Текст книги "СЛОМ (СИ)"

Автор книги: Алексей Ерошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Майке пришлось пару минут посидеть, время от времени поднося к носу ватку с нашатырем, чтобы прекратилось головокружение. Игорь помог ей встать, дойти до гардероба и набросить пальто. Все доноры уже успели одеться и выйти. Через пустой вестибюль торопливо прошли люди в черной униформе. По коридору заметалось эхо топота тяжелых бронированных ботинок.

– Что это?– удивилась Майка.

– Это СЛОМ. Служба ликвидации опасных машин,– пояснил Игорь.– Похоже, здесь и впрямь серьезные проблемы. Тебе помочь застегнуться?

– Нет, не хочу разгибать руку, а то синяк будет.

– Давайте в машину, вас все ждут,– поторопил фельдшер.

На улице немного потеплело, но мороз все еще чувствовался. Майка вздохнула поглубже, чтобы справиться с тошнотой.

– Неудачный денек,– заключил Игорь.

– У тебя еще и шнурок развязался.

Игорь присел, чтобы покрепче перевязать узел, и в то же мгновение услышал зуммер, встроенный в браслет часов. Майка обернулась:

– Это твой?

Игорь поднес часы к уху и кивнул:

– Похоже, я ближе всех.

Он торопливо нажал кнопку подтверждения приема сигнала.

– Ну что ты стоишь?– спохватилась Майка.– Давай быстрей!

– Сейчас,– кивнул Игорь, дрожащими руками завязывая шнурок.

– Черепаха! Там же человек умирает! Давай дуй, или я сама!

Майка махнула шоферу, чтобы отъезжал, и взбежала по ступеням обратно. Фельдшер все еще стоял в дверях.

– Кто из вас получил вызов?– осведомился он.

Игорь шагнул вперед:

– Я…

– Оставь куртку здесь и ступай к операционной. Держись белой линии на полу,– пропустив его, врач повернулся к Майке.– А ты почему не уехала?

Игорь бросил куртку на кушетку в вестибюле и растворился в сумраке коридора.

– Я с ним,– заявила Майка.– На всякий пожарный.

– Только пожарных нам сегодня не хватало,– проворчал фельдшер, отходя в сторону.– Зайди, не мерзни. Сдашь одежду своего парня в гардероб и пройдешь по зеленой линии в зал ожидания. Там и сиди тихонько, никуда не суйся. Понадобишься – получишь вызов.

Он прикрыл двери и тоже поспешил в сторону операционной.

– Вообще-то, он не мой парень,– заметила Майка ему вслед.– Просто знакомый.

***

Семка отодвинул в сторону дверь кухонного блока:

– Сюда, дядя Олег! Вот он!

– Отойди от двери,– приказал Левушкин.

Он осторожно заглянул внутрь. Агрегат готовил парижский салат. Эйфелева башня из моркови была почти готова.

– Ничего и не сломался,– огорченно заключил Семка.

– Проверим,– ответил Олег.– А ты пока подожди в коридоре, не стой в проходе.

Раздался легкий шорох стали. Левушкин, в полуобороте, инстинктивно присел, закрывая ребенка. Гибкое лезвие ножа с глухим хрустом вошло сбоку под броневую пластину по самую рукоять. Кожа над ребрами словно воспламенилась.

Выкатываясь вместе с Семкой в коридор, Олег почувствовал, как второй нож звякнул о спинную броню. Брошенный молоток для отбивных разбил окно, и по вагону закружились подхваченные ледяным ветром бумажные салфетки.

Кожу на боку нестерпимо жгло. Поднимаясь на ноги, Левушкин зарычал от боли. Энергощиток оказался запертым. От удара в центр дверцы тонкий металл прогнулся. Олег ухватил дверцу за край, оторвал ее и выключил автомат кухонного блока. Пискнул сигнал энергосбоя: агрегат включил автономное питание.

– Ну ладно,– прорычал Олег, вытаскивая из-за передней броневой пластины пистолет.– Значит, не хотим по-хорошему?

– Дядя Олег, тебе больно?– осторожно спросил Семка, вытаращившись на рукоять ножа, торчащую в боку Левушкина.

Олег только сейчас обратил внимание, что все еще держит испуганного мальчишку за руку.

– Марш под стол, и не шевелись!– приказал он.

Семка не заставил просить себя дважды, и юркнул под столик в углу. Левушкин щелкнул затвором, примерился, и вслепую, из-за угла, всадил в кибера всю обойму. Быстро перезарядив оружие, он осторожно заглянул внутрь кухни.

Пули попали в цель. Агрегат все еще водил манипуляторами, но теперь уже совершенно беспорядочно. Олег открыл панель управления и обесточил кибера полностью.

Хлопнула дверь тамбура.

– Стой!– крикнул Олег, выскакивая из двери с пистолетом наизготовку.

– Живой!– оторопело заметил Мудрищев, уставившись на пистолет.– Левушкин, откуда у вас боевое оружие?

– От верблюда,– парировал Левушкин, не опуская пистолета.– Что вы здесь делаете, майор? Вы должны были оставаться в купе!

Мудрищев задохнулся от возмущения:

– Что вы себе позволяете! Вы с ума сошли, старший сержант! Уберите оружие!

– Что вы здесь делаете?– повторил вопрос Левушкин.– Отвечайте быстро! Почему хотели, чтобы именно я пошел сюда? Почему покинули купе?

– Да я думал, тебя, дурака, уже в живых нет!– разозлился майор.– У тебя телеметрия на нуле, Левушкин! Что я должен был делать, по-твоему? Чего ждать?

Олег опустил пистолет.

– Наверное, датчик ножом задело,– пояснил он, приподнимая левую руку,– помогите расстегнуть броню.

Майор ошеломленно уставился на рукоять ножа, торчащую из броневых пластин.

– Да быстрее же!– попросил Олег.

Мудрищев расстегнул защелки ремней и помог Левушкину аккуратно приподнять передний щиток.

– Повезло,– заключил он, закрывая рану тампопластырем, взятым здесь же, из аптечки.– Только кожу чуток срезало, ничего опасного. И вообще, нервы вам надо лечить, старший сержант. Не умеете себя в руках держать, оттого и турнули вас из спецназа.

Олег обернулся:

– Меня никто не выгонял. Я сам ушел. Это во-первых. Во-вторых, это всего лишь легенда. В-третьих, узнать ее мог только тот, кто взломал архив. Благо, если вы сделали это по глупости, майор.

– Вряд ли вы сможете доказать это, старший сержант,– огрызнулся Мудрищев.

Левушкин покачал головой, придерживая рукой кровоточащий пластырь:

– Вы ничего не поняли. Я не прокурор и не судья. Мне не требуется доказательств. Достаточно фактов. Поговорим об этом позже, сейчас мы должны быть в купе. Семка, идем живо!

Семка не пошевелился. Его трясло. Олег, морщась от боли, достал мальчишку из-под стола и посадил на руки Мудрищеву.

– Ну, чего ты как не мужик?– ободряюще сказал майор.– Поздно бояться, Семка, все уже кончилось.

– Я не хотел, дядя Олег!– всхлипывал Семка.– Я не хотел!.. Он меня научил!.. Он сказал… вставишь диск… и ка… каши больше не будет!

– Кто, кто сказал, объясни толком!– приказал Олег.

– Дя… дядька этот…

– О котором я спрашивал? Из соседнего купе?

Семка всхлипнул:

– Да!..

Левушкин, забыв о ране, снова выхватил пистолет и бросился к двери. Мудрищев, пыхтя, поспешил следом.

У тамбура они столкнулись с проводницей.

– Скорей!– позвала бледная, как полотно, Галина.– Там ваш робот… Ой, мамочки… Он их убил!..

В проходе сгрудились взволнованные пассажиры.

– Граждане, пожалуйста, разойдитесь по своим местам,– попросила Галина.

– Немедленно всем разойтись!– рявкнул майор.

При виде человека с пистолетом пассажиры немедленно ретировались, и проход опустел. Левушкин распахнул двери купе. Окно было выбито. Голова Бочина в черном шлеме моталась на залитой кровью шахматной доске. На противоположном сиденье лежало тело неизвестного пассажира.

– Это он! Он это!– завопил Семка.– Он мне диск дал, дядя Олег!

– Уберите ребенка,– распорядился Левушкин.

Мудрищев передал Семку на руки проводнице и поспешил к Михаилу.

– Ничего не трогать!– предупредил Олег.

– Он дышит!– отмахнулся майор.– Левушкин, он живой! Галина, объявите по селектору, что нужен врач. Скорее!

Проводница вместе с ребенком убежала в свое купе. Мудрищев осторожно уложил Бочина на сиденье. Левушкин склонился над вторым пассажиром, у которого вся грудь была залита спекшейся кровью.

– Знакомое лицо!– удивленно заметил он.– Смотри-ка, жив еще! При таком ранении!

Майор показал на отверстие в стене:

– Через перегородку стреляли.

– Вижу.

– Но где Ганимед? Как он мог это сделать?

Левушкин поднял с пола какую-то мелкую мохнатую вещицу, похожую на шмеля, и спросил:

– Как Бочин?

Мудрищев отбросил снятый с Михаила простреленный шлем, осмотрел рану и ответил:

– Пуля, вроде, прошла по касательной. Сильная контузия, и крови много потерял.

Зазвонил телефон. Левушкин схватил трубку и быстро вышел в коридор.

– Олег, у меня мало времени,– сходу предупредил Репьев.– Детонаторы сработали. Ты понял, что это значит? Нападение неминуемо!

– Где ж ты был раньше?!

– Что у тебя?

– Дерьмо,– выругался Олег.– Полное дерьмо. Бочин ранен. Я потерял объект.

Вагон заскрежетал на стрелке. Репьев промычал что-то нецензурно-нечленораздельное и спросил:

– Как это произошло?

– Да уж произошло,– сквозь зубы процедил Левушкин, всматриваясь в проплывающие мимо заснеженные дома.– Прочтешь в рапорте. Фаер сейчас в облике киборга. После имплантации он хотел перевести стрелки на Ганимеда, чтобы замести следы. Выпустил пулю в сердце своего бывшего тела и выпрыгнул в окно. Мы уже в городской черте. Добудь вертолет, попробуем его перехватить. Куда он в этой шкуре денется?

– Вертолета не будет,– сказал Иван.– Все в деле. В городе полный бедлам. Техподдержка делает все возможное, но пока здесь чертовски горячо, Олег. Мы теряем контроль. Каждый боец на счету. Для тебя есть работенка четвертой категории прямо на вокзальной площади. Если успею, помогу. Автоводители не работают, везде пробки. Ты там поосторожней, командир. Ну, да не пацан, сам знаешь.

– Понял,– ответил Олег.– Ты тоже смотри в оба.

– Живы будем – не помрем,– заверил Репьев, прерывая связь.

В проходе показался человек с небольшим чемоданчиком.

– Это вы раненый?– спросил человек, поправляя очки.

Олег указал на дверь:

– Нет-нет, сюда, пожалуйста.

Врач заглянул в купе и охнул:

– Боже мой! Что происходит! Просто война какая-то! Мне нужна горячая вода. И перевязочный материал. Господи! Да тут бригаду врачей нужно!

– Галина!– крикнул Мудрищев.– Несите скорее воды! И все бинты!

Левушкин выволок его из купе за рукав и сказал:

– Слушайте меня, майор. В городе чрезвычайное положение. Мы сейчас прибываем на вокзал. Оставьте Бочина доктору, он будет делать свою работу, а мы – свою. Одевайтесь.

***

В операционной пахло больницей особенно сильно. В воздухе витала невообразимая смесь паров эфира, спирта, камфары и еще бог знает чего. И запахи эти совершенно не ко времени вызывали в Игоре почти суеверный страх. Никаких личных неприятных воспоминаний с больницей у него связано не было, если не считать случаев, когда приходилось навещать брата. Возможно, виноват был не столько воздух, сколько сама больничная атмосфера.

В коридоре послышался топот, и санитары ввезли каталку с раненым. Лица его не было видно, свисавшая с каталки рука была красной от крови. Санитары переложили раненого на стол и уступили место реанимационной бригаде.

– Твою идентификационную карту,– попросил фельдшер.– Эй, парень, очнись! Мне нужна твоя карта.

– А… Да, пожалуйста,– кивнул Игорь, левой доставая из кармана пластиковый прямоугольник.

– Ты, часом, не левша?– осведомился фельдшер, просмотрев данные карты на мониторчике компьютера.– Ошибки нет? Пишешь какой рукой?

– Правой.

Фельдшер еще раз просмотрел данные и заметил:

– Ну, хорошо. С определением локации донорского участка лучше не ошибаться.

– Я знаю.

– Боишься?

– Страшновато немного,– признался Игорь.

– Не дрейфь, все будет нормально,– успокоил фельдшер и покатил медкресло с донором к операционному столу.– На сто операций всего одно осложнение.

Игоря пристегнули за плечи, руки и ноги. На голову надели тяжелый шлем. Раненый на столе очнулся, захрипел и попытался приподняться.

– Еще наркоз!– приказал хирург.– Быстрее!

Раненый захрипел громче и задергался. Мелкие брызги крови попали Игорю на щеку, и он осторожно скосил глаза на операционный стол.

– Лучше не смотри,– предупредил фельдшер.

Однако предупреждение запоздало. Игорь почувствовал липкий холодный пот на спине. Лицо человека на столе распухло до неузнаваемости и кровоточило. Кровь сочилась из каждой поры, проступала сквозь кожу. Простыня, закрывавшая раненого, покраснела, пропитавшись насквозь. Мысль о том, что часть этого изуродованного тела через несколько минут может стать частью его самого, повергла Игоря в панический ужас.

– Эй-эй-эй, парень, ты чего так разволновался?– забеспокоился фельдшер при виде показаний кардиографа.– Успокойся, дыши глубже.

Игорь отвернулся и попробовал внять совету, но запах камфары только усугубил его состояние.

– Что там у вас?– не оборачиваясь, спросил хирург.

– Парень, так у нас дело не пойдет,– как можно мягче сказал фельдшер, наклонившись к Игорю.– Эй, ты в порядке? Посмотри на меня…

Игорь посмотрел, но вместо лица врача ему мерещилась только страшная кровавая маска.

– Нам нужен другой донор,– резюмировал фельдшер.– Лев Соломонович, нельзя с ним работать: у него шок. Сколько у нас времени?

– Минут семь, Сашенька,– отозвался хирург.– Делайте что хотите, через пять минут здесь должен сидеть готовый донор, иначе мы больного потеряем.

Фельдшер отправил запрос на доставку нового донора, снял с Игоря шлем и покатил кресло к выходу. В предоперационной он отстегнул ремни и скомандовал:

– Давай-ка, парень, посиди в зале ожидания. Мне пока некогда с тобой. Сам дойдешь?

Игорь посмотрел за тонированное стекло в зал, где на кушетке сидела Майка. Теперь, когда запах немного ослаб, он стал приходить в себя.

– Извините,– попросил он, вставая.– Я, кажется, всех подвел…

– Это ничего,– без тени досады ответил фельдшер.– Это бывает. Такое зрелище выдержит не каждый, тебе нечего стыдиться. Иди в зал.

Игорь оглянулся на Майку.

– Теперь ей придется вместо меня?

– Только в экстренном случае. Донор и пациент, по возможности, должны быть одного пола.

– Я забыл.

– Бывает. Иди, мне сейчас некогда лекции читать.

За стеклом, по коридору, прошел санитар с тележкой. На тележке он вез черный, блестящий от крови, бронекостюм. Майка испуганно вжалась в кресло. Игорь почувствовал под ложечкой холодок, но совсем иного рода. Сердце его дало сбой, а потом подскочило так, что едва не выпрыгнуло из горла. Он повернулся, сел обратно в кресло и решительно сказал:

– Едем обратно.

– Парень, здесь тебе не детский сад,– уже раздраженно заметил фельдшер.– Сказано тебе – дуй отсюда, так выполняй!

– Я никуда не пойду,– отчеканил Игорь.– Везите обратно.

Он принялся пристегивать ремни, показывая, что твердо намерен не вставать с места.

– Черт знает что!– выругался фельдшер.– Понабрали детей! То могу, то не могу! Ну, смотри у меня, только пикни!

Он вкатил кресло обратно в операционную, вернул его на прежнее место и снова надел на Игоря шлем. Хирург мельком взглянул на них, но промолчал, только кивнул.

Игорь почувствовал на лице маску с запахом эфира. Глазастые бестеневые лампы крутанулись перед его глазами, голоса врачей отдалились. Тело мягко погрузилось в пустоту, и сознание погасло.

***

Экскаватор неуклюже взмахнул ковшом, и фонарный столб, гулко звякнув, согнулся почти пополам.

– Еще пара минут, и он доберется до гостиницы,– заметил Мудрищев.

Левушкин оглядел площадь, забитую зеваками, и скомандовал:

– К машине!

Через толпу пришлось пробиваться. Милиция не справлялась: желающих поглазеть, что киберэкскаватор вытворяет на площади, было слишком много. До машины Левушкин добрался первым. Возле багажного отделения, под охраной сержанта милиции, лежал брошенный дезинтегратор.

– Ну, слава богу,– оживился сержант,– прибыли. Я уж думал, совсем труба. Этот монстр уже полплощади разнес. А если гостиница рухнет – я даже не знаю, что будет.

Олег поднял оружие и проверил обоймы. Сзади подоспел запыхавшийся майор.

– Левушкин, у вас нету допуска к оружию,– предупредил он.– Отдайте его мне.

– Оставайтесь на месте,– ответил Олег, опустив забрало шлема.

Левушкин положил руку на ледяную рукоятку дезинтегратора, идентификатор подал сигнал разрешенного доступа.

– Старший сержант, прекратите самовольничать!– распорядился Мудрищев, с трудом подавляя одышку.– Пока что здесь я старший офицер!

Левушкин передернул затвор главного калибра, дослав бронебойный патрон в патронник, установил ракету в пусковую капсулу и заметил:

– Я хочу, чтобы вы им и остались. Будьте на связи, майор. Все.

Олег взвалил оружие на плечо и шагнул за линию оцепления. Мудрищев чертыхнулся, бросился к багажнику и хлопнул рукой по белому силуэту ладони на борту. Идентификатор пискнул, выдав положительный сигнал, и крышка открылась. Группа укомплектовалась по полной программе: запасной дезинтегратор был на месте. Майор торопливо его зарядил и бросился, пыхтя от натуги, догонять Левушкина, который остановился на безопасном расстоянии, прикидывая, как лучше подступиться к неуправляемой технике.

С другой стороны площади за оцепление проскочила еще одна черная фигура. Видимо, Штольц бросил машину в пробке и добрался до вокзала пешком.

– Я боялся не успевать,– сказал он, по обыкновению путая от волнения падежи.– Это есть работа для меня. Вам придется слушать и выполнять. Есть возражение?

Майор молча мотнул головой. Олег тоже промолчал. Возражений не было.

Экскаватор пытался разгрести ковшом сгрудившиеся на площади машины. Лобовые стекла и фары автомобилей, попадавшие под ультразвуковой резонатор, лопались, рассыпаясь в пыль, краска на капотах темнела и отслаивалась. Перед экскаватором валялась вырванная «с мясом» гидропушка киберсапера. Сам робот, искореженный до неузнаваемости, валялся поодаль, в груде изломанных автомобильных останков.

– У нас будет цвайн секунд, когда он повернется,– предупредил Штольц.– Две, не больше. Мы есть должны попасть в основание излучателя, иначе будет плохо. Очень плохо. Если заденет резонатором – алес! Вам лучше уйти, герр майор.

– Подите вы к черту, Йозеф!– с вызовом ответил Мудрищев.

– Он поворачивается!– крикнул Олег.– Внимание!

Или время замедлилось, или туша экскаватора поворачивалась, казалось, совсем неторопливо. Облачко пыли и пара, которое резонатор выбивал из мерзлого асфальта, подбиралось все ближе. Потом показался и сам выпуклый грибок излучателя. Олег заметил на нем свежие борозды, оставленные пулями.

– Огонь!– скомандовал Йозеф.

Грохнул залп. Излучатель дернулся, повернулся вокруг оси, исчез во вспышке ракетного разрыва и загремел, кувыркаясь по асфальту в сторону зевак. Раздался одобрительный свист, потонувший в восторженных воплях.

Ковш экскаватора просвистел в полуметре над головами бойцов.

– По шлангам!– скомандовал Йозеф.– Залп!

Три выстрела из крупного калибра слились в один громкий хлопок. Масло из перебитых шлангов брызнуло фонтаном во все стороны. Ковш машины рухнул, пробороздив асфальт, и зацепился за помятый столб. Йозеф бросил оружие, рванулся вперед, и через пару секунд оказался в кабине оператора. Экскаватор замер.

Под одобрительные крики зевак Штольц неторопливо спустился вниз, сел на гусеницу машины и достал сигареты. Олег тоже взял одну, прикурил и сел по-турецки прямо на заледенелый асфальт. Мудрищев опустил оружие и пристроился рядом: ноги его не держали.

– С боевым крещением в четвертой категории, герр майор,– сказал Штольц.– Поздравляю.

Майор вяло улыбнулся:

– Спасибо, Йозеф…

В небе над вокзалом застрекотал вертолет. Вынырнув из-за домов, он заложил крутой вираж, завис и опустился, покачиваясь, прямо на площадь. Из вертолета выскочили омоновцы, упакованные в экзоброню.

– Живой, курилка!– обрадовано заметил подошедший Репьев.

Олег опустил голову.

– Фигня, прорвемся,– сказал Иван.– Чего приуныл-то, командир? Мы еще поиграем! Наши головастики поработали что надо. Атака вируса подавлена.

– Атака? А Бочин? А Ганимед? А Фаер?

Штольц вскинул голову, вцепившись взглядом в Ивана. Тот сжал кулак, хрустнув хитином экзоброни:

– Фаер... Куда он денется? У него одна дорога. Мы только гамбит разыграли, вся игра еще впереди.

Левушкин обернулся и резко сказал:

– Ты все еще считаешь это игрой? Мы не пешки теряем, Репей. И не фигуры. Мы людей теряем.

– Левушкин, у тебя руки…– заметил вдруг Мудрищев.– Посмотри…

Олег только сейчас обратил внимание, что его сигарета покраснела. Он перевел взгляд на дезинтегратор. Все оружие было покрыто мелкими замерзшими каплями крови.

– Кто?– негромко спросил Олег.

Йозеф жадно затянулся, глядя в сторону, и так же негромко сказал:

– Виктор…

Глава 11. Рефлексы

Киборг взял с письменного стола именное пресс-папье и покрутил в хитиновых серых пальцах.

– Дельце сделано, док,– заявил он, разглядывая стеклянный брусок с надписью «Вильямин Александрович Перовский, доктор физиологических наук».– Я хочу знать, когда ты вытащишь меня из этого девайса, чтобы я мог получить свои денежки.

Перовский поплотнее закрыл жалюзи на окнах кабинета, вернулся к своему креслу и откинулся в нем, приглаживая седеющую бородку:

– Я свою часть договора выполнил. Покупатель на подходе. Но есть один забавный нюанс. Я не припас тела для такого случая. Вы меня, видите ли, не известили заранее о своих гениальных планах. Объясните же, любезный, как могло прийти вам в голову поменяться телами с киборгом? Мы как договаривались? Вы должны были доставить его сюда. О том, чтобы влезть в его тело, речи не было! И за каким, простите, дьяволом вы раскрыли наш главный козырь? Зачем выпустили вирус?

– Как будто у меня были варианты,– парировал Фаер.– В Москве операцию провернуть не удалось: СЛОМ дело знает. Особенно этот сержант, черт бы его взял. Да и в поезде просто повезло. У меня не было ни времени, ни возможности тащить киборга на себе. Не забыл, что весит он сто два кило?

– А вирус? Вы же знали, для чего мы этот козырь готовили!

– Козырь с вирусом уже ничего не стоил. Его раскрыли. И большинство заложенных «детонаторов» обезвредили. В результате, атаку подавили в течение дня. А я, между прочим, предупреждал, что начинать рассылку слишком рано. Сам виноват. По крайней мере, хоть какая-то польза от вируса была: в суматохе легче было скрыться и добраться сюда. И СЛОМу было не до нас. Так что кончай промывать мне мозги, док, и займись делом. Пересели меня в другую оболочку. Подходящее тело я добуду хоть завтра.

Перовский, слегка побледнев, ослабил галстук, словно эта деталь одежды стала его душить, и наставительно заметил:

– Вы полагаете, что человеческие тела возможно менять, как перчатки? Обчитались Азимова и Шекли, молодой человек? Так это фантастика. А я вам вот что скажу. Этого никто сделать пока не в силах. Никто. Даже я. И вам следовало подумать об этом, прежде чем идти на подобный шаг. Нейронная структура этого киборга специально создана для временной интродукции сознания человеческих особей. А в сторонние нейронные структуры полноценно интродуцировать чужое сознание невозможно.

– Ты бы, док, выражался как-то попроще,– посоветовал Фаер.– Я, в общем, не дурак, но тебя иногда не постигаю.

Перовский постучал пальцем по виску:

– Никогда не поздно поглупеть, если поумнеть не получается. Нейронные связи каждого мозга – уникальны. Все эксперименты по обмену сознанием до сих пор заканчивались для подопытных животных тотальной деменцией. Вы в курсе, что это, любезный мой?

– Сумасшествие, что ли?

– Именно,– кивнул физиолог.– Полная утрата личности и приобретенных навыков. Чистый лист. Разум не справляется с полным изменением нейронных связей. А встроенного вычислителя для перенаправления этих связей, в отличие от киборга, ни у одного человека пока нет. Разум оказывается запертым внутри черепной коробки без малейшей связи с внешней средой. Вечная кома.

– Но Звягинцев же умудрялся впихивать свое сознание в звериные мозги?

Перовский раздраженно забарабанил пальцами по столу:

– Я намеревался прояснить этот вопрос. Но кое-кто благополучно провалил и это дело. Как можно на вас положиться, если вы элементарных вещей сделать не можете? Толкуете о деньгах? Но деньги с неба не падают. Послезавтра здесь будут покупатели. Что мы им предъявим? Это великолепное тело с головой, набитой вашими глупостями? Где уникальная начинка этого корпуса? Где Ганимед?

Киборг сжал пальцы, и осколки стеклянного пресс-папье брызнули в разные стороны. Перовский аккуратно отряс дорогой пиджак от острых крошек.

– Это пресс-папье стоило мне семьдесят четыре евро. И я намерен вычесть их из вашего гонорара. Однако вернемся к нашим баранам. Я так понимаю, Ганимеда больше нет?

Фаер промолчал.

– Ну, так вот, любезный компаньон. С вами или без, это тело послезавтра должно быть продано, иначе мы вылетим в финансовую трубу.

– Как ты это себе представляешь, док?

– Весьма живо. Вас отправят дипломатическим багажом. Якобы в латентном состоянии, под наркозом. И при первой возможности вы сбежите по дороге,– Перовский ухмыльнулся, показав совсем не старческие, а ровные и белые зубы голливудской кинозвезды.– Не думаю, что покупатели подадут официальную жалобу. А потом продадим вас еще. Столько раз, сколько получится. Будьте уверены, желающие найдутся.

Фаер снова сжал кулаки. Осколки стекла в его хитиновых пальцах захрустели, перемалываясь в пыль:

– Да меня раскроют сразу. Я не смогу освоить функций киборга. Чтобы пользоваться вычислителем, нужно программировать его мысленно! Это выше человеческих возможностей.

Перовский поправил галстук и снова ухмыльнулся:

– Ну, возможности-то у вас теперь совсем не человеческие. Кроме того, при соответствующем желании… Говоря нешуточно, у вас есть один день, чтобы решить эту проблему, компаньон. Если хотите, чтобы я решил вашу. Или вы намерены пребывать в этом виде до конца своих дней?

Пискнул динамик селектора.

– Вильямин Александрович, тут к вам посетитель,– доложила секретарь.

– Верочка Ивановна, я занят,– предупредил Перовский.– Пусть приходит в приемный день.

– Боюсь, он не станет ждать до завтра,– предупредила Верочка.– Я ему говорила, только он ничего не слушает. Просто бешеный какой-то!

– Черт знает что!– буркнул доктор в сторону, нажал красную клавишу и позвал.– Охрана, доктор Перовский беспокоит. Здесь попытка вторжения. Пожалуйста, поднимитесь на шестой этаж. Прием! Алло! Пост охраны! Почему молчите? Прием!

Секретарь дрогнувшим голосом ответила:

– Ой! Кажется, он охрану нейтрализовал, Вильямин Александрович! Я вызвала милицию, но они не успеют. Что мне делать?

– Выключить лифт,– шепнул Фаер.

– Верочка, вы можете остановить лифт?– прокричал в микрофон Перовский.– Заприте его в лифте!

– Он поднимается по лестнице. Вильямин Александрович, я боюсь! Что мне делать?

– В туалет,– снова шепнул Фаер.

– Верочка, запритесь в туалете. Не бойтесь. Я постараюсь с ним справиться.

Киборг отряхнул с жестких ладоней стеклянную пыль и выразительно хрустнул хитиновым покрытием, сжав кулаки:

– Размазать его по стенке, док?

– Не вздумайте,– возразил Перовский.– Вас никто не должен здесь видеть. Никто.

– Так он уже никому и не расскажет.

– Если только это не ловушка. Полезайте в шкаф. И не появляйтесь без самой крайней необходимости. Слышите? Без самой крайней!

Едва киборг скрылся в стенном шкафу, дверь кабинета распахнулась, хлопнув о стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. Человек в черной бронированной униформе медленным и твердым шагом по ковровой дорожке прошел к письменному столу и остановился, пристально разглядывая хозяина кабинета сквозь дымчатое забрало шлема. Перовский встал, чтобы не казаться таким уж маленьким и тщедушным рядом с вошедшим.

– Позвольте спросить, кто вы, и почему изволите устраивать безобразие?– потребовал объяснений физиолог, в свою очередь, разглядывая эмблему СЛОМ на грудном бронещитке незваного гостя.

Незнакомец неторопливо расстегнул защелку и снял шлем. Перовский снова ослабил галстук и осторожно опустился на кресло.

– Зд…равствуйте… Вы почти не изменились, лейтенант,– сказал он.

– И вы, док,– ответил Левушкин.– Такая же дрянь, как и восемь лет назад.

Физиолог побледнел.

– Я понимаю ваши чувства, лейтенант…

– Старший сержант.

– Ну, да, да… И тем не менее, вы до сих пор не можете смириться со смертью товарища…

– Не могу,– согласился Левушкин.– И не хочу.

– Послушайте, вы пустили прахом всю мою работу. Но я зла на вас не держу. Я уважаю ваши взгляды. И хочу вам только добра. Поэтому имейте в виду, сейчас тут будет милиция, и лучше бы вам уйти. Подобные скандалы мне перед выборами, поверьте, совершенно ни к чему.

– А мне они очень кстати,– Левушкин оперся ладонями о стол, наклонился, вплотную приблизив лицо к лицу Перовского, и заявил, твердо отчеканивая каждое слово.– Я знаю о вас гораздо больше, чем вы подозреваете. Возможно даже, больше, чем вы сами о себе знаете. И я сделаю все возможное, чтобы вы вместо парламентского кресла сели в тюрьму. Я мог бы вас просто придушить, как вонючего хорька. Но я хочу, чтобы вы сели, Перовский. Потому что такой мрази место в тюрьме. Я хочу, чтобы ночами в одиночке вы вспоминали всех людей, которые погибли и пострадали по вашей вине. Чтобы вы от одиночества выли на луну, точно голодный шакал в капкане, и кусали бы свои поганые лапы от невозможности что-нибудь исправить. Чтобы во всех газетах мира прописали, какое вы дерьмо, Перовский…

– Что… Что вы себе позволяете?!– прошипел бледный физиолог, вжавшись в спинку кресла.

– И чтобы ваш подручный, Фаер, сидел в соседней камере, и до вас бы доносились его грязные ругательства,– продолжил Олег.– Я все для этого сделаю. Имейте в виду. Я жизнь на это положу, наизнанку вывернусь, но увижу вашу мерзкую компанию в полосатых джемперах! Ваше место в клетке, Перовский!..

В приемной дробно загрохотали по бетонному полу кованые ботинки, и в кабинет, с автоматами наизготовку, вбежало несколько ОМОНовцев.

– Уберите от меня этого психа!– крикнул физиолог.

Левушкина скрутили и поволокли к выходу.

– Я вас достану, Перовский,– рычал он, отбиваясь.– Я знаю, что это вы устроили вчерашнюю атаку! Это вы виноваты в смерти Звягинцева! Это вы руководили разработкой киберснайперов! Я докажу! Вы еще понюхаете тюремной параши, Перовский! Вы у меня будете баланду жрать!..

– Старший лейтенант Ермаков,– представился командир группы ОМОН.– Вы в порядке, господин Перовский?

– Да-да,– кивнул физиолог, поправляя галстук.– Спасибо, офицер. Очень оперативно приехали.

– Прибыли,– поправил Ермаков.

– Да-да, спасибо. Знаете, я не в обиде на этого парня. Мы встречались раньше. Он во время неудачного эксперимента психическое расстройство получил. Так что вы уж там с ним помягче, пожалуйста. Не в себе он слегка. Жаль, жаль. Молодой совсем…

– Разберемся,– пообещал старший лейтенант.– Не беспокойтесь, сдадим куда надо. Вызвать вам врача? Он внизу, вашу охрану осматривает.

– Нет-нет, все хорошо, спасибо. Можете идти.

– Как знаете,– козырнул Ермаков.– Бывайте.

Он дал команду очистить помещение, и группа загрохотала ботинками по лестнице.

***

На больничной тумбочке уже не хватало места, а Майка все выкладывала из рюкзачка какие-то коробки, яркие пакетики, упаковки сока и фрукты. Яркое солнце, навылет пробивавшее помятые жалюзи, поигрывало желтыми бликами на яблочных и апельсиновых боках.