Текст книги "«Тигры» на Красной площади. Вся наша СМЕРТЬ - игра"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Последним Митёк выбрал САУ. Тут он долго раздумывал, пока не ткнул пальцем в «Курицу». Или «Куру», как называли эту немецкую гаубицу снобы из Питера. Почему? Потому что фрицы ее обозвали «Grille». [12]12
  Grille(нем. Grille– «Сверчок») (Sturmpanzer 38(t)) – (Штурмпанцер 38(т)) – немецкая самоходная артиллерийская установка класса самоходных гаубиц времён Второй мировой войны на шасси чешского лёгкого танка Панцеркампфваген 38(т) и с 15-см пехотным орудием sIG 33 (инфантригешутц) с 15-ю снарядами. Первым крупным сражением, где они использовались массово, стала Курская битва. Активно принимали участие в боях на Восточном фронте, в Италии и на Западном фронте в 1943–1945 гг. Всего было построено 282 таких САУ.


[Закрыть]Вообще-то, они не курицу-гриль имели в виду. «Grille» – по-немецки «сверчок». Эта небольшая машинка – с пятнадцатисантиметровой гаубицей на базе чехословацкого танка – весила всего лишь одиннадцать с половиной тонн. И при каждом выстреле она отпрыгивала назад от отдачи.

Да, она была слабобронирована. Да, у нее небольшой боекомплект, особенно по сравнению с американцами. Те жадины в свои артустановки по сотне штук запихивали снарядов. А экономные немцы – пятнадцать. Но зато в скорости – сорок два километра в час! – не каждый легкий танк мог с ней соперничать. Французы, например, выше тридцати под горку и не разгонялись никогда. Да и тридцать – только на полигонах.

Итак…

Три царапучие кошки – Леопард, Тигр, Пантера.

Дальнобойная Курица.

И рабочая лошадка по кличке Штуг.

Можно жить и можно убивать.

ГЛАВА 6

Майор Лисицын застегнул ремень безопасности за брюшком и тронулся к настоящему эксперту. Благо тот жил недалеко – буквально в паре кварталов.

Полицейский долго жал на старинную кнопку звонка. Очень долго. Уже уйти собирался, но тут дверь и открылась.

– Генадич? Здорово! – максимально широко улыбнулся Лисицын.

– Принесла тебя нелегкая, – буркнул старик, нахмурившись. Да какой там старик? Полтинник мужику полгода как исполнилось. А седой как лунь, половины зубов нет… Выщербнуло как-то осколком на Волховском фронте. А денег на протезирование нет. Все на поездки ТУДА тратит. Жена ушла вместе с детьми, он квартиру отдал… Как мать померла, наследство оставила… Ага. Наследство. Домик в деревне. Такой глухой деревне, что хватило купить комнату в коммуналке, а до этого все по съемным углам мыкался. Эх, Геннадич, Геннадич…

– Че надо?

– МихалГенадич! Да вот чего-то поговорить захотел. Давно ж не виделись!

– Мне пох, скока мы с тобой не виделись, Лисицын. У меня своих дел море, еще и твои решать?

Пакет брякнул бутылками.

Они вошли в прокуренную комнатку. Майор аж поморщился от дыма, прокоптившего стены, потолок, мебель…

– Доставай! – буркнул бывший командир отряда.

Лисицын достал бутылку водки. Сам он пить не собирался – работы еще до хрена, но знал, что МГ, а именно так и звали когда-то командира, минуты в трезвом состоянии не живет. Слишком его зацепила та война, что с нее он до сих пор вернуться не может.

Старик покосился на бутылку, взял ее в руки, почитал надписи и… И поставил под стол. Старый такой коричневый стол, покосившийся под весом книг.

– Дело, говорю, свое доставай.

– Да я просто навестить…

– В твоем звании просто так навестить не ходят. Сначала наливают, потом пытают. Давай наоборот. Мне после пыток твоих пользительнее выпить будет.

– Да какие пытки, МихалГенадич?

– Словесные. Давай, давай. Говори.

Майор помялся, помялся…

– Убийство тут случилось.

– Я тут при чем?

– Кинжалом мужика зарезали. Ваших лет, – тут Лисицын подумал… – Примерно.

– Кинжал моих лет?

– Нет, мужик. А кинжал… Вот он, кинжал-то!

И майор достал из чемоданчика вещдок.

МГ осторожно взял в руки пакет с кинжалом… Долго и очень внимательно рассматривал лезвие со всех сторон. Пальцы его машинально попытались разорвать полиэтилен, но он остановил себя еще до того, как Лисицын дернулся:

– Я понимаю, майор, я понимаю…

В устах бывшего командира слово «майор» прозвучало как «боец».

МихалГенадич встал. Подошел к окну, скрипя половицами, посмотрел на дневном свету. Затем вернулся к столу, включил настольную лампу, посмотрел и под ее желтым светом. Покряхтел. Закурил. Наконец, выдохнул:

– Хороший сохран. Очень хороший. Сейчас такое не делают. Где взял? Колись!

– Им недавно зарезали человека.

– Хм… Для того они и сделаны были. Людей резать. Это ж СС. Они на это заточены. Понимаешь?

– Я-то понимаю. Только вот откуда он у нас взялся?

– Сережа, Сережа… – вздохнул МГ. – Ты в курсе, где мы с тобой живем?

– Ну… В России, а что?

– Мы с тобой в Вятской губернии живем. Всегда это место ссылок было. Понимаешь? Вот есть у нас под Белой Холуницей пруд. Бывал там?

– А как же! Вятское море, так сказать!

– А откуда оно взялось? Знаешь? Французы пленные копали. Кого у нас только не было? Знаешь, я тут пытался по латышским легионерам СС дела архивные поднять. Ну, которые у нас тут сидели. Слышал о них?

– Ну так, – неопределенно махнул рукой майор.

– Сидели они тут у нас. Те, кто выжил. А многие еще и остались здесь. Более того, дети их и внуки сейчас вполне себе заслуженные люди. Дочка одного эстонца, например, меня как-то прооперировала. И вот сидим мы тут с твоим смежником из Большого Дома, он мне и говорит. «Геннадич, мол, ты понимаешь, почему нельзя мне тебя в эти архивы пускать?» Детишки-то сейчас в больших начальников выросли. Понимаешь?

– Понимаю… – кивнул майор.

– Понимаешь, откуда может этот кинжальчик взяться?

– Твою ж мать! – с чувством сказал Лисицын, разлил водки по стопарикам и нахлобучил от души. Второй стопарь так и остался стоять на книжке «Танки Второй мировой».

Уже на пороге он обернулся и сказал, улыбнувшись:

– Спасибо, Геннадич!

Вечером того же дня старший советник юстиции Глеб Прохоров и майор Сергей Лисицын медленно вкушали роллы. Или эти, как их… Суши? Хрен их разберешь, японцев. В общем, сырую рыбу с вареным рисом. Запивали эту дрянь водкой. Вкушали и беседовали.

– Мой эксперт предпоследний зуб дает, что это не новодел, но и не копаный. Кто-то это перышко хранил в очень хороших условиях.

– Понятно… То есть ничего не понятно.

– По жмурику есть что, Порох?

– Есть. Новиков Илья Иванович. Семидесятого года рождения. По профессии… Эмн… Компьютерщик. На все руки мастер, как говорится. И веб-дизайнер, и программист, и системный администратор. Я, честно говоря, разницу слабо понимаю. Абсолютно замкнутый человек. Соседи его не видели, не слышали. Похоже, из породы тех аутов, которые на воздух выходят только по причине полного обалдевания.

– А где он тогда работал? На что жил?

– Сирожа! Ты вот современный человек, аж в двадцать первом веке живешь, да? Скажи мне, Сирожа, ты Интернетом пользуешься?

– Порох, не выеживайся!

– На вопрос ответь!

– Ну… Да. «Вконтакте» там переписываюсь, в «Одноклассники» опять же…

– Лисицын! Ты в курсе, что сейчас можно работать в Лос-Анджелесе, жить в Кирове, а покупать всякую фигню на одесском Привозе, при этом не выходя из квартиры? За Привоз я пошутил, если что…

Прохоров как-то раз съездил в Одессу и при любом удобном случае подчеркивал, что он приобщился к Южной Пальмире. Причем, похоже, всеми фибрами приобщился, так как после того отпуска ушел на месяц поправлять здоровье. При этом на все предложения Лисицына посидеть-пивка-футбол-в сауну мрачно отвечал: «Не могу, я на антибиотиках». После того как прокурорский был несколько раз замечен на Триппер-штрассе, сиречь улице Энгельса, возле кожно-венерологического диспансера, майор быстренько сложил пазлы в картинку…

– Вот так наш покойничек и жил. Работал он – хрен пойми кем в компании «Варнет».

– И чего?

– Ничего. Конторка эта занимается разработкой игрушек для великовозрастных балбесов. Знаешь, которые в детстве не доиграли в войнушку, так сейчас пытаются.

– Знаю таких, – кивнул Лисицын. – У нас в отделе два фаната есть. Один на танчиках гоняет, другой на самолетиках пикирует.

Прохоров налил из запотевшего графинчика по стопочкам и продолжил:

– Вот эти самые танчики и принадлежат этой самой «Варнет».

– «Варнет», «варнет»… Это… «Войне – нет», что ли? – вспомнил скудные свои познания в английском Лисицын.

– Нет. Тут другая аналогия. «Терминатора» смотрел?

– Обижаешь! – усмехнулся Лисицын. – Кто ж его не смотрел? «Ал би бэк» и все такое!

– Кстати, знаешь, как хохлы переводят? «Я повернуся!» – усмехнулся Прохоров.

Лисицын гыгыкнул, а Прохоров лишь криво усмехнулся:

– Там искусственный разум назывался «Скайнет». «Нет» на сленге интернет-маньяков – это сеть. «Варнет» – это «Война в сети». Или «Сетевая война».

– Ну… И что?

– А то, Сережа, что они специализируются на играх, посвященных Второй мировой войне. Причем, если в девяностых это были обычные игры, то сейчас они полностью перешли в онлайн.

– Куда?

– Игра по сети. По Интернету.

– Это все, конечно, интересно, – задумчиво протянул Лисицын. – Но при чем тут наш трупешник?

– Боря, он был зарезан кинжалом эпохи Второй мировой. Он работал на компанию, которая делает игрушки по Второй мировой.

– А еще у меня мама родилась во времена Второй мировой. И что?

Прохоров вздохнул.

– Работал он в этой самой «Сетевой войне» бета-тестером.

– Это еще что за хрень?

– Игроком, тестирующим игры. За что ему и платили. Вот сделают они игру и бета-тестеры гоняют по ней, ищут разного рода ошибки, дыры в защите и прочие косяки. Причем платили ему нехило. На его электронных кошельках сумма почти в пол-лимона.

– Зеленых? – удивился майор.

– Русских.

– Все одно – неплохо. И за какой срок он эту сумму накопил?

– За пять месяцев, Сереж. За ПЯТЬ, – выделил голосом слово прокурорский. – Месяцев.

– Херрасе! – удивился Лисицын. Нет, сумма, конечно, не запредельная. Но за полгода! Это ж сотня в месяц в провинции, где средняя зарплата тысяч десять… Ему бы так платили. И не за грЁблю с придурками, а за игрушки!

– И куда он это бабло девал, с его-то запросами?

– Никуда. Они просто лежат на его счету. Причем электронном счету, который не привязан ни к одной из карточек или банковских счетов. С него можно оплачивать только в Интернете. Правда, можно оплачивать практически все. Даже в нашей дыре. Вплоть до коммунальных платежей. Шлюхи, правда, до сих пор только за нал работают, но он, похоже, ими не интересовался. Порнодрочер обыкновенный.

И тут Лисицын расслабился:

– Так это ж банальный грабеж получается. Кому-то там в своих тырнетах ляпнул о заработках, приехали ребятки, прессанули по методикам девяностых, те не смогли воспользоваться электрическими манями – и аут. А свастику нарисовали для понта. Кстати, пальчики пробили?

– Пробили. В базе нет. Сережа, слушай дальше… Кликуха, в смысле погоняло, то есть ник, у этого нашего жмурика была в сети «Сержант». Этот «Сержант» был одним из лучших в этой конторе… Девушка! – вдруг отвернулся Прохоров и подозвал официантку. – Барышня! Милая…

Официантка с бейджиком «Катя» на пышной груди почему-то покраснела.

– Еще двести пятьдесят водочки… И… Мясо нормальное у вас есть?

Девушка заученно начала тараторить:

– Стейки из телятины, шашлык по-карски, мраморное мясо в банановом подливе…

– Стейки. Просто стейки. И без «бананового подлива», если можно.

Девушка, медленно виляя нижней полусферой, удалилась в сторону кухни. На полпути оглянулась. Потом еще раз оглянулась. Двое мужиков без обручальных колец… Мррр…

Потом Прохоров повернулся к Лисицыну:

– А сервера у этой компании находятся в США.

– ОООО!!! – протянул майор и поднял руки вверх. – Это точно не моя епархия. Это к кровавой гебне, к контрразведке, к армейцам, но точно не к нам, экстремистам.

– Серег, смежники сообщили вот такую фигню. Из десяти лучших бета-тестеров за последние сутки погибли трое. Наш вятский «Сержант», «Мастер» из Днепропетровска и «Карабин» из Малаги, это Испания, если что. «Сержанта» зарезали. «Мастера» – просто пристрелили. «Карабин» был найден задохнувшимся в машине. ВНЕЗАПНО, да?

– Песдец… – выдохнул Лисицын и с грустью подумал, что спокойная жизнь, похоже, заканчивается.

И тут она действительно закончилась. Почти одновременно взревели мобильники. Один майорский, другой старшего советника.

Похоже, и тому, и другому сказали одно и то же, только разные начальники. Переглянувшись, мужики лихорадочно метнули по сине-зеленой купюре на стол и рванули к выходу.

Лисицын вдруг тормознул и подмигнул грудастой Катеньке, а потом снова взял старт.

Через пару минут взвизгнули шины таксомотора, дежурившего около японского ресторана почти круглосуточно. На плите тем временем доходили до жареной кондиции куски мяса, а на подносе потела водочка. Официантка Катя обиженно выпятила нижнюю губу – мужики, блин… Вечно они суетятся по бестолковым свои делам!

ГЛАВА 7

После того как все, даже самые медленные тормоза из прибалтов… Обана? Тут и прибалты есть? Надо же! А на общем сборище Мутабор как-то пропустил их наличие. Ну, конечно, в полном составе за Германскую школу рубиться пришли. Как же без них-то?

Тем временем, Зепп объявил, что демократия на войне, даже на игрушечной, это зло. Потому он формирует штаб армии, в который войдут…

В список штабных Мутабор не попал. Рядовым же бойцам онлайн-войны приказано было идти и спать.

– И не пить перед боем, – добавил Раббит. – Вы мне виртуально живыми нужны.

Мог бы и не говорить, Митька так догнало похмелье, что только спать он и мог сегодня. «Блин, Римму бы повидать…»

С этой мыслью он и уснул.

И снился ему странный сон…

* * *

– Поднять подняли, а разбудить забыли! – буркнул Мутабор, усевшись в кресло. Посмотрел по сторонам. Слева сидел длинно-тощий рыжий чувак, вспотевший как слон. Справа – белобрысый, какой-то заторможенный парень, мигавший со скоростью обкуренной улитки. Соседи не отреагировали на его слова. Небось латыши. Или эстонцы. Или литовцы. Или… А хрен на них на всех. На экране монитора горела надпись:

«Введите свой логинпароль!».

Митёк ввел, громко клацая клавишами.

Ага… Инструкция перед боем. Так… Митьку предстояло начать бой на «Гриле». Свои пятнадцать снарядов он просто выпускал по квадрату Е-9. И все. Квадрат на карте оказался просто куском пустыни перед Тобруком. После чего он мгновенно пересаживался на свой «Леопард» и несся по этому же квадрату в узкие улочки арабского городишки. Задача – выжить как можно дольше. Можно не стрелять, главное – выжить как можно дольше. ВЫЖИТЬ КАК МОЖНО ДОЛЬШЕ!

– И на хрен три раза повторять? – не понял Митёк.

После потери «Леопарда» – вероятность гибели легкого танка составляла сто процентов – пересаживаться на «Тигру» и его дальнобойной лапой медленно и неторопливо когтить «Матильд» и «Черчиллей» противника. При потере тяжелого танка – пересаживаться на «Пантеру». Свою противотанковую самоходку не трогать ни при каких обстоятельствах – исключение одно: все погибли и Мутабор остался один.

Мутабор надел наушники. Воткнул в комп флешку с любимым музлом… Оглянулся на соседей…

– До старта игры – двадцать секунд! – перебив немецкий могучий рэп, произнес холодный женский голос.

Митёк нашел свой квадрат на карте. Подмигнул виртуальному экипажу.

– Десять секунд!

Блин, а смысл по этим пескам фуячить? Дальность вполне себе позволяет аж до портовых кранов достать! Там наверняка британские САУ сидят – на самой границе дальности.

– Семь секунд!

Мутабор лихорадочно открыл общий канал связи:

– Кролик, тьфу, Раббит, Мутабор вызывает. А если мне по площадям у моря долбануть? Я же достаю их!

– Три секунды!

Ответ был прост и многообещающ:

– Звездюлей от меня? Приказ выполняй!

– Две! Одна! Бой начинается!

И понеслась по кочкам душа в рай!

Первые десять минут были скучны.

Звездюли Митька не устраивали. Поэтому он просто швырял чемоданами по пустому и безжизненному квадрату.

Однако вместе с ним английскую оборону начали крушить и десятки других гаубиц. Виртуальный песок словно взлетел к небу, кружась в огненных вихрях. Да так, что у Мутабора в горле запершило, глядя на взбушевавшиеся пиксели. Каково же было удивление Митька, когда после седьмого из его снарядов раздался сухой голос компа:

– Уничтожено отделение пехоты! Враг отступает.

Ну хоть что-то… На карте тем временем прорисовалась траншея, разрушенная пятнадцатисантиметровым снарядом. И разорванные на клочья трупы вокруг.

Когда снаряды закончились, Мутабор немедленно вышел из боя.

Снял наушники. Огляделся вокруг…

Инфернальная, однако, картина… Десятки мониторов. Десятки людей за этими мониторами… Лица… То синим, то красным, то оранжевым отсвечивают… И губы у них шевелятся одновременно. А по краям стояли юсовские организаторы, внимательно наблюдая за происходящим. Время от времени они подходили к игрокам и приносили им бумажные салфетки или подавали стакан воды. Митька почему-то передернуло. Но он не стал вдаваться в причины. Он снова надел наушники и погрузился в бой. На этот раз на легком и скоростном «Леопарде».

Танк взревел. Легким движением пальца Мутабор отправил его на тот квадрат, который совсем недавно вспахивал самоходной гаубицей.

– Мин – нет, – хихикнул он, перепрыгивая через воронки. Мелькнула развороченная траншея, и Мутабор ворвался в город. Изображение слегка притормаживало, когда он, не успевая за инерцией быстрого танка, сносил дома. Интересно… Из чего арабы свои хижины строят? Надо бы загуглить…

Додумать Митёк не успел.

Его «Лео», своротив очередной смешной домишко, внезапно выскочил в бок английскому «Арчеру». [13]13
  Арчер– английская противотанковая самоходно-артиллерийская установка периода Второй мировой войны. Эта боевая машина представляла собой установку 17-фунтовой противотанковой пушки QF 17 pounder в открытой сверху рубке на шасси танка «Валентайн». Главная конструктивная особенность – обращённое назад орудие, что давало возможность после атаки из засады быстро сменить позицию, не разворачивая машину. В целом достаточно неплохая машинка.


[Закрыть]Эта противотанковая самоходка когда-то делалась на основе британского же «Валентайна» [14]14
  Пехотный танк, Модель 3, «Валентайн»– британский пехотный танк периода Второй мировой войны, лёгкий по массе. Спроектирован в 1938 году фирмой Vickers-Armstrong.За время серийного выпуска, с июня 1940 по апрель 1944 года (по некоторым данным – до начала 1945 года), Великобританией и Канадой выпущено 8275 «Валентайнов», что сделало его самым многочисленным британским танком Второй мировой. Состоял на вооружении Великобритании и ряда стран Британского Содружества, также в значительных количествах поставлялся по программе ленд-лиза в СССР. Использовался вплоть до 1945 года и признан военными специалистами одним из наиболее удачных танков в своём классе. После войны оставался на вооружении Новой Зеландии до 1955 года. По понятным причинам, советские танкисты его называли «Валя». Не только из-за имени. Но и по причине очень нежного нрава, не любившего русскую зиму. Да и на передок слабовата была эта техника. В смысле лоб – слабый.


[Закрыть]– легкого танка английских империалистов. Совершенно рефлекторно Мутабор влепил обычной бронебойной болванкой «Лучнику» в бок. Тот не задымил, но и не дернулся. Только зачем-то плюнул огнем из своей непомерно длинной пушки. И еще одну! И еще! Рывком перепрыгнув через низенький забор, Митёк догадался, наконец, сменить бронебойный на фугас, пара секунд выстрел в открытую задницу «Арчера»… Кстати, какой-то из наших прибалтийских друзей такой же ник имеет. Или нет?

– Уничтожен! – торжествующе крикнул комп.

– Вот это я понимаю! По-нашему, по-мексикански все!

И скорость, скорость!

Пальцы Мутабора нещадно били по клавиатуре, заставляя нарисованный танк вихлять, дергаться, нестись, маневрировать, не обращая внимания на падающие пальмы и рушащиеся стены домов. Он стрелял на любое шевеление, прекрасно понимая, что его снаряды только поцарапают краску на бортах тяжелых английских «Матильд». Сознание вдруг раздвоилось. Главная его часть носилась в безумном танце по улицам Тобрука, а маленькая, совсем не заметная, думала и думала: «А сверни я на пару метров раньше и он втопил бы мне в лобешник семнадцатифунтовым снарядом…»

А потом на экране вдруг возникло море. Мутабор дернулся было направо, но не успел. Его «Леопард» вдруг подпрыгнул, резко развернулся, на мониторе мелькнуло раззявленное и окровавленное лицо английского пехотинца, и смешная, донкихотовская каска исчезла под уцелевшей гусеницей…

– Гусеница сбита противотанковой гранатой! Пехотинец – уничтожен! – крикнул комп.

Виртуальный экипаж танка немедленно начал менять сбитый трак… Менять? А что они там делают, когда гусенку сбивают? В это время Мутабор начал вертеть башней в разные стороны. И ему опять повезло. На гребень бархана выскочил «Крусейдер», [15]15
  «Крусейдер» (Крестоносец)– средний крейсерский танк армии Великобритании периода Второй мировой войны. Разработан в 1938–1940 годах фирмой Nuffield Mechanisations and Aero Ltd параллельно с крейсерским танком «Ковенантер». В ходе серийного производства в 1941–1943 годах было выпущено более 5300 экземпляров «Крусейдера», ставшего одним из самых многочисленных британских танков Второй мировой. Танк отличался недостаточным вооружением и слабым бронированием, но тем не менее активно использовался во время боёв в Северной Африке в 1941–1942 годах. С появлением к 1943 году более совершенных танков, таких как М4 «Шерман» и Mk VIII «Кромвель», «Крусейдеры» переводились на второстепенные роли или переделывались в самоходные установки.


[Закрыть]подставив брюхо под орудие «Леопарда». И Митёк даже выстрелить успел. Но фугас взорвался, коснувшись земли.

Твою мать!

Если бы это была бронебойная болванка – снаряд легко бы взнёс песок и пробил бы броню, вырвав из пуза «Крусейдера» кишки топливных шлангов и позвонки трансмиссии. Увы. Фугасный снаряд лишь тонко взвыл осколками по невероятно толстой броне англичанина. Неторопливо британец прицелился и снес башню немецкому «Леопарду». Только для того, чтобы вспыхнуть от удара восьмидесятивосьмимиллиметровой пушки «Тигра» из медленно, но уверенно вползавшей в Тобрук третьей волны немецкого наступления. И хваленые «Кромвели» [16]16
  Крейсерский Mk VIII, А27М, «Кромвель»(англ. Cruiser Mk VIII Cromwell) – британский средний крейсерский танк периода Второй мировой войны. Был создан в 1941–1942 годах фирмой BRCWc и производился серийно с осени 1943 по 1945 год. Всего было выпущено 1070 «Кромвелей», также немалое количество машин было получено путём модернизации танков Mk VIII «Кентавр» до стандарта «Кромвеля». В ходе производства танк постоянно модернизировался. «Кромвель» активно использовался британскими войсками в Северо-Западной Европе в 1944–1945 годах, значительная часть выпущенных машин также была передана союзникам Великобритании. «Кромвели» оставались на вооружении до 50-х годов, часть из них была переоборудована в танки «Чариотир». Но это уже совсем другая история.


[Закрыть]были напрочь обезглавлены…

К финалу Митёк не успел.

– Общий счет игры: пятьдесят два – тринадцать! В пользу немецкой школы танкостроения! И заиграл гимн:

 
Deutschland, Deutschland über alles,
über alles in der Welt,
wenn es stets zu Schutz und Trutze
brüderlich zusammenhält.
Von der Maas bis an die Memel,
von der Etsch bis an den Belt,
Deutschland, Deutschland über alles,
über alles in der Welt! [17]17
Германия, Германия превыше всего,Превыше всего в мире,Если она для защитыВсегда братски держится вместе!От Мааса до Мемеля,От Адидже до Бельта.Германия, Германия превыше всего,Превыше всего в мире.

[Закрыть]
 

ГЛАВА 8

Рядовой полиции Федя Бондаренко отчаянно зевал. Спать очень хотелось – ночь вчера бурная выдалась… Пришлось постоянно пить кофе – с кофе, однако все время в туалет хочется.

Федя пошел в полицию не по призванию, а просто некуда больше. Вернувшись из армии, он попил в своей деревне пару месяцев, потом поехал в областной центр – искать работу. А работы не было – требовались только торговые представители с личной машиной, страховые агенты да таксисты. Были, конечно, и рабочие специальности на паре заводов… Но Федя руками ничего не умел, хоть и был деревенским парнем, а идти учеником токаря на жалкие шесть тысяч он не хотел.

В конце концов, пошел в полицию. И ему понравилось! Во-первых – на довольствии, во-вторых, перспективы есть, а в-третьих… А кому из нормальных мужиков не нравится ощущение власти? Нет, конечно, особыми поборами Федя пока не занимался – рано еще. Да и не с кого. С бомжей, что ли? Или с подгулявших работяг? Мараться только… Тем более район патрулирования ему выдался не особо богатый, недаром его в народе Филейкой назвали – задней частью областного центра. Район тут был рабочий, вечерами молодежь, конечно, пошаливала. Но дальше бытовых драк да семейных разборок дело обычно не шло. Наркоманы и алкаши, блин. Да и с алкашами этими – одна морока. После того как чиновники с политиками активизировались на антиалкогольном фронте, вышел негласный, так скажем, указ – пьянчуг в отделение не забирать. Чай, не вытрезвитель, которого, кстати, давно в городе нет. А жуликов, пойманных в пьяном виде, – фиксировать как трезвых. Кривая «пьяной» преступности резко пошла вниз. Хотя пить меньше не перестали. В газетах даже писали, что, мол, при задержании в состоянии алкогольного опьянения необходимо требовать проведения экспертизы. А вдруг это жулик так болеет? Так что мороки больше, чем работы.

– Петрович, тормозни у обочины, я поссать…

– Задолбал ты! Молодой, а ссышь как простатитный старый пень!

– Да кофе это все! Ну, Петрович!

Рация чего-то неразборчиво грюкнула, но на нее никто не обратил внимания.

Старенький «Уазик», нещадно скрипя тормозами, остановился у обочины.

Федя неловко выпрыгнул из машины. «Укорот» оставил на сиденье, чтоб не мешался.

Да… Темнота, как у пресловутого негра в филейной части. Здесь, на окраине города, фонари не ставили при любой власти. А смысл электроэнергию переводить? Тут полудохлая деревенька, по недоразумению какому-то входящая в городскую черту, и грунтовая дорога, ведущая к ней от последних многоэтажек. А за деревней лес. Летом там, конечно, местная молодежь бухать-гулять любит. Порой и трупы нариков, от передоза коней двинувших, в лесополосе находят.

Федя с наслаждением расстегнул ширинку, зажурчал в придорожный кювет…

Под ногами вдруг что-то зашевелилось и негромкий голос ругнулся на непонятном языке:

– Ферфлюхте шайзе!

Бондаренко и удивиться не успел, как вспыхнувший под ногами огонь вдруг отшвырнул его к машине.

Опытный Петрович моментально выпрыгнул со своей стороны «Уазика» и буквально в два скачка перепрыгнул дорогу, когда услышал короткую автоматную очередь. Как успел прихватить обе «ксюхи» – так и не понял. Первый рожок выпустил почти не целясь, длинными очередями, высунув ствол из-за края кювета. Потом нырнул поглубже, услышав над головой характерный свист.

Лишь после этого трясущимися руками лихорадочно стал вызывать подмогу:

– «База» – я пятнадцатый! Нападение на патрульную машину! Срочно помощь! Обстреляли из автоматического оружия, напарник убит!

Буквально через несколько минут практически все патрульные машины с северной части города рванули к месту происшествия. По Петровичу уже не стреляли – нападавший или нападавшие, видимо, тоже услышали звуки сирен. Опытный водитель даже и не думал приподниматься и вылазить из кювета. Это и спасло ему жизнь, когда в ночном воздухе раздался мощный хлопок, и несчастный «Уазик» разнесло вдрызг. А в голове полицейского словно лопнула с хрустальным звоном стеклянная бутылка.

Такая же участь постигла еще одну «патрульку», выскочившую на грунтовку, ярко освещая дорогу фарами и мигалками.

– Охренеть, – сказал Петрович, сам себя не слыша – уши словно забили ватой, а из носа шла кровь.

«Теракт? Война?» – мысли метались как испуганные кролики.

Ужом, вжимаясь в холодную, мокрую грязь кювета, водитель пополз в сторону от места боя. Ну фиг ли тут еще сделаешь, когда вокруг, блин, снаряды рвутся? А Бондаренко? Ну что делать… Мертвому уже не поможешь.