Текст книги "«Тигры» на Красной площади. Вся наша СМЕРТЬ - игра"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Почему до свадьбы? – не понял Лисицын.

– Потому как ни одна женщина не выйдет замуж за мужика без языка.

– Так это ж бессмертие! – нервно гоготнул прокурорский.

– Да, сынок, это бессмертие. Но очень короткое…

– Ничего не понял, – сознался Лисицын.

– Это параллелька, – помолчав, сказал Измайлов, продолжая спокойно и ровно шагать по вязлому полю.

– Я понимаю, что параллель, но очень неудачная…

– Не параллель. Параллелька. Вернее, не так. Блин… В общем так, только не перебивайте.

Выбрав место посуше, Измайлов уселся на землю и начал рассказывать.

Параллельные миры…

На самом деле никаких параллельных миров не бывает. Ибо параллели – они одинаковы. Впрочем, об этом, кроме долбанутых на всю башню – от мозжечка до лобных долей, – уточнил майор, – физиков, вообще никто никогда не думал. А сейчас думают. Оказалось, что есть векторные миры.

Есть некая точка на генеральной прямой, от которой вдруг ответвляются прямые. Как ветки от сучка. Научники это «точкой бифуркации» называют.

– Я сам башку сломал, чтобы это все запомнить, – пожаловался Измайлов.

Так от этой точки растут в разные стороны векторные миры. Некоторые – перпендикулярны основному. Некоторые даже противоположны. Большинство – идут почти рядом, но отклоняясь на чуть-чуть. Сначала это даже и не заметно. Различия потом оказываются. Например, в одном из таких векторных миров некто Хрущев Никита Сергеевич, Герой Советского Союза, погиб в Сталинграде, поднимая бойцов в атаку. И что? После смерти Сталина в апреле пятьдесят третьего к власти пришло коллективное руководство Политбюро ЦК КПСС, уничтожившее Советский Союз аж в восьмидесятом году.

– Как у них это получилось? – не понял Прохоров.

– Не знаю. Я в подробности того вектора не вдавался.

– То есть ты…

– Я много где бываю, – отрезал Измайлов.

– Это вот вы зачем нам совершенно секретную информацию рассказываете? – как-то отрешенно сказал Лисицын.

– Сейчас узнаешь, сейчас… – пообещал фээсгэбэшник.

Этот мир, в котором одноногий ветеран Первой мировой стал старостой под немцами, вообще перпендикулярный какой-то. Здесь германские войска в сентябре сорок первого взяли Ленинград. И все посыпалось, как карточный домик. Двойной удар двух групп армий оборона под Москвой не выдержала. Уже в конце октября шли бои в самом центре Москвы.

Седьмого ноября за немцев вписались турки и японцы.

Да, расстояния. Да, немцы год ползли, теряя людей и технику, но при этом наши теряли промышленные районы… Война – это не передовая. Война – это логистика плюс промышленность. Ленинград, дававший все(!) тяжелые танки в сорок первом, не смог помочь своей стране. Триста тридцать три предприятия оборонного значения перестали существовать….

И если немцы постепенно восстанавливали свои ролики…

– Что? – не понял Прохоров.

– Ролики. Так немцы ласково свои танки называли…

Если немцы восстанавливали свои ролики, то у наших просто не было производственной базы. Выйти в бой и умереть за Родину.

А немцы выходили в бой и жили за родину. Вот так вот…

Впрочем, Сталин, вовремя эвакуировавшийся из Москвы, организовывал сопротивление на хребтах Урала.

Без нефти Кавказа. Без зерна Украины. Без шахт Донбасса. Без заводов Ленинграда.

Но дрались. Это ж русские. У нас на башке хоть кол теши – упрямые как.

– Мда… Невеселая история. А как? Как это произошло? Почему немцы Ленинград взяли? А Сталинград – как там?

– Сталинград был взят в июле сорок второго. Немцы тогда умудрились все свои резервы туда кинуть, в том числе и болгарский корпус СС. [30]30
  Реальная история, между прочим. Именно так все и было.


[Закрыть]

– Болгары??? Они же с нами только формально воевали. «Стоит над горою Алеша» и все такое?

– Они и в нашей реальности с нами воевали. Хотя об этом мало кто знает.

– Расскажи! – в один голос попросили Лисицын с Прохоровым.

– Шо, прям здесь? – криво улыбнулся Измайлов.

– А все равно пока идем…

Шли и впрямь очень медленно. Российская грязь она хуже амазонских пираний и крокодилов с прочими анакондами. За ноги хватает так, что лодыжки наизнанку выворачивает.

– Болгары… Ну, слушайте за болгар… Итак, после того, как Болгария перешла на сторону СССР, а дело это случилось в сентябре сорок четвертого, некто Гиммлер вдруг озаботился созданием Болгарского добровольческого корпуса СС. Если до сентября этого болгары лишь в Югославии порядок наводили, то тут решили их против РККА бросить. С чего бы? А потери у немцев были страшенные. Как пример – только за десять дней августа и только под Кишиневом немцы и румыны потеряли пленными двести восемь тысяч человек. Убитых и раненых еще полторы сотни тысяч. А наши? А наши тринадцать тысяч убитыми и пятьдесят четыре тысячи ранеными.

Да, тут еще руманешты и болгары официально перебежали на сторону СССР, резонно понимая, вот он какой – свет с востока.

Ну, у немцев дыра на юге, воевать уже и некому практически, Гиммлер и стал крохи собирать по сусекам. Нагреб на болгарский колобок.

Правда, корпуса не вышло. Обозвали бригадой. Из семи сотен болгар (и двенадцать девок-доброволок еще там было). Повезли их учиться в городок Доллерсхейм, что в Австрии нынешней. На «бригаду» болгары обиделись и стали себя гордо называть «Противотанковым легионом»! Ну, хорошо, что не Великой Имперской Армией.

Командовал ею некто полковник Иван Рогозаров. Бывший министр труда Болгарии. А начальником штаба – фольксдойче Пауль Биллинг. Вооружены были хорошо. Практически все с МП-40, «Шмайссер» в просторечии, с артиллерией тоже нормально, восьмидесятивосьмимиллиметровые зенитки. Даже самолет был в той бригаде. «Шторьх». [31]31
  Физелер Fi 156 Шторьх(нем. Fieseler Fi 156 Storch,более известен как просто «Шторьх»– в переводе с нем. – аист) – малый немецкий самолёт, создававшийся и использовавшийся массово в Третьем рейхе и союзных с ним странах в период с 1937 по 1945 год. Его выпуск продолжался до конца 1950-х годов, в основном для частного рынка авиатехники. Остается широко известным до настоящих дней. Между прочим, лучший малый самолёт всех времен и народов. Как разведывательный и прогулочный. Ему достаточно шестидесяти метров для посадки. А взлетать может практически вертикально, как вертолет.


[Закрыть]«Кукурузник» наш видели? В кино хотя бы? Вот… Этот еще смешнее. Болгарам его Геринг подарил. А что? У болгар даже свой ас был – Петро Бочев, сбивший в августе 1943 года бомбер американский.

Форма была у них поначалу эсэсовская. Однако – болгарам было пофиг на СС, вермахт, войну и прочую ерунду. Знаки СС они посрывали и носили свои родные погоны. Ну и развлекались как могли. С дисциплиной у них наперекосяк было – в начале марта сорок пятого года эсэсовские болгары пошли в местный ресторан и там пристрелили одного фольксштурмовца и зарезали другого. Немедленно был издан приказ о сдаче личного стрелкового и холодного оружия, но болгары проигнорировали сей приказ. А немцы на них и рукой махнули. Вот еще разводить антимонии из-за двух фольксштурмовцев… Кому оно надо? Не до болгар немцам было весной сорок пятого.

А дальше начинается «Юморина» во всей своей красе.

Четвертого апреля сорок пятого года бригада, наконец, получает приказ отправляться на фронт. Они и едут. Но тут что надо сказать о болгарах? Они же православные братья-славяне! О чем некоторые тут вдруг вспомнили. Вспомнили о советских «братушках» и решили с фронта перебежать к нашим. Но болгарский полковник был хитер! Ой как хитер! В день отправки он – ВНЕЗАПНО! – раскрывает заговор в бригаде и лично пристреливает кандидат-офицера Мичо Златова. Кандидат-офицер? Это типа нашего младшего лейтенанта. На стрельбу тут же сбежались немцы, но болгары и по фельджандармам огонь открыли. Нормальный такой вестерн начался. Все против всех. Однако немецкий орднунг болгарское раззвиздяйство победил. Восемь болгар были расстреляны фрицами. Причем по суду, все дела. Полковник-болгарин же, однако, потребовал дополнительного следствия. Законопослушные немцы не могли не согласиться с его доводами и в апреле 1945 года начали расследовать дело о заговоре.

Но тут внезапно пал Берлин… Опять внезапно!

Как-то никто из болгар этого, видимо, не ожидал – раз, и в рейхстаге русские!

Вы думаете, что болгарские эсэсовцы радостно сдались, а полковник Рогозаров просто оттягивал вступление бригады в бой?

Как бы не так…

Опять внезапно из Второго танкового корпуса СС пришел приказ занять оборону. Болгары засели в городке Штоккерау. И ну давай там оборону держать. А пока же скучно – исписали, по свидетельству болгарского ветерана с годной, хорошей фамилией Попъянков и не менее годным именем Стоян, стены городка надписями «Боже, пази България!». Утром шестого мая вся болгарская авиация в составе одного «Шторьха» улетела на разведку. Потом вернулась и доложилась – русские на подходе. Танки с пехотой! Авиацию отправили опять посмотреть. Чтоб в деталях доложить. Но ВВС не вернулось никогда. Говорят, сбили… А не фиг на «Шторьхах» весной сорок пятого летать.

С 9 утра до 18 вечера бригада бой приняла, потеряв девяносто восемь человек убитыми и сорок шесть пропавшими без вести. Потери РККА? Как болгары утверждают – тыщ сто монголов ухайдакали. А еще болгары утверждают, что подбили четырнадцать танков и сбили один «ИЛ-2». Чего их, супостатов, жалеть-то? Одну из штурмовых групп советских солдат они умудрились отрезать и взять в плен. Заперев пленных в подвале универмага, болгары отобрали у братушек одежду и свалили. При этом полковник Рогозаров приказал пленных уничтожить, но командир второй роты поручик Хаджилаков отказался.

Ну и ушли, значит, готовить новый рубеж обороны, пока другие СС фронт держат. Шли, шли да и в реку уперлись. А там – мост. И пробка на мосту – немцы во все стороны бегут. Тут наши «ПЕ-2» и устроили кровавую баню на мосту. Отмстили объединенной Европе за сорок первый. Когда бомбежка кончилась, выяснилось, что исчез второй батальон болгарской бригады. Весь. В полном составе. Испарился. Домой ушел, видимо.

Один комбат остался.

Комбриг посылает комбата искать свой пропавший батальон, капитан уходит и… И тоже исчезает! Мистика? Не… Он тоже домой ушел. «Я устал, я ухожу» (с), ага.

Вместе с ними исчезла и рота Хаджилакова вместе с командиром. Не, а чо? За отказ расстреливать поручик рядовым стал. И ушел… Домой? Неа. Этот ВОЕВАТЬ стал, зачем-то вместе с ротой! Аж до двенадцатого мая эта рота бегала по горам Граца.

Потом Хаджилаков за измену родине два года тюрьмы получит. Но это потом. Когда в родной Бургас с поддельными документами вернется.

А оставшиеся эсэсовские болгары? Они в составе трехсот фракийцев добрались до города Хорн. А там стоит замок Вайсгартен. Это родовое поместье князя Баттенберга, первого, после османского ига, князя Болгарии. Ну, болгар и поставили этот замок защищать.

Как свидетельствует Стоян Попъянков (вот заведу попугая и назову его так, пусть мне песни поет), была торжественная церемония, солдаты плакали, пели болгарские песни, девчата цветы возложили к памятнику, а после речи полковника буквально все рвались в бой.

Правда, сразу после речи полковник пристрелил подпоручика Ангеличкова и его товарища, за то, что тот пытался Красной Армии сдаться. Советские солдаты, видимо, во время церемонии за углом стояли, ага.

Ну как бы и эпическая битва должна тут состояться. Фермопилы и триста болгарцев с болгарками наперевес. Однако вечером даже немцам чего-то воевать остоебенило. Командующий войсками в городе Хорн генерал Людде вступил в переговоры с командованием советской 46-й армии и договорился о капитуляции. Ибо не фиг. Навоевались…

Только вот болгары еще не навоевались! Узнав о капитуляции, полковник Рогозаров поднимает бригаду по тревоге и вместе с эсэсманами и прочими гестаповцами пытается взять генерала Людде в плен. Вермахт такой подлянки не ожидал и со всей своей остаточной мощью болгарам и СС ответил. И начался бой. Бой в ночь с 7 на 8 мая 1945 года. В это время довольные советские солдаты курят махорку в «козьих ножках», валяются на весенней травке и, ковыряясь в носу, разглядывают красивое зарево пожаров над немецким городом.

В конце концов, болгары потеряли двадцать своих гладиаторов, и всю бригаду схватило нервное расстройство желудка, в просторечии паника. Потери немцев – неизвестны. Вермахт их выбил из города да так, что они бросили все свои 88-миллиметровые орудия и автотранспорт и свалили в лес. Там и сидели, не высовываясь, пока не узнали – все. Война кончилась. Начштаба Бриллинг тут же застрелился, а за компанию с ним еще несколько человек.

Остальные решили пойти и сдаться американцам.

«Илиада» кончилась, началась «Одиссея».

Болгары – народ хозяйственный. Тяжелое вооружение побросали. А вот шмотки, которые с пленных сняли, – прибарахлили. И что они сделали?

Тридцать человек натянули советскую форму и, типа конвоиры, остальных повели на запад. Прямо по дорогам, забитым на этот раз советскими войсками. Раненых положили на повозки, реквизированные на каком-то фольварке. Под раненых спрятали оружие.

Впереди шел полковник Рогозаров, облаченный в форму советского капитана. Он русским хорошо владел.

Шли почти весь день. Мимо неслись механизированные колонны, руками и танкошлемами махали болгарам, наверное… Вечером их остановили советские мотоциклисты, документы проверить. Просто сама по себе ситуация подозрительная… Пленных немцев (а болгары были в немецкой форме и в немецких шлемах) ведут в американскую зону. Да еще и конвоиры в немецких сапогах – болгары не догадались переобуться. После недолгих переговоров у полковника нервы не выдержали и он стреляет из пистолета. И его тут же пристреливают. Однако силы не равны. Против двух сотен болгар человек двадцать советских солдат.

Болгары смели заслон и рванули дальше на запад.

История еще не закончилась.

Идут себе болгары. А тут из леса чехи вываливаются. Партизаны чешские. Они всю оккупацию с немцами яростно боролись. Надевали черные рубашки в знак протеста и шли на заводы. Клепать в знак протеста для немцев танки да самоходки. А тут вдруг война к концу стала подходить, они в лес и пошли. Но не тут-то было! Чехи на болгар напоролись! А болгары и так упоротые, а тут еще и ракия закончилась. Отобрали братья-славяне у братьев-славян оружие и выпороли их. Натурально выпороли! А потом расстреляли? Нет. Отпустили. Братья же…

В конце концов, болгары добрались до Третьей американской армии, где и сдались в плен, после чего были отправлены в фильтрационный лагерь, в котором просидели от полугода до двух лет.

Большая часть из них была завербована ЦРУ. В частности, ротмистр Замфиров трижды выбрасывался с парашютом на территорию Болгарии. Почему только трижды? А на третий раз парашют не раскрылся и земля родная его приняла с распахнутыми объятьями.

Однако в пятьдесят четвертом году, после амнистии, они начали возвращаться. А в девяносто втором – создали братство ветеранов «Противотанкового легиона». А как и почему это все произошло – я понятия не имею. Мое дело – факты собирать и в копилочку их. Анализировать же их… ТАМ их анализируют. И вряд ли мне и вам эти раскладки покажут. Все. Пришли.

– Хуяссе… Болгары дали жару… – покачал головой Лисицын. – А ты откуда знаешь?

– Я же спецназер, – ухмыльнулся Измайлов. – А нас разному учат… Не только разбрасывать камни, но и собирать их.

– Тогда объясни, каменоид, как мы сюда-то попали? – заворчал Прохоров.

– Скоро узнаешь, – коротко отрезал гэбист. – За мной!

Около мертвого танка Измайлов опять достал странный нетбук, открыл его, нажал что-то…

И горизонт опять полыхнул ярким.

Реальность вернулась.

Через два часа после совещания Прохоров и Лисицын стали похожи на буратин – такие же деревянные на всю голову. Поток информации, обрушившийся на них, был настолько неожиданен и нелеп, что поистине казался правдой. Да еще какой правдой… Параллельные миры, бляха муха. Вот скажи кто Лисицыну вчера про эти самые миры – поржал бы да отправил бы к психиатру. А оно вот оно как… И, казалось бы, при чем тут Лисицын?

Однако, как долго и нудно объясняли какие-то высоколобые в белых халатах, – это у вас, товарищ капитан, биоритмы и прочие энцефалограммы до последней альфы совпадают с мозговыми волнами некоего вашего троюродного братца из славного города Пензы. Дмитрия Брамма. Знакома фамилия? Нет? Ну, что же вы… Разве ж не помните, как двадцать пять лет назад вы с Митькой на реку тайком от бабушек бегали – рыбу поудачить? Митёк тогда еще ногу поранил о разбитую бутылку. Да, да. Тот самый Митёк-Малёк.

И вы, товарищ Прохоров, глаза не пучьте. Не надо было любовь крутить с Риммой Сибагатуллиной из бывшей столицы Казанского ханства. Да, мы в курсе. Что вы не родственники. Однако, товарищ капитан, как показывают последние научные исследования в области нейропсихологии, – любовь это не только химический процесс. Это еще и совпадение альфа, бета, гамма, дельта и других ритмов. Вот вы и попали, так скажем…

А майор Измайлов? Какой майор Измайлов? Нет тут никакого майора Измайлова. И не было никогда. А если и был – вы его немедленно забыли.

Да шутим, шутим… Товарищ майор наш, так сказать, первопроходец. Гагарин двадцать первого века. Первый, кто не только увидел пыльные тропинки иных миров, но и трофеи оттуда приносил. Вот вы вместе с ним и составите первый экипаж по изучению…

– Отставить! – рявкнул вдруг незнакомый генерал. Правда, он был в штатском. Но так рявкать могут только генералы. Это все люди в погонах прекрасно знают. Чем больше звезды – тем грознее начальственный рык. Проверено армией.

Из кабинета выгнали всех. Включая Прохорова с Лисицыным. Майор же там остался. Отчитываться перед начальством. Заодно либо звёзд получить, либо звездюлей. Второе было привычнее…

Но ни того, ни другого Измайлов не получил.

Буквально через десять минут, не успели капитаны и по сигарете нормально выкурить, он выскочил как ошпаренный из кабинета:

– За мной!

– Майор, да ты хоть объясни толком… – успел крикнуть в спину Прохоров, но Измайлов только отмахнулся.

Нда… По кабинетам управления ФСГБ капитаны еще не бегали. Особенно тяжко пришлось Лисицыну – а не фиг такой комок нервов отращивать. Хорошо, что бежали недолго. До лифта. И поехали вниз.

– В кровавые подвалы? – банально пошутил Прохоров, разглядывая зеленые циферки на маленьком табло: «Минус один, минус два, минус три…»

На выходе из лифта их буквально под руки схватили какие-то люди, опять в белых халатах, потащили к очень нехорошо выглядевшим столам. Такие операционные столы…

Легкий укол в предплечье, и они даже переглянуться не успели – уснули.

И древняя мелодия забилась в бессознательном:

«И снится нам не рокот космодрома…»

Майор проследил, чтобы его внезапные подчиненные уснули, и сам последовал их примеру, вскарабкавшись на кушетку. К нему подошел санитар и наклонился, заглянув в глаза майору. Но тот остановил его:

– Подожди! – потом вздохнул, помолчал и продолжил: – Я тебе не верю…

– …я тебе не верю, – жестко сказал крепко сбитый мужик. Его ледяные глаза буквально сверлили собеседника. – Я. Тебе. Не. Верю. Понял?

– Понял, понял, – грустно кивнул Второй. – Ты мне не веришь.

Второй был молод, но паутинки седины в густой шевелюре отсвечивали Вечностью.

– Ты где был, когда нас убивали там… – замешкался Первый.

– Я не знал, – виновато поджал губы Второй.

– Врешь. Ты не мог не знать.

– Откуда? Ты же мне не сообщил.

– Врешь, сволочь, – зло бросил Первый.

Второй повернулся к мимо пробегавшей девушке.

– Барышня! Две порции картошки фри. Тебе пива взять?

Первый угрюмо кивнул.

– И пива бокал. Светлого? Светлого.

Ноги у официантки были длинны и загорелы.

– Красивая, – сказал Второй и улыбнулся.

– Ты с темы-то не спрыгивай.

– Жениться тебе надо, – упрямо сказал Второй.

– Да на ком?

– Да хоть на официантке этой. Зовут Лида. Не замужем. Вернее, была замужем. Но как-то неудачно. Сейчас живет с родителями. Сына воспитывает. Славный такой мальчишка. Через два года ему в школу…

– Откуда ты знаешь? – подозрительно прищурился Первый.

Второй не ответил.

– А… Ну да… – отмахнулся собеседник.

– Она тебя будет ждать, – Второй голосом выделил слово «будет».

– Не верю я им. Ты же знаешь.

– Знаю. Ты никому не веришь. Скоро ты и себе перестанешь верить.

– Это еще почему?

Диалог перебила официантка Лида:

– Ваш заказ, пожалуйста. Еще что-нибудь?

– Нет, спасибо, – в один голос сказали оба.

Вкусно запахло жареной картошкой. Такой…

Как в детстве.

– Красивая девушка Лида на улице…. На какой-то там улице, в общем, – задумчиво глядя на удаляющуюся спину девушки, пробормотал Первый.

Второй подсказал:

– На Южной.

– Что?

– На улице Южной живет. Ярослав Смеляков написал. И не «красивая», но «хорошая». Разницу понимаешь?

Вместо ответа Первый опять махнул рукой и сделал большой глоток из бокала.

– А ты чего не пьешь? А… Забыл, извини.

Потом они замолчали. Первый пил пиво и закусывал его солеными палочками картошки фри, макая их в острый соус «Ткемали». Второй молчал и улыбался в бороду. Второй вообще всегда улыбался.

– Знаешь, – вдруг сказал Первый. Потом замялся, но продолжил: – Знаешь… Я всегда хотел спросить тебя. Почему ты никогда не отвечаешь?

– Потому что ты никогда не спрашиваешь, – быстро ответил Второй.

– Хм… Нет, я не об этом. Почему тебя никогда рядом нет?

– Потому что ты никогда меня не звал на помощь.

– А сам догадаться не мог? – огрызнулся Первый.

– Мог. Знал. Слышал. Догадывался. И что? Но ты же у нас – гордый. У друзей и то с трудом помощи просишь. Не то что у меня.

– Я – мужик! Я должен со всем справляться сам! – огрызнулся Первый.

– Ну и справляйся. Что тогда ноешь?

– Кто ноет? – оторопел Первый.

– Ты. «Почему ты нам не помог», – писклявым голосом передразнил Второй. – Ты же мужик. Ты помощи не просишь. Помнишь? Когда вашу группу зажали – ты вертушки вызывал или они сами догадались?

– Вызывал…

– А когда по минному полю через месяц отходили, шептал: «Господи, пронеси»?

– И что? Мы сами прошли!

– Сами, сами. Кто ж спорит. А ведь пронес?

– Пронесло…

– Оно пронесло? Не Он, а Оно?

– Не цепляйся к словам!

– Почему?

– Да иди ты!

– Хорошо, – сказал Второй и приподнялся, отодвинув стул.

– Извини, – выдавил Первый, уткнувшись взглядом в тарелку.

– Майор, а как ты хотел? Вот ты же мужик, да? Ты все можешь, все умеешь, правда? – Второй снова сел. – Ты же мужик! Но объясни мне, почему так? Когда у тебя все получается – ты молодец. А как в дерьмо вляпываешься – так я плохой? Не, если хочешь – давай сделаем так. Я все за тебя сделаю – как решу нужным. А ты будешь как бы и ни при чем. Пойдет? В куклы пойдешь?

Первый молчал.

Картошка уже остыла, а пиво нагрелось. Все стало невкусным.

– Ладно, – вздохнул Второй. – Пойду я. Дел у меня – за гланды.

И ребром ладони провел рукой по горлу.

От этого жеста Первого передернуло.

– На помощь зовут, извини.

– А ко мне еще придешь?

– Я всегда рядом с тобой. Ты же знаешь?

– Но почему все тогда так… Наперекосяк! – едва не закричал Первый. Но Второй прижал палец к губам и улыбнулся.

– Потому как это твоя жизнь, сын, – улыбнулся Второй. – А я так. Прикрываю.

– Слушай…

– Что?

– Это ты тогда…

– Снайперу помешал? Не… Это тебя мой вестовой за ухо дернул. Ты и повернулся вовремя.

Второй пошел к выходу, а Первый… Первый вдруг подумал: «И как мне найти тебя, Господи, в следующий раз?»

Второй остановился у самой двери, оглянулся и шепотом, почти молча, ответил:

– Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Понял, майор?

– Кто это сказал? – шепотом спросил Первый.

– Я, – и солнце замерло на мгновение, горы шевельнулись и море пошло вспять.

И хлопнула дверь.

От хлопка майор Исмайлов и проснулся. Причем проснулся, уже вставая на ноги. Тело – оно быстрее мозгов работает. Сон сползал медленно, но майор уже понимал, что сработала сигналка, и что «эти» идут… И совсем далеко, где-то по задворкам сознания, пробежала мысль: «Господи, пронеси!».

«Отож!» – откуда-то издалека донесся тихий смешливый голос.

– К бою! – крикнул майор, но автоматные затворы клацали и без приказа.

Стучащему – да откроется…

Свежему козьему мясу потом радовались целый день.

Пока коза не закончилась…

– А? – закричал Измайлов и внезапно проснулся.