Текст книги "Пожиратель V (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– А чего её добывать? Я пишу сейчас с телика.

– С самого начала?

– Ага. Два дня ловил и писал выпуски новостей на этом падлючном канале – думал, тебя там хвалить будут, решил записать, чтобы было для истории.

– Я тоже думал, что будут хвалить, – усмехнулся я. – Что там вообще? Совсем топят?

– Слов нет, брат. Это надо видеть. Приезжай – посмотри.

– Сейчас приеду.

– Что-то случилось? – повторила свой вопрос Настя, когда я убрал телефон.

– На местном канале вышел репортаж, где меня обвинили во всех смертных грехах, – усмехнулся я. – И даже в коррупции.

– Вот же сволочи! – в сердцах воскликнула Настя, да так искренне, что меня это даже немного развеселило. – А что конкретно говорят?

– Да много чего, Влад пишет выпуск новостей сейчас с эфира.

– Поехали к нему! – заявила Настя. – Есть что-то расхотелось.

– Мне тоже.

Я позвал официанта, быстро рассчитался, оставил чаевые, позвонил Роману, чтобы тот подъехал к входу, и мы с Настей покинули зал ресторана. Пока спускался по лестнице, меня прямо с головой накрыло чувство дежавю. Какой невезучий для меня ресторан. Не то чтобы я был сильно суеверным, но сюда я вообще больше не приду.

Глава 3

Настроение было, что называется, ниже плинтуса. Вот вроде бы и мелочь – ещё я не расстраивался из-за какого-то там репортажа, после всего, что мне довелось пережить за последние месяцы, а нет, всё равно расстроился. Точнее, разозлился. И надо сказать, не на шутку. В какой-то момент, ближе к концу сюжета, у меня даже возникло желание найти журналистов, отснявших и смонтировавших это, и сломать им ноги. Разумеется, делать я этого не стал бы. Но желание возникло.

Вчера, когда мы приехали к Владу, я аж два раза пересмотрел этот сюжет – благо он был относительно короткий, около десяти минут. И надо признать, сделали гады красиво – по всем правилам и канонам грязной журналистики, использовали все трюки и приёмы: где можно, преувеличили; где надо, приврали; всё, что можно, исказили; всех, кого нужно, представили в самом невыгодном свете.

Разумеется, прошлись и по губернатору – без критики Коростылёва, похоже, на этом канале уже не обходился ни один выпуск новостей. Но главной темой сюжета был завод. Причём не открытие его, а приватизация. Мужик, который брал у нас с отцом интервью, заявил, что провёл специальное журналистское расследование, чтобы выяснить, как так получилось, что один из ведущих оборонных заводов страны перешёл в единоличную собственность простого сотрудника – заместителя директора по просветительской работе.

По версии телеканала всё было так: Василий Воронов, связавшись с криминальными авторитетами и заручившись их поддержкой, вошёл в доверие к директору завода Боброву и уговорил того на аферу с приватизацией. Почему завод Воронов приватизировал один, а не на пару с Бобровым, журналисты не сказали – видимо, не придумали логичного объяснения. Зато смогли объяснить, как Воронов нашёл контакт с преступным миром – через сына, который входит в группировку криминального авторитета Петра Шаповалова, известного также под прозвищем Петя Сибирский.

Затем при помощи друзей сына и того же Шаповалова Воронов запугал Боброва и вынудил последнего покинуть страну. В итоге государство лишилось завода, Бобров ударился в бега, а отец и сын Вороновы стали главными выгодоприобретателями в этой афере. И они решили дальше грабить страну и заключили договор с министерством обороны на производство продукции по завышенным ценам. Но, разумеется, цен в репортаже не назвали и не сказали, о какой именно продукции идёт речь.

Но зато сообщили, что завод почти год простоял закрытым, потому как сотрудники, недовольные задержками зарплаты, почти все уволились, а оборудование за месяцы простоя пришло в негодность. Но несмотря на это Воронов всё же смог снова открыть завод и даже получил большой оборонный заказ. И теперь журналисты задавались вопросом: как такое возможно? Разумеется, они увидели во всём этом коррупционную составляющую и жирно намекнули, что в министерстве обороны у Вороновых сидит свой человек, который за вознаграждение помог им с этим заказом.

И конечно же, журналисты с экрана обращались к надзорным органам и к органам правопорядка с требованием во всём разобраться и привлечь к ответственности всех виновных в «незаконной» приватизации завода, и всех, кто сейчас в министерстве обороны пролоббировал сотрудничество с этим заводом. Ну и про губернатора, естественно, не забыть – ему во всём этом отводилась роль официальной «крыши».

А в качестве предположения, чтобы совсем уж взбудоражить народ, была выдвинута версия, что Василий Воронов лишь прикрытие, а на самом деле завод теперь принадлежит криминальному клану, который курируется опять же губернатором.

Обе эти версии не выдерживали никакой критики, но кто будет проверять? Да, враньё на девяносто процентов, но, как известно, самую дикую и безумную информацию люди принимают на веру охотнее всего. При этом сделан репортаж был довольно коряво, но это мог понять лишь тот, кто был, что называется, в теме. Для простого обывателя всё выглядело логично. Да ещё и подано было с огоньком. И перебивалось фрагментами наших с отцом интервью – фразами, вырванными из контекста и несущими в связи с этим совершенно не тот смысл, что был нами заложен.

Из меня так вообще сделали какого-то малолетнего преступного гения – сказали, что я начал драться ещё с ранних лет, с тех же пор связался с криминалом, затем участвовал в подпольных боях, а в итоге создал частное охранное агентство, в которое набрал бывших военных, уволенных из армии за нарушение дисциплины. В общем, дичь была несусветная, но такое работает – я это знал ещё по прошлой жизни.

И ведь, что интересно, я почувствовал неладное во время интервью, заметил, как странно журналист себя ведёт, но решил, что проблема просто в его непрофессионализме. Но с другой стороны, даже если бы ни я, ни отец не дали им интервью, что бы изменилось? Да ничего. Они в любом случае отсняли материал, в том числе и кадры с губернатором, и ничто не помешало бы им выполнить заказ. А это был именно заказ, тут можно не сомневаться.

И дополнительным подтверждением этому было включение в сюжет, в самый его конец, фрагмента из интервью Белова – главного конкурента нынешнего губернатора на предстоящих выборах. Белов заявил, что как только сядет в губернаторское кресло, так сразу же наведёт порядок в городе и покончит с преступностью. Причём с сюжетом про завод это не особо-то и клеилось, но хвалить конкурента губернатора на местном канале теперь было такой же неотъемлемой частью программы, как и ругать Коростылёва.

Самый смак был в том, что уж кто-кто, а Белов был повязан с бандитами очень сильно, поэтому на его обещания искоренить преступность смотреть без смеха было невозможно. Этот мужик владел крупнейшей строительной компанией на Урале и строил в Екатеринбурге чуть ли не половину всего нового жилья. И, помимо этого, успешно зашёл на рынок Новосибирска. А туда людей со стороны не пускали.

Безусловно, теперь надо было как-то на это всё отреагировать – оставлять такие вещи без ответа нельзя. Но вот как? Тут нужно грамотно всё взвесить. Однозначно журналисты не сами это всё придумали – про те же подпольные бои им информацию подкинули. И нетрудно было догадаться кто.

Единственное, в чём я был согласен с телевизионщиками – это в том, что для смотрящего на ситуацию со стороны приватизация завода обычным сотрудником действительно вызывала вопросы. Очень уж это было похоже на аферу. Более того, это и была изначально афера. И я уверен: то, что мы с отцом забрали в итоге себе завод, многие считали невероятной наглостью. Я даже отчасти с этим согласен – это был наглый поступок с нашей стороны. Или, скорее, дерзкий. Но это была компенсация за все те неудобства, что пережил отец. Пусть и чрезмерно большая, но тут уж я не виноват – что было у обидчиков отца, то мы и забрали.

А ещё этот сюжет косвенно подтвердил моё предположение, что Петю Сибирского бандиты списали. Иначе его имя не фигурировало бы в этом репортаже. Похоже, на бедного Петю решили спустить всех собак и повесить все косяки. Немудрено, что он во Франции прятался даже от своих.

Но думать, что делать с телевизионщиками и с теми, кто ими командует, я буду потом – мало того, что они мне вчерашний вечер испоганили, так теперь ещё и утром из головы не вылезали. А это был перебор. Я отхлебнул из кружки горячего кофе и, отбросив все негативные мысли, принялся смотреть, как Настя готовит завтрак.

Так как Инна Евгеньевна всё ещё гостила у своей сестры в Челябинске, Настя жила одна. На все мои предложения снять ей жильё в другом месте – более безопасном, она отвечала отказом. Поэтому я старался по возможности вечерами приезжать к Насте и ночевать у неё, хотя это создавало лишь иллюзию защиты. Если кто-то решит ей что-нибудь сделать, то высчитать день, когда она будет дома одна, труда не составит. Но здесь я был бессилен – никуда переезжать Настя не желала.

Вот и вчера, после просмотра сюжета у Влада, я отправился ночевать к Насте – это было логично. К девяти тридцати за нами должен был заехать Роман, а пока у нас оставался почти час на завтрак, и моя девушка решила накормить меня блинами.

Настя закончила возиться с тестом, зажгла огонь на плите, взяла сковороду и принялась накладывать на неё какое-то заклятие.

– Ты что сейчас сделала? – спросил я, когда Настя закончила с заклятием и поставила сковороду на огонь.

– Маленькая хитрость, – ответила Настя, улыбнувшись. – Теперь блины не будут пригорать.

– Антипригарное заклятие? – удивился я. – Не знал, что такие бывают.

– Ну оно не совсем для этого. Но работает.

– И долго оно держится?

– Не знаю, минут тридцать-сорок.

– А не знаешь, можно сделать так, чтобы год продержалось?

– Зачем тебе год? – удивилась в свою очередь Настя. – Я сейчас минут за пятнадцать всё пережарю, а в следующий раз заново наложу.

– Да так, представил, что можно было бы на нашем заводе наладить производство таких сковородок и озолотиться. Ну или хотя бы просто подзаработать. Нам по условиям приватизации нужно часть продукции делать на гражданский рынок. И я вообще не представляю, что выпускать такое, чтобы это хорошо продавалось.

– А просто сковородки нельзя выпускать?

– Выпускать можно. Но продавать сложно. В условиях кризиса продвигать на рынок новый бренд, не имеющий сильных конкурентных преимуществ – дело бесперспективное.

Настя развела руками и принялась жарить блины. А я всерьёз задумался об антипригарных сковородах. В этом мире считалось, что нет лучше сковороды, чем массивная чугунная. У опытной хозяйки и на них ничего не пригорало, но есть ведь и неопытные.

И ещё в этом мире явно должны быть ребята, которые рано или поздно изобретут аналог тефлона. Или уже изобрели. Или, возможно, существует заклятие, которое сможет продержаться на сковороде хотя бы год. В общем, стоило на эту тему хорошенько поразмыслить. Стволы и патроны – это, конечно, хорошо и выгодно, но гражданская продукция тоже нужна.

Пока я рисовал в мыслях радужные перспективы, Настя нажарила блинов, часть из них нафаршировала начинкой их малосольного лосося и творожного сыра, и мы принялись завтракать. Было так вкусно, что я на какое-то время даже забыл о вчерашнем сюжете.

На завод мы приехали к десяти, и там мне сразу же напомнили обо всём. Каждый, кого я встретил по пути в свой кабинет, считал своим долгом выразить мне сочувствие, причём все делали это с такими лицами, будто произошло что-то совершенно ужасное, словно у меня после вчерашнего репортажа теперь пренепременно отберут завод, а нас с отцом посадят в тюрьму. И лишь Оксана порадовала.

– Доброе утро, Игорь Васильевич! – произнесла она, когда я вошёл в приёмную. – Что будем делать с телеканалом?

Мне этот вопрос сразу поднял настроение. Вот так надо принимать удары, а не строить кислые физиономии. Всё же хорошую помощницу я нашёл.

– Да не решил пока, – ответил я. – Может, возьму всех, кто вчерашний репортаж делал, да в лесу закопаю, а может куплю этот телеканал и просто всех уволю. Ты мне, пожалуйста, сделай кофе и позови Румянцева, Куликова и отца, а я пока подумаю, как поступить с журналистами.

Оксана улыбнулась, кивнула и отправилась к кофемашине, а я зашёл в свой кабинет и уселся в кресло. А ведь если подумать, то была в моей шутке и здравая мысль: в лес закапывать я, конечно же, никого не повезу, а вот насчёт покупки телеканала… А почему бы и нет? Возможно, это самый простой способ избавиться от этой головной боли.

Но обдумать эту идею я не успел, так как открылась дверь, и на пороге появились те, за кем я отправил Оксану. Однако быстро. И, видимо, удивление хорошо читалось в моих глазах, потому что вошедший первым Ярослав Данилович сразу же произнёс:

– А мы тебя ждали, Игорь.

– Новости вечерние видел? – спросил отец, прикрывая дверь.

– Видел, – ответил я. – Но ничего, разберёмся. Не думаю, что это создаст нам больших проблем.

– Уже создало, – сказал отец.

– Мне только что звонил Марк, – пояснил Румянцев, присаживаясь за стол. – А ему – его знакомый из министерства, чтобы сообщить, что его отстранили от работы с нами. Более того, в министерстве теперь считают, что следует провести проверку на предмет возможного факта коррупции при заключении договора с нами, и к нам пришлют специальную комиссию, чтобы с этим разобраться. А заодно проверить, запустили ли мы производство.

На это всё мне осталось лишь развести руками и лишний раз признать, что мы имеем дело с сильным противником.

– Но вы же понимаете, – сказал я. – Что невозможно это всё было сделать за одно утро после выпуска телевизионного сюжета. Тем более, сюжета на маленьком частном региональном телеканале. Это решение о создании комиссии принято вовсе не из-за вчерашнего сюжета. Это было продумано заранее, как и сюжет. И это всё части одного большого плана. Нас хотят подставить, что меня совершенно не удивляет. Ведь не первый же раз.

– Но если это так, то почему нас поставили в известность сейчас, так быстро? – спросил Румянцев. – Ведь логичнее было подождать хотя бы денёк, чтобы мы не догадались о том, что против нас что-то затеяли.

– Значит, тому, кто это делает, надо, чтобы мы догадались, чтобы мы понимали, что всё слишком серьёзно, и что у наших врагов хорошие связи в министерстве. Но мы тоже не дети, мы можем за себя постоять. И мы встретим эту комиссию, покажем завод, производство, продемонстрируем первые полученные образцы продукции. Не так-то легко будет сорвать подписание договора, если у нас всё будет хорошо.

– Если бы всё было хорошо, то да, – грустно вздохнув, произнёс Куликов.

– Что значит, если бы? – осторожно уточнил я, готовясь услышать что-то совсем уж ужасное.

– Мы до сих пор не получили ствольные заготовки, – ответил снабженец.

Новость была неприятная, но я боялся, что будет что-то пострашнее – например, проблемы с оборудованием.

– А в чём причина задержки? – спросил я.

– Поставщик говорит, что их подвела транспортная компания, и наш груз отправили по другому адресу. И до сих пор не могут найти куда.

– Но вагон с заготовками – это не посылка. Что значит, не могут найти? Вы же понимаете, что это неправда?

– Понимаю, – Куликов вздохнул. – Но до приезда комиссии шесть дней. Это, конечно, мало, но шанс есть, что привезут. Я ещё сегодня буду звонить поставщику.

– Не тратьте время, Егор Леонидович! Ищите замену.

– Но ствольные заготовки – это не то, что можно легко найти, – возразил снабженец. – Они делаются из кованой термообработанной стали, во всей России есть максимум три-четыре завода, которые могут их поставить.

– Если всего три-четыре, значит, у нас ещё осталось два-три. Звоните всем, предлагайте любые деньги, но мы должны получить эти заготовки до приезда комиссии из министерства!

– Тогда я прямо сейчас пойду звонить, – заявил Куликов, быстро встал и покинул кабинет.

– Мы, наверное, тоже пойдём, – сказал отец. – Главную новость мы тебе сообщили. А вчерашнее дома обсудим.

– Да чего там обсуждать? – отмахнулся я. – Ты главное, не расстраивайся из-за этого. А с телевизионщиками мы порешаем.

Отец кивнул, затем они с Румянцевым резко встали из-за стола и вышли из кабинета. И менее чем через минуту открылась дверь, и на пороге появилась Оксана с чашкой кофе.

– Я подумала и решила, что не стоит прерывать ваше совещание, – сказала помощница, прошла и поставила чашку с дымящимся ароматным напитком на мой стол.

– И это было правильное решение!

Оксана улыбнулась и покинула кабинет, а я взял чашку, сделал глоток, откинулся на спинку кресла и призадумался. Хорошо за нас взялись, тут ничего не скажешь. В этот раз, похоже, по-взрослому. Со всех сторон подбираются, даже умудрились поставку заготовок сорвать. Но ничего, и не из таких передряг выбирались. Главное – у меня есть команда. Это один в поле не воин, а с надёжной командой можно и горы свернуть. Сибирские.

А если, помимо команды, заручиться ещё и поддержкой хороших, сильных союзников, то вообще будет здорово. Я достал визитку губернатора, взял телефон и набрал номер. После нескольких гудков из динамика раздался недовольный голос:

– Коростылёв слушает.

– Доброе утро, Андрей Андреевич, – сказал я. – Игорь Воронов беспокоит. Во время нашей прошлой встречи вы сказали, чтобы в особо важных случаях я звонил вам напрямую. Мне кажется, сегодня как раз такой случай.

* * *

Коростылёв назначил мне встречу на шестнадцать часов. Ровно в пятнадцать пятьдесят девять я вошёл к нему в кабинет. Губернатор сидел за столом и выглядел каким-то отрешённым. Не уставшим, не задёрганным, а именно отрешённым – казалось, ему вообще было плевать на то, что в кабинет кто-то вошёл. Однако он всё же смерил меня безразличным взглядом и произнёс:

– Проходи.

Я тут же проследовал к столу губернатора и сел в стоявшее возле брифинг-приставки кресло.

– Жаловаться пришёл? – неожиданно спросил меня Коростылёв.

– На что? – удивился я.

– Ну мало ли, может, ты думаешь, что за тебя взялись потому, что ты меня на открытие завода пригласил.

– Неужели я похож на полного идиота? За меня взялись, потому что хотят забрать завод.

– Это хорошо, что ты всё правильно понимаешь, – грустно вздохнув, произнёс Коростылёв. – Но тогда зачем ты пришёл?

– Андрей Андреевич, – сказал я. – Под вас уже давно активно копают, под меня тоже вот начали. Причём одни и те же люди. И они обнаглели уже до такой степени, что решили облегчить себе задачу и начали топить нас вместе. И раз уж это произошло, мне кажется, нам с вами тоже нужно объединить усилия, чтобы дать отпор нашим врагам.

Коростылёв снова окинул меня взглядом, на этот раз менее безразличным, но всё же назвать его заинтересованным у меня язык бы не повернулся. Некоторое время губернатор молчал, а затем сказал:

– У меня нет врагов.

– Полагаете, все эти сюжеты про вас на местном телеканале заказывают ваши друзья?

Я не смог удержаться от колкого замечания и заметил, как это разозлило Коростылёва. Ну и пусть, хоть так, но выведу его из этого псевдоспокойного состояния.

– У меня нет врагов, – повторил губернатор. – Есть недруги. И есть те, кто хочет получить моё кресло. Но это не враги.

– Давайте не будем углубляться в семантику, Андрей Андреевич, – предложил я. – Вы ведь прекрасно меня понимаете. Называть этих людей можно как угодно, но суть от этого не изменится. Они создают нам большие проблемы, и я хочу их уничтожить. Но для этого мне нужна ваша помощь.

– А я не хочу никого уничтожать.

– Но почему?

Губернатор слегка ухмыльнулся и спросил:

– Скажи мне, Игорь, с чего ты, вообще, решил, что я разоткровенничаюсь перед мальчишкой?

– Потому что вы не производите впечатление человека, который способен простить такие нападки на себя, и на труса вы тоже не похожи. И я уверен, вы хотите отомстить этим зарвавшимся журналистишкам, но почему-то не торопитесь этого делать.

– Как, по-твоему, я могу им отомстить? – поинтересовался Коростылёв.

– Не знаю, на эту тему я пока не думал, – ответил я. – Но вы губернатор, у вас должно быть множество ресурсов.

– Ни одного. Законов они, к сожалению, не нарушают, привлечь их не за что. Как-то подставить – себе дороже выйдет. Ты ведь понимаешь, кто над ними стоит, там надо действовать исключительно в рамках закона.

– А закрыть канал?

– Не имею я таких полномочий. У них договор на аренду частоты до двухтысячного года. Не продлить – можно, отобрать – никак.

– А налоговая, пожарные, полиция, прокуратура? Это же всё под вами!

– Ты немного на этот счёт ошибаешься, но мы эту тему развивать сейчас не будем. В любом случае должны быть нарушения. Если они что-то нарушат, то устроить им весёлую жизнь можно, но, как я уже сказал, они не нарушают законов. Ходят по краю, но не нарушают.

– Вы знаете, кому реально принадлежит канал? Бандитам?

– Нет.

– А кому?

– Пономарёву.

– Первый раз слышу эту фамилию.

– Он коммерсант, ему принадлежит деловой центр на Банковской.

– Тот самый, который два года назад построили, десятиэтажный?

– Да. В этом здании и телеканал расположен.

– И он единоличный владелец, этот Пономарёв?

– Там какая-то доля принадлежит нескольким журналистам, но совсем мало. По сути, хозяин он.

– А у вас с ним были конфликты?

– Нет.

– Но при этом его канал вас усиленно топит. Может, всё же это не его канал, и он лишь прикрытие?

– Сомневаюсь.

– Андрей Андреевич, я не верю, что вы не собирали информацию по телеканалу, который чуть ли не в каждом выпуске своих новостей обливает вас грязью.

– Ты, парень, говори, да не заговаривайся!

Коростылёв насупился, и я понял, что перегнул – иногда я просто забывал, что для окружающих я простой пацан. Не по годам развитый и успешный, но всё же пацан.

– Прошу меня простить, Андрей Андреевич, – сказал я. – Это всё эмоции.

– Ладно, – отмахнулся губернатор. – Понимаю. Но я действительно особо глубоко не копал. Знаю, что Пономарёв с Беловым связан, но опять же в детали не вникал.

– Жаль, – я вздохнул с искренним сожалением. – Очень жаль.

– Хорошо, я соберу для тебя информацию, – неожиданно заявил Коростылёв. – Я хоть и не хочу ни с кем воевать, но мне будет приятно, если ты сможешь как-то наказать этих мерзавцев.

– А как быстро вы сможете её собрать?

– Дня два-три точно понадобится. Как будет всё готово, я тебе позвоню.

Дальше продолжать разговор и отвлекать губернатора от работы смысла не имело, я поблагодарил Андрея Андреевича, попрощался с ним и покинул его кабинет.

Странный у нас получился разговор, что-то Коростылёв недоговаривает. Как пить дать недоговаривает. Но вот что? И ведь не боится он сибиряков, это по нему видно. Но почему тогда никак не реагирует на все эти нападки? Что за странное равнодушие?

И помочь он мне согласился нехотя, это тоже было по нему видно. Причём страха я опять не заметил, в его глазах в этот момент было полнейшее безразличие. Хоть он и сказал мне, что ему будет приятно, если я накажу его обидчиков, но прозвучало это не очень искренне.

А вот мне не всё равно. Я этих гадов проучу: и журналистов, и тех, кто их на меня натравил. Вот только Петю допрошу и выясню имя моего главного врага. И кем бы он ни был, он сильно пожалеет.

* * *

Дорогие друзья! Мне тут чибиков сделали для этого тома. Посмотреть на этих красавцев можно в моём блоге, пройдя вот по этой ссылке:

/post/581364