Текст книги "Театр Духов: Весеннее Нашествие (СИ)"

Автор книги: Алексей Ранжевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Одну бы тебя не пустили, – произнёс Ласток, собирая в ладонь её слёзки. —Ты что, убежала? Ради меня? – вопрошал его полный наивности лик.

– Мой милый, как могла ждать я, пока ты возвратишься с далёкой степи? – спросила невинно Милайя. – Меня истязали коварные мысли о том, что ты не вернёшься, и вот я смотрю на тебя, в одиночку преодолевшая ради любви твоей оградный лесок. – Мила передала Ластоку его золочёный аксельбант, оставленный им на одной из ветвей, когда он гонялся за воплем посыльного, в последствии спасённого от гущи болота. – Идя по вашему следу, я нашла твои шнурочки, – сказала девица. Ласток положил аксельбант во внутренний карман и задал ещё пару вопросов, сбитый с толку негаданной встречей.

– Если юная дама изволит отправиться с нами, то она должна знать, что особых изысков в нашей экскурсии ей ждать не придётся, – давал понять Кордис, предугадывая дальнейший ход дел. – Путь наш опасен и долог.

– Дочка, ты твёрдо стоишь на своём? – подыграл Мариола с заботой в словах. – У тебя же белья с собой нет, чтобы переодеться… Чёрт бы побрал твою злостную мать, – вновь зашептал он ей на ухо, в момент, когда Ласток обратно залез на коня.

Милайя повернулась к Эстеральду, сидевшему за тягловой четвёркой.

– Господин Осби, сердце зовёт меня с вами в дорогу! Найдутся ли в вашем обозе женские принадлежности, которыми я могла бы воспользоваться при нужде? – спросила девица.

– Ну, будуаров я с собой не везу, – сказал Эстеральд. – Однако имею кошель, полный денежных купюр, и с радостью покрою им расходы невестки на необходимое ей. «Всё что мило в нашем свете, то подвластно карие́тте!» – процитировал обозничий народную мудрость. – Но почему вы одна, в самом деле? И почему вас не собрали заранее? – удивлённо добавил он вслед.

– Так распорядились всевышние, – вздохнула Милайя, начиная испытывать неловкость от всеобщего внимания.

– Коли сударыне будет угодно, – заговорила Парселия почтительным голосом, – она обнаружит в моём саквояже всё, что ей требуется. Приличную лавку мы сыщем не скоро.

– Как вы снисходительны, подруга, – обратилась Милайя к офицерше смотрителей, не состоявшей в дворянском сословии и выглядевшей старше её.

– Право же, это честь познакомиться с вами, – улыбнулась Парселия, двояко погладив осёдланную кобылку-альбиноса по кремовой гриве.

Выяснилось, что невеста Ластока не в состоянии ехать верхом в связи с исключительным женским нарядом, предназначенным, в первую очередь, для красования. Она нарядилась в пышное платье, положившись на впечатление, производимое подобной одеждой на чёрствых мужчин. А облачись она в даму-кавалериста, кто же посмотрит ей вслед? Не говоря о желании взять в компаньоны, – размышлял её чувственный, девичий ум. С сим, оставалось лишь выделить девушке место в загруженной товарами карете, о содержимом которой Эстеральд стал беспокоиться. Он открыл дверь экипажа Милайе. «Только пожалуйста, ничего не касайтесь и не раскрывайте закрытое, как бы того не желало ваше любопытство! – попросил господин Осби. – Возможно среди этих нагромождений находится то, что я подарю вам на свадьбу, и мне бы отнюдь не хотелось, чтобы возможный подарок попал вам на глаза раньше времени», – поспешно добавил он в знак оправдания. Мила пробралась в тёмный салон экипажа, едва выкроив место для того, чтобы сесть, и выпросила разрешение открыть два окна, чтобы не ехать весь день в духоте. Девушка пообещала, что не тронет товаров и кончиком пальца, если они сами не завалят её вследствие резкой остановки. Эстеральд пошёл на компромисс, посоветовав не открывать занавески больше чем на половину, якобы затем, чтобы Милайя не простудилась. Улыбнувшись и захлопнув за девушкой дверь, обозничий свёл брови, наморщившись. «Дева и джины в одном экипаже – помесь рискованная, – сказал он себе, почесав чёрную бороду. – Но так уж сложилось».

– И что, эта прелесть поедет вот так, взаперти? – спросила с затуманенным взором Парселия, не зная, к кому обращается.

– Я сожалею не менее вашего, – промолвил ей Барсонт, нашедший в Милайе похожесть и на служанку Оленн, и на ушедшую в другие пространства супругу. – Все красавицы обладают общими чертами, – негромко добавил старик.

Франс Мариола продолжал оставаться на своих двух, как будто намеренно не утруждая себя вопросом отсутствия собственной лошади. Он отошёл от обоза и всадников, окружённых прислугой, вынул из кожаных ножен старинный кинжал с крюкообразным, руническим лезвием, и вытянул оккультное орудие перед собой, левой рукой доставая из-под ремешков на бедре кремнёвый брусочек. Применив на виду у попутчиков кинжал как кресало, единым скользящим движением он высек из кремня сноп ярких искр, вспыхнувших на заострённом кольце его крюка и посыпавшихся на траву золотым дождём крошек. «Светом Лазуриума и Осфиерата, я призываю тебя, – воззвал Мариола, глядя на дымившуюся лужицу искр. – Приди и служи мне, союзник Атуемса!» – крикнул он твёрдо. Дым закружился, потемнел, обуянный ветром из потустороннего, и поднял на воздух высеченные только что искры. Затем, буйный вихрь, с треском салюта, легко разорвался и преобразился в жеребца-призрака, гарцующего волей неведомых сил. Франс оседлал его изогнутую спину и ткнул жеребца шенкелями под выступавшие рёбра. Сакроягерь направлял «союзника» вязью поводьев, состоявшей из множества длинных костяшек-шнурков, являвшихся, по совместительству, и гривой животного. Когда он проехал на нём перед спутниками, те обратили внимание на глаза жеребца – залитые холодящим светом две впадины – и кое-кому стало не по себе. Несмотря на выразительную худобу, жеребец представлялся всем сильным и стойким, как дьявольский меч, способный поразить всё живое без сожалений и страха. Чей он был, когда жил, и как оказался в руках Экзосоциума? – спросил себя Ричард, намереваясь попозже расспросить Мариолу о приручении этого скакуна. Подобное зрелище он видел впервые.

– Страшная лошадь у вас, – сказал живописец с опаской.

– Страшна только для недругов, я уверяю. – Франс потрепал жеребца за щеку, но зверь, обнаживший на миг острозубую пасть, словно и не почувствовал прикосновений. Помимо всех прочих отличий, он не издавал привычных для лошади звуков, однако всё время шипел. Вскоре им было рассказано, что это он дышит, безразличный к другим, но верный хозяину, потусторонний скакун по имени «Грация».

– – – – -

Каменистая дорога зазвучала чёткими ударами под железными копытами шестнадцати коней. Кордис и Франс возглавляли череду передвигавшихся, говоря о чём-то впереди. Ласток держался возле главы, тогда как Парселия двигалась наравне с Ричардом, а Барсонт шёл рядом с обозничим, ехавшим на козлах сзади. В карете за ними, должно быть, скучала Милайя, появление которой казалось всем странным и неуместным, а вдоль прочих повозок вели лошадей наёмные труженики (двое из них замыкали обоз).

Просторное синее небо, лишённое облаков, прощалось в зените с эффузой, катившейся путникам за спины, но ярко-оранжевый след пламеносного шара всё еще стыл впереди, растворяясь воздушным мазком, а значит по времени был третий час дня.

Ричард почувствовал, что одинок среди свиты отца. Обозничий Эстеральд показался ему приятным и дружелюбным, но о чём с ним разговаривать? – спросил он себя. Этот упитанный сударь поглощён будущей свадьбой Милайи и Ластока, в то время как орден смотрителей готовится отражать очередную угрозу. И если для всех этот вызов является делом нехитрым, то Ричард желал бы узнать, что именно питает всеобщую уверенность в победе. Юноша вспомнил товарища Кларэкса – искусного плотника, припомнил и прочих друзей; художников, ваятелей и натурщиков, сколько же их у него! Для подобных кругов, война – это повесть ушедших времён, хранимая в картинах и городских статуях. Нюансы её искусственного воплощения могут стать поводом для интереснейших дискурсов и споров, но неприглядная действительность, так или иначе, обречена оставаться за ширмой геройства и славы. Сейчас же, Ричард был вынужден волей-неволей пройти путь военных невзгод под отцовским присмотром, чтобы выяснить, каким испытанием является смута в живую.

Живописец повёл Добряка чуть направо, приблизившись к Парселии. Офицер ехала медленно, упиваясь здешними видами словно впервые. Справа и ниже вдоль тракта тянулась река, называемая местными цветущей, а за ней возвышались зеленеющие холмы, с разросшимися, кое-где, деревцами, отражёнными в бегущей воде.

– Я сожалею, что не представился вам в должной манере, – обратился он к женщине, смотревшей в сторону холмов. – Обычно меня называют «господин Фэстхорс-младший».

Смотритель повернулась на его голос непозволительно резко, с безразличным лицом. Затем она вздохнула и расслабилась, словно отбросив гнетущую мысль.

– Ваши черты говорят прежде вас, – сказала Парселия, поправляя между пальцев поводья. – Кем ещё вам быть, как не сыном главенствующего. Мне безмерно приятно находиться в вашем обществе. – Она натянула улыбку.

– Как и мне в вашем, – ответил ей Ричард.

Следующие несколько минут юноша провёл в очередном размышлении. Очевидным теперь стало вот что; она обеспокоена чем-то печальным, она не испытывает к нему ничего, и она красивее подростковой мечты, овитая пламенем рыжих волос… Нет, её голос, искрящий и волнительный, будет шептать ему на ухо постыдные просьбы желаний уже через несколько суток, иначе он сделает всё, чтобы выставить эту нахалку в незавидном свете. «Я разожгу твою страсть», – подумал юнец, возобновляя разговор.

– Похоже, вы не часто бываете на государевом тракте вблизи заповедника. – Только договорив, Ричард понял, что высказывает глупое предположение. «Она ведь степной следопыт, и разумеется ездит здесь время от времени», – сокрушился он в мыслях.

– Вам так показалось? – спросила Парселия с полунасмешливым взглядом. – Нет же, я проезжаю этой дорогой относительно часто, по меньшей мере – дважды в год. Один раз в Зеницу, и один раз обратно – в Градострию. С тем, в Заповеднике высоких теней я побывала сегодня впервые. Волшебное место.

– Высокие тени величественны, но обманчивы, должен сказать вам. – Ричард решил зацепиться за данную тему, так как, по-видимому, она интересовала Парселию побольше его самого. – В пределах того живописного леса я живу с девяти лет, с тех пор, как мой папа решил перебраться поближе к границе. Страшен до скуки тот город, в котором все знают друг друга в лицо.

Женщина сомнительно хмыкнула, будто бы смея не согласиться с мнением юноши. Она слегка потянула одно из поводьев, чтобы её кобылица не привлекала жеребца Ричарда к своей розово-пепельной морде. Путники продолжали ехать бок обок, но с небольшим промежутком посередине.

– А мне всё равно любопытно: как вам живётся под сенью могучей дубравы? – Парселия глянула на Ричарда, как на хранителя сказочных тайн, что послужило ему вдохновением. Теперь улыбнулся и он.

– В самом оградном лесу, где мы встретили вас этим днём, живут только городовые, да и то недалече от городка, прозванного Кружевной Стружкой. А вот люди со знатным родством, вроде меня, обитают на бульварах усадеб – в самом красивом районе селения. Помимо роскошных домов, больших площадей и нескольких парков, у нас есть огромный летний театр, но большинство насаждений не столь велики. Там же стоит резиденция царской особы, достроившей, кстати, эту часть тракта, но монарх редко туда возвращается, так что всё тихо. – Юноша краешком глаза глянул на женщину, увидел, что ей по душе его спонтанный рассказ, и счёл уместным о чём-то доврать. Тем более, что его спутница так и желала всем своим видом услышать интригу. Он прочистил горло и с деликатностью молвил потише:

– Однако порой на бульварах случаются странности. – Ричард замолк и посмотрел в сторону, делая вид, что ему некомфортно делиться секретами высшего общества. Он не почувствовал себя убедительным. Тем не менее, офицер тихо ахнула, как женщины делают часто, когда обсуждают свежайшие слухи, и стала расспрашивать:

– Странности, да? И что же особенно странного может случиться в подобной идиллии, описанной вами? – спросила Парселия, подводя лошадь поближе к нему. – Расскажите же мне хоть о чём-то одном, господин Фэстхорс.

– Прошу, величайте меня «Фэстхорс-младший», иначе мой дед и отец поспешат прийти к выводу, что вы обращаетесь к кому-то из них, – полушёпотом попросил Ричард. – А лучше всего, называйте вашего друга по личному имени, госпожа Нилс. Я буду польщён.

– Конечно, – сказала смотритель, тоже шепча. – Как скажете, Ричард. И я для вас просто Парселия, если угодно.

Юноша стал притворяться, что подбирает слова, а в голове сочинял интригующий вздор, опережая словами раздумье. Такая стратегия далась ему шатко.

– Как известно, наш заповедник связан со многими легендами, согласно которым, внутренность леса являлась дворцом для богов. Та его часть, что объята чёрными горами, была тронным залом Атуемса, и до сих пор смертным туда не зайти, не расставшись с рассудком. Но площадь престола Фоэсты, нам, людям, доступна. Близ неё и была построена Кружевная Стружка. Но что примечательно, родные мои бульвары усадеб, а с ними и царский дворец, как говорят, находятся прямо на месте трона богини весны, способной духовно воссесть на него в любую пору.

Ричард сглотнул, поддельно взволнованный, хотя умудрился пока ни о чём не солгать. О подобных вещах мать рассказывала ему неустанно, когда он был меньше, и юноша помнил достаточно, чтобы придумать на этой основе правдоподобную сказку.

– Откуда вы можете знать, что престол божества находился именно в том самом месте, на котором живёт высший свет? – спросила Парселия. – Я думала, подобные тайны известны только культистам, а ведь общение с ними запрещено.

– Да, но общаться с людьми, контактировавшими с культом светил до событий восстания, не воспрещается, если те доказали пользу и преданность обществу выходцев, – напомнил ей Ричард. – А ведь им есть что поведать. Так вот. Поговаривают, что иные дворяне, во власти лазуриума и осфиерата, бродят во сне наяву по улицам города в спальной пижаме, бормоча о скором возмездии, ожидающем всех тех, кто посмел строить усадьбы на троне Фоэсты.

– Господи, думаете это правда? – задалась вопросом смотритель, и живописец не понял, серьёзна она, или нет.

– Что именно? – вопросил Ричард.

– Возмездие, что же ещё, – суеверно прошептала Парселия. – Считаете, оно ожидает вас?

– Сложно сказать. – Ричард выдохнул и сделал усилие, чтобы не рассмеяться от собственных выдумок. Необходимо было поддерживать мину сомнения и нагнетания!

– Я бы не стал придавать этим слухам значение, – продолжал лгать он, – если бы лично не находил замысловатые знаки, рисованные полуночниками на укромных дорогах.

– Пентаграммы жрецов! – содрогнулась Парселия, так, что её звучный возглас услышали Франс Мариола и Кордис Фэстхорс.

– Похоже на то. – Ричард увидел, как Франс останавливает своего жеребца, разворачиваясь в его сторону, и юноше стало ужасно не по себе. Ведь очевидно, что сакроягерь теперь поспешит принять участие в их разговоре. «Что я наделал», – сказал себе Ричард, подъезжая с Парселией к ожидавшему Мариоле. Отче, тем временем, заговорил с адъютантом, отъехав с ним вперёд.

Франс посмотрел на обоих с каким-то бесчувствием, орудуя костяными поводьями своего призрачного жеребца, нежелающего спокойно стоять на копытах. Ярко-голубые глаза сакроягеря несли с собой холод, коротко стриженные борода и усы заявляли о дисциплинарном характере мужчины, а тёмные рубаха и брюки, с металлическими бляхами на сапогах, выставляли его в излишне воинственном свете, хотя он был другом.

– Я не устану восхищаться вашей кобылкой, госпожа Нилс, – заговорил с улыбкой сакроягерь. – Светлая масть, изящный изгиб грудной клетки, длинная шея… офицеру вашей прелестной наружности лошадь подходит как нельзя лучше.

– Благодарю вас, господин Мариола. – Парселия одарила его улыбкой застенчивости и тайного обожания, тогда как сакроягерь смотрел на неё, как на дочь. – В Асканре такая порода оказалась благодаря каравану, приезжавшему к нам со стороны горячего свечения. Я была влюблена. Её зовут «Неженка».

Сакроягерь вновь улыбнулся с учтивости.

– Могу ли я поучаствовать в вашей беседе? – спросил Мариола, переведя взгляд на Ричарда.

– Почему бы и нет? – разрешил живописец.

Парселия, Ричард и Франс пришпорили лошадей, не второпях сдвинувшись с места.

Близился вечер. Лавинная эффуза всё дальше катилась по небу, направляясь в сторону холодного свечения, откуда, с приходом ночи, уже совсем скоро начнёт свое шествие осфиерат. Воздух пах сеном и кожей, смешанными с благовонием весенней реки, позади слышался говор старика Барсонта, убеждавшего в чём-то обозничего под звуки гремящих повозок, а впереди, за Ластоком Осби и Кордисом Фэстхорсом, ехавшими на ловком и сильном жеребцах, проглядывал далёкий горизонт, на стыке подымавшейся дороги и чистого неба. Вокруг путешественников расстилались широта и простор послеполуденной свежести.

– Кажется, вы заговорили о пентаграммах, – напомнил им Франс, после недолгой поездки в молчании. – Верен ли слух мой, господин Фэстхорс?

Юноша вздрогнул, поджавши мешочек. Затем, чтобы не выглядеть разоблачённым, поднял было брови и машинально поправил сюртук, под левой полой которого, во внутреннем кармане, находился его револьвер. Он молчал слишком долго, не успев придумать ответ, и Франс продолжил настаивать.

– Ведь я разбираюсь в подобном не понаслышке, и право, хотел бы узнать, что знаете вы, – сказал он, взглянув на Парселию. Та промолчала, как и юнец, боясь взболтнуть лишнего.

– Я всего лишь поделился с госпожой Нилс о том, что попадалось мне на глаза в городке заповедника, – объяснил Ричард. – Это были странные знаки, чаще в окружности, слишком подробные, чтобы приписывать их тамошним детям, играющим в классики. – Добряк замотал мордой, точно поддакивая своему хозяину. Ричард почесал его за ухом.

– Хм… и где же конкретно вы видели знаки? – спросил Мариола. – Моим наблюдателям они пока не встречались.

Ричард поддельно задумался.

– Ну, везде понемногу и в основном там, куда не ступает нога человека, разве что он живописец, как я, ищущий творческого уединения. Но самый зловещий, со множеством вихрей и неизвестных мне букв, я видел в сквере… на перекрёстке между вишнёвым и тутовым бульварами, – “припоминал”, с остановками, юноша. – Знак этот был начерчен фиолетовым мелом прямо за лавочкой у подножия памятника городовому, изваянному в решётчатом мраморе творожного цвета.

– Странно. Я был там на днях, – сказал ему Франс, – но знака не видел.

– Должно быть, его размыл дождь, – предположил Ричард. Франс не ответил.

Блеклый жеребец Мариолы двигался между гнедым конём Ричарда и бежевой лошадью Парселии, так что у заговорщиков не было возможности переглянутся. А сакроягерь, тем временем, стал прислушиваться к внутреннему голосу, опустив голову и слегка прикрыв веки. Тут он как будто проснулся и вновь глянул на Ричарда.

– Может быть, на привале, вы нарисуете мне тот самый знак, увиденный вами за лавочкой? – попросил Мариола. – Художник вы славный, это уж точно. Вам трудно не будет. А я постараюсь его разобрать.

– Почему нет? – повторился живописец, с тенью улыбки взглянув на сакроягеря.

– Касайся дело чего-то другого, я бы не стал досаждать вам расспросами и просьбами, но долг мне предписывает быть начеку во всех мелочах.

– Возможно мне следовало донести о находках в собор, но я счёл это лишним. – Ричард пытался придать своему легкомыслию правдоподобия, когда в разговор вступила Парселия, до настоящего момента ехавшая справа от Мариолы.

– Вы так внимательны, сударь, так вовлечены в своё дело, заботясь о нашей безопасности… – Она обогнала его, затем придержала кобылу и посмотрела Франсу в глаза. – Ни одно слово от вас не уходит.

– Таков Экзосоциум, – совершенно без чувств сказал Мариола. – Мы подмечаем и проясняем.

– Я бы хотела узнать о вашем ордене больше, – призналась офицер. – Отчего вас именуют обществом выходцев?

«Её любопытство его забавляет, – подумал юнец, ловя обаяние женской пытливости. – Должно быть, смотрители-женщины все так развязны».

– Ваш интерес меня радует, госпожа Нилс. История моего ордена восходит к древнейшему отступничеству, стремящемуся кристаллизировать дух. Руководимые собственным виденьем истинного, когда-то мы «вышли» из тени порока, несомого пятым светилом, поэтому алхимики нарекли нас «Экзосоциумом», что означает «Внешнее Общество». Общество Выходцев. Я бы мог рассказать вам о многом, но боюсь, это потребует времени, а я уже отнял его у вас предостаточно. – Сакроягерь повернулся к Ричарду, поклонился ему, и поджал бока лошади, выезжая между ними вперёд.

Живописец увидел на лице Парселии разочарование оборванной речью, и юноша вдруг понял, что завоюет симпатию женщины, если упросит Мариолу продолжить рассказ. К тому же, при помощи капелек лести, он может расположить к себе и Франса, лишая того подозрений насчёт вздорных знаков. «Я угожу им обоим и выиграю сам».

– Разрешу себе не согласиться с вами, мой господин, – повышенным тоном успел сказать Ричард, когда тот отъезжал. – Нашего времени вы не отняли, а только оставляете нас слишком рано.

Мариола повернулся к ним медленно, в недоумении.

– Видите ли, – объяснял юноша, – познакомившись с госпожой Нилс, я сделал вывод, что наша попутчица весьма любознательна в вопросах истории и мифологии. А кому как не вам рассказать ей о прошлом вашего ордена без обывательских домыслов?

Ричард сподвигнул Франса задуматься, тогда как Парселия взглянула на юношу с умилённым восторгом и благодарностью. В конце концов, он не побоялся лишний раз окликнуть ради неё сакроягеря высокого ранга, что заявило о его храбрости. А храбрые юноши нравились женщине сами по себе. Мариола посмотрел на них искоса и улыбнулся.

– Так значит, господин Фэстхорс-младший, вы хотите использовать меня, чтобы прийтись по душе столь обаятельному офицеру женского пола? – спросил сакроягерь с шутливой предъявой. – И ради этого, вы даже готовы и далее ехать бок о бок с моим жутковатым конём? – Не позволив юноше оправдаться, Франс подытожил: – самоотверженность ваша похвальна.

– Должна вам сказать, – заявила Парселия, – вы покорили меня, господа, своей откровенностью. И если наша беседа продолжится в той же манере, я рискую растаять от вашего тона подобно медузе.

Теперь, Франс повёл Грацию слева от Ричарда, выступая немного вперёд, чтобы Парселия тоже могла его видеть.

– Хорошо. Тогда я перескажу вам «Сказ о Лицезрении», – огласил Мариола. – Известный всем миф, переплетённый с историей Экзо в самом основании.

– Я буду рада услышать его из ваших уст, – сказала офицер, улыбнувшись и Ричарду.