Текст книги "Я Скелет навсегда? Ну не беда! (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

Соавторы: Паркер Прах
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Третий канал уходил вверх, к потолку входного зала, и терялся где-то в толще камня над воротами. Это не было что-то слишком мощное, изолированное. Каналы были защищены тройными слоями рунической брони – явно не для того, чтобы по ним текла энергия для светильников.

Я попробовал подать пробный импульс маны в один из каналов. Но моя Системная консоль отозвалась потоком информации мгновенно, который Архитектурный Анализ перевёл в понятную мне форму:

[Поток прерван. Кристаллический фокус истощён. Контур не замкнут. Требуется физическая диагностика узла.]

«Неужели это внешняя оборона?»

Это была единственная логичная версия. Кто-то настолько легендарный как Тёмный Лорд Кассиан явно не собирался просто прятаться за толстыми стенами. У крепости наверняка были зубы. Магические пушки? Барьеры-ловушки? Системы слежения и наведения?

Что бы это ни было, оно мертво уже тысячу лет. Но… не безнадёжно.

«Значит, придётся спускаться».

Я провёл костяными пальцами по поверхности консоли, мысленно прикидывая объём работ.

Сначала нужно добраться до узлов через этажи заполненные стражами. Потом оценить состояние кристаллов. Если они просто истощены, можно попробовать запитать напрямую от Ядра. Если разрушены, придётся искать замену или изобретать обходной путь.

Это займёт время, ресурсы, людей. Но если получится…

«Мы превратим эту древнюю яму в настоящую военную крепость».

Глава 4

Прошёл только день с начала волны, но для Элары это было похоже на вечность.

Она сидела перед консолью управления Сетью в лаборатории Цитадели, уставившись невидящим взглядом на танец рунических символов перед собой. Её руки автоматически складывали очередную последовательность, направляя потоки маны через кристаллические узлы, но разум витал где-то далеко.

Боль от сломанных рёбер давно превратилась в тупой, пульсирующий фон. Гораздо хуже были «Оковы Пустоты» на её запястьях и шее. Массивные артефакты не просто блокировали доступ к её собственной мане, а создавали ощущение, словно её душу заперли в тесном, душном ящике. Каждый вдох давался с трудом. Каждая попытка сконцентрироваться натыкалась на невидимую стену.

Элара сжала зубы, заставляя себя не думать об этом. Иначе можно было просто сойти с ума.

Вместо этого она позволила мыслям уплыть назад, в прошлое. В те времена, когда она ещё верила, что всё будет хорошо.

* * *

Академия.

Высокие башни из белого мрамора, пронизанные светом магических кристаллов. Библиотеки, заполненные древними фолиантами. Лаборатории, где воздух искрился от экспериментов.

Элара видела себя молодой, хотя для эльфа понятие «молодой» было гораздо более относительным, она стояла в одном из залов для лекций, игнорируя укоризненный взгляд декана, который в очередной раз пытался отчитать её за прогулы собственных же занятий.

– Профессор Элара, – говорил он с нарочитым терпением, – ваши студенты жалуются. Вы пропустили уже третью лекцию подряд. Это недопустимо.

– Мои студенты – идиоты, – отвечала она, даже не пытаясь смягчить тон. – Они приходят сюда не за знаниями, а за дипломом. Им всё равно, что я им скажу, а мне есть чем заняться поважнее, чем повторять азы для тех, кто всё равно их забудет через неделю.

Декан вздохнул, массируя виски.

– Элара… вы гений. Никто этого не отрицает. Но вы должны хотя бы делать вид, что вам не всё равно на людей.

– Зачем? – она искренне не понимала. – У меня есть работа. У меня есть цель. Зачем мне тратить время на притворство?

Он ничего не ответил. Просто махнул рукой и ушёл.

А она вернулась в свою лабораторию, где на столе лежали десятки свитков с набросками первых версий Сети. Тогда ей казалось, что это так просто. Найти правильную формулу, правильную структуру и всё сложится само собой.

Она помнила, как другие преподаватели шептались за её спиной.

«Она высокомерна».

«Она презирает всех вокруг».

«Она думает, что лучше нас».

И знаете что? Они были правы. Она действительно так думала. Потому что это была правда.

Они тратили время на интриги, банкеты, романы и сплетни, а она… работала. Она изучала древние трактаты по некромантии, которые даже архивариусы боялись открывать. Она проводила эксперименты, которые другие считали слишком опасными или аморальными.

«Зачем мне друзья, если у меня есть наука?»

Это было её кредо. И тогда ей казалось, что это единственное, что имеет смысл.

* * *

Элара моргнула, возвращаясь в настоящее. Её пальцы всё ещё механически двигались над консолью, но разум уже был здесь, в холодной лаборатории Готорна.

Она посмотрела на своё отражение в полированной поверхности кристалла перед собой. Измождённое лицо, тёмные круги под глазами, запёкшаяся кровь на губах.

«Гений»… Какая ирония!

Она создала маску «Костяного Алхимика», чтобы отпугнуть людей и чтобы никто не мешал ей работать. Чтобы её оставили в покое с её идеальными планами и расчётами.

Но что она получила в итоге? Лишь изоляцию.

Когда пришёл кризис, когда ей понадобилась помощь, её не было. Потому что она сама выстроила вокруг себя стены выше любой крепости.

«Один в поле не воин».

Банальная, избитая истина, которую даже дети знают наизусть. И она, великий гений Элара, проигнорировала её. Решила, что она исключение. Что её интеллекта и долгой жизни эльфа хватит на всё.

Сеть оказалась дырявой. Её сил не хватило доделать всё идеально. Скелеты были практичны, но лишены всякой гибкости. Система управления работала, но была громоздкой и оказалась легко уязвимой для взлома.

А потом появился он – «Костяша».

Элара невольно усмехнулась, чувствуя, как уголки губ болезненно трескаются.

Сначала он бесил её до дрожи. Этот проклятый аномальный скелет, который ломал все её схемы, взламывал её протоколы и вёл себя так, словно имел на это право.

Но потом… потом она начала понимать. Он заполнил те пустоты, которые она оставила. Он привнёс структуру там, где у неё был хаос. Тактику там, где у неё была теория. Управление там, где у неё была магия.

Он не был гением. Он даже не был магом в полном смысле слова. Но он был тем, чего ей не хватало.

Партнёром.

Элара закрыла глаза, чувствуя горечь этого осознания. Она переоценила себя. Она решила сыграть в политику с Готорном, думая, что сможет его перехитрить и сможет использовать его ресурсы, да выйти сухой из воды.

Она проиграла.

Проиграла жестоко и унизительно. И теперь её жизнь зависела не от её гениальности, не от магии или планов, а от того… придёт ли за ней тот самый «сломанный скелет», которого она когда-то пыталась подчинить.

Дверь лаборатории распахнулась с оглушительным грохотом. Готорн вошёл размеренным шагом.

Элара подняла взгляд от кристаллической консоли. Мэр выглядел безупречно, как всегда, мундир отглажен, ордена на груди сияют, ни единой складки на ткани. Но она сразу заметила детали, которые выдавали истинное положение дел.

Острый, едкий запах, словно смесь гари, крови и чего-то химического, похожего на алхимический взрывчатый состав. Он въелся в шерсть медведя-зверолюда настолько глубоко, что даже искусная иллюзия не смогла бы его скрыть.

На манжетах мундира она разглядела тёмные пятна. Чужая кровь.

И взгляд. Маленькие чёрные глаза Готорна обычно были холодными и расчётливыми, словно у мясника, оценивающего тушу. Сейчас в них плясали отблески чего-то более опасного – некой ярости, едва сдерживаемой железной волей.

«Осада идёт не по плану», – отметила про себя Элара, стараясь не выдать своих мыслей.

Готорн молча пересёк лабораторию. Его тяжёлые шаги гулко отдавались от каменного пола. Ассистенты-маги инстинктивно посторонились, прижимаясь спинами к стенам, словно мелкая рыба, почуявшая хищника.

Он остановился прямо перед консолью, за которой работала Элара. Массивная туша зверолюда нависла над ней, отбрасывая тень на светящиеся руны. Элара медленно выпрямилась, встречая его взгляд. Её сломанные рёбра пронзила острая боль от движения, но она сжала зубы, не позволяя себе даже поморщиться.

Готорн склонился над консолью, изучая схемы модификации Сети, разложенные перед ним. Его когти постукивали по поверхности кристалла.

– Прогресс, – произнёс он наконец. Голос был ровным, но Элара услышала в нём напряжение, словно каждое слово давалось через силу. – Покажи мне прогресс.

Элара протянула руку к одному из активных узлов, игнорируя вспышку боли в запястье, и провела пальцами по светящимся линиям, активируя визуализацию.

Над консолью развернулась трёхмерная карта Сети – сплетение энергетических каналов, узлов управления и ретрансляторов. Участки, над которыми она работала последние часы, были выделены более ярким свечением.

– Первый уровень интеграции завершён, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Базовая структура распределения команд через многоканальную связь стабилизирована. Протоколы шифрования…

– Медленно.

Одно слово, но произнесённое так, словно топор опустился на плаху.

– Ты тянешь время, сучка.

Он произнёс это тихо, почти ласково, но каждое слово было пропитано ядом. Элара сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Я работаю так быстро, как позволяет сложность задачи, – ответила она, стараясь сохранить твёрдость в голосе. – Модификация архитектуры Сети требует…

Готорн двинулся настолько быстро, что она даже не успела среагировать.

Его массивная лапа схватила её за запястье, пальцы сомкнулись, как тиски и Элара вскрикнула от острой пронзающей боли, словно ломались кости. Её ноги подкосились, и она упала на колени, пытаясь ослабить давление, подаваясь вперёд.

Готорн удерживал её руку на весу, заставляя висеть в воздухе на вытянутой, скрученной кости.

– Барьер не будет стоять вечно, – прорычал он, наклоняясь так, что его морда оказалась в сантиметрах от её лица. – Ты думаешь, у меня есть время на твои игры?

Слюна брызнула ей на щёку. Запах гари и крови стал невыносимым. Элара сжала зубы так сильно, что челюсть заныл, но не ответила, а просто смотрела на него, пытаясь удержать хоть каплю достоинства в этом унижении.

Готорн злобно, по-звериному усмехнулся.

– Твоя магия – ничто, – прошипел он, сжимая запястье ещё сильнее. Хруст, Элара не сдержала стона. – Твой интеллект – ничто. Ты здесь только потому, что я позволяю тебе дышать.

Он швырнул её руку, словно грязную тряпку. Элара упала на бок, прижимая искалеченное запястье к груди. Волна боли накрыла её с головой, и на мгновение мир поплыл перед глазами.

Сквозь звон в ушах она услышала, как Готорн обращается к кому-то из ассистентов:

– Поднимите её, она будет работать стоя.

Два мага подбежали к ней, неловко подхватывая под руки и ставя на ноги. Элара зашипела от боли и каждое прикосновение к сломанным рёбрам отдавалось огнём.

Её подвели обратно к консоли.

Готорн уже стоял там, ожидая. Он положил одну лапу на поверхность кристалла и постучал когтем по схеме.

– Этот блок, – указал он на узел связи между командными каналами. – Здесь ошибка. Перепиши.

Элара посмотрела на схему, ошибки там не было, узел работал идеально, но она знала, что спорить бесполезно.

Готорн навис над ней, наблюдая за каждым её движением.

– Если ошибёшься, – произнёс он медленно, словно разговаривал с ребёнком, – я сломаю вторую руку. И буду продолжать, пока не останется ни единой целой косточки.

Элара начала чертить.

Линия дрожала. Пот выступил на её лбу от боли при каждом вдохе. Сломанные рёбра не давали дышать полной грудью, и она задыхалась, пытаясь сохранить концентрацию.

Первая руна, вторая, третья.

Готорн молчал, но его присутствие давило, словно каменная плита. Она чувствовала его взгляд на своём затылке, ощущала запах его тяжёлого, звериного дыхания.

Четвёртая руна… Рука дрогнула и магический поток ушёл в сторону.

Готорн с показным разочарованием вздохнул.

– Ошибка.

Его лапа легла ей на плечо. Элара сглотнула, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди.

– Начни заново, – приказал он, сжимая плечо до громкого хруста.

Сцену прервал грубый скрежет отворяемой двери. Капитан Валериан переступил порог без стука, что было вопиющее нарушение протокола в резиденции мэра, но сейчас это не имело значения. Он выглядел как живой мертвец: доспех изрезан когтями монстров, серое от усталости лицо, глаза воспалены так, что белки превратились в красную сеть капилляров. Судя по походке, он не спал несколько дней.

Голос его прозвучал хрипло, словно горло давно пересохло.

– Накопители пусты, маги истощены, а монстры напирают всё сильнее. Такими темпами барьер упадёт.

Готорн не обернулся. Он продолжал стоять спиной к Валериану, разглядывая светящиеся кристаллы перед Эларой, словно оценивая качество её работы.

– Задействуйте «Живые щиты». Мобилизуйте гражданских из внутреннего кольца – слуг, беженцев, стариков. Выгоните их за периметр в проблемном секторе. Их жизненная сила при смерти даст всплеск энергии, который напитает барьер. Дёшево и эффективно.

Элара почувствовала, как у неё похолодела кровь. Она видела подобные ритуалы в древних запрещённых фолиантах – это были жертвенные обряды Тёмных Веков. Но даже тогда их проводили тайно, с соблюдением определённых процедур. А Готорн говорил об убийстве сотен людей так, словно предлагал скинуть балласт с тонущего корабля.

Валериан замер. Элара услышала, как он резко втянул воздух сквозь зубы.

– Сэр… – его голос дрогнул. – Это безумие. Мы должны защищать этих людей. Вы просите меня своими руками бросить женщин и стариков на корм тварям ради экономии маны? Я… я не могу отдать такой приказ.

Готорн медленно подошёл к Валериану, нависая своей массивной медвежьей тушей над седеющим от стресса капитаном.

– Ты не можешь? Они – балласт, Валериан. Мы сбрасываем балласт, чтобы корабль плыл. Это простая арифметика выживания. Так что неважно «женщины» там, старики, или даже дети. Всё это лишь неэффективные слабые группы населения, главная польза от них это лишь мотивация для работоспособных мужчин. И когда часть из этих тварей сдохнет, мотивация у остальных возрастёт сильнее, чем от любых уговоров.

Валериан стоял, тяжело дыша. Его правая рука дёрнулась к мечу на поясе – инстинктивное, почти бессознательное движение. Но пальцы так и не коснулись рукояти. Капитан не был глупцом и прекрасно понимал, что даже с мечом у него нет шансов против медведя-зверолюда.

– Твой сын, Астерион… Ему ведь нет и месяца? И твоя жена, Алиса, сейчас в лазарете, всё ещё слабая после тяжёлых родов.

Валериан окаменел. Зрачки его расширились, словно он услышал личный смертный приговор. Даже Элару передёрнуло от этой картины. Она давно знала его и его жену лично.

– Безопасность внутри этих стен – это привилегия для полезных, капитан, – продолжил Готорн с той же отвратительной нежностью в голосе. – Если ты не можешь найти «ресурс» среди других, возможно, твоей семье стоит показать пример? Я могу отправить их в наш проблемный сектор. Это даст тебе ту самую личную мотивацию сражаться лучше.

На лице Валериана произошла страшная трансформация. Элара видела, как его черты исказились, причем даже не гнева, а от чего-то гораздо худшего. Он стиснул зубы с такой силой, что раздался слышимый скрежет кости о кость. Мышцы его челюсти вздулись бугром под кожей. Губы побелели от напряжения.

А затем между сжатых губ потекла тонкая алая струйка, контрастирующая с серостью его лица.

Элара с ужасом наблюдала, как капитан продавил себе десну или прокусил язык от чудовищного напряжения. Капли крови упали на воротник его доспеха, но он, казалось, даже не замечал боли.

Валериан опустил голову.

– Будет… исполнено, – прохрипел он булькающим голосом. Кровь смешивалась со слюной, окрашивая слова в тёмно-красный.

Элара почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось. Она знала Валериана много лет, ещё со времён Академии, где он учился на курс младше. Знала его как честного, принципиального человека, который стал капитаном именно потому, что хотел защищать слабых.

И сейчас она наблюдала, как Готорн методично уничтожает его изнутри, превращая в палача тех самых людей, которых он поклялся оберегать.

«Он пойдёт убивать невинных, чтобы спасти сына», – осознала она. И хуже всего было то, что она понимала его. На его месте, имея семью, имея ребёнка… разве она смогла бы пожертвовать своими детьми ради чужих и поступить иначе?

Валериан развернулся на негнущихся ногах. Он шёл к выходу медленно, оставляя за собой редкие капли крови на полированном камне.

Дверь захлопнулась.

Готорн проводил его взглядом, и на его морде появилось выражение, от которого Эларе стало физически дурно – садистское удовлетворение. Он наслаждался тем, что только что сделал. Он получал удовольствие от того, как сломал волю честного офицера, превратив его в прекрасный послушный инструмент.

Мэр повернулся обратно к Эларе. Его маленькие чёрные глаза впились в её лицо.

– Видишь? – произнёс он почти философски. – В этом мире нет героев, эльфийка. Есть только те, кто приказывает, и те, кто подчиняется. Сильные и слабые. Порядок и хаос. Я – порядок. Я – сила. И ты тоже подчинишься, живая или как мозг в банке.

Он сделал паузу, наслаждаясь её молчанием.

– А теперь… работай.

Элара опустила взгляд на светящиеся кристаллы перед собой. Её окровавленные пальцы дрожали от бессильной ярости.

Она подчинится. Пока что…

Глава 5

Когда Валериан вышел из лаборатории, его встретил только пустой коридор, магические кристаллы на стенах бросали холодный голубоватый свет на полированный камень. Он прошёл несколько шагов, затем остановился и прислонился к стене.

Тяжело выдохнул… Сплюнул… Красный сгусток упал на пол – это была смесь крови и слюны.

«Будет исполнено», – собственные слова въелись в голову хуже чем яд.

Валериан выпрямился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Кровь размазалась по перчатке. Он посмотрел на неё, затем сжал кулак до болезненной дрожи.

«Я должен идти в казармы», – сказал он себе. – «Отдать приказ. Вывести людей за барьер. Убить сотни невинных, чтобы продлить жизнь барьера ещё на несколько часов. Или секунд… В этот раз приказано идти не солдатам».

Но ноги понесли его в другую сторону. Не к казармам, а техническим коммуникациям. Он прекрасно помнил слепые зоны, места, где патрули не ходили, а магические сенсоры не работали из-за нестабильности энергетических потоков.

«Что я делаю?» – пронеслось в голове.

Он не знал. Или не хотел знать. Просто двигался, подчиняясь инстинкту, который кричал громче любой логики: «Спаси их».

Валериан спустился по узкой служебной лестнице в техническую галерею. Трубы тянулись вдоль стен, уходя в темноту. Одна из них ведёт в подвал несколько раз отреставрированного старого дома. Сделать отверстие в одной из его стен большого труда не составит.

«Если я уйду… если я не выполню приказ… Готорн узнает. Он убьёт мою семью».

Пальцы дрогнули.

«Но если я останусь… если я выполню приказ… я убью сотни других семей».

Валериан закрыл глаза.

Перед ним встал образ отца. Старый Капитан Гаррет Валериан – суровый, честный, с седыми усами и глубокими морщинами вокруг глаз. Человек, который учил его держать меч и защищать слабых.

«Стража – это щит народа, сын», – звучал его голос в памяти. – «Мы служим Городу, а не заднице, сидящей на троне».

Валериан вспомнил, как отец умирал. От болезни, тихо, в собственной постели. Перед смертью он взял сына за руку и сказал:

«Ты зачем-то пошёл по моим стопам… Теперь обещай мне. Обещай, что не потеряешь себя. Что не превратишься в того, кто исполняет приказы, не думая о том, правильны ли они».

Валериан пообещал.

И нарушил это обещание в первый же год службы.

Он закрывал глаза на методы Готорна. Убеждал себя, что это необходимо ради стабильности и порядка. Ради того, чтобы город функционировал, но порядок, построенный на костях невинных – это не порядок, а его полная противоположность.

Поддев один кирпич мечом, Валериан вытянул его из стены пальцами, затем пробил проход используя свой ботинок, а за стеной показались сплошные руины. Здесь заканчивался барьер Цитадели. В городе не осталось целых домов, даже гореть уже мало что могло, а в воздухе бесконечно кружили силуэты монстров.

Он двинулся вперёд.

Путь в старый район города был недолгим, но смертельно опасным. Валериан шёл, держа меч наготове, стараясь не привлекать внимания, но монстры чуяли движение. Из-за угла вынырнул «Потрошитель» – гуманоид с гипертрофированными конечностями-лезвиями.

Валериан не замедлил шаг и тварь прыгнула.

Валериан шагнул влево, уклоняясь от удара. Клинок-лезвие прошёл в сантиметре от его лица, рассекая воздух с визгом. Он развернулся и коротким, точным движением отсёк твари переднюю лапу.

Тварь завизжала. Валериан не дал ей опомниться и вторым ударом пробил грудь насквозь.

Тело упало.

Он продолжил идти.

Второй «Потрошитель» напал с крыши. Валериан услышал скрежет когтей по черепице и инстинктивно поднял щит. Удар пришёлся точно в металл, вдавливая его в плечо. Валериан зарычал от боли, но удержал позицию.

Развернулся, нанёс рубящий удар по ноге твари. Та потеряла равновесие. Валериан добил её ударом в основание шеи.

Третий монстр. Четвёртый. Пятый.

Он убивал их механически, без эмоций. Движения были отточены годами тренировок – экономные, точные, но с каждым убийством в голове нарастал внутренний крик.

«Я – Капитан Стражи», – говорил он себе. – «Я защищаю людей».

Но кого он защищал последние годы?

Элиту, аристократов, Готорна. Он закрывал на это глаза. Убеждал себя, что «порядок важнее справедливости».

«Какой же я был дурак».

Валериан перешагнул через труп очередного монстра и посмотрел на свои руки. Они были по локоть в чужой крови.

«Сколько невинных умерло, пока я выполнял приказы? Сколько семей разрушилось, пока я молчал, имея пост капитана?»

Он всю жизнь гордился своей честностью, неподкупностью и преданностью долгу. Но кому он в итоге отдавал этот долг? Тирану, который использовал его как цепного пса?

Но не народу, который он поклялся защищать

«Я – не щит», – осознал он с горечью. – «Я – сторожевая псина, которая позволила другим волкам сожрать стадо».

Валериан остановился перед очередным перекрёстком. Впереди виднелась арка, ведущая в старый район. Там, за этими стенами, жили те, кто всё ещё верил в старые ценности. Его дедушка и бабушка – простые, честные люди, которые предпочли остаться в своём доме, чем искать убежища у тирана.

Валериан сжал рукоять меча.

«Я иду за ними. Я приведу их в безопасное место. А потом… потом я сделаю то, что должен был сделать давно».

Вокруг царила мёртвая тишина, сюрреалистичная картина уничтоженного города. Валериан шёл по улице, которую знал с детства. Здесь его дед учил держать меч. Здесь он целовал жену в первый раз, прячась за колоннами соседей. Здесь его мать провожала на службу.

Ничего этого не осталось. Дорога усыпана обломками, осколки витражей хрустели под сапогами, где-то под завалами монстры поменьше, пожирающие то, что осталось от жильцов.

Валериан остановился у входа в то, что когда-то было родовым гнездом его семьи. Массивные дубовые двери с фамильным гербом, – два скрещённых меча над щитом – они валялись в стороне, расщеплённые пополам чудовищным ударом. Каменные львы по бокам лестницы были обезглавлены. Фасад треснул надвое, как грецкий орех.

Он переступил более не существовавший порог… Потолок первого провалился, засыпав мраморный пол обломками люстр и балок. Гобелены с историей рода сгорели дотла, оставив лишь почерневшие лохмотья на остатках стен.

Валериан медленно прошёл в место, где по его памяти должна была находиться гостиная.

И там он увидел… Кусок перевёрнутого кресла, на котором, судя по всему, по обыкновению сидел дед. Спина ополовиненного скелета прямая, уцелевшая правая рука всё ещё сжимала рукоять фамильного меча. Даже лезвие было вонзено по самую гарду в грудь мёртвого монстра, распластанного у его ног.

Бабушка лежала ближе к окну, на полу. Её сухое хрупкое тело было прикрыто шторой. Судя по всему, дед попытался накрыть её перед тем как сам догнал смерть.

Валериан опустился на колени.

Лицо деда казалось спокойным. Глаза закрыты, губы тронуты лёгкой усмешкой. Даже в смерти старый генерал выглядел непобеждённым.

Они не бежали…

Когда монстры прорвались и ранили бабушку, дед не попытался спастись. Он сперва отбил нападение, а затем вернулся в любимое кресло… Наверное, чтобы отдохнуть. Там его и настиг тот новый монстр, который выпрыгивает из теней. Умер своём доме, по собственному решению.

Валериан огляделся. Ему нужно было что-то, чем можно укрыть тела. Он не мог оставить их здесь, на съедение съедение монстрам. Тогда он начал таскать обломки, тяжёлые каменные блоки, куски балок, сломавшуюся мебель. Он сложил всё это поверх тел деда и бабушки.

Курган был грубым, неровным, не достойным семьи такого человека, но это было всё, что он мог сейчас сделать.

Валериан опустился на колени прямо перед курганом. Сложил руки перед собой в молитвенном жесте и открыл рот, чтобы произнести слова последнего пути – древней молитвы, которую читали над павшими воинами.

– Да примет земля твой прах…

Слова сами собой застряли в горле. Он не имел права. Как он может молиться за них? Он – слуга их убийцы. Он знал, видел и понимал, что Готорн не спасёт этот квартал. И всё равно подчинился.

– Простите меня…

Он сидел там, на коленях, в грязи и крови, не зная, сколько прошло времени. А затем он услышал звук.

Скрежет когтей по камню. Тяжёлое, хриплое дыхание. Рычание, доносящееся откуда-то со стороны подвала разрушенного особняка.

Из тени, сгустившейся в дальнем углу гостиной, выползла тварь. Крупная, размером с быка, с хитиновым панцирем и множеством глаз, светящихся тусклым зелёным светом. Её челюсти раскрылись, обнажая ряды игольчатых зубов.

Валериан не шевельнулся. Монстр двинулся ближе, принюхиваясь. Ещё один шаг. Ещё. Рука капитана лежала на рукояти меча, но он не обнажил клинок.

«Пусть», – мысль холодная и ясная. Пусть эта тварь разорвёт его, накажет за всё.

Он даже закрыл глаза, ожидая удара.

Но затем в его сознании всплыл образ. Маленькое, морщинистое личико. Крошечные пальчики, сжимающиеся в кулачок. Тихое сопение во сне.

Астерион!

Его сын!

Когда Валериан открыл глаза монстр был уже в сантиметре него, прыгнувший в атаку.

Капитан выхватил меч и в одном движении и разрубил тварь пополам. Чёрная кровь брызнула на стены. Половинки туши рухнули на пол с глухим стуком.

Валериан стоял, тяжело дыша, глядя на дымящиеся останки.

Нет.

Он не имеет права умереть здесь. У него есть сын, любящая больная жена. Их судьба полностью зависит от него одного. Они нуждаются в нём, пока он здесь пытается смириться с неисправимыми ошибками!

Даже если мир сошёл с ума. Даже если он служит чудовищу. Он должен выжить ради них и тогда… Возможно… Судьба ещё предоставит ему шанс частично загладить вину.

Валериан вытер клинок о плащ и вложил меч обратно в ножны. Он бросил последний взгляд на курган, под которым покоились дед и бабушка.

– Я вернусь, – прошептал он. – Когда всё закончится. Я дам вам достойные похороны.

Затем развернулся и вышел из развалин, не оглядываясь. Он пытался собраться с мыслями, найти выход.

«Дезертировать? Вырваться из Цитадели с семьёй?»

Безумие. Они находятся под специальной охраной. В отличие от самого Валериана, сдержать его семью не представляло никакой сложности. Но даже если он их вытащит… Он уже снаружи и что он здесь видит? Трупы, монстров, разруху. Снаружи цитадели только смерть.

«Убить Готорна?»

Ещё большее безумие. Он один когда Готорн окружён элитой.

«Я в ловушке».

И тут он прокрутил слова которые слышал от Готорна совсем недавно.

«Население внешнего города бесполезно. Пусть их жрут монстры – это даст нам время укрепить барьер».

Валериан запнулся.

«Подполье? Что, если они выжили в этой третьей волне и смогли где-то спрятаться? Ведь если подумать… Трупов людей на улицах много, но… Совсем не так много, как должно было быть по плану Готорна».

За цитаделью всё ещё остались люди. Тысячи людей, и среди них, возможно… Образ всплыл внезапно и ярко – дядя Маркус. Громкий, самоуверенный торговец. Когда-то он помог Валериану не свихнуться, когда пришлось бросить учёбу в магической академии из-за умиравшего отца и вопреки собственной мечте пойти по стопам семьи. Они не общались уже несколько лет, но Маркуса тоже можно было назвать семьёй. И его дочь Ливия – юная, ей едва семнадцать, мечтавшая стать лекарем…

Они жили в квартале Восточного рынка. Одном из первых, что отрезали от Цитадели.

«Они тоже мертвы?»

Валериан сглотнул и попытался оттолкнуть мысль. Но она вернулась.

Он знал, что это глупо. Знал, что шансов найти их живыми ноль. Что он рискует жизнью ради воспоминаний, но он должен был знать наверняка.

Валериан шёл, стараясь не смотреть на тела. Они лежали повсюду. Кто-то умер быстро – разорванные глотки, проломленные черепа. Кто-то медленно – следы попыток спастись, забаррикадироваться, спрятаться. Всё бесполезно.

Он свернул в переулок, ведущий к дому Маркуса. Дом стоял на углу. Двухэтажное каменное здание с лавкой на первом этаже. Когда-то оно было одним из самых приметных в квартале – фасад украшен резьбой, витрины всегда сияли.

Теперь от него остался лишь обугленный скелет.

Валериан остановился перед входом. Дверь сорвана с петель, а внутри темнота.

Он шагнул внутрь и пол захрустел под ногами. Всё, что могло гореть, сгорело. Остались только камень и металл. Валериан поднялся на второй этаж по полуразрушенной лестнице. Ступени скрипели, грозя обвалиться.

Жилые комнаты. Здесь когда-то стояла теплая и уютная мебель. Теперь только обугленные остовы кроватей и груды пепла.

Он обошёл комнаты одну за другой, но не увидел ни тел, ни следов борьбы.

«Может, они тоже успели уйти? Может быть, кто-то провёл эвакуацию вместо городской стражи?»

Валериан спустился обратно на первый этаж. Остановился посреди того, что когда-то было торговым залом.

Здесь было иначе. Следы когтей на стенах, глубокие борозды, прорезавшие камень. Кто-то отчаянно дрался здесь.

Валериан присел на корточки. Провёл пальцем по полу. Пепел смешан с высохшей и почти чёрной кровью. Много крови.

И тут его взгляд упал на угол комнаты.

Там, в тени обрушенной балки, лежало… Он подошёл ближе.

Отрубленная чуть выше локтя целая рука. Пальцы всё ещё сжаты в кулак. На безымянном пальце массивный перстень с гербом рода.

Валериан узнал его мгновенно. Это был перстень Маркуса.

Он поднял потяжелевшую и совершенно холодную руку.

«Мёртв».

Валериан опустил руку обратно. Выпрямился и огляделся.

Больше частей тела здесь не было, лишь рука. Значит, Маркуса утащили. Живым или мёртвым.

«А Ливия?»

Валериан снова осмотрел пол. Следы крови вели к дальней стене – там, где когда-то стоял большой шкаф. Теперь обгоревший шкаф лежал на боку.