Текст книги "Код: «Ares-2» (СИ)"

Автор книги: Алексей Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31

Возвращение в казарму началось для меня с кабинета лейтенанта. Он как обычно развалился в своем кресле и буровил меня взглядом ища недостатки. Надо сказать, что выглядел я в этот вечер как один сплошной недостаток и был скорее похож на гопника из подворотни нежели на образец гордости и величия нашего города. Но до моей побитой, сияющей серыми рассечениями морды он все же доколебываться не стал, а вместо этого указал мне пальцем на диван и как-то очень грустно вздохнул. Не к добру это…

– Буду краток. Ларссон то ли по состоянию здоровья, то ли по семейным обстоятельствам временно нас покинул, а это значит, что ответственность за вас идиотов будет лежать исключительно на мне. Ну да черт с ней с ответственностью, куда хуже, что я должен буду здесь находиться чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. А это в мои планы совсем не вписывается. И раз так, то мне нужен человек, на которого можно будет спустить в случае чего всех собак. Ты же понимаешь к чему я веду?

– Нет, сэр, – ответил я хоть и прекрасно понимал, что меня примерно ждёт.

– Да брось ты, Гаррисон, – приторно мило улыбнулся лейтенант. – Не стоит прикидываться дебилом. Боец ты так себе, командир ещё хуже. Хотя, стоит признать, что своих ты быстренько приструнил. Не без моей помощи, конечно, но все же. Даже полковник отметил твой креатив. Так что назвать тебя много как можно, но уж точно не дебилом или идиотом. Поэтому хватит прикидываться, ты прекрасно понимаешь к чему я веду. Я ведь прав?

– Да, сэр.

– Отлично! Однако мое предложение ты можешь и не принимать. К счастью для этой должности у меня есть ещё две равнозначные кандидатуры: Дерек Винтерс и Андрэ Аргос, естественно. Думаю они как никто другие будут рады такому подарку. Не находишь? Ну так что, ты готов принять очередной подарок судьбы? Вижу что готов. Пойдем, познакомлю тебя с твоим новым личным составом.

Лейтенант с садистской улыбкой выпорхнул за дверь и объявил о немедленном построении, а я же с не особо одухотворённым видом поплелся следом и занял указанное им место по правую руку от себя, пока товарищи активно перемещались по казарме и в чём было занимали строй.

– Товарищи новобранцы, все вы наверняка знаете этого человека, – лейтенант небрежно указал на меня рукой. – Это капрал Эдвард Гаррисон, без преувеличения величайший человек из здесь присутствующих. О его стремлениях, достижения и главное результатах знает уже каждый человек в нашем прекрасном городе. Герой пустошей! Именно так окрестили его, после того как он нанес нашему корпусу финансовый урон в десятки миллионов кредитов. Но в ночь с субботы на воскресенье он отличился ещё раз, да так, что в моей памяти его даже сравнить не с чем. И с этих пор за твои достижения и участие в известных тебя событиях нарекаю тебя, Эдвард Гаррисон, разрушителем научного корпуса Зилота. Не знаю как у тебя получается всегда находиться в центре какой-нибудь рукотворной жопы, но в этот раз ущерб составил по меньшей мере полмиллиарда кредитов.

Как вы понимаете оставить такой проступок без внимания и заслуженного наказания я, как прямой руководитель этого солдата удачи просто не могу. Как вы думаете, что ему светит за его геройства? Версии?

– Наряд на унитазы? – послышалось из строя и со всех сторон раздались смешки.

– Не верно, рядовой Дженкинс. Пятьдесят отжиманий! Хочу сказать, что за каждый неверный ответ наказание будет увеличиваться вдвое, но за первый правильный обладатель получит увольнительную до конца недели. Ещё варианты будут?

– Разжалование до рядового?

– Андерсон, ты серьезно? Минус одна ступень ранга за полмиллиарда ущерба?! Упор лёжа принять – двести отжиманий за твою беспросветную тупость!

– Смертная казнь! – радостно выкрикнул Андрэ.

– Идиот! Если бы его хотели казнить, то просто не стали бы доставать из под завалов. Тоже двести!

– Увольнение, – осторожно произнес Дерек пользуясь заминкой окружающих и лейтенант радостно указал на него пальцем.

– Да, рядовой Винтерс! Ты почти угадал! Немножечко не хватило, – сочившийся сарказм лейтенанта заметили наверное все. Просто такую сияющую улыбку на его лице ещё никто не видел. – Давно хотел у тебя спрсить, вот что же ты за гнида такая? Что же ты так не возлюбил своего товарища? Ну подумаешь он с кем-то переспал, наверное, получил должность вместо наказания, в кому тебя отправил на пару дней. Ты полежал, отдохнул, выспался, медсестричек за выпуклости и впуклости потискал. Чего обижаться то? Четыреста отжиманий в общем! – лейтенант окинул молчащий строй взглядом и грустно вздохнул. – Я так понимаю вариантов больше не будет…

– Звание сержанта! – вдруг выкрикнул Стэн и закрыв глаза вжал голову, будто боясь в нее получить.

– Двести отжиманий всем! – скомандовал лейтенант и уставился на моего товарища, который уже лежал на полу и активно работал руками. – С чего вдруг, рядовой Броуди? Как этот вариант пришел в твою тупую бошку?

– И… ин… – еле выдавливал Стэн весело работая конечностями. – Интуиция… Если… его… вп… в прошлый раз… то… то и сейчас… мо…. гут…

– Встать! – рявкнул Розенкранц. – Смирно! За героический идиотизм, доблесть и врождённый талант оказываться в нужное время в ненужном месте, властью данной мне корпусом правопорядка награждаю капрала Эдварда Гаррисона званием младшего сержанта и назначаю заместителем командира роты молодого пополнения. Твое полное назначение в должность будет после окончания обучения, – Лейтенант хлопнул меня по спине ладонью от чего я чуть лёгкие не выплюнул и улыбнулся во все тридцать два зуба. – Сделай морду повеселее, Гаррисон, ты теперь сержант. Липовый, но все же сержант. Все, принимай командование!

– Вольно! Все свободны!

На следующий день, после завтрака, нас почтил своим присутствием полковник. Выглядел он как обычно. Такой же толстый, маслянистый, с поросячьими глазками. В общем идеальный образец гордости сил правопорядка. Все построились и по команде «смирно» начали слушать очередной патриотический бред, от которого проникнуться и уверовать в наше предназначение должен был каждый. И все бы ничего, мы к этому привыкшие, но примером патриотического настроя выбрали именно меня и поставив перед строем долго расписывали мои достижения целеустремленность и тому подобные положительные качества, о которых я слышал чуть ли не впервые. А в свете последних событий, представленных нашим бравым лейтенантом, выглядело это все как продуманный первоклассный стеб. После этого, чтоб уже окончательно добить меня и окружающих, мне вручили конверт с денежной премией за заслуги перед родиной. В этот момент я хоть и не видел ни одного улыбающегося в строю человека, но прям всей кожей ощущал как большая часть надо мной насмехается, а вторая молча завидует неожиданно привалившему счастью.

– Гаррисон, – Розенкранц отвёл меня в сторону, как только полковник исчез с зоны видимости, а все подразделение отправилось для очередного мозгового штурма в учебные классы. – Полковник хоть и не сразу, но все же признал твою кандидатуру на должность сержанта. Однако это звание тебе светит только если ты останешься здесь и будешь возиться с идиотами вроде твоих товарищей, которые по большей части умеют лишь языком чесать. Тебе придется делать из них нормальных бойцов, образец гордости нашего города и тому подобное. В общем я сделал для тебя все что смог, так что передай Биллу от меня привет и скажи, что я больше ему ничего не должен.

– Вы про профессора Фроста?

– А ты разве знаешь другого Билла? Или ты думаешь, что все эти карьерные блага на тебя просто так свалились? Он хоть и горделивый самодур, но вес в определенных кругах имеет, поэтому немного продвинуть свое протеже труда ему большого не составило. Так что мой тебе совет – пользуйся благами и не ной. О том, каким путем и через кого ты чего либо добился никого не волнует. Главное это итог, а не мнение окружающих. Вас все равно раскидают по участкам на территории в пятьдесят квадратных километров и большую часть своих сослуживцев ты будешь видеть в лучшем случае раз в год на совместных учениях. Связи и деньги в этом городе всегда решают все. Прими это как должное.

Как оказалось должность заместителя командира тот ещё кошмар. Помимо ответственности за всех там есть один максимально осложняющий фактор – отчёты. Причем каждый день, по всем дисциплинам и максимально подробно с указанием особо отличившихся, как в лучшую, так и в худшую сторону для создания личного профиля профпригодности каждого.

Однако в этой ситуации были и свои плюсы. Более свободный график, беспрепятственное перемещение по территории корпуса, да и отсутствие наказаний как таковых тоже не могло не радовать. Правда это все никак не способствовало дисциплинированности, обучаемости и расположению к себе личного состава. Все равно то там, то здесь находился индивид сильно выделяющийся на фоне прочих. Таких приходилось учить уже проверенным методом коллективного воспитания. Вначале проштрафившийся боец гонял всех остальных до потери пульса по моей команде, следом его товарищи несли его на руках к месту отдыха, а уж потом самостоятельно объясняли ему в чем и где он допустил ошибку. Ну иногда и я помогал, всё-таки разряды моей левой руки активно способствовали мозговой активности, особенно при прямом на него воздействии.

Большую часть времени старался сильно не отделяться от коллектива и лично переносил с ними все тяготы и лишения физических превозмоганий. Кого-то это впечатляло и он проникался ко мне уважением как к командиру, другие же считали мое поведение попранием собственного достоинства. Мне же их мнения были безразличны потому что я не для них старался, а для себя, все-таки беспрерывно циркулирующая во мне энергия требовала постоянного выхода. По крайней мере так считал профессор, а его мнению не доверять у меня поводов не было.

Дни начали пролетать как вспышка. Подъем, бег, руководство своим подчинёнными, неизбежное наказание особо отличившихся, занятия по теории некоторых дисциплин, в которых я успел преуспеть за счёт ночных вдалбливаний знаний прибором выданным мне Лин, ну и конечно же, отчётами. В общем свободное время, на которое я иногда так рассчитывал сводилось и вовсе к нулю. А если добавить к этому ещё и ночные дежурства по очереди с Розенкранцом, то выходило совсем погано.

А тем временем Зилот потрясло очередное происшествие. А нашем тихом и спокойном городе стали пропадать люди, а те, которые потом находились на людей были похожи не слишком, скорее набор органов, а зачастую только костей. Нападавших быстро вычислили. Ими оказались какие-то мерзкие твари, что чудом пробрались из пустошей за барьер через сеть подземных пещер, которыми было испещрено все пространство за городом и как оказалось внутри тоже. Найденные в городе проходы и тоннели завалили, в пещеры пустили парализующий газ, а всех свободных людей корпуса отправили на зачистку. И естественно, в эту массу свободных людей попали все мы. Нас раскидали по точкам, дали указания и заставили уничтожать всех, кто попадется на пути. И в общем задача была максимально простая, стрелять по вялым или и вовсе спящим тварям было не сложно, но вот вырытая сеть тоннелей, в которые нас загоняли каждый день имело свойство не кончаться. И сколько бы мы там не бродили, конца и края этому всему не наблюдалось совсем, а тем временем уже закачивалась суббота и постепенно начиналось воскресенье, которое разнообразия своего досуга даже не предвещало. Особенно это не устраивало Лин, которая начала мне чуть ли не истерики закатывать по поводу ее тяжёлой жизни без моей любви. Я передал ей обещание моего руководства о дополнительных выходных на следующей неделе, но в ответ мне пришли лишь угрозы о том, что она со мной сделает, когда я попадусь ей на глаза. Учитывая, что это ее вторые голодные выходные, то звучало это действительно страшно.

Однако только угрозами она не ограничилась. Мне даже страшно представить, что творилось в ее голове на протяжении двух недель и как она реализовала невозможное, но во вторник ко мне в подразделение заявился лично Билл Фрост. Причем явился он, естественно, не один, а с обворожительной ассистенткой с механическими ручками и ножками, которая мастерски играла на публику неопытную практикантку и под завистливые взгляды и свисты окружающих утащила меня с профессором в медблок.

Надо сказать, что подготовились они основательно, понатащили кучу всякого оборудования выбили мне отдельное для опытов помещение и начали изучать мой прогресс как положено. Лин вначале и вправду ассистировала, крутилась вокруг меня и профессора, что-то подносила, комментировала, делала какие-то замеры и тесты, а потом… Потом Фрост вышел за дверь и сказал, что вернётся через минуту и дважды повторил вначале для меня, а потом и для Лин, что он ещё не закончил. Но стоило ему лишь переступить порог, как смирение на лице вивисектора сменил хищный взгляд полный похоти. Замок закрывшейся двери щелкнул, а с плеч девушки на пол рухнул белоснежный халатик под которым ничего кроме возбуждающе привлекательного тела не было.

– Вот ты и попался, – промурлыкала Лин подбираясь к желаемой цели. – Ты ведь понимаешь, что тебе конец?

– А как же профессор? – попробовал я отсрочить безумие, жадно пожирая глазами прекрасные формы. – Он ведь сказал, что вернётся.

– Никакого профессора. Ты – мой!

*****

В стенах корпуса правопорядка случалось всякое. Издевательства над заключёнными, новобранцами, коррупция во всех ее проявлениях, судебный и руководственный произвол, да и интриги всех видов из-за разномастного и разнополого коллектива не были редкостью. Но все эти происшествия хоть и не были чем-то особенным, но всегда тщательно скрывались от посторонних, стараясь создать безупречную репутацию представителей закона. Так что, если здесь что и происходило, то по-тихому и с соблюдением хотя бы минимальных приличий и условностей. Но не сегодня…

Это был особенный день… Точнее день был самым, что ни есть обычным, а вот феерическое шоу, которое устроили двое неизвестных в закрытой палате медблока было поистине необычным. Вокруг, как и полагается собралось куча зевак, слушателей, да и просто людей, кому было безмерно интересно посмотреть на лица двух героев, что поправ все нормы приличия страстно любили друг друга, наперебой издавая дикие стоны наслаждения. Люди наделённые особенным чувством юмора и коммерческой хваткой даже ухитрились устроить на месте тотализатор и не стесняясь принимали ставки на продолжительность любовных утех, количество оргазмов голосистой нимфы и последствий, что ждёт каждого из участников этой эротической феерии.

Однако все веселье и любопытство окружающих неожиданно немного подпортил мужчина в возрасте, что извергая из себя десятки матов в секунду ломился туда, куда даже служба безопасности не лезла, тактично ожидая завершения любовного акта. Но мужчина все не унимался, барабанил в дверь и осыпал проклятиями лишь ему одному известных людей. И главное обладал он таким богатым запасом, что стал ничуть не меньшей фигурой в этом представлении, дополнительно поднимая градус настроения окружающих.

Минут через двадцать беспрерывного долбления в дверь стоны закончились криком в очередной раз финиширующей девицы. Люди ставившие на то или иное количество начали неистово спорить и доказывать друг другу свою правоту в надежде сорвать хоть небольшой, но всё-таки куш. А в это время, щёлкнув замком, отворилась дверь явив миру главных героев этого дня. Немного потрёпанная, но привлекательная полумеханическая девица с кровоподтёками на губах, засосами на шее и блаженным лицом гордо вышла в коридор получив крепкой рукой своего любовника по упругой заднице. Не обращая внимания на крики пожилого мужчины она небрежно махнула на него рукой и виляя своими округлостями отправилась в сторону выхода под завистливые и осуждающие реплики окружающих. Парень же, под восхищённые и заинтересованные взгляды молоденьких медсестер, пошел следом добродушно похлопав по плечу все того же орущего мужчину и улыбнулся.

– Корректность – это явно не ваш конек, Билл…

*****

Герой пустоши?! Разрушитель научного корпуса?! Все это полная хрень по сравнению с тем, как меня окрестил Розенкранц едва я переступил порог казармы. Я выслушал от него столько, что по сравнению с ним истерики Билла были просто говором беззубого несмышлёного младенца. Лишь через десять мину словесного поноса Виктор улыбнулся, откинулся на спинку кресла и кинул на край стола конверт.

– Ты, конечно, тот ещё недоумок… Людей вроде тебя, умеющих регулярно попадать во всякие ситуации, ещё поискать нужно, но за сегодняшнюю онлайн трансляцию твоих любовных утех и открывшийся тотализатор я поднял почти месячную зарплату. Можешь считать, что это твоя доля за героический подвиг.

Я осторожно взял конверт и заглянул внутрь. Там было в районе пятнадцати-двадцати тысяч. Неплохо получилось за полчаса, но кое-что меня очень смущало…

– Какая ещё трансляция?

– Самая обычная. Скажи спасибо ребятам из отдела внутренней безопасности, что видео с сателлита парящего у окна палаты видели только пару тысяч твоих сослуживцев, а не весь город. Они просто перенаправили трансляцию в закрытую группу сил правопорядка. Так что в узких ты теперь знаменитость!

– А совсем ее блокировать было нельзя?

– Можно, конечно, но такой эксклюзив… – лейтенант рассмеялся, а потом нахмурился стиснув зубы. – Чтобы это первый и последний раз было! Понял?! Мне ещё перед полковником отмазывать тебя как-то придется. Все. Свободен!

Глава 32

Новости о моих начинаниях в карьере порноактера разнеслись очень быстро. Кто-то во всю подшучивал надо мной, ближайшие же товарищи скорее нахваливали в промежутках между виртуозными стебами и сочинением моих новых прозвищ, да и Розенкранц с этого дня не мог долго смотреть на меня без улыбки, а иногда и перед всем строем восхвалял мою мужскую силу тем самым подкрепляя свою прошлую версию о том, что свои лавры я получил не за заслуги перед родиной, а через постель. Все что оставалось мне это не обращать на многократное обсасывание этой темы никакого внимания. Ну а для самых ярых сторонников низкопрофильного юмора, которые никак не унимались всегда был шанс отправиться на очередной внеплановый кросс в броне без основного ядра. Надо сказать работал этот метод безотказно, особенно, когда за одно упоминание об этом инциденте бежать приходилось всем. Так что через пару дней все вернулось в свою колею.

Однако мои неудобства на этом не закончились. Учитывая, что народ без выходных и отдыха практически круглосуточно впахивал на благо родины, а долгожданные выходные все никак не приближались, то на фоне физического и морального напряжения повышались нервозность и агрессивность. То там, то там вспыхивали недовольства и стычки между людьми. Вначале все это решалось тем же методом, что и все остальное – физической подготовкой. До всех вроде доходило на время и все быстренько успокаивались пряча свои амбиции глубоко внутрь себя, но чем больше я и Розенкранц всех гонял, тем больше становилось понятно, что это совсем не выход. А выходом были наши законные четыре выходных дня, что обещали за героические зачистки пещер и тоннелей. Поэтому, чтобы народ в очередной раз не начал грызть друг другу глотки я старался без веских на то причин не гонять своих подчинённых всей толпой, только выборочно и за серьезные проступки. Всё-таки пережить пятницу и половину субботы задача не такая уж сложная.

Но тут что-то пошло не так. Нет, в случае с моими подопечными все было как и прежде, все бегали, прыгали не взирая на несогласие и усталость, но вот на территории подразделения начали появляться очень интересные и совершенно незнакомые мне люди. Они все время ходили, что-то высматривали, выспрашивали, задавали очень много вопросов практически каждому. И если большая часть на вопросы лишь неопределённо разводили руками, то вот некоторые заметно напрягались. О причинах этого напряжения мне никто из товарищей не говорил даже когда я задавал прямые вопросы, что было достаточно странно. А тот факт, что дознаватели до поры до времени обходили меня стороной успев при этом допросить всех по второму или даже третьему кругу намекал, что я явно не знаю чего-то очень важного. Я пытался узнать о происходящем у лейтенанта, но тот лишь отмахивался и говорил, что меня это пока не касается. А потом нас всех закрыли на территории подразделения до выяснения обстоятельств и восстановления полной картины произошедшего здесь преступления. И это все как раз перед обедом субботы, когда весь народ был в предвкушении и ждал законного четырёх дневного отдыха.

– Как вы знаете на территории нашего подразделения работает отдел дознавателей корпуса правопорядка, – лейтенант собрал всех в учебном классе и решил разом дать объяснения по поступающим ему вопросам. – В связи с этим покидать территорию запрещено. Выход за обозначенную границу приравнивается к бегству, а значит беглец с большой вероятностью будет признан виновными в особо тяжком преступлении. Прошу проявить понимание и со всей серьёзностью отнестись к сложившейся ситуации. В противном случае вы не только не поможете отделу дознания установить всех виновных, но на себя можете навлечь немало проблем. Надеюсь это понятно?

– Да, сэр! – хором ответили все.

– Хорошо. Если все пройдет без гладко, то займет эта процедура от силы пару дней. Так что запаситесь терпением и старайтесь максимально честно отвечать на вопросы. Это все ради вашего же блага.

Выходные пришлось провести в казарме не только потенциальным виновникам, но и лейтенанту, что был очень недоволен сложившейся ситуацией. Покидать расположение ему, конечно, не запрещалось, но оставлять нас одних означало подвергать дополнительному риску свою нервную систему. Ведь в случае какого-нибудь происшествия все шишки посыпятся уже не на меня, а на него. Правда контролировал он ситуацию обычно дистанционно через парящих сателлитов, а сам даже кабинет практически не покидал. Видимо, бесцельно шатающиеся и валяющиеся на кроватях подчинённые были для него куда более раздражающим фактором, чем лезущие к нему с расспросами дознаватели.

У меня же был свой фактор для нервов, который денно и нощно названивал мне и интересовался о происходящих событиях. Не то чтобы это было ей интересно, но ее разыгравшийся в прошлый раз аппетит требовал неминуемого продолжения, ну или хотя бы усиленного внимания с моей стороны. Приходилось развлекать ее разговорами на отвлеченные темы и не в коем случае не пытаться с ней заигрывать и будоражить, от этого у нее начинались неконтролируемые вспышки агрессии и угрозы найти себе другого мужика хотя бы на пару часов. Но судя по нарастающей с каждым звонком нервозности утешение в чужих объятиях она пока не нашла, что не могло не радовать.

– Я так понимаю вы, Эдвард Гаррисон, являетесь заместителем командира этого подразделения? – черед отвечать на вопросы на утро понедельника дошел и до моей персоны. Меня пригласили в кабинет лейтенанта, в котором его самого, кстати, не было. Вместо него в кресле сидел мужчина запакованный в однотипную для дознавателей броню с закрытым шлемом. Голос у него был один в один похож на голоса своих соратников и отдавал тем же механическим тембром.

– Официально я здесь вообще никем не являюсь. Сержантские звание и названная вами должность мне светит только через пару недель, после завершения обучения.

– Ваше место в местной иерархии нам безразлично. Случаи с кадровым голодом бывают и у нас. Просто вы, как командир, в той или иной мере находитесь в непосредственном контакте с личным составом, а значит можете дать характеристику, если не каждому, то большинству.

– Вас интересует кто-то конкретный?

– Нет. Нас интересуют только люди способные на акты скрытой или явной агрессии. Наверняка ведь такие есть?

– Естественно, учитывая, что люди уже третью неделю не могут нормально отдохнуть, то таких больше половины наберётся. К тому же на проявлении агрессии должен быть способен любой из нас. Разве не так?

Дознаватель тяжело вздохнул и посмотрел в планшет.

– Вижу вы меня не понимаете и отвечаете на вопросы лишь общими фразами. Мы не на уроке философии, Эдвард. Мне нужна конкретика, понимаете? Имена, фамилии, случаи, может обрывки фраз или диалоги свидетельствующие о личной неприязни или намерениях причинить серьезный вред кому либо. В конце концов ваши ближайшие товарищи, – дознаватель повернул в мою сторону планшет и показал несколько фото на котором были Рэй, Макс, Стэн и Руди. – Они ведь наверняка могли упоминать тот или иной случай, говорить о личной неприязни кого либо из сослуживцев друг к другу.

– От них я слышал разве что о неком сержанте Стоуне, который успел за несколько недель своего садизма достать здесь всех и каждого. И судя по тому как остальные реагировали на упоминание о его кончине, то в их словах было достаточно правды. А из тех, с кем я лично вступал в открытую конфронтацию могу назвать только рядовых Винтерса и Аргоса.

– Хм… Эти двое, к сожалению, вне подозрений, потому что появились они здесь уже после инцидента, впрочем как и вы. Жаль, если бы во всем можно было обвинить двух бывших уголовников это бы значительно ускорило процесс.

– Получается инцидент произошел в стенах корпуса до того, как сюда попал я и эти двое, так? – дознаватель кивнул. – Мы говорим о смерти сержанта Стоуна?

– Бинго! – торжествующе произнес дознаватель и подался вперёд глядя в лицо горящими красным прорезями для глаз в шлеме. – А вы смышлёный! Но с чего вы решили, что сержант Стоун мертв? Не потому ли, что в этом уверены ваши друзья? Вас ведь наверняка мучал вопрос почему вы не подвергались допросу, не так ли? Пойдёмте, сейчас вы все поймёте.

Мы вышли из казармы и отправились на плац. Там уже стояло все подразделение, а недалеко от них заглушив двигатель находился беспилотник, на котором в общем и прилетали дознаватели каждый день. Заняв свое место во главе строя я стал ожидать предполагаемой мною развязки, пока из летательного аппарата не вышел полностью модифицированный человек в закрытом шлеме. Пройдя несколько раз вдоль строя он остановился по середине, повернулся к нему лицом и медленно стянул с себя шлем явив белоснежную фальшивую улыбку. Судя по тому, как началось лёгкое шевеление в строю, узнали его абсолютно все.

– Здравствуйте, девочки, – ехидно произнес он и улыбнулся ещё шире. – Вижу вы тоже соскучились по мне. Думаю у вас ещё будет возможность выразить мне свою симпатию в ближайшие две недели, не так ли? Надеюсь за время моего отсутствия вы всё-таки научились стойко переносить все тяготы и лишения службы в корпусе правопорядка ибо с сегодняшнего дня, мои сладенькие, жизнь ваша будет наполнена исключительно страданиями. Ахахаха! – сержант рассмеялся, а на лицах моих товарищей застыли некое подобие ужаса. – Но об этом потом. Сейчас у меня есть более интересное занятие. Спросите какое? Карать! Карать всех тех, кто осмелился попрать честь, достоинство и главное – закон! Рядовой Макс Андерсон, рядовой Руди Мэйсон, рядовой Стэн Броуди – выйти из строя, – мои ближайшие из товарищей, озираясь по сторонам, неуверенно вышли из строя. – Шевелитесь я сказал! За незаконное применение боевых отравляющих веществ, попытку убить должностное лицо являющее вашим непосредственным командиром и начальником и нанесения многочисленных травм несущих прямую опасность жизни вы, вероломные твари, приговариваетесь к пожизненному заключению в колонии строгого режима. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. А на последок… – сержант поднял руку в которой был зажат уже знакомый мне S200 «Стоппер» и по несколько патронов всадил каждому. Дергаясь и извиваясь в диких конвульсиях все поочередно упали на землю, пока в впившихся в их кожу пулях не закончился заряд. Убедившись в том, что все три жертвы выстрела потеряли сознание Стоун подошёл ближе и кинул оружие на грудь Максу. – Жаль мне не разрешили вас прикончить. Остальные за мной… Бегом!

О дальнейшей судьбе своих товарищей я уже не знал. Последнее, что я видел это как бессознательные тела заковывали в наручники и тащили в транспорт отдела дознания. Так как судебное разбирательство было заочным и прошло ещё до возвращения Стоуна, то шансов на оправдание при наличии доказательств их вины уже не будет и за решетками местной тюрьмы они проведут, если не всю жизнь, то ее большую часть. Жаль, они были неплохими людьми.

В общем, пока я рассуждал о жизни и жалел о незавидной судьбе своих единственных друзей, то сам не заметил как взвинтив темп своего бега сравнялся с легендарным психопатом. Я много раз вскользь слышал о нем и о его возможностях и методах воздействия на подчинённых, но слава богу лично с ним не сталкивался с самого начала. А сейчас же темп, который он выбрал целенаправленно был абсолютно непосилен никому кроме меня. Всё-таки за последние несколько недель я здорово преуспел в физическом развитии. Даже Фрост заметил это в медблоке перед тем, как мы закрылись в нем с Лин. Данные по распространению «Ареса» в моем организме уже четко выдавали второе поколение. Без физических тестов это, конечно, все теория, но беспрерывная перекачка энергии от одного прибора к другому по моему телу явно работала лучше, чем ожидалось. К тому же интенсивность перекачки энергии я увеличивал каждый день до максимально терпимых показателей. Ощущения от этого были так себе зато результат оказался просто фантастическим.

– Стоять! – неожиданно раздавшийся крик сержанта вывел меня из мысленного анабиоза. Закипающий прямо на глазах он гневно смотрел на меня и иногда покашивался в сторону плетущихся вдалеке остальных моих товарищей. – Ты кто такой, боец?! Я тебя спрашиваю ты кто такой?!

Я остановился и уже на автомате полез в настройки своего щита. Печально известные мне случаи намекали на маловероятный мирный исход начинающегося конфликта. А получить в морду механической конечностью очень не хотелось.

– Эдвард Гаррисон – за…

– Сэр! – перебил меня Стоун. – Как ты обращаешься к старшему по званию?! Упор лёжа принять!

– Я вам не подчиняюсь, сержант Стоун, я…

– Что?! – заорал разгневанный сержант выпучив бешеные глаза и брызгая слюнями во все стороны. – Да я тебя… – он потянулся к ячейке на поясе, в которой должен был быть «Стоппер», но быстро опомнился осознав, где его бросил. Я попробовал было закончить фразу про свое назначение, но в мою сторону уже летела рука.

Рефлекс, который вдолбил мне «Витязь» сработал мгновенно. Жаль установки больше нет. Ох как можно было бы вырасти в боевом плане, но сейчас я уже уходил с линии атаки и активировал щит в режиме «пульсар», бить голыми руками по металлу вещь практически самоубийственная, а так… В общем серия ударов сержанта наткнулась на очень мощный выброс энергии. Не ожидая такого поворота он подставился очень хорошо и практически всем телом сразу. Эффект был просто восхитительный! Оторванный от земли модификант второго, ну может быть третьего поколения раскинув руки, с диким криком отправился в неконтролируемый полет на мягкую траву. Приземлившись он без раздумий вскочил и покрывшись коконом из такой же энергии бросился на меня. Что-то мне подсказывает, что противостояние с механикой закончится для меня весьма плачевно, но в этот момент…