Текст книги "«Жреческая палеонтология» (Часть 1–2)"
Автор книги: Алексей Меняйлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 19
Закон изъятого Диомеда
в «Ромео и Джульетте»
В шедеврах, литературных и кинематографических, опираясь на которые можно особенно легко проникнуть в тайны философии жреческой палеонтологии, нет ни одного лишнего слова. Лишние слова сюжет всегда затемняют. А в шедеврах нет ничего затемняющего.
Диомед
Легко заметить, что в процессе экранизации литературных шедевров обычные кинорежиссёры обязательно что-нибудь из шедевра да изымают. К примеру, в процессе экранизации «Илиады» Гомера из числа персонажей был изъят Диомед. А Диомед в «Илиаде» – это единственный – единственный! – персонаж, которому боги на общем собрании присудили бессмертие. То есть это центральный персонаж или один из двух-трёх центральных, у которого действительно можно чему-нибудь научиться ценному. То есть удалить из «Илиады» Диомеда – это всё равно что шедевр обессмыс– лить. И даже совершить кощунство, придав шедевру проти– воположный смысл. И тем самым увеличить разрыв между зрителями и миром Учителей. Но кинорежиссёры Диомеда удалили, – возможно, из того же мотива, который движет палеонтологическими убийцами.
Есть удалённые эпизоды даже в лучшей экранизации «Ромео и Джульетты» – итальянца Дзеффирелли. Понятно, что им удалены самые ключевые эпизоды, без которых мысль Шекспира, жреца культа аммонитов, теряет глубину смысла, а то и вовсе превращается в свою противоположность.
Из заключительной части трагедии убраны два убийства, которые совершил Ромео. Первое убийство – это убийство аптекаря, у которого Ромео покупал яд. По тогдашним законам аптекарь, продавший смертельный яд, должен был быть казнён. Ромео, зная об этом, разжалобил голодавшего аптекаря, плюс подкупил его немалой суммой денег и яд таки продать вынудил. А потом Ромео, указывая на аптекаря, в своём письме подробно всё описал. И сделал это, зная, что письмо это, после его, Ромео, самоубийства, будут читать следственные органы. То есть Ромео подвёл аптекаря под смертную казнь. Проще говоря, убил его своим обильным феодальным золотом и феодальной убедительностью слов.
Аптекарь
А ведь Ромео мог бы заколоться так же, как Джульетта. Но тогда бы он никого не подставил.
Из этого намеренного убийства аптекаря, кстати, видно, что Ромео, совершая убийства, не брезговал прибегать к подлостям, хотя подробно это Шекспир при описании других нечестий Ромео мог и не описывать. Кстати, Шекспир явно писал для тех, кто будет изучать его творчество как целое. Такие люди встречаются. И они всегда нетривиальны. К примеру, Черчилль, который знал всего Шекспира наизусть. Товарищ Сталин тоже был знатоком Шекспира. Те, кто знал товарища Сталина лично, в мемуарах пишут, что товарищ Сталин цитировал Шекспира на языке подлинника, то есть на староанглийском. Писал об этом, к примеру, Андрей Громыко, дипломат и, в конечном итоге, председатель Президиума Верховного Совета СССР, то есть формальный глава государства. Цитировать на языке подлинника – это кое-что да значит.
Итак, Ромео – подлец. И, как видно из текста трагедии, ещё и левый дефлоратор. Что всегда взаимосвязано.
Второе изъятое убийство, которое совершил Ромео, – это убийство Париса. Из описания этой изначально смертной драки не видно, при помощи какой именно подлости Ромео убил более опытного бойца Париса, но подлость была непременно. Возможно, Ромео наносил удар, как-либо прикрывшись телом Джульетты, по которому Парис удар нанести никак не мог. Но если и не так, если было как-то иначе, – то всё равно с тем же смыслом подлости. Плюс у Париса был мотив умереть, он вполне мог сам подставиться под удар, – мы этот мотив обсудим уже в следующем абзаце. Так что нет основания полагать, что Ромео был мастером фехтования. А убивать человека, который попал в беду и которому у тебя есть возможность помочь, поделившись всего лишь информацией, – это подлость.
Интересно, что и в «Ромео и Джульетте», и в «Гамлете» обнаруживается общая сцена, достаточно редкая для мировой литературы – а то и вовсе у других авторов отсутствующая. Во время похорон Офелии Гамлет и Лаэрт спрыгивают в её могилу и там дерутся. А потом вскоре оба погибают. Так же и в изъятом эпизоде из «Ромео и Джульетты»: Парис и Ромео проникают в семейный склеп Капулетти, в котором лежит тело Джульетты, своеобразный вид могилы, там тоже дерутся и тоже оба погибают, но внутри могилы, а не вне, как в случае Лаэрта и Гамлета. То есть Джульетта как рассоривательница даже круче Офелии, – потому что марионетки убивать начинают, сосредоточившись на даме-хозяйке. Своей смертью при таких обстоятельствах марионетки разоблачают её сокровенные желания.
В координатах порока, порождающего
неудачливость, Джульетта для Ромео —
несомненный авторитет.
Офелию мы уже изучали, она – палеонтологическая убийца. Кривляка высшей пробы, почти государственного масштаба. В смысле, с большим опытом подлостей. Сосредоточься на такой, в особенности на не совсем ещё мёртвой, – как это было в случае со спящей Джульеттой, – сам захочешь умереть. Если дерёшься на шпагах, то подставляешься под удар. Соответственно, и Джульетта – такая же палеонтологическая убийца – как и Офелия. Но много темнее. Она даже на смерть готова пойти, чтобы кощунственным образом из себя изобразить образец самой возвышенной любви. А это уже потуги на планетарный масштаб палеонтологических убийств.
Забегая вперёд, и Корделия из «Короля Лира» тоже точно такая же, как и Офелия, и Джульетта. Тот же типаж.
Такая вот парочка: Ромео – чёрнодраконный мокрушник, подлец и дефлоратор, и Джульетта – белодраконная палеонтологическая убийца. Так что в координатах порока, порождающего неудачливость, Джульетта для Ромео – несомненный авторитет. Во всей происшедшей истории первая рука принадлежит именно Джульетте.
Что удивляться, что те, которые не видят историю Ромео и Джульетты в свете жреческой палеонтологии, тонут в перевёртышах восприятия окружающего мира и, тем более, в перевёртышах объяснений устройства эпизодов жизни. Как следствие, они не только неудачливы, но и несчастны и обречены прозябать в жалких вассалах какого-нибудь дракона. Сами того не осознавая. Однако, реальность именно такова: они не более чем вассалы, психоэнергетические марионетки.
ЗаконизъятогоДиомеда распространяется не только на мировой кинематограф, но и на все прочие жанры искусства. Знание о проявлениях этого закона чрезвычайно практичное, в особенности в применении к труппе лиц. За странствующими актёрами замечено, что они как-то странно относятся к своему репертуару. Скажем, перед народными массами труппа разыгрывает одну версию спектакля, а между собой – тот же спектакль, но совсем другую версию. За «совсем другую» никто им ничего не платит, однако, именно на неё труппа лиц тратит львиную долю сил.
Тень этого различия можно встретить и в кинематографе. У особенно сильных режиссёров фильмы выходят в двух версиях: одна версия предназначена для широких народных масс, так называемая прокатная версия, а вторая версия – так называемая режиссёрская. Эта двойственность особенно ярко проявилась, понятно, только с появлением Интернета, потому что а как иначе распространять режиссёрскую версию? Пример двух версий фильма – «Аватар» Джеймса Кэмерона. Если считать изначальной не прокатную версию, а режиссёрскую, а в голове режиссёра эти версии расположены именно в этой последовательности, то прокатная версия – это версия, прошедшая обрезание согласно Закону изъятого Диомеда. Действительно жреческого смысла в прокатной версии по сравнению с версией режиссёрской практически не остаётся никакого.
Замечено, что постижение самых важных для жизни закономерностей легче всего достигается на военном материале, – поэтому определённые слои общества так не любят военные не только книги, но и даже облегчённые по смыслу фильмы. Закон изъятого Диомеда очень важен, поэтому прежде чем вернуться к Шекспиру, необходимо рассмотреть его проявления на военной тематике. В сущности, можно взять любой фильм, в основе которого лежит книга. Так уж получилось, что уже в процессе работы над этой главой я читал книгу Бакланова, фронтовика, «Пядь земли». Книга о форсировании Днестра во время Великой Отечественной, о захвате нашими плацдарма на вражеском берегу и наступлении с него. «Пядь земли» я и прежде читал, и фильм по ней смотрел не раз, но сейчас читал книгу новым способом, очень результативным. Отличие способа в том, что уже известную тебе книгу, прежде читаную традиционно, ты читаешь наоборот, то есть сначала читаешь последнюю главу, потом предпоследнюю, затем третью с конца и так далее до самого начала. Почему-то при таком прочтении удаётся обратить внимание на те детали, которые умудрился не заметить при предыдущих традиционных прочтениях.
Итак, о чём, так скажем, режиссёрская версия событий на том плацдарме у Днестра? А в «Пяди земли» описывается удивительное для бытового мышления событие. Наши захватывают небольшой плацдарм на правом, вражеском, берегу Днестра. Захват состоялся силами двух свежих полков, плюс средства усиления в виде батарей разнообразных миномётов и артиллерии. Захваченная территория оказалась невыгодной. Захваченный плацдарм полукольцом охватывали высоты, с которых немцы легко просматривали и сам плацдарм, и реку, и даже противоположный берег, – наш. Эта ясная видимость приводила к эффективной работе немецкой артиллерии. А для нас – к потерям.
С точки зрения военной целесообразности нашим бойцам надо было бы поднапрячься и окаймляющие плацдарм высоты захватить. Целесообразность целесообразностью, но наши захватить высоты не смогли, атаки захлёбывались, вот и зарылись в землю у подножья высот – и несли потери.
А потом случилось вот что. Немцам надоело терпеть на своём берегу этот несуразный плацдарм, они подтянули танки и артиллерию, и живую силу, которой для успешного наступления требуется, как известно, трёхкратное превосходство. Немцы начали наступление и спихнули наших к самой кромке берега Днестра, под крутой берег, впрочем, не особенно высокий. До воды для наших остаётся пара десятков метров. Переправиться через реку назад к своим наши не могут – верная смерть под пулемётами. Плотность людей на кромке берега огромная, так что любой немецкий снаряд, даже неприцельный, обязательно кого-нибудь да убивал. Укрывшись под обрывом, все ждут финальной атаки немцев с предварительной артподготовкой, в результате которой живых или непленённых наших солдат на этом кусочке берега Днестра не останется.
Остаётся одно-единственное решение: как только раздастся первый выстрел финальной немецкой артподготовки, всем подняться в атаку, смешаться с бегущими немцами, ведь по своим немецкая артиллерия стрелять не будет, и вновь захватить брошенные окопы плацдарма, а то и вовсе захватить не взятые прежде высоты. Эдакая сталинградская тактика уличных боёв, при которой наши, чтобы не попасть под превосходящий артиллерийский огонь немцев, с немцами смешивались в намеренно ближнем бою. С точки зрения обыденной, захват высот – задача невозможная. Если уж злосчастные высоты не смогли захватить два свежих полка, да ещё со всевозможными средствами усиления, то на что надеяться теперь, когда от личного состава осталась четверть, а средства усиления или разбиты, или брошены при бегстве с плацдарма. Да и силы немцев умножились: готовясь к наступлению, они подогнали танки, дополнительную артиллерию, да и личного состава пригнали немало. Соотношение сил по сравнению с первоначальными атаками на высоты изменилось десятикратно, а то и более того. И даже точно более того, если учитывать подогнанные для наступления танки.
Подвиг – это поступок по укреплению светлой структуры, в результате чего у всех правых подымаются руки, а у неправых, наоборот, руки опускаются.
Но вот немцы начинают финальную артподготовку, и наша атака состоялась, – и высоты были захвачены. Даже без особенных для нас потерь. Этот этап очень напоминает битву при Азенкуре Генриха V, обстоятельства которой Шекспиром описаны в «Генрихе V». Тогда французы, у которых было численное превосходство, причём многократное, потеряли несколько тысяч своих, а англичане потеряли всего 20 человек.
Казалось бы, чудо. Но так может показаться только тем, кто не знаком с закономерностями, открываемыми в рамках жреческой палеонтологии, тем, кто не знаком хотя бы с теми её разделами, в которых рассматривается, что такое мутационный коллектив, кто такой товарищ, кто такой герой и что такое подвиг. Обычные не в состоянии дать даже определение того, что такое подвиг. Что до военных, то многие из них вообще верят, что подвиг – это тупое выполнение приказа, в результате чего исполнитель гибнет. Спрашивал много раз и получал один и тот же ответ.
Но такое определение подвига – это заблуждение. Подвиг – это поступок по укреплению светлой структуры, в результате чего у всех правых подымаются руки, а у неправых, наоборот, руки опускаются. Отсюда и оглушающие победы правых. Это происходит потому, что для окружающих подвиг – это резкое – пусть и временное – приближение к мутационному коллективу, то есть к счастью, а такие вещи влияют сильно. Если рассматривать солдат правой стороны, склонных к коллективизму хотя бы чуть– чуть, то в результате подвига кого-либо изменяются все с обеих враждующих сторон, и правым удаётся одержать победу над противником даже тогда, когда противник превосходит по численности в десять раз или даже более того.
Но чтобы глубже понимать феномен подвига, надо понимать феномен героя, потому что подвиг совершается только героем, а чтобы понять героя, надо приобрести хотя бы начальные знания о труппе лиц. Ведь всякий герой непременно находится в составе какой-либо труппы лиц и вне её невозможен.
Итак, в «Пяди земли» показано, что наши бойцы как раз то и победили противника там, где победить было, казалось бы, ну совсем невозможно. Эта победа – верный признак того, что кто-то, кто как-либо связан с событиями на том плацдарме, совершил подвиг.
Из всякого подвига есть интересное следствие: если достигнутую победу кто-либо в обход героя припишет себе, то он с высокой степенью вероятности погибнет или будет искалечен. В «Пяди земли» это и показано.
Формально той сверхуспешной атакой командовал капитан Бабин – офицеры более старшего ранга все были убиты или ранены и эвакуированы на наш берег. А потом произошло вот что. Наутро после той успешной атаки немцы, бросив позиции, в смысле вторую линию обороны, отошли, потому что наши начали наступление на широком фронте. Все, кто на захваченных накануне высотах уже проснулся, повылезали из окопов и свободно расхаживали наверху, разминая уставшие в окопах тела. Кто-то слазил на более далёкие немецкие позиции и приволок трофеи, – к примеру, ящик куриных яиц, которые немцы оставили, не имея возможности в спешке вывезти всё, что у них было. А капитана Бабина его ППЖ (походно-полевая жена) принудила сменить бельё, побриться и тому подобное. Что капитан Бабин и сделал. А потом, надев свежую белоснежную рубаху, стал расхаживать по захваченным накануне немецким позициям. Тут прилетает единичный немецкий снаряд, неприцельный, так называемый шальной, и капитан Бабин как раз подходит к месту его падения. Всё, конец Бабину. Наповал.
Тут надо понимать, что это не снаряд угодил в Бабина, а Бабин подставился, подошёл к месту падения шального снаряда. В военных мемуарах о Великой Отечественной нередко описываются люди, которые, наоборот, от места падения снаряда или бомбы уходят. К примеру, отдыхают в доме, и даже звука немецкого бомбардировщика ещё не слышно, а один внезапно говорит: «Всё, надо немедленно отсюда сматываться». И точно, через пару минут немецкий ночной бомбардировщик бомбой разносит этот дом. К этому типажу людей, умеющих уйти из-под удара, относился и знаменитый маршал Рокоссовский. Это тот самый дважды Герой Советского Союза, который, будучи маршалом, был уволен со службы в Министерстве обороны, когда отказался выполнять приказ Хруща обругать товарища Сталина почернее и погуще. Рокоссовский отказался со словами: «Сталин для меня нечто вроде святого». Такие, как Рокоссовский, люди удачливее остальных ещё и потому, что никогда не приписывают себе победы, обеспеченные героями, пусть и неизвестными. То есть, пусть только интуитивное, но всё-таки познание жреческой палеонтологии.
Механизм утраты удачливости при неуважительном отношении к героям прост: при наоборотнических оценках происходящего вокруг сам становишься наоборотником, причём уже в поступках. А это синоним неудачника.
Для чего мы упомянули капитана Бабина? А чтобы разобрать закон изъятого Диомеда – на примере «Пяди земли». В экранизации «Пяди земли» отсутствует ряд деталей, которые есть в книге, а в книге отсутствует ряд деталей, присутствие которых и делает произведение шедевром. Да, и в книге, и в фильме показывается, что капитан Бабин руководит атакой, а потом погибает от одиночного шального снаряда. Но в фильме не показано, что Бабин именно подлез под снаряд. А в книге, что именно подлез, показано достаточно ярко.
В фильме сама победная атака вообще не показана, а заменена набором случайных отрывков из военной кинохроники, которые кинооператоры в своё время снимали или постановочно, или в малоопасных ситуациях. По фильму даже неясно, что наши победили тогда, когда силы немцев возросли десятикратно по сравнению с теми силами, которые наши не могли одолеть, пока ещё были двумя полнокровными полками со средствами усиления.
На наличие героя нет ни малейшего указания ни в книге, ни, тем более, в фильме. Наоборот, в книге даже втирается, что сверхуспешная атака произошла по причине того, что наши, прижатые к берегу, попали в безвыходное положение, что возникла угроза уничтожения, надо полагать, существенно большая, чем угроза гибели в ситуации, когда ты в полный рост шёл на немцев в первоначальные неуспешные атаки. Победили якобы от отчаяния. Ха-ха.
Так что такое вот двухслойное применение закона изъятого Диомеда, в результате чего шедеврами не стали ни книга, ни фильм. Потому что шедевр – это тогда только, когда есть достаточно осязаемое указание на присутствие в ситуации героя, то есть потенциального члена мутационного коллектива. Он может погибнуть в бытовом смысле, но в палеонтологическом смысле он вечен, даже если не вечен его вид – как вид. Шедевр – это полнота набора деталей, необходимых, чтобы понять происходящее с точки зрения жреческой палеонтологии, и отсутствие деталей, смысл затемняющих.
Таким образом, одно из практических применений жреческой палеонтологии – это искусство выживать даже там, где выжить, казалось бы, невозможно, и побеждать там, где победить тоже, казалось бы, невозможно. Эти умения, диктуемые чёткой работой подсознания, связаны с отчётливым пониманием, что такое подвиг и кто такой герой. А чтобы понять всё это, надо разобраться с феноменами мутационного коллектива и палеонтологической смерти.
Кому-то может показаться, что высшие воинские начальники должны в жреческую палеонтологию если уж не поверить и принять как руководство к действию для себя лично, то хотя бы принять меры по ознакомлению личного состава армии, – если они, эти начальники, заботятся о сохранении жизней и здоровья личного состава. Ознакомить хотя бы с теми разделами жреческой палеонтологии, которые приводят к сохранению жизни хотя бы таких качественных офицеров, как капитан Бабин. Ведь капитан Бабин получше многих и многих, – он не прятался за спины ребят и остался в строю даже уже тогда, когда все более высокого ранга офицеры из двух полков были выведены из строя.
Но надо понимать, что у высших чиновников военного ведомства, да и не только высших, есть и ещё мотив – противоположный. Вполне ясно писал об этом Вересаев, писатель, получивший Сталинскую премию первой степени за свою дореволюционную работу. За дореволюционную! Это редчайший случай. Получил Вересаев Сталинскую премию за описание тайных сторон работы врачей. Убийства на операционных столах и всё такое. Но Вересаев писал и о тайных сторонах деятельности военных – на примере русско-японской войны 1904–1905 годов.
Вот какой-нибудь русский офицер так организовывает манёвр своих подчинённых, что они захватывают у противника несколько деревень и притом без потерь. Но без потерь, в представлении тех, кто раздавал при царском режиме награды, – это вообще не война, – и наград удачливый офицер не получал. А вот какой-нибудь другой военачальник организовывал целую бойню своих солдат, – и при этом никакого воинского успеха не достигал. Но павших было много, их многих награждали посмертно, а самого организатора этой напрасной бойни отмечали обильными наградами. Так уж была обустроена та русско– японская война. И, как говорят, не она одна.
То есть вознесённые в чинах и наградах за напрасные бойни будут резко против жреческой палеонтологии, потому что с этими знаниями у подчиненных они, начальники, утратят всё ими ценимое – награды, чины, денежные суммы, дачи, особняки и, главное, освобождение от уголовной ответственности за тривиальное воровство у собственных солдат и у собственного государства.
Так что не стоит заблуждаться относительно мотивов тех воинских начальников, кто жреческую палеонтологию отвергает. Или делает вид, что не чувствует её значения.
Конечно, могут возразить, что гибель какого-то там капитана Бабина – сущие пустяки – на фоне выхода из строя тысяч людей на том же плацдарме. Но описание причины гибели многих из этих или, лучше, для понятности, других тысяч в других местах, тоже входит в жреческую палеонтологию, – только в другой раздел. Года уже три назад мы сделали видеоролик, в котором рассматривались странные подробности утопления лучшего английского линейного крейсера «Худ», крупнейшего военного корабля Его величества, а вслед за ним и лучшего и крупнейшего немецкого крейсера «Бисмарк». Это всё Вторая Мировая война. Во всех подробностях, включая и схемы гибели обоих крейсеров, приведены в нашем видеоролике «Акела: как научиться уважать касту начальников и стать ей своим» (2015). Повторять всё до точки смысла не вижу, желающие могут посмотреть ролик. Но если совсем кратко, то дело было так. В море сошлись два величайших военных корабля: английский
«Худ» и немецкий «Бисмарк». Начался взаимный обстрел. Английский гигант вскоре пошёл ко дну. Немцы вообразили, что это их победа, – хотя причина утопления «Худа» была вовсе не в немецких военных моряках и их пальбе. После того, как немцы чужой результат объявили своей победой, мышление их перекосило от перевёртышей, – аналогичных тем, когда победу, обеспеченную героем, приписывают себе.
«Бисмарк» стал выделывать странные фортели и безумства, в результате чего пошёл ко дну, – и погибли тысячи немецких военных моряков.
У шекспировской Джульетты в её
могиле дрались двое и оба умерли,
а в море сошлись две огромные по
численности корабельные команды —
и сами себя утопили.
Вы спросите, ну и где же здесь жреческая палеонтология, если в ситуации с «Худом» героя не было, не было и подвига? Да, не было. Но был аналог Джульетты, – только «Джульетта» была покрупнее. У шекспировской Джульетты в её могиле дрались двое и оба умерли, а в море сошлись две огромные по численности корабельные команды – и сами себя утопили. Не друг друга утопили, а сами себя. Так что история «Худа» и «Бисмарка» – это чрезвычайно интересная история, которая суть продолжение «Ромео и Джульетты». И в точности так же, как уже много-много лет без жреческой палеонтологии люди разного роста не в состоянии понять «Ромео и Джульетты», так же не могут понять и закономерностей, приведших к самоутоплениям и «Худа», и «Бисмарка».
А шекспировская Джульетта, впрочем, как и Офелия, – это великолепные подспорья для понимания, что такое есть палеонтологический убийца, вассал белого дракона. Кстати, и Корделия из «Короля Лира» тоже относится к этому типажу. Важная палеонтологическая тема, поэтому Шекспир не почёл за труд к ней возвращаться вновь и вновь, – и в «Гамлете», и в «Ромео и Джульетте», и в «Короле Лире».
