Текст книги "«Жреческая палеонтология» (Часть 1–2)"
Автор книги: Алексей Меняйлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Даже лёгкое знакомство с Картой неба приводит к пониманию, что темы, интересовавшие её создателей, – жреческие. То есть товарищеские. Обретение знаний об аммонитах в современном объёме, который перенесён в этот текст, кажется неизмеримо проще тех знаний, которые нужны были при создании Карты неба. Интересно, что Амон, в самом древнем его понимании, считался богом звёздного Неба.
Итак, эти выдающиеся по своим возможностям люди, жрецы бога Амона, посчитали полезным для себя и для своих ближних отождествлять себя с аммонитами, а не с волками или медведями. Если бы то же самое сделал какой– нибудь народ в наше время, то он бы удивил окружающие народы своей удачливостью, продвинутостью в науке и экономическими успехами. Но не так легко преодолеть внушения от соседок и такой же, как соседки, своей маменьки, что самореализовавшаяся женщина – это та, у которой дефлоратор отдельно, муж отдельно, любовники отдельно, и всё это не считая лёгких увлечений.
Знания культа Амона в вербально-письменном виде утрачены. Но можно предположить, что вряд ли падение ведения достигло уровня абсолютного нуля. Был бы абсолютный ноль, мы бы померли все. А мы, как вид, ещё живы. Это знание живо в подсознании людей, лучшей части нашего подсознания. Так что в веках не могли не случаться примеры приближения к забытому культу Амона со всей его чистотой межполовых отношений.
Разумеется, тут же вспоминается Культ Девы. Тема половой чистоты вынесена прямо в название – дева. Сведения о культе Девы скудны, наша православная церковь не скупилась выделять немалые деньги на борьбу с этим воплощением идеи чистоты и честности, видимо, как залога товарищества. Есть такое подозрение, что в начале XX века слова этого – «аммониты» – крестьяне и охотники Архангельской области даже и не слышали. С другой стороны, живых львов охотники Архангельской области в давние времена тоже не видели, однако львы на северных вышивках, скажем, на полотенцах, присутствуют. Кстати, львы обитают не только в Африке, но и на Карте неба тоже. Сведения о философии воззрений в рамках культа Девы, повторимся, не сохранились, но сохранились документы финансовой отчётности о трате денег, ассигнованных на борьбу с культом Девы. Эти документы финансовой отчётности обнаружила, работая в архивах города Великий Устюг, сотрудник краеведческого музея Сольвычегодска Надежда Долгодворова.
В упомянутом Сольвычегодске отбывал ссылку, понятно, ещё до революции, палеонтолог товарищ Сталин, и о нём известно, что во время ссылки он вместе с лесопромышленником Некрасовым ездил в деревню Пожарища для встреч с волхвом Афанасием Черных (Белых). Но даже Надежда Долгодворова ничего не говорила о том, что всего в нескольких километрах от деревни Пожарища
Товарищ Сталин
проводил свои вошедшие в историю раскопки один из отцов российской палеонтологии Амалицкий. Раскопки проводились ещё до того, как в те места был сослан палеонтолог товарищ Сталин.
Вот так, всё в одном месте: знаменитые раскопки палеон– тологической экспедиции Амалицкого, палеонтолог товарищ Сталин, Афанасий Белых-Черных – человек, которого местные жители называли волхвом, культ Девы, на борьбу с которым именно в этих местах выделялись немалые деньги, личное распоряжение Сталина создать в Москве Палеонтологический музей... Что именно всё это вместе значит, сказать не могу, по– нять даже не пытаюсь, но верю, что смогу – когда-нибудь, хоть в каком воплощении. Но уверен, что жрецы Амона-аммонитов при всех своих огромных возможностях коллективного разума эту историю распутать бы смогли.
Тема нравственной чистоты присутствует во всех мировых религиях. По Библии служитель церкви должен быть мужем одной жены и не извращенцем, так же и жена его – что это как не отголосок знаний об аммонитах? Так же и в других мировых религиях. Напрашивается вывод, что произрастают они все от одного корня. А может и правда этот корень надо поискать ниже поверхности земли? В палеонтологических слоях?
Глава 8
Хозяин палеонтологического музея:
не посвящённый, не дракон, а кто?
Однажды, как говорится, случайно, я наткнулся на видеозапись экскурсии по частному палеонтологическому музею. Экскурсию вёл основатель музея и его хозяин, собравший просто огромную коллекцию всего-всего, – кроме аммонитов. Пока я смотрел и слушал, у меня включился бессознательный индикатор, указывающий на то, что объект кривляется (специфическая острая боль в голове). Боль прошла сразу же после того, как удалось сформулировать мотив активности этого человека, – соответственно, стало понятно, почему он кривляется, ведь позорные мотивы активности принято скрывать. Скрывать– то скрывают, но наше подсознание в процессе эволюции выучилось разоблачать даже тщательно скрываемое. Итак, зачем этот человек устроил частный палеонтологический музей?
С виду хозяин физически достаточно сильный человек, который, судя по облику, вполне мог бы быть средней руки предпринимателем, особенно и не воруя. Но он положил все силы, чтобы создать немалого размера музей. А зачем? Из благородных побуждений вроде того, чтобы по нему водить группы школьников? Школьников округи через этот музей пропускали, судя по всему, всех, – и учительницам хорошо, можно отчитаться о проведённом мероприятии. Но хозяину-то это зачем?
Сверх всего, мне хозяина было жалко. Жалость – это тоже верный индикатор, тоже бессознательный. Он указывает на то, что ты не понимаешь мотивов этого человека. Итак, кривляется, то есть догадывается о мотиве своей активности и мотив свой скрывает, а мне этот мотив неизвестен.
Острая жалость оказалась не напрасной: действительно, в поведении подобного типа людей тогда ещё ничего не понимал. Прежде активность основателя такого обширного музея я бы мог объяснить двумя мотивами: во-первых, тем, что он встал на путь посвящения (но почему тогда в его коллекции нет аммонитов?) или, наоборот и во-вторых, тем, что он просто ещё очень молоденький дракон и прививание скуки по отношению к истинной палеонтологической науке – это обязательный для него этап (но почему же он тогда такой неяркий?). И действительно, от его экскурсии становилось скучно.
Но, как оказалось, возможно и третье объяснение. Вот, предположим, что мать этого человека самая обыкновенная. Предположим, что она дефлорировалась левым образом, вот уж точно не как нравственно чистая аммонитка, а, если прибегать к образам животных, наиболее в сексуальном отношении распущенных, по-свински, или по-кобыльи. И подлец, который ей в её левой дефлорации ассистировал, был драконом – как раз на ступени антипреподавателя палеонтологического кружка. В таком случае, мамаша всю жизнь втирала своему сыну, скорее всего, рождённому не от дефлоратора, что идеал мужчины – это преподаватель палеонтологии. Пусть даже с документами обычного геолога или чего-нибудь ещё, но с тем же смыслом. Дракон – не дракон, и какого типа дракон – в этом она, понятно, не разбиралась. Понимала только, что палеонтолог. Вот будущий организатор палеонтологического музея и старается соответствовать – и даже переплюнуть. Большой музей вот создал. Экскурсии проводит.
Понятно, что, создавая музей, общения в среде палеонтологов миновать невозможно – хочешь, не хочешь, а общаться со вполне определёнными контингентами будешь. При контакте с совокупностью этих контингентов обязательно пересечёшься и с дракончиками, вроде того, в самом конце фильма «Убить дракона» Марка Захарова, – вот вам и материал для подражания. Будешь под них кривляться, – а уподобиться не получится.
На этой мысли индикатор специфической острой боли в голове прошёл окончательно.
То есть мотив активности разбираемого организатора музея – это вовсе не интерес к науке или к палеонтологии, а желание понравиться. Всем вокруг вообще, женщинам в особенности, аналогу своей маменьки прежде всего. Ведь маменька и её оценка как бы присутствует в любой ситуации. На этой мысли выключился и индикатор «жалость». Организатор музея – не палеонтологический убийца, он не из структуры чёрного дракона, он может быть из белого дракона, а то, может, и из красного. Поэтому и вид у хозяина музея такой потёртый, нет у него той яркости, присущей элементам из структуры чёрного дракона.
Повторимся, основатель-хозяин – не палеонтологический убийца, просто апостол скуки.
Пропорция, в которой интересующиеся палеонтологией делятся на посвящаемых, дракончиков и обычных маменькиных сынков мне неизвестна. И выяснить сложно: ведь, скорее всего, дракончики и маменькины сынки должны контактов со мной старательно избегать. Но знание о возможных мотивах имеющих облик палеонтологов для всякого, кто встал на путь посвящения, отнюдь не лишнее. Чтобы понять базовые идеи, надо их довести до уровня своего подсознания, а чтобы довести, надо не улетать. Улетают же тогда только, когда в подсознании засела вера в фейк, вера в обманную закономерность.
Ведь в чём суть и преимущество пути палеонтолога? Историк и археолог могут попасться на фейки даже в архивах, возможно, в них, архивах, прежде всего – ибо архивы этими подлогами полны. Но раскопки фоссилий, то есть окаменевших отложений, – это мир искренности, в особенности аммонитные слои, – вспомним, что даже у описываемого хозяина палеонтологического музея, хотя он и не дракончик, аммониты не на первом месте, а то, может, их вообще в музее у него нет. Повторимся: много что показали зрителю в видеоэкскурсии, хозяином, очевидно, отредактированной, только не аммониты.
Пока не понимаешь мотивы тех нескольких категорий людей, которых можешь встретить в карьерах, оврагах и на берегах рек, можешь и обмануться относительно тех, кто к тебе будет в палеонтологической экспедиции пытаться присоседиться. А если поймёшь хотя бы основной ассортимент мотивов, то те, чей мотив к тебе присоседиться в том, чтобы тебя обмануть, в том, чтобы спихнуть с Пути, будут даже избегать к тебе подходить. И останутся те, чьего общества, отправляясь на охоту за ископаемыми, а точнее, как увидим ниже, на охоту за мистериями, как раз то и ищешь.
Глава 9
Вулканологи из преисподней
Имперского карьера
Вулкан – это когда конус обращён наверх. А когда конус обращён вниз, то это называется «карьер».
Учёные, которые забираются на вулканы, называются вулканологами, а в карьеры спускаются палеонтологи. Белемниты, динозавры, драконы и всё такое. Но всё усложняется, как только кто-то из них позволяет себе озаботиться намерением выследить живого дракона.
...растерзанной горой, как кряж, лежит бездыханное тело Змея-Горыныча, смрадно чадящее последними дымками.
Подданные дракона распространяют поговорку: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. На самом деле, это не настоящая поговорка, это драконы так обороняются – с помощью обмана. Стараются остаться незамеченными. Ведь иначе как с вулкана дракона не разглядеть. Перекрой дракон пути в горы, и он, дракон, останется невидим. Позор: люди эту псевдопоговорку принимают за чистую монету, якобы она что-то отражает для них полезное. А ведь те же калики перехожие на встречу со Святогором-богатырём ради меча, он же благословение для Ильи Муромца, пошли именно в горы. Хотя и не громко, но звучит того случая с каликами обобщение, что отошедшие на временный покой герои, ждущие воскресения, местом обитания выбирают стихию воды, предпочтительно истоки рек, которые при возможности берут своё начало в тающих снегах гор. А может, не всяких гор, а вулканов прежде всего? А раз так, то получается, что умный в гору как раз то и пойдёт. Но не во всякую.
В жизни всё имеет правильное употребление, не бесполезны даже поэты. Именно они, поэты, порой называют вулканы огнедышащими драконами. Может показаться, что только потому, что на вулкане порой много шевелящегося красного и огненного. А ещё потому, что вулкан может пожирать – даже самых смелых и потому адекватных. Пожирать так, что и следов от них не остаётся. У меня вот брат Игорь Меняйлов, учёный-вулканолог, погиб во время извержения вулкана в Южной Америке. Как в те дни сообщали новостные агентства по всему миру, трое ведущих вулканологов мира, один из них мой брат, были огненной лавой поглощены. Ничего от них не осталось, хоронить вулкан не оставил ничего. После этого для меня каждый вулкан должен был бы стать если уж не могилой старшего брата, то местом о нём памяти – и разговора с ним. Но долгое время таковым не становился. Не знаю почему, но я до сих пор о роли вулканов в духовной нашей жизни почти не задумывался, хуже того, на вулканы не шёл осознанно. Может, по причине фальшивой поговорки тоже.
Стыдно сказать, но фальшивая поговорка о том, что умён тот, кто не пойдёт в гору, мне всегда казалась полезной. Брат ещё был жив, а я в эту поговорку уже верил. Да, бывал на не совсем вулканах, а на извергнутых базальтовых плоскостях, ведь расплавленный базальт очень текучий и разливается на огромные ровные плоскости. Такие плоскости называют траппами. То же плато Путорана, например, и то, что под ним, – место, где провёл главные свои годы Сталин. Но на классические вулканы я заступать остерегался, и вот только теперь, когда стал совсем седой, лезу в снежную гору. Как бы на смену отца, тоже учёного-вулканолога, и брата, – ведь никого из них уже не осталось. Ну прям Мальчиш-Кибальчиш, который, когда враги всех его близких уже побили, сам встал и пошёл в бой. Сказку о Мальчише-Кибальчише, согласно гайдаровской «Военной тайне», передал нам Алька. Эх, красиво в снежные вершины священных гор ушёл Алька, а ведь всего-то и было ему от роду шесть лет.
Но есть и ещё одно объяснение тому, почему вулкан, даже временно бездействующий, ассоциируется с драконом. Если наступить на горло собственной гордости, что-де всё вокруг вращается вокруг тебя, любимого, то жизнь можно увидеть как борьбу мутационного коллектива с драконами. Драконы всех трёх цветов слипаются из подданных и их психоэнергетики. Бьются они, эти драконы, чёрный и белый, бьются между собой, но никто победы не достигает, – но так только до тех пор, пока Светлый дракон, он же красный дракон, не обращается за союзничеством к героям, то есть пока не приходит на поклон, пусть и в переносном смысле, к вулкану. И вот тут-то танцу тёмного и белого драконов и наступает конец. Так сообщают легенды – ныне подзабытые.
Итак, для Светлого дракона тоже путь к победе проходит через снежный вулкан – образно говоря. Но возможно и большее понимание кажущегося противоречия, что снежный вулкан, с одной стороны, – это обитель героев, а, следовательно, место созерцания для их учеников, а с другой стороны, это – Дракон, который героев ненавидит. Кажущееся противоречие, которое, однако, будит мысль. Так вот, как мы увидим чуть ниже, именно вулканологи и догадались, что лучший путь к вулкану – это не прямая, а проходит оптимальный путь через преисподнюю, точнее сказать, через карьер. Такой вот парадокс жизни.
…жизнь можно увидеть
как борьбу мутационного
коллектива с драконами.
Да, окончательная битва с Тёмным драконом, может, и происходит на вулкане, но самая первая стычка – при твоём тактическом проигрыше – случается на уровне, который последние лет двести называется палеонтологическим. Очень логичная последовательность событий.
На Среднерусской равнине карьеров много. Ничего сакрального, просто нужды строительства. Дороги, бетон для зданий. Но кто бы эти карьеры ни выкопал, они есть. И стенки их отнюдь не пустые. Некогда, миллионы лет назад, здесь, на месте Среднерусской равнины, было дно океана, причём океана по глубине идеального для обитания аммонитов. Поэтому, где ни возьмись здесь обустраивать карьер, на аммониты наткнёшься. Это, конечно, благословение – соприкоснуться со священным аммонитом, но пониманию значения встречи препятствует Тёмный дракон, или просто Дракон, ведь дракон в любом карьере присутствует неотступно.
И в карьере без поддержки героев со снежников ты обязательно потерпишь поражение. Впрочем, как говаривал один палеонтолог и вулканолог, достигший огромного могущества: «От поражения к поражению мы идём к победе».
Случилась эта история в карьере, который иначе как Имперским назвать невозможно. Чуть ли не единственное в мире место залегания глин, идеальных для изготовления оружия, которым русские побеждали. Речь о башнях танков, которые только у русских в последнюю великую войну были литыми. И лили в формы, которые изготавливали как раз из добытой в этом карьере глины. Но теперь карьер заброшен. Пусть Империи уже нет, но ведь храмовый дух былых побед не мог же здесь в символическом карьере не остаться! Да, там, в том карьере, как в Храме, воздвигнутом на правильном месте, чувствовалось присутствие чего-то особенного, духа, возможно, имперского и победного в каком-то особенном имперском смысле. Да, ситуация и место осязаемо мобилизовывали. Но дракона, сторожившего этот карьер, тогда не увидел никто.
Странное дело получилось: люди в палеонтологическую поисковую команду тогда собрались с разных мест страны, иные приехали издалека, – и не только для того, чтобы оказаться вместе. Приехали отчасти для того, чтобы поучиться у Профессора из самого престижного учебного заведения страны тонкостям палеонтологического дела, а может даже и этого ремесла тайнам, – дело-то это, в смысле палеонтология, явно загадочное, с неким вторым дном. Так что дело для собравшихся было не в палеонтологии как таковой, а в палеонтологе, – ведь этот Профессор, кроме всего прочего, на деле подтвердил, что он – удачливый. Года за три до сбора в Имперском карьере Профессор не отказался потренировать наших ребят на поиск агатов. На просьбу научить откликнулся и приехал. Дело происходило в Подмосковье, в овраге у Старой Ситни. Профессор тогда указал на берёзу на склоне оврага и сказал копать под ней. Наши стали копать. И почти сразу обнаружили выход агатовой жилы. Нет, Профессор в этом месте прежде не копал. Но с точностью чуть ли не до сантиметра указал на жилу: вокруг ничего нет, а вот под берёзой есть. Никаких внешних признаков, различимых глазом, ни на земле, ни на берёзе. Уметь найти – это один из аспектов удачливости. Шаманское качество. А у кого учиться хоть чему, любому делу, как не у удачливых?
Итак, приехали послушать Профессора примерно 25 человек. Казалось бы, надо ни на шаг от Профессора не отходить, прислушиваться к каждому его слову, да чего уж там, благоговейно внимать. Однако наблюдалось нечто совсем иное. Профессор шёл по дну Имперского карьера впереди, а остальные позади него растянулись – да, растянулись – ну прям как хвост дракона. Никто из отставших даже голоса Профессора, чтобы научиться, слышать не мог. Впрочем, этот хвост дракона вообще никого не слушал, – и идущего со всеми Меняйлова тоже. Вот тогда бы, ещё в Имперском карьере, Меняйлову уже бы догадаться о присутствии дракона и о появившейся причине особенной его власти, – но нет, не догадался. Догадался потом уже, только на вулкане, – что там, на дне Имперского карьера, был натурально хвост дракона.
А потом в тот день всё пошло ещё хлеще. Имперский карьер был весь из глины и песка, палеонтологические объекты выковыривались пальцем, – так что у Профессора вытащить геологический молоток даже повода не было. А вот на следующем объекте, когда его обследовали, а это был берег ручья, повод вытащить геологический молоток появился. И Профессор это, то есть предмет, по виду похожий на геологический молоток, из заплечного мешка вытащил. Тут-то всё и случилось.
Хвост у того ручья разросся практически до размеров дракона. Как следствие, у всех присутствующих, кроме разве что Меняйлова, Профессора и Слаты, желание заниматься палеонтологией вообще пропало. Не только жреческой палеонтологией, но и вообще. И не так чтобы только в этот день не заниматься, а вообще и навсегда. Ну разве что за деньги. А так – нет. А ещё всем захотелось начать друг с другом пинаться. Друг друга все возненавидели. И никто тогда не понял, почему. Дракона и тогда никто не увидел. Тем более никто не связал происходящее с предметом, похожим на геологический молоток.
Профессор шёл по дну Имперского
карьера впереди, а остальные позади
него растянулись – да, растянулись —
ну прям как хвост дракона.
Восстановить утраченное душевное равновесие впоследствии удалось у всех, но у группы девушек восстановили в тот же день, уже к вечеру. А вот мужикам помогли не сразу, им дали время – в качестве эксперимента – прочувствовать, уже на другом карьере, что это такое – палеонтологические раскопки без малейшего желания участников быть вместе. У нас хоть и равенство полов, но самое трудное достаётся мужикам – почему-то. Что ж, наука требует жертв.
Итак, столь похожее на волшебство преобразование всех из энтузиастов палеонтологии в её ненавистников Профессор достиг с помощью того самого предмета. Геологического молотка, вернее, предмета, очень похожего на геологический молоток.
Достал этот предмет Профессор из рюкзака очень бережно, разве что не благоговейно. На ударную часть этого как бы «молотка» был надет чехол, необходимость которого при предмете для экспедиций может примерещиться разве что в сильном бреду. Но чехол был, и все его заметили и, наверное, на их лицах отобразилось удивление, а то и вовсе изумление.
Ну и Профессор объяснил, что это вовсе не геологический молоток, а, на самом деле, женский геологический молоток, поэтому-то он такой маленький, блестящий и как-то по дамски изящный – в худшем смысле этого слова. Почему на карьеры Профессор прихватил женский? А потому якобы, что лёгкий, куда-нибудь поехать – не обременяет.
А ещё Профессор сказал, что этот предмет – подарок от чистого сердца – от друзей. Вот тут-то произошло окончательное преображение присутствующих почти в полного дракона. Потом, когда девушки с помощью имеющихся ресурсов интеллекта взялись восстановить случай, их всех изменивший, выяснилось, что здесь, в этом месте, Профессор соврал. Самый простой уровень разоблачения: получил в подарок не от друзей, а от любовницы.
Но если бы Профессор соврал, зная полноту правды, столь сильного разрушительного действия не случилось бы. В обманутое состояние все могли войти только по известному принципу «во что смотришься, в то и обращаешься». То есть, рассказывая о предмете, напоминающем геологический молоток, Профессор сам впадал в обманутое состояние, – потому что, когда предмет ему дарили, его обманули. Одурачили.
Есть незыблемый принцип: «может быть и можно найти женщину, у которой бы не было ни одного любовника, но невозможно найти женщину, у которой был бы только один любовник». Так что, согласно этому принципу, можно предположить, что молоток этот любовница не покупала специально для Профессора, а что ей самой его прежде подарили – кто-нибудь из других её любовников. Поскольку подобные вещи многим женщинам хранить в доме мужа неприятно, то она этот предмет Профессору и переподарила, сказав, что купила для него специально или сама себе покупала, а теперь дарит, или ещё что наврала, – но, при любом раскладе, Профессора одурачила.
Теперь, всякий раз, взяв в руки этот предмет, Профессор не только сам проваливался в более неумное состояние, чем до того, но и проваливал всех студентов, которые на него с этим предметом взирали снизу вверх.
И тут даже неважно, любовница это была или не любовница, а просто знакомая, да и предмет может быть любым, главное, что Профессор был обманут. Позволил себе обмануться.
Но вернёмся к труппе («труппа лиц» – это особенный термин, напоминающий театральный, смысл которого мы объясним чуть позже), которых раззомбировали не в тот же день, – с целью посмотреть, что же будет, когда они в следующий раз отправятся в карьер.
Трудная была у них эта поездка в тот горестный раз, – когда видеть друг друга не хотелось ещё до выезда. Да, конечно, две бутылки коньяка оказались даже не открытыми, то есть, остальных бутылок, получается, хватило, и белемнитов они набрали целое ведро, но вот аммонитов, на которые, собственно, и нацеливались, на удивление, не нашли. В смысле, ни одного целого не нашли, а только несколько обломков, всего несколько. А обломки многими как аммониты даже не рассматриваются. Отсутствие аммонитов – результат удивительный: как это может быть, что в той юрской глине Среднерусской равнины роскошных белемнитов обнаружилось огромное количество, а аммонитов вообще нет? Они же вместе жили в океане? Объяснение есть: просто в изменённом состоянии человек не видит того, что видеть не желает. Это «видят – не видят» – очень важная деталь. То, что алкоголя прорву набрали, тоже важная деталь, и она также говорит о том, насколько плохо им было на душе ещё до выезда. И что они внутри Тёмной структуры.
А плохо им стало раньше, очевидно, тогда же, когда и девушкам. По тому же самому механизму взирания снизу вверх. Сколько раз мужики этой своей стабильной компанией ездили по разным карьерам, интерес к палеонтологии от карьера к карьеру только нарастал, а тут на тебе, резкий обрыв. Такая вот сила молотка с секретом. Предмет, приносящий неудачу – в противоположность тем легендарным предметам, которые приносят, наоборот, удачу.
Рассмотрение этого случая просто возносит в то открытие, что даже человек, который обычно приносит удачу, оказывается, в определённых изменённых его состояниях, может приносить и противоположное – неудачу и взаимную вражду. И дело в этом случае не в единичном, так скажем, шамане, вроде Профессора, а в типе структуры, которую внимающие из самих себя соорудили. Драконья структура.
В сооружение этой разрушительной структуры в Имперском карьере, а «империя», напомним, – это символ удачливости, если присмотреться, вложились вообще все участники спуска в преисподнюю. В том числе и ученики.
Чтобы понять, как именно они вложились, для начала рассмотрим теоретический случай. Теоретический объект. Нечто вроде сферического коня в вакууме. Вот в среде учеников, скажем, из человек 20, вместе оказываются сразу два человека удачливых. Оба они, как удачливые, имеют право быть учителями. Редкий случай, чтобы сразу двое, но бывает. Один из двух удачливых, в любом случае, в общем и целом более удачлив, чем другой. Хотя бы чуть-чуть, но другого опередил. Соответственно, именно он, более удачливый, и должен быть тем, на кого все собравшиеся должны ориентироваться. Тем, за кем должно быть последнее слово.
Ну а вдруг по какой-нибудь причине, пусть даже при благовидном поводе, ученики сориентируются на Второго? Который чуть менее? Что тогда будет? А вот тогда, как ни парадоксально, из светлых элементов образуется тёмная структура. С последующей закономерной сменой ценностей и разочарованием учеников в жреческих делах. А человеку из Тёмной структуры жреческая палеонтология должна быть ненавистна. Вот так: собрались вместе поучиться тайнам палеонтологии, а научились палеонтологию ненавидеть.
А теперь, как это случилось в тот раз конкретно, с деталями. Вот все собрались для выезда в карьер, осталось сесть и поехать. Меняйлов командует: «Рассаживайте женщин. Пора!» Но все стоят. С места не трогаются. Все смотрят на Профессора – как на человека, за которым последнее слово. А Профессор молчит. Может, главным себя и не считает, но не совершает тех ритуалов, которые должен совершать Второй. Меняйлов второй раз: «Пора!» Опять стоят. И только в третий раз, когда Меняйлов перешёл на матерщину, понятно, пытался сделать это предельно интеллигентно, наконец-то с места нехотя стронулись.
Ну а дальше всё закономерным образом: в Имперском карьере разброд, и чуть позже, при предъявлении предмета, похожего на молоток, и вовсе всеобщее падение. Это падение было заложено ещё до того, как была дана первая команда
«Пора!». Не сформируй сами же ученики тёмной структуры, на обманутого когда-то давно Профессора так сильно бы не среагировали.
Победа та, что всем удалось так поучаствовать в этой, так скажем, мистерии, что наблюдателю со стороны было всё настолько ясно, что составить модель происходящего не составило особого труда. Точнее сказать, содержание мистерии – это то, что окружает нас каждый день, но во время собственно мистерии труппе всё удаётся сорганизовать так, что центральная закономерность становится особенно понятной. Это вклад каждого из всей труппы – рискованный, как мы видим, для каждого вклад, ведь можно соскользнуть и навсегда – в построении теории труппы лиц. (Труппа лиц – это ячейка мутационного коллектива. Мутационный коллектив состоит из какого-то числа трупп лиц. А труппа, и об этом мы будем говорить ниже, потому что участники мистерии). Для начала нужна честность, – чтобы шире раскрылись глаза понимания.
В особенности изящно получилось с ролью Второго. Ритуалов Второго в той мистерии вокруг Имперского карьера и внутри него в тот день продемонстрировано не было, поэтому о них, этих ритуалах, мы говорим отдельно на вулкане, точнее, на гигантском лакколите в Хибинах, в двух наших лекциях-семинарах, посвящённых разбору фильма «День расплаты» 2003 года, Англия – Испания. В фильме тема Второго присутствует великолепно. Но понять Второго без того, что произошло в Имперском карьере, было бы просто невозможно. Поэтому тема Второго и разбирается впервые – в этих лекциях-семинарах. Это 13-й цикл. Записаны после Имперского карьера недели через две.
В «Дне расплаты» показана структура труппы странствующих актёров. Под актёров замаскировалась команда калик перехожих, прообраз идеальной палеонтологической экспедиции. В процессе разбора фильма дракон стал существенно более видим, в то время как в Имперском карьере он был невидим вообще. И то, что разбор проводился именно на вулкане, тоже имеет значение – и немалое. В упомянутых семинарах много чего обсуждается, а, главное, показывается, как устроена труппа лиц. Кстати, эту долину в Хибинах указал Профессор.
Небольшой вопрос: а откуда Профессор Бычков А. Ю. позаимствовал приём чёрных магов с использованием предмета с тайной? А из самого открытого источника. Это тёмное колдовство с предметом, похожим на другой предмет, целиком и полностью им позаимствовано из арсенала преподавателей университетов. Из арсенала тех, кто якобы преподаёт обычную палеонтологию, а на самом деле с использованием терминов палеонтологии топит студентов до состояния безразличия к жреческой палеонтологии. У всех обычных преподавателей есть проблема: краем сознания они знают, что есть такой феномен – дисциплинированность, внутри неё и обеспечивается особенное внимание учеников. Стержень идеального учебного процесса. Но преподаватели не знают Теории, что истинная дисциплинированность – это феномен только светлой структуры. И вообще они светлые и тёмные структуры не различают. Но преподавателям, как и всем людям, очень хочется играть если уж не в героев, то хотя бы просто в светлых. Вот они и стараются создать видимость идеального учебного процесса. А всякая фальшь достигается только тёмными приёмами.
