Текст книги "Корсар. 16 век (СИ)"

Автор книги: Алексей Лапышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Хорошо, – он перевёл взгляд на неё. – Тогда я имею право этим пользоваться?

– Обязан, – серьёзно сказала она.

Он провёл ладонью по её спине, по мягкой линии поясницы. Она выгнулась навстречу, почти кошачьим движением. Поцелуй получился неторопливым, тёплым, полным тихой уверенности – ни спешки, ни страха, что их кто‑то отвлечёт.

Всё важное на сегодня уже было запланировано, ничего срочного не гремело в каналах связи. Они могли позволить себе роскошь – не торопиться.

Она смеялась вполголоса, когда его пальцы находили особенно чувствительные места. Он улыбался в ответ, чувствуя, как тело станции вокруг них словно отступает на шаг, оставляя их в собственном мире, где есть дыхание, кожа, тепло и тот самый вкус жизни, ради которого всё остальное и строилось.

Когда дыхание постепенно выровнялось, Аня лежала снова у него на плече, лениво рисуя пальцем на его груди невидимые круги.

– Знаешь, – сказала она, – если так будет выглядеть каждое наше утро, я готова пережить все твои реформы питания и роботов.

– Роботы – святое, – отозвался Дан. – Без них у нас не будет завтрака. А без завтрака…

Он чуть сжал её.

– Без завтрака я не уверен, что смогу спасать мир.

– Тогда пошли кормить твоего героя, – улыбнулась она. – А то он просто рассыплется на моих руках.

________________________________________________________________________________________________

Двери в небольшую кают-компанию открылись бесшумно. Комната всё ещё была немного пустой – столы, пара экранов, несколько панелей управления освещением и климатом. Но на столе уже стоял поднос, а над ним мигал маленький индикатор: «Готово».

– Доброе утро, – сказал один из сервисных роботов, подъехав чуть ближе. Его корпус был аккуратным, без излишеств, с простыми манипуляторами. – На основе ваших предыдущих предпочтений и наличия продуктов приготовлен завтрак. Композиция один.

– Композиция, – хмыкнул Дан. – Посмотрим, что за симфонию вы сварганили.

На подносе были:

свежий хлеб – хрустящая корочка, лёгкий парок над разломом;

яичница с тонкими ломтиками зелени и тёртым сыром;

тарелка с ломтиками копчёной колбасы;

миска творога с мёдом и орехами;

небольшой кувшин с ярко‑оранжевым соком – первый пробный выжим из яваских фруктов;

две кружки – одна уже пахла кофе, другая – чаем.

– Это всё… наше? – Аня осторожно взяла кусок хлеба, как будто боялась, что он исчезнет.

– Хлеб – из муки, купленной на последнем рейсе, – ровно сообщил робот. – Яйца, молоко – с фермы станции. Колбаса и сыр – из первой опытной партии переработки. Сок – из фруков с Явы. Чай и кофе – также.

Аня откусила от хлеба. Вкус был настолько простым и правильным, что ей вдруг захотелось заплакать: тёплый мякиш, чуть хрустящая корочка, запах зерна и чего‑то неуловимо домашнего.

– Ты это видишь? – она повернулась к Дану. – Ты понимаешь, что ты сделал?

– Я заставил железяки печь хлеб, – попытался отшутиться он, но в горле слегка пересохло.

Он налил себе кофе, Ане – сок. Сделал первый глоток. Горечь, кислинка, плотный вкус – именно такой, каким он его помнил из редких хороших дней очень давно.

– Неплохо, – он кивнул роботу. – Для первого раза – очень неплохо.

– Критерий «неплохо» зафиксирован, – ответил тот. – Будет использован как опорный.

– У нас скоро будут философские роботы-повара, – пробормотала Аня, разглядывая творог. – Они начнут спорить про то, какой хлеб правильнее.

Она откусила кусочек колбасы, поморщилась от неожиданно яркого вкуса и тут же улыбнулась.

– Вот теперь я точно верю, что мы живём.

_________________________________________________________________________________________________

После завтрака станция казалась ещё более живой. В коридорах чувствовался еле уловимый запах – смесь металла, пластика и чего‑то нового, тёплого, как будто станция начала сама по себе готовить обед.

– Вот, – инженер переработки, робот конечно, сухощавый мужчина с упрямым взглядом, распахнул дверь в первый цех. – Наш чайный храм.

Помещение было большим, высоким, с рядами металлических столов, конвейеров и аккуратных машин. По одному из транспортёров медленно двигались ящики с чайным листом. Роботы вскрывали упаковку, аккуратно высыпали сырьё в приёмные бункеры. Дальше шли сортировка, сушка, смешивание.

– Мы разделяем по сортам и регионам, – пояснял инженер. – Вот это – Ява, это – Суматра, тут – купажи. Влага, температура, время – всё под контролем систем. Часть уйдёт в чистом виде, часть – в смеси для наших экипажей и для продажи.

Аня провела пальцами над лентой – воздух был насыщен тонким, терпким ароматом. По коже пробежали мурашки: казалось, что в этом запахе – и горы, и туманы над плантациями, и труд людей, которых она даже не видела.

– А тут – кофе, – инженер повёл их в соседний зал.

Кофейный цех отличался от чайного только звуками и запахами. Здесь жаровни мягко гудели, барабаны вращались, зёрна пересыпались, шелестели. Роботы следили за цветом, температурой, временем обжарки. В некоторых прозрачных цилиндрах зёрна только начинали темнеть, в других уже были почти чёрными, блестящими.

– Обжарка разная, под разные вкусы, – пояснил инженер. – Часть пойдёт в зерне, часть смолем и расфасуем. Ваш утренний кофе был из вот этого рода, – он показал на один из барабанов. – Я запомнил результат.

– Запоминай, – сказал Дан. – Это будет наш стандарт. И наш запах.

Фруктовый и овощной цех встретил их яркими красками. Ящики с манго, ананасами, цитрусами, томатами и другими плодами стояли рядами. Одни фрукты отправлялись на конвейер мойки и нарезки, другие – в прессы для сока, третьи – в линии консервации.

– Соки – вот здесь, – инженер показал на стройный ряд прозрачных труб, по которым медленно текли красные, оранжевые, зелёные потоки. – Пастеризация, охлаждение, розлив. Консервы – рядом: стерилизация, герметизация. Заморозка – вон там.

У массивных камер шоковой заморозки роботы особенно тщательно следили за показаниями. Внутри на планшетах лежали куски мяса, рыбы, фруктов, овощей – всё, что нужно было сохранить надолго и без потерь.

– Станция превращается в небольшой продовольственный комбинат, – тихо сказала Аня.

– В дом, который умеет сам себя кормить и кормить других, – поправил Дан. – Это разная степень того же самого.

Она кивнула. В этих линиях не было ничего романтического в привычном смысле – металл, механика, логика. Но именно это давало возможность жить, а не выживать.

_______________________________________________________________________________________________

– У вас есть два часа, свободных от совещаний и проверок, – сообщил ИИ, когда они вышли из последнего цеха. – Рекомендую использовать их для отдыха. Возможно, для ознакомления с новым малым космическим ботом.

– У нас уже и боты ревнуют, – пробормотал Дан. – Ладно. Пошли знакомиться.

Ангар малых аппаратов отличался от корабельных доков лёгкостью. Здесь не было тяжёлых фрегатов и громоздких транспортников – только изящные, обтекаемые формы ботов, шаттлов и разведывательных капсул.

Их бот стоял ближе к выходу. Небольшой – длина чуть больше десяти метров, ширина – четыре, – он напоминал сплющенную каплю воды, готовую сорваться с листа. Обшивка – тёмная, с матовым блеском. Иллюминаторы – узкие полосы по бокам и широкое обзорное окно в носовой части.

– Малый пассажирско‑разведывательный бот, – сообщил ИИ. – Два основных места экипажа: пилот и штурман. До четырёх пассажиров. Дальности достаточно для свободного перемещения по системе с опорой на станцию.

Рядом стояли два сервисных робота в более угловатых корпусах – пилотный и навигационный модули.

– Пилот и штурман, – представился один из них, чуть наклонив корпус, как будто кланяясь. – Программа полёта свободная или с заданными точками?

– Свободная, – сказал Дан. – Прогулка. Облёт внутренних планет и парочки лун. Нам нужно… – он на секунду замолчал, подбирая слово, – нужно посмотреть на нашу систему со стороны. Как люди, а не как менеджеры.

– Принято, – ответил робот. – Просьба занять пассажирские места.

Внутри бот был удивительно просторным для своих размеров. Два передних кресла – пилота и штурмана – занимали роботы. Позади них – ещё четыре, с хорошей фиксацией и мягкими спинками. Большая часть носовой части была отдана под прозрачный купол иллюминатора – так, чтобы у пассажиров почти не оставалось ощущения «стены» перед глазами.

Когда люк закрылся, привычный шум станции стих. Раздался мягкий гул – бот отстыковался, отъехал от доковой рампы и начал разворот.

Через несколько секунд станция уже была видна целиком – огромное кольцо и блоки, свисающие из центра, как кристаллы. Огни, доки, мерцающие сопла двигателей кораблей.

– Всегда полезно увидеть, что твой дом – это маленькая железная штука в огромном ничто, – сказал Дан.

Бот плавно ускорился, уходя по дуге от станции. Вокруг раскрывалась звёздная пустота. Вдалеке висели медленными, тяжёлыми пятнами планеты – каждая в своей орбите, каждая со своим цветом.

– Первая внутренняя планета – сейчас по правому борту, – отрапортовал штурман. – Можем сделать сближение до безопасного минимума, чтобы оценить поверхность.

Они подлетели ближе. В иллюминаторе открылся сухой, выжженный мир – рыжевато‑коричневая корка, трещины, кратеры, еле заметные следы старых лавовых потоков.

– Как будто обугленный камень, – сказала Аня.

– Это то, чем становится мир без воды, – ответил Дан. – И без тех, кто умеет этим пользоваться.

Дальше была их основная планета – снизу, в пол‑неба. Издали – шар, синий и белый, с золотистыми полосами материков. Бот прошёл над ночной стороной – там мерцали редкие огоньки городов. Потом – над дневной, ослепительно яркой.

– Вот там, внизу, кто‑то сейчас тоже пьёт кофе с Явы, – задумчиво произнёс Дан. – И не подозревает, что наверху какая‑то станция тоже нюхает тот же запах.

Они сделали широкий виток, посмотрели на внешние полосы системы – газовый гигант с кольцами, несколько ледяных миров дальше. Всё это было далеко и пока не входило в их ближайшие планы, но видеть это своими глазами – или хотя бы через прозрачь бортового стекла – было важно.

– Это как в детстве, – тихо сказала Аня. – Когда ты в первый раз выезжаешь за город и вдруг понимаешь, что земля – не только твой двор и соседняя улица. Что она огромная. И страшная. И прекрасная.

– Станция – наш двор, – ответил Дан. – Всё, что вокруг, – соседние улицы. Нам придётся по ним ходить. Иногда – бегать. Иногда – драться. Иногда – гулять вот так.

Она посмотрела на него в профиль. В его глазах, отражающих звёзды, было то самое чувство, которое она любила в нём больше всего: не восторг мальчишки и не холодный расчёт командира, а тихое, упрямое принятие пути.

_______________________________________________________________________________________________

Когда бот вернулся в ангар, станция встретила их привычным шорохом механизмов и мягким светом коридоров. Но в этих коридорах уже что‑то изменилось: запахи. Лёгкий аромат чая, тонкая горчинка кофе, где‑то – сладкие ноты фруктов. Механика обретала вкус.

– Вечернее питание готово в малой столовой, – сообщил ИИ. – Я позволил себе небольшой эксперимент.

– Мы завели себе творческого ИИ, – вздохнул Дан. – Это опаснее, чем пираты.

Малая столовая выглядела уже почти обжитой. На стене – панель с видом на Яву: фотография, сделанная с корвета, где зелень и синева сливались в один живой мазок. На столе – сервировка.

На ужин роботы приготовили:

тушёное мясо с овощами – мягкое, насыщенное, с лёгким пряным вкусом;

салат из свежих и слегка обжаренных фруктов с мягким соусом;

запечённые овощи;

хлеб – уже свой, второй замес;

чай – тёмный, густой, яваский;

и кувшин светлого сока.

– Это уже не просто питание, – сказал Дан, когда попробовал мясо. – Это покушение на высокую кухню.

– Я оптимизировал рецептуру, – скромно сообщил один из роботов. – На основе отзывов о завтраке и доступных специях.

– Чувствуешь? – Аня посмотрела на Дана поверх края чашки с чаем. – Это уже почти не космическая база. Это… дом с рестораном.

– Дом с рестораном и флотом, – уточнил он. – Неплохая комбинация.

Они ели медленно, не потому что боялись, что еда закончится, а потому что хотели продлить этот момент: первый по‑настоящему нормальный ужин на станции, сделанный из натуральных продуктов, привезённых ими же, переработанных их же линиями.

– Что дальше? – спросила Аня, откинувшись на спинку стула. – Я про мир, не про десерт.

– Средиземноморье, – ответил Дан. – Если мы хотим строить нормальную сеть поставок, нам нужно выйти туда. Там – старые пути, старые деньги, старые конфликты. И новые возможности.

Он провёл пальцем по поверхности стола, как будто рисуя карту:

– Порты, города, проливы. Много игроков, много интересов. Наш фрегат там будет как иностранец на шумной площади. Его будут разглядывать, проверять, провоцировать. Нам придётся быть осторожными, но и достаточно смелыми, чтобы не дать себя загнать в угол.

– Фрегат готов? – уточнила она.

– Корвет «Ява» показал себя отлично, – ответил Дан. – Но для Средиземноморья нам пригодится и большой фрегат. С ударной мощью и хорошей дальностью. Мы уже почти закончили его модификацию под наши задачи.

Он чуть улыбнулся:

– И, конечно, без твоих завтраков и ужинов я туда не поеду.

– То есть мне придётся следить, чтобы твои роботы-повара не отравили тебе жизнь перед большой политикой? – прищурилась Аня.

– Твоя миссия, – серьёзно кивнул он. – Следить, чтобы я ел нормально, спал хоть иногда и не забывал, ради чего вообще всё это.

Она дотронулась до его руки.

– Я напомню, – мягко сказала она. – Если вдруг ты начнёшь думать, что всё это – только корабли и сделки.

Он посмотрел на неё – долго, спокойно.

– Я знаю, ради чего, – тихо ответил он. – Ради того утра. И этого ужина. И того, что между ними.

За прозрачной стеной станции мерцали звёзды. Где‑то там, далеко, вспыхивали и гасли чужие огни, рождались и умирали миры. А здесь, на аккуратном куске металла, двое людей обсуждали, куда им плыть дальше, и доедали ужин, приготовленный машинами из еды, которую они сами привезли.

Впереди было Средиземноморье, новый фрегат, новые бои, новые союзы. Но сегодня у них был ещё один тихий, тёплый вечер – с настоящим мясом, настоящим чаем и реальной уверенностью, что завтра будет чем накормить и тех, кто пойдёт с ними дальше.

Это было немного. Но именно из такого «немного» и строится то, ради чего живут.

Глава 12

На станции утро отличалось от ночи только цветом света и запахами. Сейчас воздух в общем блоке питания пах не металлом и чистящими растворами, а свежим хлебом, жареным мясом и чем‑то пряным – повар‑робот экспериментировал с яваскими специями.

Дан сидел за столом, на котором стояла большая тарелка с яичницей, толстый ломоть хлеба и несколько кусков копчёного мяса – первые образцы с их опытной линии. Напротив устроилась Аня с кружкой кофе и сладкой булочкой. ИИ, как обычно, присутствовал в виде полупрозрачной фигуры у стены, наблюдая за ними безликим, но явно заинтересованным взглядом.

– Если честно, – сказала Аня, откусив булочку, – я не думала, что слово «колбаса» может вызывать такие тёплые чувства.

– Это потому, что ты ещё не пробовала нормальную, – ответил Дан. – То, что мы сейчас едим, – всего лишь пробный заход. Нам нужны настоящие фермы и настоящие партии мяса.

Он ткнул вилкой в кусок на своей тарелке.

– А для этого – коровы. Много коров. И не только они.

На столе между ними светился небольшой тактический планшет. На нём были выведены три блока: «Скот», «Мясные изделия», «Молочные продукты». Рядом – схемы будущих производственных линий.

– План такой, – продолжил Дан, глядя на список. – Мы запускаем сразу три линии переработки: убой и разделка, колбасный цех и цех по копчению и вялению. Параллельно – молочка: базовые сыры и масло. Всё это требует сырья.

Он кивнул на список «Скот»:

– Нам нужны коровы, быки, возможно, немного овец и коз – под сыр и баранину. Начнём с коров. Живых. Не заморозка.

– Почему именно Арабское Средиземноморье? – спросила Аня. – Поближе есть варианты.

– Есть, – согласился Дан. – Но нам нужны не только животные, нам нужны связи. Арабские порты Средиземноморья – перекрёсток. Там сходятся европейцы, евреи, местные торговцы. Там можно купить всё: скот, специи, масла, деликатесы. И, что важно, там привыкли к чужим флагам и необычным сделкам.

ИИ слегка наклонил голову:

– В выбранном регионе есть несколько портов, где традиционно торгуют скотом и мясными продуктами. В одном из них уже замечены посредники, готовые иметь дело с новыми покупателями. Вероятность успешной сделки – высокая.

– Заодно посмотрим, как наши корабли вписываются в местный театр, – добавил Дан. – Там свои пираты, свои интриги, свои привычки. Я не хочу, чтобы мы были в Средиземке слепыми котятами.

Он отпил чая и вернулся к таблице:

– По объёмам: на первый рейс – не меньше пятидесяти голов крупного рогатого скота, лучше ближе к сотне. Плюс уже переработанное мясо: солонина, копчёности, местные деликатесы. Часть пойдёт в переработку, часть – прямиком на столы. Люди должны почувствовать, что у нас не только фрукты, но и нормальное мясо.

– А линии? – спросила Аня. – Ты уверен, что мы успеваем?

– Цех убоя и разделки – в стадии готовности, – отозвался ИИ. – Колбасный и коптильный – монтаж завершается. При поступлении сырья мы сможем выйти на тестовый режим в течение недели.

– Вот и отлично, – Дан кивнул. – Тогда план простой: фрегат – в Средиземное море. Закупка скота, мяса, масел, специй. Заодно – разведка рынка.

Он посмотрел на Аню:

– Ты идёшь.

– Я уже привыкла, что если где‑то еда, то и я, – она чуть улыбнулась. – Только на этот раз ты мне обещал не только фрукты, но и что‑то приличное мясное.

– Обещал, – подтвердил Дан. – Значит, будут и коровы, и колбаса, и всё, что между ними.

ИИ вмешался:

– Фрегат готов к осмотру. Я вывел его характеристики в технический док.

– Тогда позавтракаем и посмотрим, на чём мы поплывём за нашими коровами, – сказал Дан, доедая яичницу. – Хочу знать, насколько он любит драться.

___________________________________________________________________________________________________

Док для фрегата был больше и выше корветного. Вдоль стен висели паруса, канаты, блоки, бочки с дегтём и смолой. В центре, у грузовой эстакады, стоял он – новый корабль «станции».

Высокий, стройный корпус. Три полных мачты с густым лесом реи и вант. Две сплошные батарейные палубы плюс открытая верхняя. На корме – резная галерея с узкими окнами. На борту, ближе к носу, старинными, чуть вычурными буквами было выведено имя: «АЛЬ‑МАР» – «Море» по‑арабски, но написанное так, чтобы европейцы тоже могли прочесть.

– Этот уже не просто торговец, – сказала Аня. – Это тот, кто приносит с собой порядок.

– И неприятности, если нужно, – заметил Дан.

ИИ материализовался рядом, как всегда – чуть в стороне.

– Фрегат, – отозвался он. – Классический трёхмачтовый. Длина по палубе – около сорока пяти метров. Ширина – десять с половиной. Осадка – шесть. Полное водоизмещение – в районе тысячи пятисот тонн.

Они пошли вдоль борта. Под ногами гулко отзывалась металлическая решётка дока, вокруг – запах дерева, смолы и масла.

– Артиллерия по открытому перечню, – продолжил ИИ. – На нижней батарейной палубе – четырнадцать тяжёлых пушек, по семь с каждого борта. На верхней – ещё двенадцать полегче. Плюс по одной носовой и кормовой. Итого – двадцать восемь орудий. На бумаге – обычный боевой и конвойный фрегат.

– На бумаге, – тихо повторил Дан.

Он уже знал, что под этой древесной кожей скрывается совсем другая звериная натура.

– Главный трюм рассчитан на двести–двести пятьдесят тонн груза с учётом орудий и припасов, – продолжал ИИ. – На нашей конфигурации мы оставляем около ста пятидесяти тонн под товары и скот, учитывая место под скрытую силовую установку и вооружение.

Они спустились на нижнюю палубу. Между балками и рёбрами корпуса скрывались гладкие тёмные панели.

– Силовая установка – над основной линией киля, – комментировал ИИ. – Компактный модуль с валами и винтами, замаскированный под балласт и усиление конструкции. Снаружи – только гладкий килевый выступ. Для местных – просто особенность постройки.

– Ход? – спросил Дан.

– Под парусами – до двенадцати–тринадцати узлов в хорошем ветре. При подключении нашей силовой – до двадцати и выше, в зависимости от моря. Для корабля этого века – невозможная скорость.

Аня провела рукой по балке:

– То есть, если нам придётся убегать от целой эскадры, у нас есть аргумент.

– У нас есть аргумент и для того, чтобы не убегать, – поправил Дан. – Вооружение?

ИИ включил локальную подсветку. Вдоль бортов, над обычными пушечными портами, показались ровные линии едва заметных створок.

– Вдоль борта, между батарейными палубами, – пояснил ИИ, – расположены четыре скрытых контейнерных отсека. В каждом – по одной автоматической турели с тридцатимиллиметровым орудием и лазерным целеуказанием. В норме закрыты декоративными накладками и деревянными панелями. При открытии – маскируются под дополнительные вентиляционные люки или грузовые порты.

Он перевёл подсветку к носу и корме:

– Дополнительно – по одной такой турели на фордеке и на юте. Боекомплект и запасные модули – в контейнерах в глубоком трюме. Плюс две скрытые ракетные установки малого калибра в корме. Пуск – через откидные створки под галерейными окнами.

– Беспилотники? – спросила Аня.

– На верхней палубе – два контейнера‑сундука, – ответил ИИ. – В одном – пара разведывательных дронов с оптикой и датчиками. Во втором – ударные, с лёгким подвесным вооружением: автоматические пушки, малые ракеты. Ещё несколько – в трюме, плюс запасные крылья, двигатели и подвесные комплексы. С воздуха мы увидим всё задолго до того, как местные поднимут свои подзорные трубы.

Дан поднялся на ют. Отсюда фрегат казался живым организмом: мачты – как кости, такелаж – как сухожилия, пушки – как зубы.

– Экипаж по документам? – спросил он.

– От ста до ста двадцати человек, – ответил ИИ. – По факту мы можем управлять кораблём и сорока–пятьюдесятью, если задействовать автоматические системы и часть функций переложить на меня. Но для маскировки придётся держать хотя бы восемьдесят – матросов, пушкарей, офицеров.

– Наберём, – сказал Дан. – молчаливые ребята...бывает. Пусть выглядит как обычный фрегат. А ведёт себя – как то, чем он является.

Он повернулся к Ане:

– Ну что, на таком фрегате ты готова ехать за коровами?

– Если он так же хорошо переваривает пули и ядра, как коровы – траву, – ответила она, – я согласна.

– Проверим в Средиземке, – сказал Дан. – Там всегда найдётся кто‑то, кто захочет проверить нас на вкус.

_______________________________________________________________________________________________

Средиземное море встретило их мягким голубым светом и тяжёлым запахом соли. «Аль‑Мар» шёл под полными парусами, словно выросший для этих вод.

Город показался на горизонте сначала тонкой линией стен, потом – пятном куполов, башен минаретов и острых крытых крыш. Белые каменные дома теснились вдоль бухты, над ними – голубые и зелёные изразцы, ржавые мачты, суета портового дня.

– Добро пожаловать в арабское Средиземноморье, – тихо сказал Дан, опуская трубу. – Здесь продаётся всё, что можно есть, пить или обменять на это.

ИИ вывел в капитанской каюте схему города. Она была собрана из старых карт, рассказов купцов и свежих наблюдений дронов.

– Город сформировался на стыке трёх потоков, – начал ИИ. – Восточные караваны, идущие с пряностями и шёлком через пустыню. Европейские купцы, спускающиеся с северных морей. И местные – арабские и берберские торговцы, контролирующие побережье.

На карте вспыхнули разные цветовые пятна.

– Этот квартал, ближе к порту, – в основном европейцы: венецианцы, генуэзцы, франки. Торговые дома, склады, фактории. Чуть дальше – еврейский квартал. Там – менялы, ювелиры, посредники. Они знают, где что купить, кто кому должен, и как провести товар мимо лишних глаз.

Он показал дальше вглубь города:

– А здесь – арабские и местные купцы. Базар, лавки, мясные ряды, бани, дома знати. Здесь можно купить скот, мясо, масла, специи, сладости. И продать почти всё, что привёз.

– А власть? – спросила Аня, глядя на отмеченный красным квадрат крепости.

– Формально – наместник султана, – ответил ИИ. – По факту – сложный баланс: наместник, несколько богатых семей купцов, представители европейских держав и неофициальные лидеры общин. И ещё, конечно, пиратские капитаны, которые предпочитают не высовываться днём, но имеют здесь уши и глаза.

Дан усмехнулся:

– В общем, идеальное место, чтобы купить коров, колбасу, масло и неприятности в одном флаконе.

– Нам нужны только первые три, – напомнила Аня. – Хотя от неприятностей ты тоже обычно не отказываешься.

– Неприятности – это то, что делает репутацию, – отозвался Дан. – Но да, главный интерес – мясо. В этих краях веками торгуют скотом. Караваны приводят стада с внутренних плато, европейцы покупают солонину и копчёности, местные – делают свои колбаски, сушёное мясо, деликатесы.

ИИ добавил:

– Уже установлены предварительные контакты с несколькими посредниками. Среди них – еврейский торговый дом, специализирующийся на мясе и скоте, и один арабский купец, владеющий бойней и коптильнями. Власти города осведомлены о нашем визите и заинтересованы в новых оборотах порта.

– То есть нас ждут и хотят продать нам всё, что не убежит, – подытожила Аня. – В том числе – коров.

– Вопрос в том, кто ещё про нас знает, – сказал Дан. – В этих водах хватает тех, кто предпочитает брать товар не деньгами, а пушками.

Он бросил взгляд на море за кормой:

– Паруса снять наполовину. Войти в порт красиво, но без спешки. Пусть все успеют рассмотреть, что к ним идёт не просто торговец, а фрегат с зубами.

________________________________________________________________________________________________

Они почти дошли до линии, где виден был уже каждый камень порта, когда голос с марса нарушил ровный ритм утреннего моря:

– Паруса по правому борту! Два… нет, три судна! Идут к нам!

Дан поднял трубу. В стекле всплыли три силуэта – длинные, низкие, с выдвинутыми в носу таранами, с характерными треугольными парусами. Типичные местные корсары – быстроходные галеры и барки, построенные не для честной торговли.

– Не торговцы, – тихо заключил он. – Идут не в порт, а на нас.

ИИ подтвердил:

– По курсам – явное сближение. Вооружение: лёгкие пушки на носу и по бортам, много людей. Стандартная конфигурация пиратской стаи.

– Похоже, кто‑то решил, что новый фрегат один в чужой воде – удача, – заметила Аня.

– Сейчас объясним, что удача – понятие растяжимое, – сказал Дан. – Боевая тревога.

По палубе побежал звон, люди рванули к своим местам. Пушечные порты отворились, чёрные стволы заняли позиции. «Аль‑Мар» слегка изменил курс, став боком к приближающимся кораблям.

– Дистанция? – спросил Дан.

– До ближайшего – около трёх кабельтовых, – отозвался штурман. – Быстро сближаются, гребут.

– Не даём им подойти на абордажную дистанцию, – сказал Дан. – Это не тот танец.

Он заговорил чётко, по‑деловому:

– Бортовые батареи – зарядить картечью и ядрами пополам. Прицельный огонь по корпусу и мачтам. Никаких героических сходок «нас на вас». Они хотели взять нас быстро – получат быстро.

Он кивнул ИИ:

– Подготовить дополнительные системы. Пока – маскировка полная. Как только начнут ломиться в упор – поднимаем «сундуки».

Первые выстрелы прогремели с пиратских палуб. Ядра плюхнулись в воду, одно прошлось рикошетом по волне вдали от борта.

– Стрельба так себе, – заметила Аня.

– Они привыкли, что жертва паникует и сдаётся, – ответил Дан. – Мы им испортим привычку.

– Борт к ним! – крикнул он. – Правый! Огонь по готовности!

Фрегат слегка накренился, подставляя правый борт. Двадцать пушек рявкнули почти залпом. Воздух наполнился дымом и гарью. На глазах у всех один из пиратских кораблей словно споткнулся: его борт открылся от удара ядер, мачта накренилась, люди посыпались за борт.

Второй, шедший чуть позади, получил свою порцию в нос и по вёслам. Лопнувшие банки, перебитые гребцы, крики боли.

– Первый – добить по мачтам, второй – по орудиям, – приказал Дан. – Третий… третий явно собирается прыгать к нам.

Третий корсар действительно рванул во весь опор, гребцы выложились, стараясь войти в мёртвую зону фрегата, где тяжёлые пушки не смогут опустить стволы.

– Вот теперь можно, – сказал Дан. – Носовые турели – к бою. «Сундуки» – открыть.

На носу «Аль‑Мара» две неприметные конструкции вдруг будто ожили: деревянные крышки распахнулись, из‑под них поднялись гладкие стволы турелей. Для пиратов это выглядело как колдовство: на обычном, как им казалось, фрегате внезапно возникло оружие, которого они не могли знать.

– Расстояние – меньше кабельтова, – сообщил ИИ. – Идут прямо на нас.

– Цель – палуба, оружие, рулевое, – быстро отдал команды Дан. – Минимум тел. Я хочу выживших, чтобы они успели всё рассказать, кому надо. Огонь.

Турели заговорили короткими, резкими очередями. Пиратская палуба превратилась в ад: доски взрывались щепками, стволы пушек разлетались, люди падали, едва подняв мушкеты. В корме что‑то вспыхнуло – перебитые фитили и порох.

– Достаточно, – сказал Дан через пару секунд. – Они уже поняли.

Пиратский корабль, лишённый управляемости, врезался в волну и сел носом, теряя ход. Остальные два, изрешечённые ядрами и огнём, горели и тонули. Вода вокруг кипела от обломков и человеческих фигур.

– Левые орудия – контрольные по корпусам, – велел Дан. – Чтобы никто не решил героически возвращаться. Спасательные команды – на воду. Поднять тех, кто ещё шевелится. Потом размяться в трюме.

Аня молча смотрела, как огромный фрегат, выдохнув дым после залпа, снова становится внешне обычным кораблём. Турели ушли вниз, крышки закрылись, на палубе остались только привычные глазу паруса и пушки.

– Ты опять оставил выживших нарочно, – сказала она.

– Репутация строится не только на мёртвых, – ответил Дан. – Пусть рассказывают. Пусть знают, что этот фрегат – не лучший выбор для лёгкой добычи.

Он бросил взгляд в сторону города.

– А теперь – флаги вежливости, – сказал он. – Пушечные порты закрыть. Идём как честные гости, только что почистившие им море.

__________________________________________________________________________________________________

В порт они вошли под полными парусами, но без выставленных пушек. На реях развевались флаги – нейтральный, знамя станции и вежливый флаг для местных властей. На берегу суета на миг стихла: люди смотрели на фрегат, который только что грохотал пушками неподалёку.

У причала их уже ждали. На каменном молу стояла небольшая процессия: стража в тюрбанах, писцы с дощечками, несколько богато одетых мужчин. Среди них выделялся один – в тёмном, но дорогом одеянии, с заткнутым за пояс кинжалом. Наместник.