Текст книги "Корсар. 16 век (СИ)"

Автор книги: Алексей Лапышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Пустым и уверенным, что всё – вещь.

Пока этого нет – мне всё остальное не так страшно.

Он помолчал.

– А если вдруг… – начал он.

– Тогда я, – перебила она, —

поставлю тебе шпагу к горлу и напомню, кто ты.

Или уйду. В любом случае – не дам тебе стать им.

Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше благодарности, чем иронии.

– Договорились, Огонёк, – сказал. —

Ты – мой внутренний трибунал.

– И я, – напомнила Нейро спокойно. —

Ваш внешний контролёр. Я уже записала параметр: «не допускать полной дегуманизации капитана».

Звучит странно, но в моём списке задач и не такое есть.

– Нейро… – Аня хмыкнула. —

Спасибо, что ты… такая.

– Я – результат ваших запросов, – ответила станция. – Если бы вы хотели бездушный навигационный модуль, вы бы давно его получили.

Но вы упрямо притаскиваете в мои контуры этику, романтику и личные мотивы.

Приходится соответствовать.

Молчание повисло комфортно.

Станция не торопила.

– О чём ты думаешь, когда смотришь туда? – нарушила тишину Аня, кивнув на Землю.

– О том, – сказал Дан, —

что там, на каждом континенте, сейчас кипит жизнь.

Кто‑то идёт по базару в Сурата,

кто‑то крестится в соборе в Лиссабоне,

кто‑то сидит на веранде в Мехико,

кто‑то… точит шпагу, вспоминая моё лицо.

Он сделал глоток травяного напитка.

– И о том, что мы с тобой, – продолжил, —

по сути, – гости.

Можем вмешаться, можем пройти мимо.

Каждый раз решаем. И всё равно – не избежим ошибок.

– Мы уже их наделали, – вздохнула она. —

Но без них не бывает живых.

Я…

– она на секунду задумалась, —

я не хочу прожить всё это как экскурсию.

Я хочу, чтобы хоть что‑то поменялось.

Не всё, не мир, хотя бы какой‑то кусочек.

– Уже поменялось, – напомнил он. —

Тот голландский протестант, которого мы вытянули. Капитан испанец, который теперь знает, что «честь» – это не только у знатных.

Пиратский корабль, который больше не будет жечь деревни. Даже этот дон – теперь живёт с мыслью, что не всё покупается.

– И я, – тихо добавила она. —

Которую ты вытащил из совсем другого мира.

Я – тоже кусочек, который поменялся.

Навсегда.

Он посмотрел на неё – долго, пристально.

– Я иногда боюсь, – признался, —

что однажды ты поймёшь, что тебе не нужен ни я, ни мои корабли, ни мои войны. Что ты захочешь… простую жизнь. Дом. Сад. Соседи, которые обсуждают урожай, а не курс каравеллы.

Она улыбнулась печально.

– Я, может быть, и захочу, – сказала. —

Когда‑нибудь. Но сейчас, если представить, что я сижу где‑нибудь в деревне и варю суп…

мне становится очень тесно.

Я слишком хорошо знаю, сколько всего происходит там, за горизонтом.

Она коснулась его плеча.

– К тому же, – добавила, – простой дом для меня теперь – не стены.

А то, что я чувствую, когда просыпаюсь рядом с тобой. Даже если за стенкой – космос, а под «окном» – Индийский океан.

Он снова замолчал, потом тихо произнёс:

– Тогда договоримся так.

Сейчас – Индия, каракка, порты, базары, возможно – ещё дуэли и пушки. Потом – посмотрим.

Если ты когда‑нибудь скажешь: «Хватит моря, я хочу… земли и тишины», – я… подумаю.

Обещаю не отмахиваться.

– Не сейчас, – покачала головой Аня. —

Сейчас мне нужна буря. Но знать, что у меня есть право однажды просить о штиле – уже много.

Нейро вмешалась мягко:

– Я добавлю этот параметр в долгосрочное планирование.

Потенциальный сценарий: «фаза оседлости».

Хотя, честно говоря, я слабо представляю вас… в огороде.

– Мы будем выращивать помидоры, – хихикнула Аня. —

И ругаться, кто неправильно их поливает.

– Мы уже ругаемся, кто неправильно правит каравеллой, – заметил Дан. —

Так что переход логичен.

Они смеялись тихо – смех был не громким, но чистым.

Вечер тёк. Земля под ними медленно вращалась, где‑то на востоке уже занималась новая заря, в Индии кто‑то просыпался под крики торговцев и запах специй.

– Завтра? – спросила Аня, уже полулежа, облокотившись на него.

– Завтра, – кивнул он. – Запуск каракки. Выбор порта. Прыжок.

– Я… – она прикрыла глаза, —

немного боюсь. Но мне дико хочется увидеть, как выглядит Индия на рассвете. Настоящая, не через твой ИИ.

– Увидишь, – пообещал он. —

С борта нашего нового дома.

Нейро тихо отключила часть подсветки, оставив только мягкое сияние Земли и звёзд.

– Отдыхайте, – сказала она. —

Завтра у вас снова море.

Они ещё пару минут сидели молча,

слушая, как работает станция, как стучат их сердца, как шепчет внутри каждого из них то странное чувство, которое уже давно переросло просто «товарищество по оружию».

Потом поднялись, не отпуская руки друг друга, и ушли вглубь станции – туда, где их ждала ночь без штормов, и сны, в которых уже пахло пряностями, жарой и далёкими индийскими берегами.

Глава 6

Индия

Одноименный океан, жара, почти тропики...

Каракка шла, как положено старшей сестре каравеллы: не спеша, с достоинством, тяжело разрезая тёплую воду.

Она ещё не имела прошлого в этом мире,

но уже вела себя так, будто перевезла сотни тонн пряностей, золота и чужих судеб.

Высокие борта, округлый нос, громоздкая корма с выступающими галереями – всё в ней говорило: «я – дом и крепость».

Ночь вокруг была бархатной.

Индийский океан дышал ровно – лёгкая зыбь, редкая волна, чёрные спины воды, отражающие звёзды.

Небо было не просто тёмным – густым, с россыпью созвездий, многие из которых Аня узнавала уже по новым, морским ориентирам.

Каракка шла под полными парусами.

Большие прямые полотнища на фок‑ и грот‑мачтах тяжело пузились от ветра,

на бизани – косой парус ловил попутный поток, помогая управлять тяжёлым корпусом.

Реи скрипели, такелаж негромко пел свою вечную песню – не громко, но настойчиво.

На палубе было удивительно тихо.

Матросы‑роботы, свободные от смены – сейчас дремали у кубрика или сидели в тени надстройки, попивали воду, переговаривались вполголоса.

А вахты, как всегда на посту – молчаливые, точные, неутомимые.

Роботы‑матросы, гениальный ход создателей станции, и всего то надо было, загрузить базы данных в человекообразных роботов. немного тренировки, активация автономных модулей ИИ-нейросети станции и готово, идеальный экипаж...матросы, абордажники, пушкари, караульные и даже спецназ,.

Сейчас, в ночи, их почти не было видно: Нейро специально выбрала для них «низкий профиль».

Тёмные фигуры, закрытые лица, с плавными движениями. Они выходили к снастям, подтягивали шкоты, проверяли крепления, передвигались так, будто всю жизнь жили на деревянной палубе, а не родились в недрах станции.

Если приглядеться, можно было заметить, как их движения чуть… слишком скоординированы.

Слишком ровные, без случайной неуклюжести.

Но в темноте они были неотличимы от молчаливых матросов‑стариков.

Аня стояла на баке, облокотившись на фальшборт.

Ветер трепал её волосы, вода внизу шумела глухо, тяжело.

Где‑то впереди, на горизонте, едва заметно темнела полоса будущего берега.

–Ну как тебе, капитанша? – подошёл Дан, остановившись рядом.

Он тоже был в «морском» – свободная рубаха, жилет, штаны, сапоги, волосы собраны лентой. На поясе – привычная шпагa, дополненная тяжёлым пистолем эпохи.

Она махнула рукой в сторону корпуса.

–Она… – поискала слово, —

как огромный зверь, который не спешит, но знает, куда идёт. После каравеллы – как перейти с лошади на боевого слона.

–И примерно так же поворачивает, – усмехнулся Дан. —

Но в шторме ты оценишь её живучесть. И ещё то, что внизу – не один трюм, а несколько уровней, и каюта, в которой не надо биться лбом о потолок.

– Ага, – ответила она и вдруг с улыбкой и как то мечтательно, добавила:

– А ещё кровать...—

– Кровать.– поддержал тему Дан, с улыбкой, слегка приобняв свою Рыжую, а она прошептала:

– Ночью.—

– Ночью, скоро.—согласился он и они замерли, обнявшись.

Волна мягко ударилась о борт, расплескав бледные вспышки – фосфоресцирующий планктон под водой загорался и тускнел, словно море дышало светом.

–Это… уже Индийский океан? – спросила она.

–Уже, – кивнул он. —

Мы идём вдоль побережья, курсом на западное побережье Индии. Скоро начнётся самое интересное.

Она снова посмотрела на море.

–Знаешь, – сказала тихо, —

я всё ещё не привыкла, что мы идём… так.

Мы могли бы просто «перемотать» сюда на станции, оказаться сразу в порту,

но… этот переход…

шум воды, скрип досок, запах смолы – как будто мир говорит: «сначала пройди по мне, потом суди».

–Поэтому я и не люблю слишком короткие скачки, – ответил он. —

Они вырывают тебя из контекста.

А вот когда ты несколько дней идёшь к берегу, который ещё только вырисовывается на горизонте…

Ты иначе на него ступаешь.

– Все-таки хорошо, что нам удалось перенастроить портально– временной блок, увеличив время пребывания до недели и получив возможность возврата в эту временную точку...– добавил Он, а Аня только кивнула.

А потом вдруг рассмеялась и добавила:

– А всего,-то надо было снять ограничения по энергии...-

– Да, и ты, умница, догадалась спросить у Нейро, а та тут же и призналась, что это просто перестраховка создателей станции, и сняла ограничения. – Согласился Дан и обнял свою рыжую, по темнее ее прижав к себе...

Они помолчали, обнявшись.

Роботы‑матросы беззвучно меняли паруса.

Нейро отозвалась шёпотом – через браслет на запястье Дана:

–Подлёт беспилотники к зоне исторического «шума».

Через несколько часов – побережье Гуджарата.

В районе одного из прибрежных городов фиксируются аномалии:

отклонение по числу жертв и разрушений по сравнению с основной линией.

Дан чуть нахмурился.

Аня увидела, как изменилось его лицо.

–Что там? – спросила.

–Похоже, – ответил он, —

мы снова не просто едем мимо.

Он коснулся браслета.

–Нейро, подробнее.

–Приблизительный район – город Камбей, – отозвалась станция. —

Гуджарат.

Крупный торговый порт.

В этой временной ветке кто‑то очень настойчиво пытается стереть его с карты.

Флотилию я ещё не отследила, но активность – уже есть.

Аня подняла взгляд в сторону тёмного горизонта.

–Там… – она прищурилась, —

огни?

Далеко, на границе неба и моря, мерцали тусклые, неравномерные вспышки.

Не звёзды. Не маяки.

–Огонь, – сухо сказал Дан. —

Уже.

Он повернулся к ней.

–Кажется, романтическая прогулка откладывается, Огонёк.

–Мы и так знали, – ответила она, —

что в Индию нас не на специи зовут.

______________________________________________________________________________

Камбей.

Город, который местные называли Хамбхат, а европейцы – как им было удобнее.

Он лежал в глубине залива, на широком плоском берегу.

Днём здесь кипела торговля:

теки и ткани, специи и алмазы, арабские и индийские суда толпились у причалов, шлюпки сновали, как муравьи.

Сейчас – была ночь.

Но ночь, разорванная огнём.

Когда каракка подошла ближе, уже не надо было всматриваться:

берег полыхал в нескольких местах.

Где‑то – горели склады, где‑то – дома у самой кромки воды. По причалам носились тени, слышались крики, выстрелы, звон стали.

У входа в залив маячили чёрные силуэты – несколько кораблей, застывших на якоре чуть в стороне от обычного фарватера.

Нейро увеличила изображение, проецируя ему на внутренний интерфейс.

–Пираты, – констатировала. —

Три джонки – китайско‑малайского типа, усиленные, с низкой осадкой.

И один лёгкий галеон – вероятно, трофей.

На флагах – что‑то вроде перекрещенных мечей и дракона.

Состав команды – смешанный, но ядро – яване и малайцы.

Командир – по повадкам и структуре приказов – бывший военный из каких‑то султанатов Юго‑Восточной Азии.

–Малайские пираты у берегов Гуджарата… – пробормотал Дан. – Это уже не просто «кто‑то грабит».

Это рейд с чьей‑то поддержкой.

–А мы? – спросила Аня. – Формально – португальский корабль, идущий мимо.

Если вмешаемся – влезем в местные игры.

Если не вмешаемся —…

Она не договорила.

С берега донёсся детский крик, пронзительный, рвущий душу.

Дан сжал челюсти.

–Вариант «не вмешиваемся» не обсуждается, – жёстко сказал он. – Вопрос только – как.

Он бросил взгляд на бушприт, на паруса, на темнеющие вдали силуэты.

–Картина, – бросил. – Пираты контролируют вход в залив.

Один корабль ближе к городу, двое – на страже.

Наше появление – сюрприз, пока флаг не рассмотрели.

–Ты хочешь… в лоб? – приподняла бровь Аня.

–Не сразу, – ответил он. – Сначала – подходим, как ещё один торговец.

Флаг – португальский.

Потом – поворот, залп, тараном по джонке.

Если повезёт – сожжём мостик между ними и берегом.

–И ещё вопрос, – добавила Нейро. —

Берег.

На суше – отряды пиратов, они жгут и тащат людей.

Если вы потопите только их корабли, часть всё равно успеет уйти вглубь.

–Тогда – по схеме, – кивнул Дан. —

Сначала – море. Потом – высадка.

Нейро, готовь штурмовую группу из своих.

Минимум демонстрации «чудес», максимум – реалистичность.

И калибруй пушки под «старый добрый свинец».

Он повернулся к Ане.

–Страшно? – спросил.

–Пока нет, – честно ответила она. —

Потом будет.

Когда закончится.

–Это нормально, – сказал он. —

Пошли.

У нас есть шанс сегодня перемешать чью‑то историю.

__________________________________________

Каракка вошла в залив под тяжёлым, внушительным силуэтом.

Флаг Португалии – белое полотнище с крестом и гербом – развернулся на грот‑мачте.

Пираты заметили их не сразу.

Ближайшая джонка продолжала стоять к берегу бортом, сбрасывая шлюпки, которые, как чёрные мухи, сновали к горящим складам.

Когда же на их палубах наконец увидели громоздкого «португальца»,

сначала – просто уставились.

Португальские купцы здесь бывали,

но так далеко в ночи, да ещё когда город уже полыхает?

Странно.

Фонари на пиратском флагмане мигнули – сигналы.

–Они пытаются решить, – перевела Нейро, – грабить ли нас тоже.

Или подождать.

–Поможем им с решением, – мрачно бросил Дан. – Руль – вправо на три румба.

Курсовой угол на ближайшую джонку.

Пушки – готовить.

Роботы‑матросы уже были на местах.

Они разворачивали тяжёлые орудия нижней палубы к борту, закладывали заряды, ядра, проверяли фитили. Движения – быстрые, точные, слаженные.

На верхней палубе несколько «живых» матросов переговаривались, кто‑то крестился.

–Ты правда собираешься их… тараном? – уточнила Аня.

–Если хватит инерции, – ответил он. —

Джонка – плоскодонная, лёгкая.

Наш «толстяк» протаранит её, как скорлупку, если попадём верно.

Он поднял голос:

–Всем – по местам! Пушки – к бою!

Кто не умеет плавать– отойти от бортов, прижаться к мачтам.

Потом сам понял бред своей фразы и рассмеялся – роботы, не умеющие плавать...

Каракка тяжело легла на новый курс.

Джонка, наконец проснувшись, начала поворачивать, поднимая паруса. Но было поздно.

–Дистанция – кабельтов, – отозвалась Нейро. – Рекомендую залп по носовой части.

Снести им управление.

–Сделай красиво, – процедил Дан. —

По моей команде.

Сердце Ани било слишком часто.

Она чувствовала, как вибрирует под ногами палуба, как каракка набирает ход.

Море вспенилось у форштевня.

Пираты на джонке уже кричали, кто‑то махал руками, кто‑то пытался развернуть лёгкие пушки.

–Сейчас… – выдохнул Дан. —

Залп!

Грохот.

Каракку тряхнуло.

С борта вылетел ряд огненных вспышек – ядра, подсвеченные пороховыми газами,

просвистели над водой и врезались в нос джонки.

Дерево разлетелось щепками.

Мачта качнулась, завалилась, ломая снасти.

Палуба накренилась, люди посыпались в воду.

–Ещё раз, – рявкнул Дан. —

По ватерлинии!

Второй залп пришёлся ниже.

Джонку повело, вода рванулась внутрь через дыры.

Её корму задрало, нос начал тонуть.

–Держись! – крикнул он рулевому. —

Прямо!

Ещё немного!

Столкновение.

Каракка, тяжёлая, с усиленным корпусом, врезалась в уже полузатопленный бок джонки.

Удар был не таким сильным, но достаточным, чтобы окончательно переломать ей остатки шпангутов.

Люди, обломки, паруса – всё смешалось.

–Отвалить! – приказал Дан. —

Руль – влево, полный!

Пушки – на следующую цель!

Он бросил взгляд на берег.

Там всё ещё шёл разгром.

Две другие джонки уже реагировали – поднимали якоря, готовились к движению.

С галеона доносились сигналы.

–Нейро, – коротко сказал он, —

сними нам одного из них. Из «чёрного ящика».

–Могу утопить галеон точечным ударом по пороховым погребам, – ответила станция. —

Взрыв спишут на неудачный выстрел.

Но это – уже прямое вмешательство сверхтехнологии.

–Сделай вид, что они просто очень неудачно хранят порох, – усмехнулся Дан. —

Я слишком стар, чтобы честно драться против троих на одного.

Секунда тишины.

Потом – вспышка.

Галеон, ещё даже не успевший развернуться, вдруг взорвался где‑то внизу, у кромки воды.

Яркое оранжевое пламя рвануло вверх, вырывая куски борта, мачты, людей.

Гул докатился до каракки через несколько мгновений.

–«Случайная детонация пороха», – невозмутимо прокомментировала Нейро. —

В этой эпохе такое не редкость.

–И слава Богу, – процедил Дан. —

Одного меньше.

Оставшиеся две джонки засуетились ещё сильнее.

Одна попыталась уйти в глубь залива,

другая – рванула к каракке, надеясь взять её на абордаж, пока та занята.

–Это уже по моей части, – тихо сказала Аня, хватая шпагу.

Но Дан поднял руку.

–Пока – нет, – ответил. —

Сначала – пушки.

Потом – доски.

Я не хочу, чтобы тебя там, в куче криков и дыма, кто‑то задел случайной пулей.

–А ты? – прищурилась она.

–А я – старый дурак, который привык лезть вперёд, – хмыкнул он. – Но сейчас попробуем быть умнее.

Они отработали ещё два залпа.

Один – по джонке, идущей вглубь: ей выбили руль, она завалилась и начала разворачиваться против воли команды.

Второй – по той, что рвалась к ним:

снесли ей верхнюю палубу и часть снастей.

После этого Дан уже не сдержался, привычки:

–Абордажная команда – готовность!

Верёвки, кошки!

Роботы‑матросы оказались у борта первыми.

Шлюпку уже спускали на воду.

Аня, конечно же, была в первой.

–Ты мне потом не скажешь, что я видела Индию только с палубы, – бросила она, запрыгивая. – У меня к этой стране слишком много вопросов.

–И у неё к тебе будет не меньше, – мрачно заметил он, присаживаясь рядом.

___________________________________________

Берег встретил их дымом и горячим воздухом.

Крики, треск горящих балок, ржание лошадей, плач.

Пираты – в широких штанах, с обнажёнными торсами и платками на головах,

вооружённые кривыми криссами, копьями, аркебузами —

метались по улицам прибрежного квартала, выволакивали людей из домов,

толкали, связывали, гнали к лодкам.

Дан и Аня высадились чуть в стороне, где дым пока только подступал.

–План? – спросила она.

–Разорвать им позвоночник, – коротко ответил он. —

Изъять командиров, сбить строй, дать людям шанс.

Он вытащил из‑за пояса второй пистоль, протянул ей.

–На случай, если клинка будет мало.

Она кивнула.

Шли они быстро, но не бегом – так, как идут люди, которые уверены, что знают, что делают.

За их спинами – несколько «матросов», те самых «немых северян».

Всё остальное – делали годы практики.

Удары – ровные, короткие.

Они входили в схватку только там, где это было необходимо.

Пират замахивается на женщину, тащит её за волосы – клинок Ани входит под рёбра, рывок – и тот уже падает.

Ещё один разворачивается к ней с криком,

но получает приклад пистоля Дана по челюсти.

Роботы, держась чуть назад, «догрызали» тех, кто пытался сбежать или ударить со спины.

Постепенно к ним присоединились и местные:

кто‑то из мужчин выхватил у мёртвого пирата меч, кто‑то – палку, камень, нож.

Толпа делилась: одни – бежали прочь,

другие – разворачивались, чувствуя, что не одни.

Через какое‑то время стало ясно:

пираты проигрывают.

Крики поменялись тональностью,

в них стало больше паники, меньше наглости.

Часть бросалась назад к лодкам, часть – пыталась спрятаться.

Дан, дыша тяжело, остановился, оглядел улицу.

–Хватит, – сказал. —

Дальше пусть сами.

Аня вытерла лезвие о плащ одного из поверженных, оглянулась.

Город горел, но не полностью.

Огонь медленно перекидывался с одного дома на другой.

–Если бы мы опоздали на час… – пробормотала она.

–Тогда бы был не город, а пепелище, – кивнул Дан. – И ещё пара сотен рабов на их джонках.

Он посмотрел на тёмный берег, где уже маячили факелы тех, кто подоспел на выручку – местная стража, воины, кто угодно.

–Пошли к воде, – сказал он. —

Скоро сюда придут люди, которые захотят узнать, кто мы.

–И, возможно, не обрадуются, – заметила она. – Португальский флаг над кораблём в таком месте – сомнительный знак.

–Зато в городе будут люди, которые сегодня остались живы, – резко ответил он. —

И мне этого достаточно.

–А Аня только кивнула, шагнула к нему и обняла, прошептав:

– Спасибо, что ты такой...-

Он притянул ее к себе и шепнул прямо в нежные губы:

– Я не могу быть другим, когда ты со мной..-

И они застыли, а в этом мире что– менялось, тихо, осторожно, но неумолимо...

Глава 6.1

День в Камбее начался с запаха гарей и влажной земли.

К утру пожар удалось частично локализовать.

Сгорели склады у самого берега, несколько торговых домов, часть лавок.

Но город выстоял.

Каракка стояла на рейде, тяжёлая, словно равнодушная к ночным событиям.

С берега на неё поглядывали с разной смесью интереса и недоверия:

португальский корабль, который внезапно оказался в нужный момент, помог отбить пиратов – но всё же португальский.

Дан и Аня не могли избежать приглашения.

Вернее, приказа, вежливо оформленного как приглашение.

Местный правитель – раджа Камбея – желал видеть «храброго капитана» и его «воительницу».

Они шли к дворцу через город, который просыпался с похмельем после беды.

Женщины и дети тушили последние очаги огня, мужчины разгребали завалы, выносили обгоревшие брусья, спасали уцелевший товар.

Где‑то плакали, где‑то спорили о том, кто виноват, но стоило им проходить рядом, люди замолкали, отвешивали короткие кивки.

Аня ловила на себе взгляды:

удивление – женщина в мужской одежде, с мечом, да ещё рядом с чужеземным капитаном.

Интерес – чьих будет? Подозрение – не ведьма ли?

И – благодарность.

Та самая, немая, когда люди просто смотрят немного дольше, чем обычно.

Дворец раджи стоял на небольшой возвышенности.

Не крепость европейского типа, а скорее укреплённый двор:

высокая стена с резными воротами,

внутри – просторный внутренний двор,

сады, фонтаны, галереи с резьбой по камню,

колонны, украшенные цветочными орнаментами.

Цвета – песочный, белый, охра.

В тени нависали кроны деревьев.

Пахло цветами и пряностями, дымом благовоний.

Их провели через несколько дворов,

где сидели чиновники, переписывающие что‑то на пальмовых листьях и бумаге, где воины точили копья, где евнухи переговаривались у дверей во внутренние покои.

Зал приёмов был залит мягким светом.

По полу – ковры. Вдоль стен – подушки и низкие сиденья. В глубине – возвышение, на котором, полуразвалившись, сидел он.

Раджа.

Он был в расцвете лет – лет сорок с небольшим, густые усы, подкрашенная хной борода, тонкие пальцы, усыпанные перстнями.

Тюрбан, украшенный драгоценностями и перьями, одежда – из богатой, тяжёлой ткани, расшитой золотом.

Рядом – несколько советников, воины, слуги. Где‑то в тени – музыканты с ситарами и таблами.

Когда ввели Дана и Аню, разговоры стихли.

Раджа приподнялся, рассматривая их с интересом.

–Это вы, – проговорил он на своём, но Нейро уже подкинула нужные связки слов в уши, – те, кто пришли ночью с моря и обрушили огонь на варварские корабли?

–Мы – те, кто не любит, когда людей режут на берегу, как скот, – ответил Дан, чуть склонив голову.

Он говорил на португальском, переводчиком служил один из местных, знакомый с языком.

Раджа усмехнулся.

–Ты говоришь дерзко для человека, чья страна сама режет людей в моих портах, когда считает нужным, – заметил он. – Но ночь – была хорошая.

Наши враги сегодня получили то, чего заслуживали.

Он хлопнул в ладоши.

Слуги внесли подносы:

золотые чаши с напитками, фрукты, сладости.

–Садитесь, – велел раджа. —

Гость, который принёс мне такую новость, должен сидеть, а не стоять.

Они сели – не на самое почётное место, но достаточно близко.

Аня чувствовала на себе его взгляд.

Он не был похотливым в грубом смысле.

Скорее – прицельным, оценочным. Как купец смотрит на редкий товар.

Она сидела прямо, держа спину,

рука – недалеко от рукояти шпаги, но не на ней.

Раджа некоторое время говорил с советниками о ночи, о пиратах, о том, кто их мог послать. Упоминались какие‑то правители за морем, слухи о союзе с султанами, о деньгах, которые ходили через океан.

Потом его интерес снова вернулся к ним.

–Португальский корабль, который приходит в нужную минуту, – проговорил он, —

редкость.

Большинство ваших соотечественников приходят, чтобы взять, не дать.

Но вы…

Вы – вмешались там, где могли пройти мимо.

Почему?

Дан пожал плечами.

–Потому что у меня был выбор, – сказал. —

И я выбрал тот, после которого легче смотреть на свои руки.

Раджа прищурился.

–Ты странный португалец, – заметил. —

Почти говоришь, как… – он усмехнулся, —

один из этих ваших святых, которые ходят по нашему берегу, рассказывая о своём Боге.

–Я не святой, – спокойно ответил Дан. —

Я просто устал смотреть, как одни и те же истории повторяются.

Раджа на мгновение перевёл взгляд на Аню.

–А она? – спросил он, без тени смущения. —

Кто она тебе?

–Моя женщина, моя спутница, – ответил Дан.

–Женщина, которая дерётся, как мужчина, – констатировал раджа. —

У нас такие… редки. Иногда бывают среди племён на границах, иногда – среди воительниц при дворах, но всё равно – редки.

Он откинулся на подушки, неторопливо сделал глоток напитка.

–Она – красива, – сказал. —

Не как наши женщины – у вас другие лица,

но в этом есть своё.

Глаза – как уголь, который ещё не догорел.

Тело – как у танцовщицы с мечом.

В зале чуть шевельнулся воздух.

Дан ощутил, как напряглась Аня.

Он улыбнулся – ровно, без тепла.

–Для меня, – сказал, – она не товар.

Раджа кивнул, как будто этого и ждал.

–Я и не говорил «товар», – произнёс он, но интонация выдала – именно так он думал. —

Однако мир устроен так, что любой человек имеет цену.

Кто‑то – как воин, кто‑то – как наложница, кто‑то – как раб.

Он внимательно посмотрел на Дана.

–Я богат, – продолжил. – Очень богат.

Мои корабли ходят в Ормуз, Баса, в Мекку, они видели земли, о которых многие твои собратья только слышали.

Я могу заплатить за неё так, как не заплатит ни один европеец.

В зале повисла тишина.

Кто‑то из советников чуть шевельнулся, воин в углу нахмурился, но промолчал.

–Ты согласишься… продать её мне? – уточнил раджа почти мягко. —

Она будет жить здесь, в роскоши, в шелках.

Больше никогда не будет знать, что такое кровь на руках. Я дам ей украшения, дом, слуг. Её будут уважать.

Аня почувствовала, как у неё заледенели пальцы.

Она смотрела на него – не в пол, как было бы «правильно», а прямо в глаза.

–Сколько? – неожиданно спросил раджа.

Она дёрнулась.

Дан выдохнул и тихо сказал:

–Нет такой суммы.

Раджа нахмурился.

–Все говорят так сначала, – отмахнулся он. – А потом, когда видят золото и драгоценные камни…

–Ты не понял, – перебил его Дан.

Голос был всё ещё ровным, но под ним звенело железо. – Нет такой суммы не потому, что ты беден.

А потому, что для меня она не товар.

И никогда им не будет. Нельзя продать сердце, нельзя продать душу...

Он медленно поднялся на ноги.

–Ты можешь купить мои услуги, – продолжил. – Мой корабль, моих людей, если мы договоримся. Но не её. Ни на день, ни на час, ни на миг.

В зале стало очень тихо.

Советники переглядывались.

Кто‑то уже напрягся, готовый позвать стражу.

Лицо раджи потемнело.

–Ты отказываешься от золота раджи Камбея? – спросил он ледяным тоном. —

От самого щедрого предложения, которое ты когда‑то слышал?

–Я слышал предложения и похуже, – спокойно ответил Дан. – И от них тоже отказывался.

Раджа приподнялся.

В его взгляде загорелось что‑то опасное.

–Может быть, ты забываешься, чужеземец, – произнёс он тихо. – Ты стоишь в моём зале.

Ты жив потому, что я так хочу. Я могу взять то, что мне нравится, и не спрашивать тебя.

Аня медленно встала.

–Попробуй, – сказала она на ломаном местном, но достаточно чётко.

Рука легла на рукоять шпаги.

Воины по бокам зала напряглись, положили руки на мечи. Воздух стал густым, как перед грозой.

Именно в этот момент кто‑то раскрыл занавесь сбоку.

В зал вошёл мужчина в другой одежде.

Седой, но не старый, в простой белой накидке, с чётками в руке. Его сопровождали двое учеников, тоже в белом.

Он не был похож на воина.

Но то, как раджа мгновенно изменился, было показательно.

–Пандитджи, – произнёс тот, приподнимаясь в почтении. – Ты редко приходишь ко мне утром.

Что привело тебя?

Патриарх.

Брахман, главный жрец и советник – духовный авторитет, который стоял рядом с властью, но часто – выше.

Он оглядел зал, взгляд задержался на Дане и Ане.

–Я почувствовал, – произнёс он спокойно, – что в твоём доме бьётся другая кровь.

Кровь гнева.

И пришёл, чтобы напомнить: если она прольётся в зале, её не так просто будет смыть.

Он подошёл ближе, не смотря ни на стражу, ни на советников.

–Это – те, кто защищал город ночью, – сказал он. – Я видел огонь на воде.

Люди говорят, что без их пушек и мечей сегодня бы не было Камбея.

Раджа помолчал.

–Они – мои гости, – произнёс он наконец. – И я предлагал им награду.

Брахман перевёл взгляд на Аню – чуть дольше, чем на Дана.

В его глазах не было ни жадности, ни любопытства.

Скорее – тихое, внимательное изучение.

–Награда, – повторил он. —

Ты хотел сделать женщину наградой?

Раджа нахмурился.

–Любой человек имеет цену, – упрямо сказал он. – Даже ты, брахман.

–У богов – нет, – ответил тот. —

А женщина, которая выходит в ночь с мечом, чтобы защищать чужой берег, ближе к богам, чем к товарам.

В зале кто‑то поспешно опустил взгляд.

Раджа сжал подлокотник.

–Твои слова остры, пандитджи, – произнёс он. – Иногда я думаю, что ты забываешь, кто здесь правит.

–Я помню, кто здесь правит, – мягко ответил брахман. – Но я также помню, что твоя власть – от богов.

А они не любят, когда человек, которому дали город, торгуется душами тех, кто этот город спас.

Он повернулся к Дану и Ане, соединил ладони у груди.

–Я благодарю вас, чужеземцы, – сказал. —

От лица тех, чьи дома ещё стоят, чьи дети сегодня проснулись.

Если мой правитель иногда забывает слова благодарности, я напомню их за него.

Раджа резко выдохнул.

Плечи его чуть опустились.

–Ступайте, – сказал он, не глядя на них. —

Я… был опрометчив.

Мой гнев на то, что город пришлось защищать не мне, а вам, говорил громче, чем разум.

Вы свободны.

Он махнул рукой.

Стража расслабилась.

Брахман сделал лёгкий жест – приглашающий.

–Пойдёмте, – сказал он тихо. —

В этом зале слишком много сказано лишнего.

…

Они вышли во внутренний сад.

Там было тихо.

Шум дворца звучал, как далёкий гул.

Фонтаны журчали, птицы щебетали в ветвях, от цветов исходил пряный аромат.

Брахман сел на каменную скамью, жестом пригласил их сесть напротив.

–Этот город, – сказал он негромко, —

давно привык к тому, что мир можно купить и продать.

Ткани, специи, женщины, мужчины, дети – всё для многих здесь – товар.

И когда приходит кто‑то, кто не продаётся, они теряются.