному, так забавно выразиться.
– Ты только не очень увлекайся им, Лиз, – деловито предостерегает сестренка. – Эти начальники в костюмах всегда опасны. Особенно если молчат. Вон Коля тоже сначала молчал, пока пить не начал.
Мы обе смеёмся.
– Коля – отдельный случай.
– Не приходил больше?
– Нет, но названивал. Жаловался, что Венерочка пилит его хуже, чем я в свое время.
– Так ему и надо! – фыркает Маша. – Пусть он со своей новой пилой сидит дома, а ты теперь в офисе. В серьёзной компании. С кофе по пропускам и начальниками со шрамами.
Со двора вдруг доносится раздраженное гусиное шипение, которому эхом вторит почти такое же, но более писклявое, кошачье. И что-то металлическое со звенящим грохотом падает. Скорее всего это железная миска Гриши.
Сестренка скашивает глаза на окно.
– У вас во дворе снова хаос.
– Делать особо нечего, вот и бесятся, – пожимаю я плечами. – Это просто осень. А также дети, зверьё и полные грядки зелени в теплице. Кстати, я уже не успеваю с ней ничего делать. Там всё прёт, как на дрожжах из-за обогрева от дома. Я раньше успевала с утра на мини-рынок сгонять, хотя бы рублей на пятьсот набрать. А сейчас…
– Не парься, – говорит Маша. – Я ближе к выходным возьму твои остатки и сама продам. Ты теперь работаешь, а я в отпуске. Побуду твоим личным отделом продаж.
– Машка, ты чудо, – я обрадованно обнимаю её. – Спасибо!
В уши врывается Женькин вопль:
– Гриша, не трогай его, ну!?. Мам, Гриша щипает капитана Хвоста! Ма-а-а-а-м! – а следом несется рев то ли расстроенного, то ли навернувшегося Павлика.
Я выглядываю, чтобы проверить, что там происходит, и поспешно поднимаюсь из-за стола.
– Пойду разруливать. Им вообще пора ко сну готовиться.
– Я помогу. А что это за капитан Хвост? – любопытствует Маша, тоже вставая. – Тот драный кошарик, что ли?
– Да, он. Павлик его с помойки притащил. Сидел, ревел, пока я не согласилась оставить. Назвал… капитан Хвост.
– У него от хвоста одни слёзы, – скептически замечает сестренка.
– Вот именно. Ирония, да?
Мы вместе хихикаем, а затем идем на крыльцо – встречать вечер, собирать детей и спасать помойного котёнка от гуся Гриши, который пока еще не признал нового жильца.
Доверие в нашей большой семье еще заслужить нужно.
Глава 10. Первый день
Первый рабочий день пахнет для меня легкой паникой и слишком крепким кофе.
Я прихожу раньше, чем необходимо. Но не потому что слишком ответственная. Просто сегодня дома всё слишком громко: мультики, завтрак, "где мои носки", а внутри постоянно фонит состояние беспокойства. Дребезжит тревожными звуками, как старый доставучий холодильник.
Теперь я стою на своём рабочем месте – за приёмной стойкой на первом этаже.
Этаж “Принеси – Подай – Выслушай", как называют его мои новые коллеги.
Ниже только подвал, где, по слухам, обитает сервер старого учёта и одна забытая кофемашина.
Вчерашнее собеседование сейчас кажется мне странной короткометражкой: я – униженная и оскорблённая, потом звонок, потом стремительный реверс настроения Акулова, потом – отдел кадров и подпись на бумагах…
И вот я здесь.
На месте, которое, по официальной легенде, называется "офис-менеджер в приёмной зоне", а по факту – универсальный адаптер между входящей реальностью и холодным корпоративным небом.
– Доброе утро, Лиза, – говорит Тамара Николаевна, вплывая в приемную в идеальной белой блузке, словно лебедь в озеро. Под мышкой у нее торчит папка. – Ну как вы тут, осваиваетесь? Сегодня всё просто: улыбаемся, отвечаем на звонки, открываем дверь, принимаем курьеров, встречаем “гостей по записи”, не теряем лицо и не спорим с арендатором с третьего, если он снова попросит передать счёт за интернет “куда следует”.
– А куда следует?
– В помойку. Но по форме – “в бухгалтерию на восьмой”.
Я хмыкаю.
С Тамарой Николаевной, моим куратором на испытательном сроке, взаимопонимание мы нашли легко. Она не давит, не учит, не изображает супервайзера, а просто вписывается в пейзаж – как старая картина, которую уже не снимают, потому что привыкли. Видимо, в силу этой особенности ее постоянно и назначают смотрителем за всеми новенькими сотрудниками на испытательном сроке.
Вот и меня она вводит в курс дела довольно комфортно. Вплоть до уровня некоторых щекотливых моментов в коллективе.
Мой рабочий стол расположен на краю приемной: чуть в стороне от общего потока, с видом на главную стойку ресепшена и прозрачные двери, через которые входят клиенты, курьеры, арендаторы и случайные люди, ищущие “Сэвэн-Тур” вместо “Сэвэн”.
И это неудивительно.
Над приемной – девять этажей стекла и стали.
С седьмого вниз иногда спускаются сотрудники из отделов продаж, маркетинга, логистики и всего остального, что называется “умственной деятельностью”.
Восьмой этаж – зона юристов, айтишников, бухгалтерии и службы безопасности. Оттуда спускаются к нам крайне редко, и всегда с лицами, как будто мы тут внизу можем испортить им костюм.
На девятый вообще отдельный допуск. Партнёры, особые визитёры, деловые переговоры и совещания… словом, там работает внутреннее солнце корпорации. Питает всю систему энергией и ресурсами.
Ну и десятый…
Пентхаус. Мозг "Сэвэн", который рулит всей корпорацией. Царство великого и ужасного Батянина.
Ходят слухи, что там тишина, шахматные стены, черный мрамор и ковёр, который глушит шаги совести. Тамара Николаевна сообщает мне это вроде бы в шутку, но на ее лице читается тихое благоговение.
– Даже не рассчитывайте когда-нибудь туда заглянуть, Лиза, – добавляет она и неодобрительно косится в сторону группки других наших сотрудниц из приемной. – А то у нас тут и так кое-кто чего только не вытворяет время от времени, стараясь попасть на глаза генерального директора. Это недопустимо.
– Я на такое и не рассчитываю, – искренне отвечаю ей. – Меня интересует только моя работа.
– Очень хорошо. В любом случае Батянин здесь у нас практически не появляется. У него отдельный вход в здание. Понимаете почему?
– Понимаю, – прилежно отвечаю я. – Он соблюдает необходимую дистанцию с сотрудниками, как любой ответственный руководитель.
– Вот именно, одобрительно кивает Тамара Николаевнв. – Запомните это и не раздражайте его лишний раз, как другие.
– Обязательно.
С запоминанием у меня проблем нет. Но именно поэтому, когда ровно в десять открываются прозрачные двери для посетителей, я недоуменно оглядываюсь на тихое аханье одной из молодых девочек-менеджеров:
– Ой… смотрите, здесь Батянин!
Кто-то будто нажал кнопку “стоп” во времени всего приемного отдела на первом этаже.
Вместе со всеми я поворачиваю голову к высоким прозрачным дверям парадного входа и вижу, как к нам, словно обычный сотрудник или посетитель, входит…
Он.
Идёт не спеша, с планшетом в руке. Высокий, в тёмно-сером костюме и переброшенным через локоть черным пальто. С тем самым шрамом, пересекающим скулу и уходящим через веко на лоб. Лицо непроницаемое, с резкими эффектными чертами, в которых чудится что-то хищное. Но его глаза – спокойные, чёрные и проницательные, – наполнены какой-то потаённой усталостью.
Я едва не роняю ручку. Сердце делает в груди сальто.
Да, это он. Неразговорчивый мужчина с парковки, в которого я врезалась по рассеянности.
И это вот его назвали только что Батяниным..? То есть… тот самый великий и ужасный генеральный директор корпорации “Сэвэн”, обитающий на самом верхнем этаже делового центра?.. А я его там, на парковке, просто взяла и толкнула, как случайного прохожего на рынке… ох…
От изумления и смятения меня почти что парализует. Стою ни жива, ни мертва и даже не моргаю. Впрочем, как и остальные сотрудницы нашей общественно-приемной зоны. Дружно таращатся на генерального директора, напоминая своеобразную картину маслом о встрече благоговеющих жриц с их грозным божеством.
Батянин проходит мимо, задержав на мне взгляд буквально на секунду.
Уж не знаю почему, но в этот момент я поднимаю перед собой ладонь в дружеском жесте “приветик” и слабо шевелю пальцами раньше, чем успеваю задуматься. И тут же прячу руку за спину, опомнившись.
Вот же сглупила! Наверное, подсознание из-за этой проклятой встречи на парковке успело записать генерального в моего шапочного знакомого, с которым можно вот так запросто фамильярничать.
Его густые темные брови слегка приподнимаются. Батянин чуть наклоняет голову, обозначая кивок, в котором мне чудится усмешка, и идет дальше. За стеклянной дверью его встречает один из административных партнёров с девятого и проводит в прозрачный лифт для руководства, о чем-то расспрашивая на ходу.
Я скорее падаю, чем сажусь обратно на свое место. Сердце колотится, как у человека, который случайно потрогал статую, а та вдруг улыбнулась в ответ.
Он узнал меня. Я это чувствую.
– Ты с ним знакома? – вдруг спрашивает Маргоша, одна из таких же офисных менеджеров, как я, появившись откуда-то сбоку.
– С кем? – машинально уточняю я, всё ещё пребывая в собственных мыслях.
– С Батяниным, конечно! Не прикидывайся. Я видела, ты на него посмотрела так, будто тебя током ударило. А потом еще и помахала.
– Мы не знакомы, – отвечаю честно. – Просто на улице вчера случайно столкнулись.
– Да ладно! Я тыщу раз пробовала с ним “сталкиваться”, но что-то он ни разу не кивнул мне после этого, как тебе, персонально… – она долго изучает меня подозрительным взглядом. – Кроме того, он обычно не ходит через приемную зону нашего вестибюля. Никогда. Только через VIP-вход. Да ему даже кофе приносят через внутреннюю служебную зону!
– Эй, хорош уже докапываться до новенькой, – лениво вмешивается наш третий офис-менеджер с ярко-рыжими волосами и горделивой осанкой. – Она просто еще не освоилась и не знает, что наш генеральный только один раз спускает фамильярность. А на второй раз выносит предупреждение с выговором. Прямо, как тебе, Маргош.
– Отстань! – фыркает та и быстро возвращается на свое место в западной стороне вестибюля.
Рыжая подходит ко мне, улыбаясь.
– Тебя ведь Лиза зовут? А я Юля. Тамара Николаевна сказала, что теперь у нас полный комплект офис-менеджеров на первом. Поздравляю! Ты в самой токсичной зоне этой галактики.
– Эм… спасибо? – я не удерживаюсь от смешка.
– Шучу. Почти, – подмигивает Юля. – Если что, кофе-машина в коридоре, туалеты за углом, а нервные срывы – в переговорной. Там и свет приглушённый.
Я тихо смеюсь над ее забавными словами.
Кажется, в этой корпорации мне будет не так одиноко, как я опасалась.
