Текст книги "Пожиратель V (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Мать раскладывала по тарелкам омлет с грибами и ветчиной, мелкая о чём-то шушукалась со Светкой, а мы с отцом смотрели по телевизору утренние новости. Разумеется, по центральному каналу – местный мы по утрам не включали, чтобы не расстраиваться, если там вдруг очередную гадость про меня скажут.

Первые несколько новостей я пропустил мимо ушей – ничего интересного в них не было, но в середине выпуска поставили сюжет о погибшем племяннике последнего императора, и я прислушался, а отец даже добавил звук.

– Государственная комиссия обнародовала результаты расследования гибели Великого князя Константина Романова, – поведал зрителям ведущий. – Комиссия установила, что происшествие на Бережковской набережной, повлёкшее за собой гибель главного претендента на российский престол, явилось результатом несчастного случая. Константин Николаевич, находясь в состоянии алкогольного и наркотического опьянения и превышая допустимый предел скорости более чем на восемьдесят километров в час, не справился с управлением и врезался в чугунные ограждения, пробил их и рухнул вместе с автомобилем в реку. Во время удара и падения Великий князь получил многочисленные травмы, которые не позволили ему покинуть салон автомобиля и спастись. Версия теракта или заказного убийства комиссией полностью исключается.

После этих слов начали показывать панораму набережной и Москвы-реки, и отец, покачав головой, произнёс:

– Нехорошо это.

Спорить с таким глубокомысленным высказыванием было глупо. Отец был прав на все сто процентов – хорошего в увиденном было мало. Но вот что конкретно отец осуждал: что первый претендент на престол погиб, что погиб из-за наркотиков или что обо всём этом так открыто говорили – было неясно.

Хотя, как по мне, нехорошо там было всё. Но больше всего нехорошо было то, что племянника императора убили. В этом я, как человек, обладающий магическим даром, нисколько не сомневался. Пусть он и ехал с озвученной нам скоростью свыше ста сорока километров в час, но он был одарённым, высокоуровневым магом, приученным держать усиление даже во сне. Что для такого упасть пьяным на машине в реку? Баловство, да и только. Великого князя Константина убили – в этом я был уверен. Вопрос лишь в том, кто это сделал?

А ещё меня удивило заявление государственной комиссии. Нет, я понимаю, что не надо будоражить народ и рассказывать ему о том, что Константина убили. То, что комиссия объявила всё несчастным случаем – логично и вопросов у меня не вызывает. Но зачем они упомянули наркотики? Это ведь роняет тень не только на погибшего Великого князя, но и на всех Романовых. Неслабую такую тень.

Константин был первым претендентом на престол, что по умолчанию подразумевало, что он лучший из лучших – достойнейший, воспитанный в лучших традициях императорской семьи, чуть ли не безупречный образец аристократа. А его представили наркоманом, гоняющим по Москве с превышением скорости. После таких новостей имидж и авторитет императорской семьи пошатнётся сильно.

А ещё дураку понятно, что ни комиссия не могла такой вывод обнародовать без разрешения, ни журналисты государственного телеканала в эфир такую информацию выдать. Значит, разрешили. А разрешить это мог лишь один человек – Борис Николаевич. А зачем главе Временного правительства опускать ниже плинтуса авторитет императорской семьи? Ответ на этот вопрос мог дать даже школьник – чтобы крепить свой.

Похоже, Борис Николаевич очень не хотел отдавать власть даже в далёкой перспективе. Это было понятно. Единственное, чего я не понимал: стоял ли он изначально за убийством Великого князя или того убила какая-то третья сторона, а глава Временного правительства решил воспользоваться ситуацией. Как мне казалось, оба варианта имели право на жизнь.

После встречи с Сибирским князем я окончательно утратил веру в то, что Временное правительство – это честные и порядочные люди. Впрочем, веры такой и не было. Не добираются честные и порядочные люди до вершин власти.

После завтрака я поехал на рынок. На заводе делать было нечего пока, а вот глянуть, как дела на рынке, пока Влада нет, стоит. Учитывая, что неизвестно вообще, когда Влад вернётся – Гриша так и не включил телефон. Оставалось надеяться, что они просто загуляли, а не встряли в какую-нибудь историю. А эти двое могли. И накануне встречи с отцом Орешкина об этом особенно напрягали.

* * *

Председатель Временного правительства был вне себя от злости. Он буравил взглядом Московского князя, а тот сидел напротив и был готов провалиться сквозь землю – видеть Бориса Николаевича столь недовольным Юрию Михайловичу ещё не доводилось.

– Я повторю, вопрос! – проревел глава правительства. – Как так вышло, что выводы этой так называемой комиссии попали в прессу? Кто у нас отвечает за средства массовой информации?

– Я отвечаю, – пролепетал Московский князь. – Но комиссия ведь правительственная. Я думал, всё согласовано. Я был в этом уверен, ведь Илья Алексеевич курировал расследование. Он должен был…

– Никто вам ничего не должен, Юрий Михайлович! – прервал Новгородский князь Московского. – Это вы должны проверять информацию такой важности, прежде чем допускать её вынос в народ!

– Нет, я признаю свой промах, но Илья Николаевич принял результаты экспертизы и выводы комиссии.

– С ним будет отдельный разговор, если он сегодня вообще придёт.

Не успел Борис Николаевич договорить, как дверь в его кабинет отворилась, и на пороге появился Сибирский князь.

– Прошу меня извинить, господа, – произнёс он, проходя и усаживаясь за стол. – Проводил срочное совещание с силовыми министрами. В свете последних событий пришлось отдать этому предпочтение.

– Если вы говорите про новые волнения, Илья Николаевич, то, может, стоило их предотвратить, не вбрасывая в народ столь неоднозначную информацию, чем думать с министрами, как эти волнения успокаивать? – спросил глава правительства, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться.

Сибирский князь в последнее время и так слишком много себе позволял, но подписать скандальный вывод комиссии и отдать его журналистам – это был уже перебор. Московский князь, конечно, тоже хорош – должен был пресечь это дело, но основная вина в усилении беспорядков в столице лежала на Илье Николаевиче.

А волнения усилились сразу же после выпуска новостей, в котором были озвучены выводы комиссии о причинах гибели Великого князя Константина. И ладно бы просто монархисты вышли на улицы – эти обычно покричат, помашу флагами, да разойдутся. Но в этот раз, судя по всему, за митингующими стояли Романовы, которых до крайности возмутили выводы комиссии. А точнее, не сами выводы, а их обнародование.

– Не вижу причин так волноваться, господа, – совершенно спокойно произнёс Сибирский князь. – Наоборот, это нам на руку. Сейчас проявят себя даже те, кто раньше прятался. Да и Романовы наконец-то показали своё настоящее лицо.

– О каком лице вы говорите? – возмущённо произнёс Московский князь. – Романовы оскорблены, они негодуют, и я их понимаю.

– Негодовать надо было, когда Константин кокаином увлёкся, – всё так же невозмутимо произнёс Илья Николаевич. – В выводах комиссии нет ни одного лишнего слова, ни одного вывода, который не соответствовал бы действительности.

– Это всё понятно, все знают, что Константин был не подарок, и никого не удивляет, что у него в крови был обнаружены и алкоголь, и наркотики, – сказал Новгородский князь. – Но зачем было это всё выносить в массы? Вы же понимаете, как это дискредитирует императорскую семью?

– А разве это плохо? – спросил Сибирский князь и посмотрел прямо в глаза Новгородскому князю.

– Ну если вы предлагаете рассматривать всё в этом ключе.

– А зачем нам рассматривать в другом?

– Господа! Да что вы такое говорите! – воскликнул Московский князь. – Неужели вы собрались конфликтовать с Романовыми?

– Не думаю, что они настолько сильны, чтобы позволить себе с нами конфликтовать, – заметил Сибирский князь.

– Сами по себе не настолько, но за ними стоят другие великие роды, которые поддержат Романовых в случае их конфликта с Временным правительством.

– Спорно, Юрий Михайлович, но допустим, что есть такая вероятность. И что вы предлагаете? Как избежать конфликта?

– Надо срочно объявить выводы комиссии ошибочными и создать новую, которая исключит выводу позорящие императорскую семью, – заявил Московский князь.

– Но Константин на самом деле был пьяный и под наркотой, – возразил Илья Николаевич.

– Это неважно, – сказал Борис Николаевич. – В любом случае про наркотики не стоило писать, всё же это представитель императорской семьи. Одно дело – выпил лишнего, с кем не бывает, и совсем другое дело – наркотики. Недовольство Романовы объяснимо и справедливо.

– Это их проблемы, – продолжал стоять на своём Сибирский князь. – Надо было воспитывать претендента на престол. А теперь пусть расхлёбывают.

– С огнём играем, Илья Николаевич, – покачав головой, произнёс Новгородский князь. – Мы же все здесь понимаем, что выводы комиссии сфабрикованы, и Романовы это понимают не хуже нашего.

– Они не сфабрикованы.

– Илья Николаевич, ну, нам-то не надо доказывать, что одарённый уровня Великого князя мог погибнуть в аварии. Все, кто хоть чуть-чуть разбирается, как работает магия, понимают, что Константина убили. И что выводы комиссии – ложь.

– Вы на что намекаете, Борис Николаевич? – насупившись, произнёс Сибирский князь.

– На то, что надо уважить Романовых и назначить другую комиссию. Они проглотили убийство Великого князя, но дискредитацию всего рода, они не проглотят.

– Может, потому и проглотили убийство, что знают: мы к нему не имеем никакого отношения. У них врагов и недоброжелателей столько, что нам и не представить.

– Так, они нас и не обвиняли в этом убийстве никогда, – заметил глава Временного правительства. – Доказательств на этот счёт нет никаких: ни прямых, ни косвенных. А вот опубликованные выводы комиссии можно вывернуть очень нехорошо. Я вообще считаю, стоило признать, что Константина убили. И все, кто знаком с магией, это понимают. Пытаясь скрыть этот факт, комиссия дискредитировала и себя, и тех, кто её назначил. То есть, Временное правительство.

– Вы сейчас обвинили меня в дискредитации правительства, я правильно вас понял, Борис Николаевич? – ещё сильнее насупился Сибирский князь.

– Если бы я хотел вас в чём-то обвинить, то обвинил бы в разжигании конфликта с Романовыми, но мы здесь, надеюсь, собрались не для того, чтобы друг друга в чём-либо обвинять. Полагаю, наша задача – сохранить спокойствие в Москве и империи. И предлагаю сконцентрироваться на этом.

– Нельзя сохранить спокойствие, когда такие вещи происходят! – заявил Московский князь. – Если мы не аннулируем выводы комиссии, полыхнёт по всей стране.

– Как полыхнёт, так и затухнет, – возразил Сибирский князь.

– А если не затухнет?

– Погасим!

– Откуда такая уверенность, Илья Николаевич?

– Хочу напомнить вам, Юрий Михайлович, что я курирую силовой блок и вижу готовность наших силовых ведомств навести порядок в стране, если понадобится.

– То есть, утопить страну в крови? – ехидно уточнил Московский князь.

– Не преувеличивайте силы оппозиции, Юрий Михайлович, – усмехнулся Сибирский князь. – Она ничтожна. Аристократия разобщена, а народ соскучился по сильной руке.

– Если народ так соскучился по сильной руке, то дискредитация императорской семьи тем более не самый лучший ход.

– А почему сильная рука должна быть обязательно императорской? – спросил Сибирский князь и неприятно ухмыльнулся. – Это вполне может быть рука президента или даже диктатора. Важно, чтобы она действительно была сильной.

– И о чьей же руке вы говорите, Илья Николаевич? – поинтересовался глава Временного правительство и посмотрел Сибирскому князю прямо в глаза.

– Всё обсуждаемо, Борис Николаевич, – ответил тот. – Всё обсуждаемо.

* * *

Когда я вошёл в кабинет к Соболеву, тот просматривал какие-то бумаги. Завидев меня, он их отложил, улыбнулся и произнёс:

– Здравствуй, Игорь! Спасибо, что выкроил время заехать. Присаживайся!

– Добрый день, Родион Савельевич, – сказал я, проходя и садясь за стол. – Что-то случилось?

В принципе спокойный и даже какой-то довольный вид хозяина Московского Промышленного банка меня уже немного успокоил, но для чего-то же он меня позвал.

– Ничего не случилось, – ответил тем временем отец Орешкина. – Пока ничего. И очень хотелось бы, чтобы и дальше так было. Поэтому и хочу попросить у тебя помощи.

– Вы о чём? – спросил я, совсем уже не понимая, к чему клонит Соболев.

– Не о чём, а о ком, – ответил тот. – О Григории.

Я чуть было на автомате опять не спросил, что случилось с Орешкиным, но удержался, дав его отцу договорить.

– Не могу сказать, что он совсем от рук отбился, – произнёс Родион Савельевич. – По возвращении из академии Гриша сильно изменился в лучшую сторону. Но опасения у меня его поведение вызывает. Ничего ему не интересно, ничего ему не нужно. Просто прожигает жизнь, и всё.

Вроде бы мне стоило расстроиться после этих слов, всё же о моём друге шла речь, но я так обрадовался, что наша встреча никак не связана с кредитом, что еле сдержался, чтобы вообще не расплыться в довольной улыбке.

Несмотря на то, что после звонка Соболева я принял решение, до встречи с ним не паниковать, полностью не волноваться не получилось. Оно и понятно: звонит человек, кредитующий твой завод, и заявляет, что ему нужно срочно с тобой поговорить и что разговор не телефонный. Тут, хочешь не хочешь, будешь переживать. Но теперь, после того, как я узнал причину встречи, меня отпустило.

– Вот и сейчас, – сокрушался тем временем отец Орешкина. – Третий день уже не могу его вызвонить. Выключил телефон засранец. Хорошо хоть домой вчера заезжал, да мне прислуга тут же отзвонилась, а то бы уже и не знал, что думать.

– Домой? – я искренне удивился. – А где он сейчас находится?

– Сейчас не знаю, но ночью был в Сен-Тропе, – Родион Савельевич усмехнулся и, заметив моё недоумение, пояснил: – У меня там дом. Гриша любит проводить зиму на Лазурном берегу.

Как же меня подмывало спросить, один Орешкин приезжал домой или с Владом. Но делать этого не стоило. В конце концов, если бы что-то произошло, Гриша бы мне позвонил. Раз он заезжал домой, то возможность сделать звонок у него явно была. А раз не позвонил, значит, всё нормально. Ну или относительно нормально. В любом случае ещё одна гора упала с моих плеч.

– Я ему уже чего только не предлагал, – продолжил сокрушаться Соболев. – И на развитие любого дела с нуля денег дать, и готовое купить – любое, какое захочет. Но ничего ему не интересно. Где-то я дал слабину в своё время, разбаловал, вот теперь и расхлёбываю. А ведь не маленький уже, пора бы чем-то заняться.

– Пора, – согласился я.

– И при этом у него такой хороший пример перед глазами. Я ему постоянно про тебя напоминаю. Ровняйся, говорю, на Игоря, смотри, какая у него хватка предпринимательская, как он развивается, как дела ведёт. Смотри, учись! А Гришка только кивает, соглашается, а потом во Францию улетает.

Родион Савельевич тяжело вздохнул и покачал головой – было видно, что ему тяжело об этом говорить. Тем не менее после небольшой паузы он продолжил:

– У меня к тебе просьба, Игорь. Поговори с ним, объясни балбесу, что нельзя так жизнь прожигать впустую. Тебя он послушает.

– Думаете, послушает?

– Ну если уж не тебя, то я не знаю, кого ещё. Меня он, конечно, любит и уважает, но я для него – старый пень, ни о чём, кроме денег, не думающий. Он считает, что я слишком много времени отдаю работе и что это не жизнь.

– Если бы вы не отдавали столько времени работе, то вряд ли, Гриша постоянно летал бы во Францию отдыхать, – заметил я. – Но я уверен, что он это понимает.

– А что толку? – Соболев вздохнул и с надеждой посмотрел на меня: – Поговоришь с ним?

– Поговорить не проблема, – ответил я. – Конечно, поговорю. Но мне кажется, разговор должен быть предметным, а не просто: Гриша, возьмись за ум. Надо говорить о каком-то конкретном деле.

– Я рад, что ты это понимаешь. И в этом вопросе я тоже рассчитываю на твою помощь.

– Вы хотите, чтобы я взял его к себе на завод?

– Нет, конечно, взять его на завод я не прошу – понимаю, какие с ним могут быть проблемы. Парень он хоть и ответственный, но слишком импульсивный. Да и разбалованный, чего уж греха таить. Но, может, у тебя есть ещё какое-нибудь дело? Или не у тебя, а на примете? Как я уже говорил, я мог бы купить ему что-нибудь.

Мысль пришла сразу. Довольно дикая. Но я даже не стал её отгонять несмотря на всю её дикость, потому как больше такого шанса не представится.

– А вы не хотите купить ему телевизионный канал? – спросил я не раздумывая. – Это интересное дело, думаю, Гришу оно может увлечь.

Соболев посмотрел на меня и рассмеялся. Громко, во весь голос. Мне даже показалось, что у него слёзы от смеха выступили.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовался я.

– Извини, – сквозь смех произнёс Родион Савельевич. – Не удержался. Дело в том, что Гришка на старших курсах лицея мечтал стать журналистом, просто горел этой идеей. Очень хотел поступить на журфак в МГУ, но я не позволил. Решил, что это несерьёзно.

– Ну, по сравнению с военной магической академией – да, – согласился я.

– Опять же дар, как его на журфаке развивать? Гришка тогда сильно на меня обиделся, но потом признал, что я был прав. Но тут, как я тебе уже говорил, во многом твоя заслуга, что ему в академии понравилось.

– Если телеканал не подходит, я ещё поищу варианты, – сказал я. – Дайте мне немного времени.

Было, конечно, жаль, но настаивать смысла не имело. Игрушку сыну за двадцать пять миллионов Соболев мог купить, лишь сам загоревшись идеей, а он, похоже, журналистику недолюбливал. Но не успел я толком и расстроится, как Гришин отец заявил:

– Ну почему сразу не подходит? Одно дело быть журналистом, другое – владеть каналом. Думаю, Гришку такое бы заинтересовало. Только телеканал не магазин и не автозаправка, я на своей памяти ни одного случая не припомню, чтобы они продавались.

– Я не просто так завёл разговор на эту тему, Родион Савельевич, – сказал я. – Мне буквально вчера предложили приобрести наш городской коммерческий телеканал. Я был вынужден отказать, так как у меня нет денег на такую покупку, но, думаю, для вас не составит труда его купить.

– Сколько? – сразу же перешёл к главному Соболев.

– Сам телеканал стоит относительно мало – миллион рублей. Но он продаётся в комплекте с недвижимостью: деловым центром, рестораном, двумя квартирами и дачей.

– Странное предложение, – заметил отец Орешкина.

– Там есть нюанс.

Я честно, ничего не скрывая, описал Соболеву ситуацию. Рассказал про всё: и про мой интерес, и про бандитскую «крышу» Пономарёва, и про его желание уехать из страны, и про предвыборную войну кандидатов на должность губернатора. Не скрыл вообще ничего – отец Григория должен был заранее понимать, на какие риски он пойдёт в случае покупки телеканала. Но, похоже, бандиты Гришиного отца не пугали, а всё остальное было, по сравнению с этим, мелочью.

И ещё я сказал, что хочу купить за пятьсот тысяч половину телеканала. Это было нагло с моей стороны, но мне нужно как-то оформить возможность его контролировать. Впрочем, Соболев это моё пожелание воспринял с пониманием, более того, он даже обрадовался – сказал, что при таком раскладе, если мы с Гришей станет совладельцами канала, Орешкин будет более серьёзно относиться к делу. Да и я буду за ним приглядывать, что тоже немаловажно.

В итоге, после детального обсуждения перспектив и рисков, Родион Савельевич сказал, что осталось прояснить лишь один момент, и тут же спросил:

– Деловой центр нормальный?

– Десять этажей, – ответил я. – Очень приличный, новый. Только недавно построили. И находится в центре.

– Как ты думаешь, весь этот пакет хотя бы половину от запрашиваемой суммы стоит?

– Полагаю, сильно больше, чем половину. Пономарёв не дурак, он понимает, что переплачивать никто не будет. И он очень хочет уехать из страны, поэтому не думаю, что он сильно накрутил. Вполне возможно, это всё так и стоит. Но я могу и ошибаться, тут лучше проконсультироваться со специалистами.

– Если так, то надо брать.

– Всё же лучше сначала проконсультироваться. И у Гриши спросить, интересно ли это ему.

– Уверен, ему будет интересно. Сегодня тебе позвонит мой юрист, сведи его с этим Пономарёвым, пусть готовят сделку.

После этого мы буквально пять минут поговорили о телевидении и Орешкине, после чего я покинул кабинет Соболева, в душе ликуя от того, как удачно всё сложилось.

* * *

Я проснулся от звонка спутникового телефона. И надо же было оставить его в соседней комнате и не убавить звук. Под ворчание Насти быстро встал с кровати и побежал искать аппарат. Быстро его нашёл, благо экран в темноте светился, и принял звонок. Отметил, что номер не определился.

– Привет, брат! – донёсся из динамика голос Орешкина. – Ты только не злись!

От этих слов у меня всё похолодело внутри, и остатки сна улетучились. А ведь ещё днём я радовался, что всё с Гришей нормально. Но, похоже, куда-то встряли.

– Что случилось? – рявкнул я в трубку, от волнения получилось довольно сурово.

– Да мы тут немного увлеклись… – Орешкин замялся. – Сам не понимаю, как так получилось.

– Что получилось? Где Влад?

– Да здесь он, рядом стоит.

– Что у вас случилось? – повторил я свой первый вопрос.

– Да так-то ничего, – ответил Григорий упавшим голосом. – Ты не злись. Просто увлеклись немного, Влад не успевает вовремя приехать. Ты не серчай, это я виноват.

– Погоди-ка, ты звонишь мне в четыре утра сказать, что Влад не успевает вовремя приехать?

– Ну я думал, что ты переживаешь.

– Гриша! Я переживаю! – несмотря на все попытки сохранить спокойствие, я заводился. – Я уже несколько дней переживаю, но я этим занимаюсь в основном с утра и до вечера, а по ночам я сплю!

– Извини, брат, просто ситуация срочная.

– То есть, что-то всё-таки случилось?

– Да нет, просто нам надо сейчас решить, кто куда летит. Билеты надо брать. Влад собрался в Ебург, а мне нужно в Москву к бате заскочить. У него там какой-то разговор ко мне важный. Ты не против, если мы вместе с Владом в Москву, там денёк потусим, а потом вместе в Ебург?

– Хорошо, – буркнул я в трубку и сбросил звонок, еле удержавшись от трёхэтажного мата.

– Что-то случилось, любимый? – встревоженно спросила подошедшая ко мне Настя, окончательно проснувшаяся под мой разговор.

– Всё хорошо, дорогая, пойдём спать, – ответил я и поцеловал свою девушку.

Настя приложила ладонь к моей щеке, на секунду замерла, после чего сказала:

– Ты напряжён и рассержен. Что случилось?

– Случились друзья-балбесы, но это нормально, я к этому уже привык.

Я улыбнулся, ещё раз поцеловал Настю, подхватил её на руки и понёс в спальню.

* * *

Важная информация!

Дорогие читатели!

Если вы закинули на книгу награду, а после этого не обнаружили у себя в гостевой чибика (вот такого: /post/581364), то, пожалуйста, отпишитесь мне в личку, и я исправлю это недоразумение.

Я стараюсь никого не пропустить, но бывает всякое. Тот же сайт может заглючить, к примеру.

Но обращаю внимание на важный момент!

Чибиков я раздаю в среднем раз в 5 дней, поэтому если прошло 2–3 дня, писать не стоит, но вот если больше недели, а чибика всё нет, то, пожалуйста, отпишитесь в личку.

Ну и, конечно же, чтобы я мог закинуть чибика в гостевую, комменты к ней должны быть открыты.

Спасибо вам за награды и поддержку!