Текст книги "Босс для Белоснежки (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 23. Девушка курьера
Автобус гремит по колдобинам, а Павлик дремлет у меня на плече, сморенный тряской. За окнами окраина сменяется знакомыми домами ближе к центру: лавочки, вывески, дворы, в которых я вечно путаю, где проход, а где тупик.
Я мысленно отмечаю: ещё две остановки – и мы у Машки.
Обычно по воскресеньям она забирает Павлика, гуляет с ним, печёт ему мини-оладушки «с важной миссией» и учит считать до ста. Но в последнее время я сама привожу к ней сына, чтобы сэкономить нам обеим время, а самой встретиться с Яной и немного погулять. Мне кажется, она в этом остро нуждается из-за своего крайне замкнутого образа жизни.
Мы выбираемся из автобуса на площади возле сквера, где одуряюще сладко пахнет из торгового ряда с выпечкой и сахарной ватой. Павлик сразу оживает и тянет меня к ближайшему ларьку с макарунами.
– Мам, смотри, там печеньки разноцветные!
Но я машинально торможу его, потому что взгляд цепляется за знакомую фигуру в мешковатом свитшоте.
Яна в образе курьера бредет по улице, ссутулившись и опустив голову так низко, что лохматая чёлка полностью закрывает ее глаза. Я уже делаю шаг навстречу, поднимая руку, чтобы помахать, как вдруг вижу рядом с ней высокого мужчину с очень знакомым каменноподобным лицом.
Короленко Артур Георгиевич. Один из семерых членов совета директоров корпорации “Сэвэн”, который курирует охрану и спорт… и он – тот самый тип, что приходил ко мне два года назад!
Меня на секунду клинит.
Узнаю его мгновенно. Буквально на днях меня наконец официально ознакомили с досье акционеров, чтобы я помнила весь совет директоров в лицо и не перепутала. На случай встреч, если кому-то из них вдруг вздумается пройти, как простые смертные, через общую проходную.
Широкие плечи, уверенная посадка головы, шаг по-прежнему тяжёлый, но в движениях есть лишняя резкость, словно он заставляет себя держать линию прямо. Лицо мрачное, на скулах играют желваки, но взгляд чуть мутноватый. Как если бы он выпил и немного ослабил самоконтроль, сквозь который теперь прорывается раздражение.
Опаньки…
Да он же мигом раскроет Яну, если вздумает приглядеться к ней сквозь маскировку!
Я сжимаю ладошку сына и тихонько направляюсь в их сторону, на ходу сказав ему вполголоса:
– Павлик, пойдём, поздороваемся.
Сын косится на Короленко и неохотно плетется рядом.
– Мам… этот дядя похож на главного робота-трансформера. Они же опасные! Может, лучше печеньки купим?
– Это дядя с маминой работы, – тихо шикаю я. – Нельзя с ним не поздороваться, раз встретили.
Я слышу низкий тяжелый голос Короленко уже на подходе.
– Так… ты ведь курьер Андрея Борисовича, верно?
Съежившаяся Яна кивает, пряча руки в карманах, словно от холода.
– Девушку в бордовом плаще и серой шапке только что тут не видел? – надменно спрашивает он.
«Курьер» неловко пожимает плечами.
– Ты чего без верхней одежды бродишь?
Ещё одно пожимание плечами в ответ.
– А… забыл, что у тебя с этим проблемы, – Короленко кивком указывает на горло Яны и вдруг прищуривается так, что у меня по спине ползет холодок.
Еще секунда, и он точно что-то заподозрит. В конце концов он же не идиот, чтобы стоять так близко к своей бывшей сотруднице и не уловить странные знакомые флюиды. Да и подставу невербальных сигналов телесного языка никто не отменял.
Дальше я уже не думаю. Просто иду прямо на них, подтягиваю на плече сумку с вещами Павлика и включаю свой внутренний «режим воскресной смелости». Тот самый, когда ты заранее знаешь: сейчас будешь выглядеть нелепо, но лучше уж так, чем потом жалеть, что не рискнула.
– Приве-е-ет, а я тебя заждалась, котик! – звонко выстреливает мой голос, аж самой непривычно, как громко. – Ты чего так долго..? Ой! – я моргаю на Короленко, как бы опознав его наконец, и выдавливаю из себя смущённое хихиканье. Это даже легко, потому что мне очень конфузно так себя вести. – Артур Георгиевич, вы, наверное, меня не помните?.. Я младший менеджер, работаю на первом этаже, в общем приёмном зале. Извините, не сразу вас заметила… мы тут с моим другом договорились встретиться, а я так соскучилась, что никого вокруг не вижу.
Короленко переводит на «курьера» тяжёлый взгляд.
– С вашим другом?
– Ну да! Мы работаем вместе, – небрежно отвечаю я, а потом для надежности припечатываю: – И я его девушка.
В этот момент Павлик тянет меня за рукав и громко шепчет:
– Мам, это тот друг-курьер, про которого ты говорила?
Я чуть сильнее прижимаю его к себе, чтобы остановить поток уточнений, и мысленно выдыхаю. После нашей первой встречи я уже рассказала Павлику, что у меня есть друг-курьер, чтобы соседки лишних вопросов не задавали. И чтобы он не пугался, если мы встретимся. Вот и не зря перестраховалась, получается.
Спасибо, сын, за правильный фон. Иногда дети умеют лучше взрослых вовремя подыграть, причем совершенно искренне.
Короленко задерживает взгляд на мне, потом на Павлике, и снова на Яне. Молчит, хмурясь. Ещё раз бегло оглядывает нас обеих и надменно роняет:
– Ясно.
Затем сухо кивает и уходит, не оглядываясь.
Только тогда я замечаю, что всё это время держала плечи напряженными и слишком крепко сжимала ладонь Павлика. Выдыхаю и беру Яну под локоть:
– Пойдём. Купим Павлику печеньки-макаруны, он заслужил.
– Да! – сын аж подпрыгивает от восторга, вскинув вверх кулачок в подсмотренном жесте у супергероя из мультика. – Мам, а две пачки можно? Нет, три! – он просит с таким энтузиазмом, что становится ясно: про Короленко уже забыто, в голове одни только сладости.
– Посмотрим…
На площади у автобусной остановки народу совсем мало. Невольно припомнив утренние слова свекрови, я вглядываюсь в редкий поток машин на проспекте: чёрные, серые, красные, обычные. Крупные «джипы с вот таким колесом» среди них тоже попадаются. Но у меня до сих пор в голове не укладывается, как свекровь умудрилась поверить в чьи-то выдумки до такой степени, чтобы прийти ко мне и так нагло клянчить деньги.
Мы сворачиваем к ларьку с разноцветными макарунами. Краем глаза я отслеживаю, куда делся Короленко: вон он, садится в такси с мрачной физиономией генерала, проигравшего сражение. Хороший знак. Значит, опасность миновала.
Павлик подпрыгивает на плитке, считая голубей, и вдруг радостно объявляет:
– Мам, смотри, все голуби тоже в очередь за печеньками стоят!
Яна едва слышно усмехается в свой воротник, но глаза всё ещё настороженные. Я делаю вид, что мы просто обычная компания: выбираю макаруны, спрашиваю у неё:
– Хочешь тоже сладкое?
Она молча качает головой и берёт у меня один из пакетов, чтобы разгрузить. И только когда мы идём дальше, она наклоняется чуть ближе, чтобы не слышали прохожие и шепчет:
– Спасибо, Лиза. Ты очень вовремя.
[*] Подробности столкновения Яны с Артуром Короленко в параллельной истории «Несмеяна для босса» (главы 12–13).
Глава 24. Смехотерапия
Мы неспешно сворачиваем за угол и попадаем в тихий дворик Машкиной девятиэтажки.
– Лиза! – а вот и сама сестренка спешит от ближайшего подъезда и машет мне рукой. Щёки румяные, волосы в пучке, большая шоппер-сумка с какими-то коробочками – наверняка оладушечные «наборы миссий». – Ой, вы так вовремя, я как раз с магазина!
– Тётя Маша! – Павлик радостно бросается ей навстречу. – Я сегодня буду шеф-повар!
– Конечно, будешь, – Машка ловко подхватывает его и по привычке спрашивает своё дежурное: – А руки мы мыли?
Через минуту они уже оживлённо строят план: парк, хлеб для голубей, горка, а если повезёт, то ещё и мыльные пузыри у фонтана.
Я киваю с благодарностью:
– Спасибочки.
Машка на секунду переводит взгляд на Яну, оценивая её пацанский вид внимательнее, но ничего не говорит. Только кидает мне короткий вопросительный взгляд. Я так же коротко качаю головой в беззвучном посыле: “Потом”. И она всё понимает без слов. Хорошая у меня сестра.
Оставшись одни, мы с Яной, не сговариваясь, забредаем в маленький тихий скверик за домом, где из всех посторонних – лишь воробьи да тощие дворовые коты. Медленно идем по дорожке, глядя под ноги на жухлые опавшие листья.
– Яна, – решаюсь я всё же задать вопрос, – это ведь всё… из-за твоей работы в корпорации с той давней историей два года назад?
Она устало смотрит на меня исподлобья и слабо усмехается:
– Лиз, если я скажу «да, но всё гораздо хуже, чем кажется», то завтра ты будешь искать жучки под каждым кустом в огороде. Не хочу, чтобы ты заморачивалась, вместо того, чтобы печь свои фирменные пирожки с капустой. Ты же знаешь, как я их обожаю.
Мы обе прыскаем от смеха, и наше общее напряжение после встречи с Короленко заметно ослабевает.
– Я всё равно не понимаю, – признаюсь я, разводя руками.
Она хмыкает:
– И отлично. Поверь, в этой истории зрителем быть безопаснее, чем участником.
Радуясь слабой улыбке на лице вечно грустной Яны, я решаю поделиться своими утренними приключениями. Глядишь, и это ее развеселит, сработает как смехотерапия.
– Кстати, о зрителях, – заговорщицки щепчу ей. – Представь себе, сегодня утром у меня возле дома бывшая свекровь устроила настоящий спектакль. Вся остановка смотрела и слушала.
Она приподнимает брови.
– Бывшая свекровь? А что она устроила?
– Это долгая история, – я закатываю глаза. – Но если вкратце, то сначала был жалостливый рассказ про моего “бедного”бывшего и его Венерочку, а потом про таинственного покупателя моей комнаты за два ляма и требование подарить сто тысяч в “долг”. А финал… был мокрый. Очень! – я не выдерживаю и смеюсь, потом спрашиваю: – Ты ж помнишь мою коммуналку, где койкоместо у меня снимала?
– Ещё бы, – бормочет Яна. – Убитая халупа. Тараканы маршами ходили… не в обиду покойному Таркану Ивановичу, конечно.
– Вот именно, – вздыхаю я. – Красная цена ей была от силы четыреста тысяч, но мне повезло с покупателем. У него были явно какие-то личные мотивы – может, когда-то родственники жили в этом доме… и за срочность оформления он предложил два миллиона. Так вот, по словам моей свекрови, я продала комнату вовсе не эксцентричному сентиментальному дядьке, которого видела своими глазами.
– А кому тогда?
– Какому-то олигарху на чёрном джипе с колёсами выше меня.
От удивления Яна спотыкается и чуть не сбивается с шага.
– Что-о? – она поднимает на меня глаза из-под своей патлатой челки. – Серьёзно? Олигарху… ту комнатушку?
– Ага, – подтверждаю я. – Хотя в реальности я точно помню, что это был тощий интеллигент в очках. Приехал, между прочим, на старом велосипеде, и ещё ругался на скрипящую цепь. Такой аккуратный, вежливый, но явно не олигарх.
Яна весело хихикает.
– Велосипедный олигарх? Может, у него цепь золотая была, а ты не заметила?
– Или рама платиновая. А колёса инкрустированы бриллиантами, только покрышками замаскированы!
Мы обе снова синхронно прыскаем.
– Ты понимаешь, – продолжаю я, – свекровь уверена, что это был мой любовник, который по доброте душевной купил комнату за два миллиона, чтобы меня содержать!
– Твою коммуналку! – Яна держится за живот и вытирает выступившие от смеха слезы. – С облезлой краской и тараканами! Ну точно сериалов насмотрелась! Там же у них вечно все любовники на джипах… Богатая же у твоей свекрови фантазия!
– Ага, богатая, в отличие от её кошелька. А всё потому, что это ей моя соседка бывшая наплела. У нее уже с памятью давно проблемы, вроде бы деменция началась. Представляешь уровень бреда?.. Вот так и появляются глупые слухи. Весь Колькин поселок наверняка уже обсуждает с подачи Карины Сергеевны, что его бывшая жена спит с олигархом за деньги и скрывается от родственников.
– Не парься, – говорит заметно повеселевшая Яна. – Сплетни умирают быстрее тараканов, если их не кормить. Но знаешь, если кто-то и совершил чудо, то это ты, Лиза. Продать то убитое место с тараканами за два ляма – это талант.
– Ладно, – выдыхаю я наконец. – Пусть думает, что хочет. Надеюсь, купание в луже надолго охладит ее желание снова прибегать и клянчить деньги.
Глава 25. Роман с курьером
Слухи – это у нас как бесплатный вайфай.
Нигде не видно, кто подключился, но работает стабильно и распространяется быстрее света. Стоит только один раз поделиться – и всё, к обеду уже половина офиса уверена, что ты вышла замуж, родила тройню и успела развестись, пока распечатывала пропуска.
Сегодняшний слух явно с претензией на особый выпуск.
Я захожу в здание и сразу чувствую что-то не то. Девочки на ресепшене слишком уж синхронно кивают, уборщица Галина Андреевна задерживает взгляд дольше обычного, даже охранник Пашка, который обычно щёлкает семечки и вежливо подмигивает, сегодня сканирует бейдж и косится так, будто я его озадачила чем-то.
– Доброе утро, Лиза, – певучим голосом здоровается помощница Акулова из отдела продаж. И добавляет с лёгкой улыбочкой: – Хорошего дня вам… и вашему молодому человеку.
Я зависаю. У меня нет молодого человека, кроме пятилетнего Павлика, который ещё утром гордо показывал своего самодельного робота новой модели. Но тут явно что-то другое.
Везде я ощущаю на себе взгляды: кто-то смотрит с ехидством, кто-то с любопытством, а кто-то и с откровенным удовольствием. В коридоре бухгалтерши при виде меня прикрывают рты ладонями, будто там у них кулёк с семечками.
Всё проясняет Юлька. Когда я поднимаю глаза от компьютера во время перерыва, она шепчет с таинственным видом:
– Лиз, ты в курсе, что у тебя роман с курьером?
Я едва не роняю папку с пропусками.
– С чем у меня… что?
– Не с чем, а с кем, – уточняет она и кивает в сторону Яны, которая в образе немого диковатого заморыша как раз мелькает у лифта с конвертами в руках. – Народ говорит, будто вы парочка…
И вот тут, конечно, появляется Маргоша: папка в руках, губы блестят помадой, шаги каблуков нарочито громкие. Глаза сияют так, будто она лично выиграла джекпот. Та, кто больше всех жаждет свежих сплетен. И конкретно сегодняшняя для неё как дополнительный шанс позубоскалить надо мной.
– Ну, поздравляем тебя, Лиза, – сладко тянет, облокачиваясь на стойку, как хозяйка бала. – Теперь у нас всё встало на свои места: у тебя роман с курьером! Такой миленький мальчик, а главное – такой… хм… перспективный! На его зарплату далеко ли уедете?
В её улыбке читается откровенное облегчение: мол, теперь-то Батянин уж точно перестанет смотреть в мою сторону – освободилось место для «настоящих» кандидаток.
Я дежурно улыбаюсь, будто не заметила подколки, хотя внутренне и чертыхаюсь. Но отвечать ей и оправдываться – значит подливать масла в её костёр. А меня и так уже достало сегодня болтаться в роли главной мишени для офисных сплетен.
– Видишь, как всё сложилось славно? – тем временем всё еще не унимается Маргоша. – По статусу всё честно: ты у нас на стойке, он – с посылками. Да вы просто идеальная пара, ахахах!..
Я уже готова закатить глаза и уйти, но тут вмешивается Юлька.
– Ага, Марго, тогда давай сразу рейтинг составим: кто сколько получает и к кому в очередь вставать в невесты, – она театрально закатывает глаза и насмешливо интересуется: – Кстати, раз уж мы тут статусами меряемся… а чего ты на Вована с верхнего этажа не запала или на Кирюху-айтишника? Зря, что ли, они вечно крутятся тут в последнее время? Ты, между прочим, тоже за стойкой работаешь, а запросы у тебя покруче чем у Лизы. Тогда всё будет честно: ей достанется курьер, а тебе – кто-то сверху, но по статусу. Оба как раз для тебя самые видные женихи. Хочешь, пойду прям щас сватать тебя к ним?
Маргоша вспыхивает, наливаясь краской, и сверкает глазами. Она резко выпрямляется, одёргивает блузку и шипит:
– Ха-ха, очень смешно! Сама-то в зеркало давно смотрелась? Забирай своего Вована с айтишником себе, а меня оставь в покое!
Она фыркает и цокает к своему месту, на ходу доставая телефон. Пальцы начинают бегать по экрану с такой скоростью, что понятно даже без подсматривания: её любимый женский чат уже получает свежий репортаж.
До обеда я ещё держусь, но потом начинается самое трудное – череда случайных встреч с самим Батяниным.
Первая происходит в коридоре седьмого этажа. Я спешу с документами из отдела продаж, и как назло меня перехватывает старший менеджер. Он хмурится, разворачивает папку прямо у меня на руках и начинает бурчать:
– Белоликова, вы опять в отчёт лишнее добавили, кто вам это согласовывать будет? Вы же новенькая, а уже бардак разводите…
У меня сердце уходит в пятки, я уже открываю рот, чтобы промямлить оправдания, но тут из-за его плеча появляется Батянин. Он идёт неторопливо с Акуловым на буксире. Скользит взглядом по документу, чуть задерживает и роняет своим низким, уверенным голосом:
– Пусть этот пункт останется. Лишним не будет.
Менеджер мгновенно осекается, бормочет что-то вроде «понял, извините» и спешно втягивается обратно в отдел, как испуганная черепаха в свой панцирь.
Батянин не смотрит на меня специально, просто проходит мимо вместе с Акуловым.
И я не могу не понимать, что одно это короткое вмешательство только что сняло с моих плеч лишнюю тяжесть. Так и стою растерянно с папкой в руках несколько долгих секунд, пока внутри всё дрожит и тает. То ли от его голоса… то ли от непривычного чувства защищенности рядом с ним.
Глава 26. Под защитой Батянина
После обеда я стараюсь меньше мелькать. Но слухи уже гуляют сами по себе. Яна держится молодцом, делает вид, что её не касается, но я-то понимаю: это неприятно. И хотя мы договорились тему не обсуждать, у меня всё равно свербит чувство вины: я будто втянула её в ненужный спектакль.
Во какой-то момент Юля подмигивает и выдает на весь первый этаж:
– Лиза, ну всё, готовься, тебя в сериал возьмут. Название в болталке Маргоши уже придумали – «Курьер моего сердца».
Маргоша фыркает и снова печатает что-то своему персональному клубу сплетниц, а я закатываю глаза и спокойно огрызаюсь:
– Хорошо хоть не «Секретарша твоих фантазий», Марго. Это, кажется, уже твой жанр.
Смеются все, кроме скривившейся Маргоши. А меня внутри никак не отпускает одна мысль: а если эти дурацкие шутки дойдут до Андрея Борисовича? Что он обо мне подумает? Что я действительно заигрываю с курьером, пока оформляю пропуски в его корпорации?..
Вторая встреча с ним происходит в лифте на девятом этаже.
Я захожу с охапкой тяжёлых папок – заявки на пропуска и отчёты по командировочным, которые с утра свалили именно на меня. Балансирую как могу, но двери начинают закрываться слишком быстро, и я уже готова врезаться всем этим хозяйством в металл. Внезапно чья-то ладонь удерживает створку, и я поднимаю глаза.
Батянин…
Стоит рядом, внешне равнодушный, но привычно сосредоточенный. Когда двери захлопываются, он одним движением чуть сдвигает мою ношу к себе, так что я не прижимаюсь к стенке. Его пальцы на секунду касаются моего локтя, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы не выдать сбившееся дыхание.
Он бросает на меня короткий взгляд и, помедлив, опускает его на корешки папок с надписями.
– В кадры несёте? – уточняет негромко своим умопомрачительным голосом и, не дожидаясь ответа, добавляет: – Это сразу к Тамаре Николаевне, она быстрее всех такие заявки закрывает.
И всё. Будничный совет, никакой особой интонации, а потом он и вовсе выходит на следующем этаже, даже не взглянув в мою сторону. Но почему-то у меня внутри до сих пор гудит это короткое прикосновение и то, как он так легко угадал мои шаги, словно заранее знал, куда я иду.
И ещё этот его единственный взгляд… задумчивый, слишком внимательный…
Я никак не могу отделаться от мысли, что всё это из-за дурацких сплетен про мой «роман» с курьером. Он точно уже слышал! И теперь раздумывает, что за страсти я тут устраиваю под его носом. От этого подозрения мне становится неловко вдвойне: я ведь и сама толком не понимаю, как оправдаться за то, чего вообще не было.
Третья встреча с ним происходит так, что я до сих пор не понимаю, как выжила без инфаркта.
Стою у стойки, проверяю список пропусков, когда мужчина средних лет с красным лицом и тяжёлым дыханием буквально наваливается на меня с требованием:
– Давайте быстрее! У меня сроки согласования поджимают!
Он стучит кулаком по стойке, ручка подпрыгивает, я вздрагиваю и роняю бейдж прямо на пол. Щёлк – и этот кусочек пластика вдруг становится центром вселенной.
Я уже тянусь наклониться, но в этот момент с тихим гулом разъезжаются створки VIP-лифта, и оттуда выходит Батянин. Не спеша, с той самой ленивой грацией успешного делового человека, которому никогдаи никуда не нужно торопиться.
Вместо того, чтобы пройти мимо, к отдельному выходу для руководства, он останавливается рядом. Чёрные глаза – обычно спокойные и непроницаемые, – на мгновение задерживаются на бейдже у моих ног, потом скользят выше, на меня саму…
И я с упавшим сердцем понимаю: он мгновенно оценил всю неловкость ситуации, в которую я, как сотрудник младшего звена, обязанный угождать даже самым грубым клиентам, только что вляпалась.
Обычно в таких случаях начальство всегда выбирает сторону клиента. Пусть орёт, пусть давит, лишь бы не потерять контракт или лишний нолик в отчёте. Чувства таких, как я, никто не берёт в расчёт: мол, потерпишь, девочка, это же твоя работа…
Однако мои смиренные ожидания не оправдываются.
Вместо того, чтобы приказать мне поторопиться, Батянин переводит свой гипнотически чёрный взгляд на клиента.
– Здесь принято разговаривать вежливо, Николай Иванович – его голос звучит низко и ровно, не громко, но так, что слышно всему холлу. – Уважение всегда идёт впереди любых требований.
Глаза грубияна расширяются, когда ему становится ясно, кто остановился рядом.
– Ой, Андрей Борисович! – он едва не спотыкается о собственные ноги, спеша развернуться к нему. – Разрешите, я сам… бейдж… сейчас!..
К моему удивлению, он действительно дёргается вниз самолично. Я даже не сразу могу поверить этому, до того абсурдная вырисовывается картина: солидный дядька на коленях шарит по полу, хватает мой бейдж двумя руками, словно это золотая медаль, и протягивает мне с заискивающим видом побитой псины.
Я машинально беру пластик, пытаясь спрятать смущение, а мужчина, всё ещё полусогнутый, торопливо оправдывается:
– Андрей Борисович, прошу прощения, я же так… на эмоциях просто…
Воздух в холле будто густеет. Батянин чуть поворачивает голову, наблюдая за искоса за его суетливыми движениями. Словно большой сытый хищник перед вертящейся у его ног гиеной в поисках объедок.
– Ваш проект пока на рассмотрении. Мы свяжемся.
Злосчастный Николай Иванович застывает, а я вдруг с пылающими щеками понимаю, что вся очередь посетителей к моей стойке вдруг стала очень тихой. Многие из них почему-то пялятся в первую очередь не на Батянина с грубияном, а на меня. Ага, мол, что это за драгоценный офис-менеджер такой, из-за которого разгорелся весь сыр-бор?..
Батянин делает лёгкий кивок в мою сторону: «работайте дальше» – и уходит. Всё предельно по-деловому, ни одной лишней эмоции. Но нагрубивший мне мужчина бледен настолько, что даже его красное лицо обесцветилось. Еще бы, ведь всё, о чём он думал, все его «поджимающие сроки согласования» теперь зависят от настроения недовольного Батянина.
Продолжая оформлять пропуски, я еще долго пребываю в легком оцепенении.
Внутри гул, словно сердце ударилось в грудную клетку, и странное чувство: я хочу улыбнуться, хотя повода нет. Батянин ведь не меня защищал, а порядок. Но в ту секунду я слышала его великолепный голос слишком близко и чувствовала защиту слишком остро, чтобы так просто отмахнуться от того, что испытываю.
Ну вот и как с этим жить? Я же понимаю, что это может быть просто вежливость генерального. Почему не могу прекратить свои внутренние фантазии и домыслы?
Мысленно хватаю себя за ухо: «Лиза, хватит! Это просто начальственное обаяние. Привычка уважительного поведения с женщинами в сложном жизненном положении!»
Однако внутренний голос скептически так и нашептывает возражения: «Так-то оно так… только почему-то с другими он не заступается перед скандальным клиентом лично, не задерживает взгляд и не произносит «Елизавета» таким тоном, будто у слова есть вкус…»
Вечером я выхожу из офиса обессиленная.
Но даже несмотря на тяжёлый и суетливый день, в голове так и продолжается этот мой внутренний спор: «Не смей влюбляться, Лиза! Не смей! Это просто генеральный. Он такой, какой есть, и ты тут ни при чём».
