Текст книги "Пожиратель V (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Неделька выдалась насыщенная. Наша образцовая партия стволов для гаубиц, благополучно доставленная нами в Москву, полностью устроила комиссию по качеству министерства обороны, и мы заключили контракт. Уже одного этого факта хватило бы нам, чтобы с оптимизмом смотреть в будущее, но вдогонку к этому Румянцев при помощи Белкина почти пробил ещё два заказа. На фоне этих успехов бывший начальник отдела сбыта уже начал подумывать о том, чтобы вернуться на завод. Тем более что условия я ему предложил очень хорошие.

Всё это сильно подняло моральный дух сотрудников: от рядовых рабочих до руководства. Оно и понятно: в условиях полного бардака в стране получить гарантию, что у тебя будет работа, и она будет оплачена – дорогого стоит. Правда, лишь я один знал, что без участия Ани ничего бы у Ярослава Даниловича и Марка Рудольфович не вышло. Ну или как минимум продвигалось бы намного медленнее.

Только вот я при всей моей благодарности княгине Васильевой так и не мог понять одного: для кого она старается? Для меня? Для Валерона? Для себя? Или возможны варианты? А если они возможны, то есть ли в этих вариантах место для меня? Очень мне хотелось знать ответы на эти вопросы. Но я понимал, что получить их не у кого – Аню, как Петю Сибирского не допросишь.

Ещё мы закрыли сделку по телеканалу. Закрыли быстро – буквально за три дня. Пономарёв сначала принялся возмущаться – говорил, что не готов так скоро покинуть страну, что у него есть ещё какие-то дела, которые требуют времени, но Соболев ему намекнул, что может передумать покупать, и владелец телеканала, делового центра, двух квартир и дачи сразу стал сговорчивее.

Я тянуть действительно было нельзя: выборы, можно сказать, были уже на носу, а рейтинг нынешнего губернатора благодаря журналистам коммерческого телеканала падал с каждым днём. Почти в каждом выпуске новостей или ругали Коростылёва, или хвалили Белова. А зачастую совмещали. Поэтому времени, чтобы качнуть маятник общественного мнения в обратную сторону, оставалось всё меньше. А качнуть его стоило – я прекрасно понимал, если я помогу Андрею Андреевичу удержаться у власти, он этого не забудет. И вложения в телеканал уже на этом этапе практически окупятся.

А вот про меня журналисты словно забыли – всего один раз упомянули и то в связке с губернатором. Может, не до меня было, а может, Пономарёв всё же какое-то влияние на них имел и попросил меня не трогать. Возможно, опасался, что я могу разозлиться, психануть и передумать с покупкой. Хотя я там уже ничего не решал, этим занимались юристы Соболева.

Чтобы никто ничего не узнал, и информация о продаже делового центра и телеканала не вышла раньше времени за рамки узкого круга лиц и не дошла до сибирских бандитов, продавал Пономарёв свои активы одной из многочисленных кампаний Соболева, что была расположена в Москве. Там же, у столичного нотариуса, и оформили сделку.

После этого Пономарёв вывел за границу все деньги, отправил туда же всю свою семью, якобы на отдых, выписал юристу Родиона Савельевича доверенность на продажу квартир, дачи и машины и назначил общее собрание для всех сотрудников телеканала: от уборщицы до директора.

И вот сегодня ровно в полдень в большом конференц-зале делового центра это собрание должно было состояться. А в два часа дня бывшему владельцу телеканала предстояло сесть в самолёт и навсегда покинуть родной город.

В половине двенадцатого мы с Гришей и Владом приехали к деловому центру. Орешкин отнёсся к идее стать хозяином телевизионного канала с огромным энтузиазмом и уже строил большие планы по развитию своего нового бизнеса. Чтобы сын отнёсся к делу максимально серьёзно, Родион Савельевич оформили свою половину телеканала на Гришу. Вторая, как мы и договаривались, досталась мне.

А ещё я решил перевести на канал Влада – я уже давно заметил, что он начал на рынке скучать. С возложенной на него работой справлялся отлично, но вот огонь в глазах погас. Влад из той категории людей, которым нужны постоянные вызовы, а рынок – это то место, где желательно так наладить работу, чтобы вызовов избегать. Совсем другое дело – телеканал. Здесь вызовов просто с горкой.

А Влад ещё и с техникой дружит – я просто не мог его не перевести на канал. Да и с Гришей они прям спелись – вот пусть и работают вместе. Орешкин будет генеральным директором телеканала, а Влад его замом по технической части. Надо ещё найти хорошего специалиста в рекламный отдел. Сейчас это дело на канале не развито, но я-то по опыту прошлой жизни знаю, какие это огромные деньги в перспективе.

Очень хотелось ещё и Саню как-то к этому делу подтянуть – хотя бы внештатным юристом, но тот решил до лета полностью сконцентрироваться на учёбе. Дело нужное, здесь мешать не стоит. Но вот когда окончит курс и сдаст сессию – обязательно поговорим.

Мы поднялись на лифте на предпоследний этаж и прошли в кабинет директора делового центра. Там, развалившись в кресле, сидел его бывший хозяин. Завидев нас, он улыбнулся и произнёс:

– Как это, оказывается, грустно, господа! Я ведь когда это всё строил, думал, что на года, что просижу в этом кабинете до самой пенсии.

– Я думаю, с теми, деньгами, что вы получили, Степан Савельевич, вы без проблем найдёте какое-нибудь хорошее место, где можно просидеть до пенсии, – заметил я.

– Эх, молодой человек! – театрально произнёс Пономарёв, вставая с кресла. – Вам не понять, что такое – терять бизнес.

Терять бизнес. Я невольно усмехнулся, вспомнив, как в свои первые девяностые я по-настоящему терял бизнес. И не раз. А этому клоуну денег заплатили с лихвой, но он ломает тут комедию. Впрочем, почему бы и нет. Мне вообще плевать, я с ним расстанусь максимум через полчаса и навсегда.

– Это кабинет директора телеканала? – поинтересовался Орешкин. – Неплохо.

– Вообще-то, это кабинет директора делового центра, – оскорбившись, заявил Пономарёв. – Вам, юноша, если вы будущий директор телеканала, придётся сидеть в более скромном помещении.

– Не, – отмахнулся Гриша. – Я здесь буду сидеть. Мне здесь нравится.

Орешкин подошёл к окну, оценил вид из него, даже присвистнул от удовлетворения и добавил:

– Однозначно буду здесь сидеть.

Бывший директор кабинета на это уже никак не отреагировал. Благоразумно решив, что это не его дело, он обратился ко мне с более важным для него вопросом:

– Игорь, вы мне обещали, что пока я не сяду в самолёт, никто не выйдет из зала и не сделает ни одного звонка. Вы не забыли об этом?

– Всё под контролем, – ответил я. – Не переживайте.

Я его не обманул: всё действительно было под контролем. Артём Иванович с группой ребят уже был здесь. Собрать телефоны у редких обладателей этих девайсов и обеспечить, чтобы никто не покинул конференц-зал в течение двух часов – для нашей службы безопасности точно не проблема.

Конференц-зал был огромный – человек на сто пятьдесят, не меньше. Около десяти рядов с мягкими удобными креслами, небольшой подиум с трибуной для выступлений, экран на всю стену. Всё новое, красивое, как, собственно, и весь этот недавно построенный деловой центр.

Персонал телеканала в полном составе не заминал и пятой части мест – все пришедшие расселись по центру на трёх первых рядах. Мы вошли в зал в двенадцать ноль пять. Первыми шли Пономарёв с Орешкиным, за ними я. Влад сказал, что предпочтёт понаблюдать за шоу со стороны, поэтому зашёл последним и сразу прошмыгнул на задние ряды. За нами зашли и стали у входа Артём Иванович и пятеро его подчинённых.

Едва мы появились, все присутствующие в зале замолчали и с удивлением уставились на нас. И их удивление было понятно – меня узнали все. Не дав своим уже бывшим сотрудникам опомнится, Пономарёв взошёл на подиум и сразу же объявил:

– Буду краток! Я продал телеканал!

Он хотел сказать что-то ещё, но в зале поднялся такой шум, что пришлось делать паузу. Лишь когда народ немного успокоился, Степан Савельевич продолжил:

– И я хочу представить вам новых хозяев канала! Прошу любить и жаловать: Орешкин Григорий Родионович и Воронов Игорь Васильевич!

В этот раз шума не было – народ в зале пытался перевалить информацию. И лишь один мужик встал с места и возмущённо сказал:

– Как же так, Стёпа?

Судя по панибратскому тому и тому, что недовольный мужик был примерно одного возраста с Пономарёвым, это, видимо, и был тот самый журналист, который уломал в своё время Степана Савельевича вложиться в телеканал.

– Это бизнес! – отрезал Пономарёв. – Отныне каналом будут руководить эти господа – его хозяева.

И тут всех снова прорвало. Шум поднялся такой, что стало ясно: сами они не успокоятся. Я при помощи выученного ещё в академии заклятия усилил голос и рявкнул:

– Попрошу тишины!

Рявкнул так, кто многие невольно уши закрыли, и, разумеется, все замолчали. Немного понизив мощь голоса, я продолжил:

– Ничего страшного не произошло! Наоборот, канал теперь будет развиваться ещё сильнее, что в полной мере оценят те, кто останется на нём работать. Генеральным директором будет Григорий Родионович, и он планирует заниматься этим серьёзно. Что касается меня, я буду с сегодняшнего дня определять политику канала. Как вы, наверное, уже догадались, она сильно поменяется. Если в двух словах: будете хватить действующего губернатора, а о его конкуренте говорить только правду. А какая там правда, вы и без меня хорошо знаете.

Я сделал паузу и оглядел своих новых сотрудников. Подавляющее большинство из них были расстроены, что не удивительно. Выцепил взглядом среди них того парня, который делал репортаж о заводе и брал у меня интервью. Он был не расстроен – он был напуган. Как и журналист, что с радостью поливал грязью и меня, и Коростылёва. Не скрою, смотреть на их лица было приятно.

А ещё я заметил, что Пономарёва уже в помещении нет – ушёл, не попрощавшись. Видимо, бежал уже со всех ног к машине. Да и невелика потеря, не особо-то и хотелось с ним прощаться.

– А я не буду хвалить губернатора! – неожиданно заявил один из ведущих новостей, после чего поднялся с кресла и с вызовом сложил руки на груди.

– И я не буду! – заявил ещё какой-то мужик и тоже встал.

Видимо, они рассчитывали, что их поддержат остальные, но желающих терять работу не нашлось.

– Ну, не хотите хвалить, не хватите, – совершенно спокойно произнёс Орешкин. – Никто не собирается никого заставлять. Что-то не нравится – свободны! Походите, поищите работу, наверное, сейчас очень много вакансий в вашей области.

Сотрудники телеканала иронию Гриши не оценили, нахмурились, но ничего не сказали – видимо, не очень было с вакансиями на рынке. Все стояли и ждали, что же им ещё скажут. И лишь двое, выступившие против новых правил, направились к выходу – молодцы, поняли, что теперь их здесь уже никто не оставит.

– Но вы пока не спешите уходить! – обратился я к ним. – Через два часа пойдёте.

– Как это? – растерянно спросил ведущий новостей.

– Так это. В наших коммерческих интересах информация о смене владельцев не должна выйти за пределы этого зала в течение двух часов. Поэтому вам придётся здесь немного посидеть. Уж прошу нас простить на неудобство. Сейчас к вам спустятся официанты из ресторана, вы сможете заказать у них любые безалкогольные напитки. Разумеется, за нас счёт. И будьте добры, все, у кого есть спутниковые телефоны, сдайте их на это время.

– А если я не сдам⁈ – с вызовом спросил ведущий.

– Отберём, – ответил я. – И сразу предупреждаю: можете потом хоть в суд подавать, хоть заявление в полицию писать, хоть идти к доктору побои фиксировать – вообще плевать. Никто в течение двух часов из этого зала не выйдет!

После этих моих слов мужик сразу поник – видимо, понял, что про побои я не пошутил, но для сохранения лица всё же пробурчал:

– А если кто-то захочет в туалет?

– Выйдет в сопровождении сотрудника охраны, – ответил я. – Сдайте телефоны!

Сказав это, я развернулся и пошёл к выходу, Орешкин и Влад направились за мной. Артём Иванович наш уход воспринял как команду, по которой вся власть в этом помещении переходит к нему, и занялся сотрудниками телеканала.

– Ну что, друзья мои! – заявил Орешкин, едва мы покинули конференц-зал. – Вроде неплохо прошло. И я прямо чувствую, как мне хочется работать. Предлагаю это дело отметить!

– Что именно отметить? – уточнил я. – То, что тебе хочется работать?

– То, что мы приняли телеканал!

– А как насчёт отметить это ударной работой?

– Гарик, ты смеёшься? – возмутился Гриша. – Ну по бокалу шампанского же можно? Тем более даже идти никуда не надо, у нас тут свой ресторан под боком есть.

– Не у нас, а у твоего отца, – заметил я.

– Ну вот что ты к мелким деталям цепляешься.

– Не пойдём мы сейчас сидеть в этом ресторане, – сказал я.

– Ладно, тогда пойдём в мой новый кабинет сидеть. Туда из ресторана закажем пожрать и шампанского, – предложил Орешкин.

– И туда мы не пойдём! – отрезал я. – Какой смысл людей два часа держать в конференц-зале, если мы будем по деловому центру ходить как хозяева? Где логика, Гриша? Сейчас по-тихому сваливает отсюда и едем в какой-нибудь ресторан, если тебе так хочется отметить. Но одну бутылку шампанского на троих. Не больше!

– Договорились, брат! – расплывшись в довольной улыбке, произнёс Гриша.

* * *

Обстановка в кабинете председателя Временного правительства была накалена до предела.

– Я требую срочного созыва всего правительства! – возмущался Московский князь. – Ситуация зашла слишком далеко! Мы её уже не вывозим! Нужно принимать экстренные меры!

– Юрий Михайлович, это не самая лучшая идея, – невозмутимо отвечал на это Сибирский князь. – Толку от заседания правительства будет мало, проблему мы не решим, а карты раскроем.

– Да какие ещё карты, Илья Николаевич! Вы посмотрите, что творится в Москве! Беспорядки грозят в любой момент перерасти в бунт! Мы не можем в такой критический момент брать на себя всю ответственность!

– Не бойтесь, не перерастут. Всё под контролем. Более того, это нам на руку.

– Да как нам может быть на руку бунт? Что вы такое говорите?

– Бунт полностью развяжет нам руки, и мы наконец-то сможем сделать то, что давно собирались.

– Но мы собирались сделать это малой кровью! – возразил Московский князь. – Я не хочу, чтобы пострадало много невинного народа.

– Вы не «не хотите», вы боитесь, что пострадает много народа, и вам придётся отвечать, – ухмыльнувшись, произнёс Сибирский князь. – Именно поэтому вы так стремитесь размазать ответственность за тяжёлые, но необходимые решения на как можно большее количество людей. Но толпой такие решения не принимаются.

– Юрий Михайлович, – вступил в разговор Новгородский князь. – Я понимаю ваше желание разделить ответственность на всех, но, Илья Николаевич прав – ничего из этого не выйдет. Кто-то обязательно будет против, если не все, кроме нас троих. Да и поздно уже. Нет у нас времени на разговоры, надо действовать.

Московский князь на это лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

– Да не переживайте вы так, Юрий Михайлович, всё пройдёт хорошо, – уверенно произнёс Сибирский князь. – Все силовики на нашей стороне, большинству подданных империи вообще плевать на то, что в Москве творится. А несколько тысяч недовольных мы уберём быстро.

– Если среди этих недовольных будут влиятельные аристократические роды, боюсь, быстро не получится, – возразил Московский князь.

– Никто не попрёт против нас. Дураков нет. Зачем условному боярину или даже князю с нами конфликтовать? Что он с этого выиграет? Ничего! Как ничего он не теряет от того, что форма власти в России немножко поменяется. Мы не полезем никому в карман, мы не будем ни у кого ничего забирать. Поэтому я уверен, кроме Романовых, ничто не скажет нам ни слова.

– Но Романовы скажут!

– Ну разве что скажут, – усмехнулся Сибирский князь. – Скажут и словами ограничатся. Вы боялись, что они пойдут на конфликт, если мы не признаем ошибочными выводы и решение правительственной комиссии, расследовавшей гибель Константина. Мы не признали, и что? Что-то произошло?

– Произошло. Волнения и беспорядки в столице не утихают!

– За беспорядками стоят не они.

– А кто?

– У этих акций протеста нет единого координатора, недовольных нашим правлением много, – произнёс Сибирский князь и ухмыльнулся.

– Я не понимаю, чему вы радуетесь, Илья Николаевич!

– А я не радуюсь, Юрий Михайлович, но и не паникую, – Просто там, где вы видите катастрофу, я вижу возможности.

– И какие же?

– Российская империя изжила себя в текущем формате, мы все это понимаем. Мы должны её реформировать!

– Даже так? – искренне удивился Московский князь. – И какие же реформы вы хотите провести?

– Радикальные! Империя должны быть разделена! Как в своё время была разделена Римская империя.

– И это разделение ускорило её конец! – выпалил Московский князь.

– Не ускорило, а отсрочило! – возразил князь Сибирский.

– И как собираетесь делить, Илья Николаевич? – поинтересовался Новгородский князь, для которого само предложение, похоже, сюрпризом не стало.

– По Уралу! А как ещё? Европейская часть России вам, азиатская – мне!

– Урал, я так полагаю, вам?

– Безусловно.

– Интересный расклад выходит, Илья Николаевич, – усмехнувшись, произнёс председатель Временного правительства. – Мне сепаратистскую Прибалтику, взрывоопасный Кавказ и бедную на полезные ископаемые часть страны, а вам богатые Урал и Сибирь и лояльные Дальний Восток и Туркестан?

– Мне не нужен Туркестан, – отмахнулся Сибирский князь. – Пусть им Азамат Батырович управляет.

– Он его не удержит, – возразил Московский князь. – Без поддержки всей империи Британия у него всё заберёт.

– Значит, ему не повезло, – развёл руками Илья Николаевич.

– То есть, вы готовы отдать Туркестан англичанам?

– Не вижу в этом ничего ужасного. Нам хватит того, что останется.

– Если начать всем всё раздавать, то рано или поздно не останется ничего, – заметил Юрий Михайлович. – Но даже если допустить, что с Азаматом Батыровичем вы поступите так, то как вы будете решать вопросы с Уральским князем? С Хабаровским? С чего вы решили, что они будут согласны на такие реформы и отдадут вам Урал и Дальний Восток?

– С Александром Васильевичем я договорюсь – с Дальним Востоком проблем не будет, он умный человек, он понимает, что один против китайской ползучей экспансии не выстоит. Ну а Урал… – Сибирский князь сделал паузу и ухмыльнулся. – Вы всерьёз думаете, что Святослав Георгиевич сможет мне помешать? Он слишком стар, слаб и нерешителен, он привык прятаться за спиной императора и не способен что-либо делать сам. Он уже де-факто отдал мне Урал. Так что, за меня не переживайте.

– А если я скажу: нет? – неожиданно заявил Борис Николаевич.

– Тогда развод будет не мирным, но я не советую вам этого делать.

– Похоже на угрозу.

– Это совет.

– Хорошо, допустим, я ему последую, – согласился председатель Временного правительства. – Но как вы себе это представляете?

– Всё просто, – ответил Сибирский князь. – На фоне массовых беспорядков вы вводите чрезвычайное положение, запрещаете монархические партии, как деструктивный элемент, и объявляете себя единоличным правителем.

– Диктатором?

– Мне не нравится это слово, но да.

– Как можно в России запретить монархистов? – снова вступил в разговор Московский князь. – Вы представляете, что говорите? Русский народ не может без царя.

– Сможет, – отрезал Илья Николаевич.

– Но всё равно нельзя просто взять и запретить монархистов.

– Если они увлекутся протестами и вытворят что-нибудь по-настоящему ужасное, то можно.

– И что они, по-вашему, должны вытворить? – поинтересовался Юрий Михайлович.

– Например, поджечь Кремль, – ответил Сибирский князь. – Вас устроит поджог Кремля?

– Меня – нет! – возмутился Московский князь. – Я не хочу, чтобы Кремль сгорел!

– Его быстро потушат, а поджигателей перебьют, а всех им сочувствующих посадят в тюрьму!

– Вы предлагаете пролить кровь? – спросил Борис Николаевич.

– Без этого никак, – ответил Сибирский князь.

– Но мы не можем этого сделать!

– Почему?

– Что значит, почему? Странный вопрос.

– Вам жалко этих… – Илья Николаевич запнулся, подбирая нужные слова. – Этих дурачков, которые выходят на улицы, рискуя своими головами ради чужих интересов?

– Мне их не жалко, но мне не хочется, чтобы о нас говорили, как о правительстве, пролившем кровь подданных. Я не хочу такой славы.

– Значит, первую кровь прольём не мы! Её прольют террористы, которые устроят беспорядки. А мы уже прольём их кровь. Не переживайте, я всё организую. Монархисты, поддерживаемые Романовыми, подожгут Кремль и дадут Временному правительству возможность действовать жёстко. Главное, чтобы вы дали добро и по возможности помогали. Ну, или хотя бы не мешали.

– Но аристократия! – растерянно воскликнул Московский князь. – Как она на это всё отреагирует? Да те же Романовы, которых вы хотите обвинить во всём! Это голодранцев можно обвести вокруг пальца, но аристократия – её не обмануть!

– Обмануть можно всех! – отрезал Сибирский князь. – Просто кого-то проще, кого-то сложнее.

* * *

Мы уже четвёртый час сидели с Гришей и Владом в ресторане «Метрополь» и обсуждали, как нам вдохнуть новую жизнь в телеканал. И заодно сделать так, чтобы Коростылёв сохранил свой пост после выборов. За всё это время мы выпили лишь одну бутылку шампанского на троих. Орешкина это ужасно расстраивало, но я сразу сказал, что обед у нас деловой, поэтому отметили и хватит. Григорий скрепя сердце смирился.

Главной проблемой нам всем виделся штат. Заставить журналистов, поливавших губернатора грязью, хвалить его – не проблема. Работа у этих ребят такая. Но вот будут ли им люди верить? Большой вопрос.

– Я бы вообще их всех на фиг разогнал! – в очередной раз высказал своё радикальное мнение Влад. – Всех тех, Гарик, кто против тебя шёл. Нельзя такое прощать. Не могут эти упыри быть лицом нашего канала.

– Не можем мы их всех разогнать, – не согласился я. – Мы же договорились, что дело на первом месте. А ты предлагаешь им отомстить.

– Они это заслужили! – не унимался друг.

– Давай представим, что они раскаялись.

– А если нет?

– А если нет, то представь, как им теперь будет тяжело каждый раз смотреть мне в лицо и улыбаться? – постарался я перевести в шутку это тему. – Чем тебе не месть?

– Так даже лучше, – рассмеявшись, заметил Орешкин.

– Но вот в чём я с тобой, Влад, согласен, – сказал я. – Это в том, что лицо канала нам нужно другое. По большому счёту у нас вообще там нет ни одного харизматичного журналиста.

– Так давайте найдём таких и подтянем к нам работать? – предложил Орешкин. – Какие тебе нужны, Гарик?

– Гриша, это не так-то уж просто. В Екатеринбурге нет журналистов такого уровня. По уму их надо искать в Москве или в Санкт-Петербурге.

– Значит, будем так искать. Но ты хотя бы скажи, какие тебе нужны?

– Гриша, ты что, телевизор не смотришь? – возмутился я. – Ты не знаешь, какие сейчас журналисты популярны у народа?

– Да с чего бы я этот телик смотрел? – искренне удивился Орешкин. – Оно мне надо? Откуда я знаю, что у народа популярно? Где народ и где я?

Последняя Гришина фраза меня обезоружила. А ведь он прав – чего я от него требую? Это меня отец приучил по утрам смотреть новости, а Гриша – сын банкира, большую часть своей жизни проводит на Лазурном Берегу, а в ресторанах Сен-Тропе, где он завтракает, российские каналы не показывают.

– Короче, – решил я подытожить. – Вот тебе в качестве примера: Ника Острова. Журналистка Второго канала. Признаюсь, я не знаю, как её ещё не убили за её репортажи – видимо, кто-то крышует. Ну или девка вообще на всю башку отмороженная. Никого не боится: ни бандитов, ни аристократов. Если честно, я даже не понимаю иной раз, как такое вообще в эфир выдают.

– Второй канал, говоришь? – уточнил Орешкин. – Острова?

– Да. Вот она идеал. Недостижимый. Красивая, умная, с острым языком и совершенно бесстрашная. Она на одном полюсе, на другом – бедолаги с нашего телеканала. Если найдём что-то среднее, то будет здорово. Ты, Гриша, сегодня вечером посмотри новости, её репортажи часто выдают в эфир. Оцени уровень.

– Огонь-баба! – вставил свои два слова, потягивающий сок Влад. – Я бы…

Заметив мой недовольный взгляд, друг осёкся и не стал договаривать. Нет, я бы с удовольствием обсудил внешние данные журналистки – там было что обсуждать, но сейчас перед нами стояла иная задача.

– А чего смотреть, время терять? – сказал Орешкин. – Если она такая хорошая, то давай её к нам и подтянем?

Влад тут же поперхнулся соком и закашлялся, а я усмехнулся и сказал:

– Ага, так она и приедет. Вот прямо завтра всё бросит в Москве на центральном ТВ и приедет к нам в Ебург развивать коммерческий телеканал. Ты, Гриша, похоже, невероятно далёк не только от народа.

– Ну а в чём проблема? – удивился Орешник. – Давайте я поеду и уговорю. Ты же сам, Гарик, сказал, что она идеал. Так зачем брать худшие варианты?

– Мне нравится твоя самоуверенность, Гриша, но не думаю, что у тебя что-то выйдет.

– Это почему? Я, вообще-то, убедительный и обаятельный, – Григорий на некоторое время призадумался и добавил: – И у моего бати много денег.

– Последний аргумент, пожалуй, будет повесомее первых двух, – заметил я. – Но всё равно, ты себя переоцениваешь, друг мой.