Текст книги "Пожиратель V (СИ)"

Автор книги: Алексис Опсокополос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Проснулся я рано, в начале шестого. Полностью отдохнувшим и полным сил. Это было неудивительно, так как в сон меня погрузила Настя. Иначе я бы до самого утра не заснул, постоянно прокручивая в голове события последних дней и выстраивая планы по преодолению возникших проблем.

Голова и так шла кругом, а ещё и Коростылёв «порадовал» звонком чуть ли не в полночь. Рассказал, что ему звонил Сибирский князь, и пообещал устроить нам всем здесь такую жизнь, что мало никому не покажется. Губернатор сказал, что Илья Николаевич был не просто недоволен, а прямо-таки взбешён.

Из хороших новостей было то, что князь пообещал с нами разобраться по приезде в Екатеринбург, а пока он находился в Москве и собирался пробыть там минимум три дня. Это значит, что у меня есть трое суток на то, чтобы подготовиться к отражению атаки, какой бы они ни была. В том, что без брата бандит ничего не станет делать, я был уверен.

Ещё по разговору с губернатором я понял, что Валерон не всё рассказал князю о визите на завод. Об эпизоде с вытиранием стола его мордой бандит умолчал. Либо Сибирский князь просто не стал рассказывать об этом Андрею Андреевичу. Если первое, то оставалась надежда, что, узнав про беспредел, учинённый братцем, Илья Николаевич немного успокоится, и с ним можно будет договариваться. Но особо на это рассчитывать, конечно, не стоило.

Но так как от Валерона можно было ожидать чего угодно, Жуков подогнал ко мне домой усиленную охрану. Настя, разумеется, ночевала у нас. По настоянию моей матери с соблюдением всех приличий – в Катькиной комнате. А сестру временно переселили в комнату к Светке.

Острова под персональной охраной Гриши и Влада должна была провести ночь в здании Уральского филиала Московского Промышленного банка, а наутро они с Орешкиным планировали вылететь в Москву.

Поняв, что уже не усну, я встал, оделся и прошёл в гостиную. Там сидел отец и пил чай.

– Ты ещё не спишь или уже? – поинтересовался я, включая кофемашину.

– Уже, – ответил отец.

Сварив кофе, я сел за стол напротив отца. Какое-то время мы сидели молча, я пил свой кофе, отец – чай, а потом он вдруг неожиданно сказал:

– Ты всё сделал правильно.

– Вчера? – уточнил я.

– Вообще, – ответил отец. – Я много думал обо всём, что произошло за последний год. Ты всё сделал правильно, сынок.

– Спасибо, пап!

Я поднялся из-за стола, подошёл к отцу и обнял его.

– Вы чего так рано поднялись? – донёсся до нас голос матери, вошедшей в комнату. – Я встала пораньше, хотела вам блинов к завтраку испечь, а вы уже здесь. Ещё, небось, и поели?

– Нет, мам, только попили, – ответил я. – Так что блины будут очень кстати.

Мать улыбнулась и пошла к кухонным шкафам, а отец включил телевизор – несмотря на ранний подъём, утро приобретало свои обычные черты.

Впрочем, с обычными я погорячился. Отец прошёлся по всем каналам, но ни на одном не было вещания. Если бы не логотипы в углах экрана, можно было бы подумать, что у нас что-то случилось с антенной.

– Странно, – произнёс отец, выключая телевизор.

– Может, профилактика, – предположила мать?

– Сразу на всех каналах?

– На телевышке.

– Если бы на вышке, то вообще бы сигналов не было, – возразил отец.

– Ну и ничего страшного, – сказала мать. – Хоть пообщаемся нормально. А то постоянно приходится воевать за твоё внимание с телеведущими.

* * *

На завод мы с отцом и Настей приехали к девяти. Сначала у меня была мысль вообще всю семью туда перевезти, чтобы обеспечить ей наибольшую защиту, но потом я решил, что это – перебор. Коростылёв прав: пока Сибирский князь не вернётся из Москвы, никаких активных действий его больной на всю голову брат предпринимать не станет. Уже предпринял – похитил Нику. Хотя с идиота, конечно, станется. Такой может вытворить что угодно. Но вряд ли он станет штурмовать мой дом в охраняемом коттеджном городке без согласования с братом. А по телефону такие вещи не согласовываются.

Вообще, семью по уму надо было увозить из города. И желательно заграницу. Пока временно – до прояснения ситуации. С моими деньгами я мог сделать это уже завтра. Отправить их с тремя пересадками куда-нибудь в Мексику, где их никто точно не найдёт. Бандиты не спецслужбы, у них таких связей, как у того же Артура, нет. А Сибирский князь вряд ли будет такими вещами заморачиваться. Он попытается решить вопрос со мной. Опасность для семьи представляет лишь Валерон, который может просто попытаться мне отомстить.

Вообще, надо было как следует обдумать вариант того, чтобы отправить Сибирскому князю запись моей встречи с его братом. Не всю, конечно. Без куска, где я полирую мордой Валерона стол. Это Илье Николаевичу видеть ни к чему. Да и Валерон после такого позора может окончательно слететь с катушек. А вот отправить кусок, где бандит угрожает мне и моей семье, где он полностью теряет контроль над собой – это не просто можно, но и нужно. Возможно, тогда князь поймёт, что его братец неспособен договариваться. И мы всё порешаем с Ильёй Николаевичем. Вот только как ему эту запись передать?

С этими мыслями я вошёл в приёмную, где застал Румянцева и Жукова.

– У нас тут возникли некоторые проблемы, Игорь, – тут же произнёс Ярослав Данилович. – Какие-то люди с утра перехватывали рабочих, идущих на смену, угрожали им, требовали, чтобы те, возвращались домой. Рабочие волнуются. Кое-кто отказывается работать, пока не получит объяснения.

– Да какие это проблемы? – вступил в разговор Артём Иванович. – Ну приехали рано утром две машины. Вышли с них какие-то урки, пытались запугать работяг. Так, мы быстро разобрались. Чего на пустом месте нагнетать? Всё нормально будет.

– Люди всё равно переживают, – стоял на своём Румянцев. – Ещё эта ерунда непонятная по телевизору.

– Что за ерунда? – спросил я. – По какому каналу?

– По всем. А ты не видел, что ли?

– Нет, – ответил я Ярославу Даниловичу и обратился к секретарше: – Включи телевизор!

Секретарша быстро схватила пульт и выполнила мою просьбу. Экран вспыхнул, и на нём тут же появилась картинка – балет. Лебединое озеро. И меня сразу же накрыло вьетнамскими флешбэками – вспомнил, как в своей прошлой жизни во времена августовского путча девяносто первого года по всем центральным каналам крутили этот балет.

У меня аж неприятный холодок по спине пробежал. Вот уж дежавю так дежавю.

– И так по всем центральным каналам, – сказал Румянцев.

– И никакой информации, в связи с чем это поставили в эфир? – спросил я.

– Никакой, – ответил Ярослав Данилович.

– Я звонил знакомым в Москву, – вступил в разговор Жуков. – У них там ввели военное положение. На улицах патрули. Народ старается из дома не выходить.

– Но это в Москве, – сказал я. – И это не повод нам расслабляться. Ярослав Данилович, скажите рабочим, чтобы не поддавались провокациям. Все эти угрозы – обычные происки недругов. Мы с этим разберёмся.

Румянцев кивнул и покинул приёмную. Когда он вышел, Жуков сказал:

– Это не просто провокации.

– Не спорю, – согласился я. – Но рабочим об этом знать не обязательно. Только паники нам здесь ещё не хватало. И вообще, ещё ничего не известно. Я буду разговаривать с Сибирским князем и постараюсь не довести ситуацию до открытой войны с сибиряками.

– Да, война нам не нужна, – произнёс Артём Иванович. – Но мы будем к ней готовиться.

– А вот это правильно! Готовиться надо ко всему.

Мы обсудили с Жуковым наши возможности, прикинули, что мы можем противопоставить бандитам, после чего мой наставник ушёл, а я проследовал к себе в кабинет.

Вскорости после этого ко мне пришла Вера с финансовым отчётом, и мы почти полтора часа его разбирали. Затем вернулся Румянцев, отчитаться, что в цехах всё нормально и все рабочие выполняют свои обязанности. Потом мы с Ярославом Даниловичем обсудили последнюю заявку из Министерства обороны, а когда он ушёл, на часах был уже почти час дня.

Я решил, что вполне можно объявить себе обеденный перерыв, и хотел было сходить навестить Настю, но зазвонил телефон внутренней связи, и спустя несколько секунд секретарша сообщила мне, что приехали Гриша, Влад и Острова. Это было неожиданно. Разумеется, я не мог их не принять.

– Гарик, прости! – с порога заявил Орешкин. – Это была плохая идея, Влад меня отговаривал. Это мой косяк!

Гриша минуты две расписывал мне, как они думали, что всё порешают, и как они жестоко ошиблись, переоценив свои силы. Потом ещё примерно минуту он опять извинялся. Влад всё это время молчал, глядя себе под ноги, как нашкодивший первоклассник. Лишь когда Орешкин наконец замолчал, Влад выдавил из себя:

– Гарик, прости.

Острова ни за что прощения не просила, но оно и логично – она в этой ситуации была пострадавшей, и её вины в том, что её похитили, не было. Как и в том, что эти два балбеса решили сами её спасти, не привлекая к спасению специально обученных этому делу людей. Поэтому Ника просто с интересом наблюдала за тем, как Гриша и Влад клянутся, что очень сожалеют и что больше такого творить не будут.

– Ладно, хватит уже причитать, – сказал я, когда Орешкин собрался заходить на очередной круг извинений. – Садитесь за стол. Рассказывайте.

– Да что тут рассказывать, – вздохнул Орешкин. – Обосрались.

– Это я ещё вчера понял. Рассказывайте, что дальше делать будете. Почему Ника ещё не в Москве?

– Так, все рейсы в Москву на сегодня отменили, – ответил Григорий. – Я отцу звонил, у них там замес какой-то конкретный. Банк закрыли до завтра. Людей по домам отпустили. Ну и извиниться хотели.

– И я хотела с тобой поговорить, – вступила в разговор Острова. – Узнать, может, какая-то помощь нужна? У меня хорошие связи в Москве.

– Возможно, понадобится твоя помощь, – сказал я. – Пойдёмте, кое-что покажу.

Я отвёл друзей и Нику в комнату, где стояла видеотехника, и показал им фрагмент записи с угрозами Валерона в мой адрес и с его признанием в организации похищения Островой. У журналистки аж глаза загорелись при виде такого шикарного материала. После чего я рассказал о своём обещании бандиту – распространить эту запись всеми возможными средствами в случае каких-либо гадостей с его стороны.

– Если потребуется, это выйдет в эфир Первого канала, – заявила Ника. – Пусть мне это даже будет стоить работы. Я тебе обещаю.

– Спасибо, – сказал я. – Но я очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

– Но, если дойдёт, ты можешь на меня рассчитывать. И я не прошу дать мне запить заранее, чтобы ты не переживал, вдруг я не выдержу и дам это в эфир. Просто передайте её мне, когда будет нужно.

– Влад передаст. Или Саня – наш друг. Ещё раз спасибо!

– Тебе спасибо за такой интересный опыт.

– Обращайся, – усмехнулся я. – Уж чего, а интересного опыта у нас всегда хватает. Да, Гриша?

– Гарик, ну я же признал, что облажался, – пробурчал Орешкин. – Чего ты опять?

– Ладно, не строй из себя пострадавшую сторону. Везите Нику назад в банк, как я понимаю, это довольно безопасное место, и сидите там с ней до тех пор, пока рейсы в Москву не возобновят.

– Я с тобой ещё на одну тему хотел поговорить, – сказал Гриша.

– Нам выйти? – спросила Ника.

– Да не обязательно, – ответил Орешкин.

– Давай выйдем, кофе попросим у секретарши, – сказал Влад, и они с Островой покинули кабинет.

– Я насчёт той записи, что ты показал, – произнёс Орешкин. – Насчёт угроз. Ты не думал о том, чтобы вывезти семью за границу на какое-то время?

– Ты не поверишь, но вот именно об этом я сегодня и думал, – ответил я, не удержавшись от сарказма.

– Я могу помочь. У отца есть вилла на Сардинии, там вообще никто не живёт. О ней даже его семья не знает. Он только мне её показывал. Можно туда твоих перевезти. Пока ты не порешаешь здесь всё. Я ещё вчера вечером с батей на всякий случай эту тему обсудил, он только за. А сегодня после этого видео я прям уверен, что надо твоих туда увозить. Там и охранять их будет легко. Территория огромная, можно незаметно целую маленькую армию разместить.

– Спасибо, Гриша, – сказал я. – Буду иметь в виду.

Орешкин ушёл, а я призадумался. В принципе, почему бы и нет? Идея действительно неплохая – отправить близких на виллу к отцу Орешкина. И, возможно, стоит поторопиться с этой отправкой. Правда, как улететь на Сардинию? Через Москву никак – она закрыта. Хорошо, что мы с Коростылёвым успели вернуться из неё домой.

Надо пробить вариант через Санкт-Петербург. Пока, чего доброго, вообще границы не закрыли. А отправить их нужно. Есть немаленькая вероятность, что начнётся война с сибиряками, и в этой ситуации очень важно, чтобы голова не болела за безопасность дорогих тебе людей. И тогда можно будет повоевать. Да так, что сам Сибирский князь пожалеет, что со мной связался.

Пока я обо всём этом думал, открылась дверь, и на пороге появился отец.

– Будешь смотреть обращение, сынок? – спросил он, входя в кабинет.

– Какое ещё обращение? – не понял я.

– Официальное. Уже два часа, как надпись стоит, что в полдень по Москве будет обращение к подданным Российской Империи.

– И кто к нам собрался обращаться?

– Кабы знать, – вздохнул отец. – Смотреть-то будешь?

Я бросил взгляд на часы – они показывали без трёх минут два по нашему екатеринбургскому времени. Стало быть, в Москве было одиннадцать пятьдесят семь.

– Пойдём, посмотрим, – сказал я отцу и поднялся из-за стола.

Мы вышли в приёмную, так у включённого телевизора стояли Румянцев, Куликов, Жуков, секретарша и Вера с помощницей. Все были заметно напряжены. А на чёрном экране красовалась белая надпись: «В 12.00 по московскому времени состоится чрезвычайное обращение к подданным Российской Империи».

Ну да, с таким анонсом немудрено напрячься. Даже мне стало не по себе. Снова накатили неприятные флешбэки и нехорошие предчувствия. Вспомнил ту нервозность, что ощутил во время визита в столицу, исходившую и от Уральского князя, и от Ани. А ещё эти постоянные беспорядки в Москве, а теперь ещё и закрытые аэропорты, банки. Лебединое озеро с раннего утра. Всё это не просто напрягало – это напрягало неимоверно.

Что же могло случиться? Неужто в полдень по Москве местный Борис Николаевич выступит и объявит себя первым российским президентом? Пока я об этом думал, картинка в телевизоре сменилась. Теперь на экране, на фоне флага Российской Империи, стояли три человека: в центре Уральский князь, по правую руку от него – какой-то пожилой генерал в форме, по левую – суровый мужик лет сорока в чёрном костюме.

Вот это поворот.

Уж кого я не ожидал увидеть на экране, так это Святослава Георгиевича. Удивлению моему и без того не было предела, а когда в генерале я узнал Васильева – мужа Ани, то у меня в буквальном смысле челюсть отпала. А Уральский князь тем временем начал обещанное обращение.

– Подданные Российской Империи! – уверенно произнёс Святослав Георгиевич. – Сегодня в три часа ночи силами армии и Комитета имперской безопасности была предотвращена попытка государственного переворота с целью узурпации власти. Организаторы переворота: бывший глава бывшего Временного правительства Бровцын Борис Николаевич, члены бывшего Временного правительства Давыдов Илья Николаевич и Митков Юрий Михайлович арестованы. Власть в стране временно перешла в руки чрезвычайного комитета. Я, от имени этого комитета, как его председатель, обещаю, что в стране в кратчайшие сроки будет наведён порядок. Силами армии и органов правопорядка будет ликвидирована захлестнувшая многие наши города организованная преступность. Все законы бывшего Временного правительства и заключённые им международные соглашения будут пересмотрены. И те из них, что не соответствуют интересам Российской Империи, будут отменены.

Я слушал Уральского князя и вспоминал, как два дня назад приехал к нему со своими проблемами. Удивительно, что он вообще нас с Коростылёвым принял. Я тогда решил, что старик боится Сибирского князя, а Святослав Георгиевич в это время готовился Давыдова арестовывать. Просто невероятно.

И Аня, она явно была в курсе всего. Просто, наверное, не знала даты планируемого заговорщиками переворота. Потому и советовала мне тянуть время, понимая, что всё должно разрешиться довольно скоро.

А мужик в гражданском на экране, судя по всему, из руководства ИСБ. Кто-то типа шефа Артура – идейный борец с врагами Империи, не продавшийся Давыдову-старшему.

– Время смуты и неопределённости закончилось! – продолжал обращение Святослав Георгиевич. – Мы снова сделаем Россию великой! В ближайшее время в стране будет восстановлена монархия, и на престол взойдёт законный наследник императора Михаила – великий князь Павел Романов. Также будут проведены выборы в Дворянскую Думу. Военное положение в Москве будет отменено в ближайшие дни. Прошу всех подданных Российской Империи сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации, пресекать любые попытки дестабилизировать обстановку и всячески помогать органам правопорядка в их деятельности. Славься, Россия!

После этих слов на весь экран вывели картинку с гербом Российской Империи и запустили гимн.

Все, кто был в приёмной, стояли, смотрели в телевизор и слушали гимн, раскрыв рты. Даже я. А когда гимн отыграл, наступила полнейшая тишина. Все молчали и пытались переварить увиденное и услышанное. И в этой звенящей тишине прозвучала негромкая фраза отца:

– Наконец-то.

И тут же все наперебой принялись соглашаться с отцом – народ устал от бардака в стране и неопределённости, и сейчас все делились друг с другом надеждами, что всё наконец-то наладится и, возможно, всё будет как прежде.

– Недолго Борис Николаевич продержался у власти, – с нескрываемой ехидцей в голосе произнёс Куликов.

– Он устал, он мухожук, – не удержался я от шутки, которую никому здесь было не понять, но я просто не мог этого не сказать.

– Что? – спросил Егор Леонидович.

– Какой ещё мухожук? – удивился отец. – Игорь, ты о чём?

– Да так, о своём, – отмахнулся я и мысленно про себя добавил: «Хоть в этом мире Борис Николаевич не избежит суда».

И ещё я искренне порадовался за Артура и его шефа – не зря мужики работали, собирали компромат на всякую мразь, рисковали жизнями. И ведь вряд ли они на их уровне знали, что готовится вот это всё. Люди просто делали свою работу, потому что должны. Потому что иначе нельзя. И вот на таких всё всегда и держится.

– А что мы теперь будем делать? – неожиданно спросил Румянцев.

– Работать будем, господа, работать! – ответил я. – Заказ от Министерства обороны никто не отменял. Будем вносить свой посильный вклад и снова делать Россию великой!

Прозвучало, конечно, пафосно, почти как у Святослава Георгиевича, но почему бы и нет?

Задача-то достойная.

Глава 22
Эпилог

– А почему именно этот ресторан? – спросила меня Настя, усаживаясь за столик.

– Потому что здесь подают лучший буйабес в Ницце, – ответил я.

– Ты любишь буйабес? – моя девушка искренне удивилась, так как знала, что поклонником блюд из рыбы я никогда не являлся, как и она.

– И ещё здесь есть русский официант, которого прикрепили сегодня к нашему столику, – добавил я.

– То есть, рыбный суп есть не обязательно?

– Нет, но Орешкину надо будет сказать, что мы попробовали, и нам понравилось. Иначе он будет таскать нас по всем местным ресторанам, пока не отыщется тот суп, что мы оценим. А нам это надо?

– Нет, – смеясь ответила Настя. – Нам это не надо. Я надеюсь, мы сюда не для этого приехали.

– А как я на это надеюсь, – сказал я.

Но развить тему не удалось, так как подошёл официант.

– Добрый вечер, меня зовут Кондрат! – сообщил он нам. – Мне сказали, что вы желаете сделать заказ по-русски?

– Вас не обманули, – ответил я. – Нам бы ещё русское меню, но думаю, его у вас нет.

– К сожалению, нет, – ответил официант и состроил такое несчастное лицо, что я почти поверил в то, что он действительно сожалеет.

– Тогда будем ориентироваться на ваши подсказки, – сказал я. – Что посоветуете? Желательно не из рыбы.

– Могу предложить вам авторский сет от шефа. Это идеальный вариант для тех, кто не определился с выбором блюд или желает попробовать разные.

– Хорошая мысль, – похвалил я Кондрата и обратился к Насте: – Ты не против, дорогая?

– Я тоже считаю, что это хорошая идея, – ответила Настя.

– Тогда два авторских сета и ваше лучшее шампанское! – сказал я официанту, тот расплылся в улыбке, кивнул и отправился исполнять заказ.

– Надеюсь, в их авторском сете нет буйабеса, – произнесла Настя и рассмеялась.

Как же мне нравится, как она смеётся, как она улыбается. И как хмурится, тоже нравится. Она мне нравится вообще любая, в любом настроении. Не думал, что вот так, по самые уши, влюблюсь в эту девчонку. Забавно получилось. И здорово.

Мы прилетели в Ниццу только сегодня утром, это был первый день нашего отпуска и наш первый выход в ресторан. Обед в кафе при отеле я в расчёт не брал.

Отпуск. Само это слово казалось мне каким-то далёким и не имеющим ко мне никакого отношения, будто это и не про меня вовсе – настолько привык я работать чуть ли не круглосуточно. Несмотря на то, что исчезли все проблемы с бандитами, жизнь моя спокойнее не стала: теперь приходилось нервничать из-за заказов, которых стало намного больше. Само по себе это очень радовало, но вот только завод пока не был готов к такому. Не хватало людей, и некоторое оборудование требовало модернизации.

Но когда Гарик Хоромов или Гарик Воронов отказывались от возможности хорошо заработать? Никогда! Поэтому я взял вообще все заказы, что можно было взять, и теперь завод под моим личным контролем пытался их выполнить качественно и в срок. Вроде получалось, но было нервно.

Однако несмотря на все эти сложности, я всё же смог заставить себя это сделать – выкроить целых семь дней, в течение которых запретил мне даже звонить, если не случится какого-нибудь дикого форс-мажора. И разумеется, я решил сразу же выполнить данное в своё время Насте обещание – отвезти её на Лазурный берег.

Она это заслужила, максимально поддерживая меня, пока я боролся с навалившимися на меня проблемами. В процессе я этого особо и не замечал, но когда получилось выдохнуть, когда арестовали обоих братьев Давыдовых и никто больше не трепал мне нервы, и я смог позволить себе перевести дыхание, я понял, как много для меня значила её поддержка.

Со дня пресечённого спецслужбами государственного переворота – так теперь официально называли попытку трёх членов бывшего Временного правительства узурпировать власть – прошло три месяца. За это время произошло много событий. Главное из них – венчание на царство нового императора.

Святослав Георгиевич выполнил данное россиянам слово: уже через десять дней после выступления руководителя чрезвычайного комитета по телевизору на престол взошёл великий князь Павел Романов, ставший Императором Всероссийским Павлом Третьим. Собравшаяся на одно заседание бывшая Дворянская Дума перед этим утвердила его кандидатуру. Она же наделила до выборов новой Думы Святослава Георгиевича полномочиями регента при несовершеннолетнем монархе. Выборы назначили на осень.

Регент от имени императора сразу же назначил новое правительство и произвёл большие перестановки в руководстве спецслужб. Выборы губернаторов были отменены, многих из них заменили. Свеженазначенные министры тут же принялись наводить порядок в экономике, а обновлённые спецслужбы – на улицах. И если с первым было пока сложно, то второе пошло хорошо. Как оказалось, не так уж и трудно задушить преступность, если никто во власти и в силовых структурах её не крышует.

В Екатеринбурге особенно хорошо было заметно, как меняется к лучшему ситуация, потому как у нас бандиты совсем потеряли страх при попустительстве назначенных старшим Давыдовым коррумпированных силовиков. По сути, только Санин отец как-то сопротивлялся всему этому бандитскому беспределу, да губернатор. Разумеется, это всё не осталось незамеченным. Александра Витальевича назначили прокурором города, а Андрея Андреевича позвали в правительство. Но, к моему большому удивлению, Коростылёв попросил оставить его в Петербурге.

Организаторов неудавшегося переворота отдали под суд. При этом Борису Николаевичу и Юрию Михайловичу инкриминировали лишь саму попытку и коррупцию, а вот Илье Николаевичу – ещё и убийство императора Михаила и великого князя Константина. И если первые двое при условии возвращения награбленного могли рассчитывать на снисхождение и, возможно, даже помилование молодым императором в качестве жеста доброй воли, то третьему без вариантов светил расстрел.

Давыдова младшего тоже арестовали и отдали под суд. И ему, как и брату, тоже грозила исключительная мера – на счету Валерона было не одно убийство конкурентов и просто неугодных ему людей. Одним из свидетелей по его делу проходил Петя Сибирский, доставленный Артуром из Франции. Сам Артур ушёл на повышение. Правда, не рассказал, на какую должность – сослался на чрезвычайную секретность.

Бывший шеф моего куратора – Роман Валерьевич стал одним из заместителей главы ИСБ, и из его назначения тайну никто не делал. А мне вынесли официальную благодарность за содействие в проведении особо важных следственных мероприятий и, что намного важнее, освободили как бывшего агента под прикрытием от необходимости давать показания. Так что ни к следователям, ни на суды мне ходить не пришлось.

Историю с попыткой младшего Давыдова «отжать» мой завод по моей просьбе замяли, как и похищение Островой и Влада с Орешкиным. Что касается завода, то по факту там и состава преступления как такового не было – только угрозы. А ребята просто не стали писать заявления – не захотели тратить время. У Валерона и без этого доказанных похищений и убийств набиралось на несколько расстрелов.

Глядя на такие изменения, Саня принял решение доучиваться и посвятить жизнь юриспруденции.

Влад заявил, что хочет полностью сосредоточился на развитии нашего телеканала и уехал в Москву изучать опыт на центральном телевидении. Через месяц вернулся. С Островой, которая заявила, что планирует отработать у нас свой контракт. Это было неожиданно.

Причём тот факт, что Ника решила у нас работать, хоть и казался мне диким, но его я всё же смог принять, а вот бурный роман между журналисткой и бывшим бойцом без правил – а Влад несмотря на все внешние изменения, внутри так и остался бойцом – казался мне чем-то совершенно нереальным и необъяснимым. Слишком уж разными они были людьми. Не противоположностями, которые иногда притягиваются, а именно разными. Но факт есть факт: у ребят была такая любовь, что Ника решила выйти на работу не раньше осени.

Орешкин с такого расклада ужасно расстроился и горевал целых три дня. Потом они все вместе: он, Влад и Ника улетели на неделю в Монте-Карло, чтобы развеяться. Там Гриша познакомился в казино с какой-то топ-моделью, и его разбитое Островой сердце снова зажглось на всю катушку.

Но как бы ни удивили меня Влад с Никой, был человек, который и их переплюнул. Это Аня. После того как князь Васильев мелькнул в телевизоре и стал министром обороны, о его жене вообще не было ничего слышно примерно месяц. А потом она вдруг неожиданно позвонила и назначила мне встречу в министерстве.

Когда я туда прибыл, княгиня Васильева познакомила меня с рядом сотрудников оборонного ведомства, представив каждому как одного из важнейших партнёров. И выглядело это так, будто Аня покидает это место. На мой вопрос, так ли это, она ответила, что так. Но удивило меня не это. Удивился я, когда на вопрос о следующем месте работы моя бывшая преподавательница заявила, что нигде работать не собирается. Сказала, что она выполнила свою часть сделки с князем Васильевым, после чего развелась с ними и теперь хочет уехать из страны и родить ребёнка от хорошего человека. От какого, не уточнила.

А когда мы вместе покинули министерство, и я проводил Аню до её автомобиля, она крепко меня поцеловала и произнесла: «Я же сказала, что всё будет хорошо. Удачи тебе, мой любимый курсант!»

После этого она села в машину, и водитель увёз мою любимую преподавательницу в неизвестном направлении. С тех пор я её не видел и не слышал.

– Шампанское! – объявил официант, отвлекая меня от раздумий.

Он поставил на стол поднос с бутылкой и двумя бокалами, тут же откупорил вино и принялся его аккуратно разливать. Когда бокалы были полны, Кондрат снова улыбнулся, пообещал, что через пару минут будет первая подача, и быстро ушёл.

– За наш долгожданный отпуск! – произнёс я, поднимая бокал.

– И за нас! – ответила Настя улыбнувшись.

Мы чокнулись бокалами, и я тут же залпом осушил свой – ну не мог я за такой тост не выпить до дна, хоть и осознавал, что в таком заведении это смотрится как минимум забавно. Настя же сделала совсем небольшой глоток – буквально пригубила и поставила свой бокал на стол.

– Тебе не понравилось шампанское? – спросил я, удивившись.

– Понравилось, – ответила Настя. – Очень вкусное. Просто мне сейчас нельзя пить алкоголь.

Настя сделала небольшую паузу и снова одарила меня своей очаровательной улыбкой. А я уже догадался, какой будет её следующая фраза. И как же я хотел её услышать.

Санкт-Петербург, 8 апреля, 2025 г.

* * *