Текст книги "Чёрный хребет. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Как оказалось, зря я переживал из-за поединков.

Имена соперников я выбирал случайным образом, поэтому мне попались не очень умелые. Браттог из Фаргара, седовласый мужчина под сорок. Бой с ним затянулся надолго, поскольку он очень мало атаковал и предпочитал защищаться. Мне засчитали победу по очкам. Этот странный тип постоянно улыбался, светя дырой в передних зубам, как во время самого поединка, так и после объявления результатов.

Следующим был крепыш Энгах из Орнаса. Я достал его шею концом деревянного меча на первых же секундах. Это мог бы быть тяжёлый бой, если бы он не повёлся на обманный манёвр.

Всё-таки ум и тактика имеют значение.

Прошёл в одну шестнадцатую чемпионата. Осталось пять побед, если дойду до финала, конечно. Теперь сижу на скамейке и смотрю за результатами прочих поединков.

– Хума… – говорю.

И тут же вспоминаю, что летучей мыши со мной нет. Она уже второй день с Хобом, даже ночевала у него. Не знаю, зачем она ему понадобилась. Может, пытается кого-то впечатлить уникальным питомцем?

Смотрю на происходящее и пытаюсь понять, что ещё можно сделать для скрепления деревень.

Вроде бы всё идёт хорошо.

Праздник нравится всем: участникам, зрителям, даже нашим парням, которым приходится бродить вдоль толпы с оружием и следить, чтобы все относились друг к другу уважительно.

Затем перевожу взгляд на Дарграг. Где-то там, вне зоны видимости, сидят два человека, прикованных к столбам. Мурнаф, который напал на меня в спину, и тот тип из Орнаса, который ударил девочку. Две с половиной тысячи человек весело проводят время, а тем двоим суждено умереть. Нет никаких сомнений, что они не протянут три дня без воды. В прошлый раз, когда я назначил такое наказание, мы привязали мужчину в Фаргаре, давая ему шанс побороться за свою жизнь. Он не сдюжил и умер от жажды. Но здесь, в пустыне, шансы у прикованных ещё меньше.

Пусть мы не убили их напрямую, но обрекли на долгую и мучительную смерть.

Гарантированную смерть.

Я уж точно не буду по ним скучать, но будет лучше, если они выживут. Всё-таки у них есть родственники, друзья. И чем меньше недовольства останется у гостей, тем меньше между нами останется вражды.

Но отпустить их нельзя – они провинились и должны полностью высидеть своё наказание.

– Что же делать? – спрашиваю.

Однако Хумы на плече нет. Как же непривычно, когда летучая мышь далеко. Приходится разговаривать с самим собой.

– Что же делать? – спрашиваю снова.

А затем мне на ум приходит идея. Гениальная в своей идиотской тупости. Если я хочу, чтобы прикованные люди просидели до самого конца своего заключения и не умерли от жажды, нужно скрытно пробраться к ним посреди ночи и напоить из бурдюка. Чтобы ни одна живая душа этого не увидела.

Пленники останутся живы, освободятся и спокойно разойдутся по домам. Пусть они и не усвоят полученный урок, зато оставшиеся сотни людей не будут омрачены смертью своих соплеменников.

Звучит как план.

Достаточно придурочный, но при этом простой и прямолинейный. Должен сработать.

– О чём задумался? – спрашивает Брас.

Он только что отправил в нокаут мужчину из Орнаса с помощью деревянной дубины, обмотанной в кожу. Поэтому сидит довольный.

– Ни о чём, – говорю.

– У тебя такой вид, будто голова сейчас лопнет.

– Это всё от шума, не люблю громкие звуки.

Брас присаживается рядом и мы глядим, как Чемпин той же самой дубиной наносит удар за ударом по щиту парня из Фаргара. Не понадобилось и десяти ударов, как тот поднял руку вверх и сдался.

Весь оставшийся день смотрю, как соплеменники выбивают из турнира участников из других деревень. Изначально их было пятьсот пятьдесят и лишь семьдесят – из Дарграга. К концу третьего этапа осталось тридцать девять участников и двадцать из них – мои сородичи. Меньшинство превратилось в большинство.

Если продолжится такими темпами, то в финале, полуфинале и четвертьфинале останутся представители только нашей деревни.

Да, в мышцах мы посоревноваться не можем.

Зато оружие держим правильной стороной.

Когда основные поединки завершились и солнце спряталось за горизонтом, мы организовали огромный турнир по чатуранге. Все окружающие жители знают её правила, поэтому участников оказалось почти полторы тысячи. Но досок для игры было мало, поэтому выстроилась длинная очередь.

И пока люди склонялись над столами при свете факелов, я аккуратно двинулся в сторону деревни.

– Ты куда? – спрашивает Зулла.

– Голова что-то болит, – говорю.

– Понятно.

Девушка провожает меня взглядом и даже стоя к ней спиной я чувствую исходящее от неё беспокойство. Боится, что я не дойду? Я ведь сегодня совсем не пил.

Дохожу до дома, забираю один из бурдюков, затем набираю в него воду у колодца. В данный момент внутри у него не жидкость, а сама жизнь. Небольшой кожаный мешок, который сегодня спасёт двух человек. Это как оружие, но действует в обратную сторону.

Иду к основным вратам, никем не замеченный

На мне одежда жителя Дарграга. У меня тёмные волосы. Любой здравомыслящий человек тут же определит, кто я такой, поэтому нужно замаскироваться, чтобы никто меня не узнал, если внезапно обнаружат человека, крадущегося в ночи.

– Какая мерзость! – шепчу с отвращением.

Передо мной гора сваленных в кучу накидок из человеческой кожи. Вардис соорудил над ними навес, чтобы они не портились от прямых солнечных лучей.

От одной только мысли, что я нацеплю на себя человеческую кожу, выворачивает наизнанку. Даже притрагиваться к ним не хочется. Однако мне нужна маскировка: никто не должен узнать, что это я несу воду узникам. Человек, который приговаривает кого-то к смерти, а затем скрытно спасает его – не заслуживает ничего, кроме презрения.

Если меня опознают – моё слово потеряет всякий вес.

Уж лучше пусть таинственный житель Орнаса напоит узников.

Снимаю с себя льняную рубаху, штаны. Остаюсь в одних трусах. Протягиваю руку к кожаному пончо, поднимаю его вверх, зажав большим и указательным пальцами. Оно даже на ощупь отвратительное.

– Какая гадость!

Оно ещё и на солнце пролежало весь день, поэтому источает странный запах.

Просовываю голову в прорезь, не переставая ругаться. Чувствую себя маньяком, или людоедом, или и то, и другое сразу. Повторяю себе, что я делаю это из лучших побуждений. Следом надеваю кожаные штаны. Мало того, что эта одежда неприятная, так ещё и тяжёлая. Чтобы передвигаться в ней – нужно наловчиться.

– Если меня сейчас кто-нибудь застанет, – говорю. – Прослыву извращенцем и психопатом.

На голову наматываю тряпку, скрывая цвет кожи, волосы, лицо. Ничто не должно выдать мою личность. Пусть пленники думают, что их поит друг, а не враг.

Двигаюсь вдоль частокола к противоположному концу деревни. В левой руке у меня бурдюк, в правой боевое копьё. Поскольку в этой части деревни никого нет, то и дозора на постах нет. Основная часть войска Дарграг охраняет стадион и ещё с десяток патрулирует улицы внутри деревни, поэтому внешний периметр остаётся без присмотра.

Наконец, я достигаю нужной точки.

Два пленника сидят у столбов, вкопанных в землю прямо у частокола, чтобы весь день оставаться в тени. Неподалёку от них над стеной возвышается пост с Куртесом в дозоре. Мужчина сторожит местность, а заодно и следит, чтобы никто не пытался помочь заключённым.

– Ну привет, – шепчу.

Узник из Орнаса ещё ничего – он провёл тут два дня и одну ночь. Сидит, склонив голову, что-то вяло перебирает на земле.

Мурнаф из Фаргара же провёл тут две ночи и два с половиной дня, поэтому выглядит намного хуже. Лежит на боку без движения и я даже с большого расстояния вижу, как сильно изменился цвет его кожи. До следующего обеда он точно не дотянет. Если, конечно, он уже не отправился в загробный мир, на вечеринку к Аиду и Персефоне.

Прежде, чем напоить пленников, нужно избавиться от дозора.

Двигаться в кожаном пончо и кожаных штанах неудобно, поэтому использую голубую жемчужину, чтобы приподнять самого себя в воздух. Снизить вес примерно наполовину, чтобы было легче взбираться на частокол.

Оказываюсь на дозорном посту так быстро, что Куртес не успевает даже рот открыть от удивления.

– Тревога! – пытается он вскрикнуть.

Бью его кулаком под дых, не давая вымолвить ни слова. Завтра я очень сильно буду извиняться за то, что доставил ему боль, но сегодня мне нужно действовать быстро, не отвлекаясь на излишнюю аккуратность.

Не успевает Куртес даже склониться, как я хватаю его за правую руку, бросаю через бедро и тут же прыгаю сверху. Вставляю ему в рот заранее заготовленный кляп, стягиваю руки тряпкой за спиной. Долго она не продержится, но даже пара свободных минут даст мне огромное пространство для манёвров.

“Прости”, – шепчу очень тихо.

Завтра я принесу ему наш фирменный домашний пирог. Надеюсь, это сгладит обиду.

Прыгаю обратно за частокол и приземляюсь точно рядом с жителем Орнаса. Он смотрит на меня без какого-либо интереса. Должно быть, от жажды его весь день преследуют галлюцинации и он больше не может определить, где иллюзия, а где действительность.

– Выпей, – говорю.

Протягиваю ему бурдюк.

– Что выпить? – спрашивает.

Он настолько туго соображает, что даже не замечает предмета у меня в руках. Продолжает пялиться на мою грудь невидящим взором.

– Пей, быстрее, у нас очень мало времени.

– Ты пришёл, чтобы забрать меня? Не думал, что это случится здесь…

Словами здесь ничего не добиться. Узник погрузился сам в себя и реагирует на внешние раздражители слишком медленно. Смысл сказанного проходит сквозь него, не задерживаясь в голове. Работать придётся напрямую с его инстинктами, а не разумом.

Протягиваю вперёд бурдюк, буквально всовываю ему в руки.

После секундной паузы мужчина опускает взгляд вниз и рассматривает принятый предмет, словно это инопланетный организм, непонятно каким образом появившийся в его ладонях.

– Пей, – говорю.

Подносит бурдюк к губам и начинает медленно глотать воду, с каждой секундой присасываясь к нему всё сильнее. Наконец, он жадно сжимает его и вода начинает струиться по его шее, заливать одежду.

– Тише, – говорю. – Оставь своему напарнику по несчастью.

Мужчина так сильно вцепился в бурдюк, что пришлось отбирать его. Давить на его пальцы и силой отталкивать прочь.

– Ещё! – бормочет. – Ещё!

– Тебе хватит. Ты не должен выглядеть бодрым и здоровым, когда тебя освободят.

Подхожу к Мурнафу, лежащему на боку. Его глаза закрыты, хриплые стоны вырываются из лёгких, он что-то бормочет в бреду. Не уверен, что вода ему сейчас поможет. Фаргаровец так далеко удалился от нашего мира, что найти дорогу домой будет проблематично.

Подношу бурдюк к сухим, потрескавшимся губам, заливаю воду ему в рот. Тот начинает пить, не приходя в сознание. Медленные, неуверенные глотки. Кажется, я вытягиваю его из пропасти. Глядя на него в таком состоянии, мне его даже жаль. Уже почти забыл, с какой яростью он пытался ударить меня в спину после поражения на стадионе.

– Кто ты? – спрашивает мужчина из Орнаса. – Тебя Зитрус послал?

– Да, – говорю. – А теперь заткнись, пока меня не обнаружили.

Продолжаю вливать воду в Мурнафа, пока бурдюк не пустеет окончательно. Остаётся надеяться, что он найдёт к нам. Моя работа на этом закончена.

– Почему ты так одет? – продолжает мужчина. – Этот урод же нам не разрешает носить кожу.

Кажется, у меня есть уникальная возможность посплетничать о самом себе, поскольку под «уродом» он понимает именно меня. Однако времени в обрез.

– Стоять! – кричит кто-то сбоку.

Перехватываю боевое копьё и разворачиваюсь. С одной стороны от меня стоит Куртес, с другой Арназ. Оба держат в руках по стальному мечу и явно не собираются отпускать меня.

– Этот пленник тут сидит заслуженно, – говорит Куртес.

– Хотел его освободить? – спрашивает Арназ. – Не беспокойся, скоро ты сам окажешься рядом!

Пока возле меня только двое, но со стороны стадиона бегут ещё несколько человек. Нужно уходить как можно быстрее. Я мог бы назвать своё имя, снять повязку с головы и конфликт мгновенно бы исчерпал себя. Но в этом случае пленник узнает, кто напоил его водой, а этого я допустить не могу.

Жемчужины тоже использовать нельзя. Остановлю время и сбегу – опять же выдам себя. Придётся прорываться сквозь оцепление.

– Думаешь сбежать? – спрашивает Курдес. – Можешь даже не пытаться.

Молчу.

Смотрю на них сквозь прорезь в маске.

– Окружай его! – кричит Арназ и бросается вперёд.

Я так часто стоял против него на стадионе, что знаю каждый его манёвр. Знаю, с чего он начинает атаку и как переносит вес с ноги на ногу. Я могу предсказать, какой удар он нанесёт следующим. Он же, в свою очередь, даже не догадывается кто перед ним стоит, поэтому не знает, чего ждать от меня. В данный момент у меня едва заметное, но преимущество, и я собираюсь использовать его по полной.

Выставляю вперёд копьё, будто целюсь в грудь, а сам направляю его конец в ноги и с размаха бью Арназа по ступне. Момент выбран идеально. Нога парня уезжает в сторону, он делает неловкий прыжок вперёд, взмахивает руками, стараясь сохранить равновесие.

Где-то сейчас должен быть удар от Курдеса сзади. Я его не вижу, но лопатками чувствую направленное в спину лезвие меча.

Прыгаю вперёд, помогая себе жемчужиной. С кувырком перелетаю через Арназа, попутно отталкиваясь ногой от его спины, отчего парень окончательно валится на землю.

– Стой, сука! – кричит Курдес.

У меня есть совсем чуть-чуть времени, чтобы оторваться от погони, поэтому перелажу через частокол, облегчая собственный вес. Надеюсь, со стороны не выглядит так, будто я пользуюсь Даром. Должно создаваться ощущение, будто я очень ловкий и подвижный. Если бы я захотел, то силой жемчужины поднял бы себя вверх и преодолел частокол одним большим прыжком.

Но сейчас приходится притворяться. Включать актёра, у которого нет никаких тузов в рукаве.

– Фух, – бормочу. – Это было близко.

Не то, чтобы моей жизни что-то угрожало. Скорее репутации.

Арназ с Курдесом никогда не заберутся наверх так быстро в броне с металлическими пластинами. Бегу между домами, перепрыгиваю через заборы. Снимаю по пути кожаное пончо, сворачиваю в комок. Как же приятно чувствовать собственной кожей прохладный ночной воздух!

Мало того, что одежда Орнаса такая мерзкая наощупь, так я ещё и вспотел в ней, весь мокрый.

Добегаю до собственного дома, прыгаю в окно и всю компрометирую меня одежду бросаю в погреб.

Едва успеваю добраться до кровати, как в том же окне, через которое я вошёл, появляется лицо Арназа.

– Гарн! – говорит. – Ты тут?

– Чего тебе? – имитирую сонный голос.

– Тут поблизости должен быть человек из Орнаса. Он пытался освободить пленников.

Объяснять сейчас мою роль в произошедшем лучше не стоит. Мои соплеменники должны всю оставшуюся ночь искать диверсанта. Если я скажу им, что это был я, они расслабятся и плохо отыграют свои роли.

Утром сообщу.

– Правда? – спрашиваю.

– Короче, не засыпай. Если услышишь что-нибудь подозрительное, тут же зови!

– Хорошо, – говорю.

И иду спать.

Единственный подозрительный человек в деревне – это я. Приговорил людей к трём дням без воды, а затем ночью переоделся в одежду Орнаса и напоил обоих. Поведение человека с расстройством личности.

Мне на самом деле плевать на обоих.

Я сохранил репутацию человека, который легко отправляет на смерть, и при этом не заставил наших многочисленных гостей пребывать в дурном настроении из-за смерти их соплеменников. Праздник выйдет гораздо более весёлым, если никто на нём не умрёт.

Глава 13

Четвёртый день праздника, четвёртый этап турнира.

Слабаки отсеялись и теперь я стою на стадионе против Вардиса. Против своего собственного брата. И один из нас вылетит из состязания.

Среди оставшихся участников чемпионата большинство из Дарграга, поэтому с большой долей вероятности мне предстояло сражаться с кем-то из них. Как бы я ни хотел оказаться с ним или Бугом в финале, но случай и жеребьёвка поставили меня против Вардиса. Придётся побеждать.

– Готов получить по заднице? – спрашивает.

– Готов надавать по заднице, – говорю.

Он как всегда вооружён двумя мечами в двух руках и какое оружие не выбери – оно будет неудобным. Такие поединки всегда идут не по плану: нужно следить сразу за двумя клинками и велик шанс, что ты упустишь один из них из виду.

– Бой! – кричит Клифтон.

Вышагиваем с братом друг вокруг друга.

На этот бой окружающая толпа обращает мало внимания, поскольку мы не жаждем уничтожить друг друга, как некоторые другие бойцы. Между нами нет бушующей энергии смерти. Сражение ощущается как ещё одна тренировка, которых было несчётное количество за прошедшие годы. Я даже примерно представляю, как оно пройдёт, поскольку сражался с Вардисом уже очень много раз.

– У этого турнира будет только один победитель, – говорит Вардис. – Так что заранее прошу прощения.

– Не надо, – говорю. – Это мне стоит извиняться за шишки, которые я тебе наставлю.

Вардис бросается в атаку.

Поднимаю щит слева, чтобы заблокировать один удар, поднимаю меч справа, чтобы остановить другой.

Со всеми другими противниками бой идёт предсказуемо, даже если проигрываешь. Но стоя против человека с двумя оружиями ты играешь в рулетку и никогда не знаешь, что ждёт тебя впереди. Здесь победа зависит не только от мастерства, но и от удачи.

Изначально Вардис взял себе два меча, поскольку хотел эффектно с ними смотреться. Но позже оказалось, что в одиночных поединках у него есть большое преимущество против одного меча. Он просто не даёт атаковать в ответ, нанося бесконечные удары. И ты не сможешь отбить каждый из них. Рано или поздно меч пойдёт под неожиданным углом и ударит тебя либо по руке, либо по плечу.

Единственный шанс против него – вымотать.

Время играет на моей стороне.

Тем более Вардис шире и тяжелее меня, поэтому не может долго сохранять один темп сражения.

Удар, удар, снова удар. Ловлю тяжёлые, размашистые атаки брата, блокирую их щитом, отступаю, заставляя его следовать за мной. Про контратаку даже не думаю: слишком легко нарваться на неожиданный выпад и получить деревянным мечом в грудь.

Как бы осторожно я ни двигался, меч Вардиса достаёт меня: ударяет по незащищённым пальцам, вызывая дикую боль.

– Ты знаешь правила, – заявляет. – Ты больше не можешь пользоваться правой рукой.

– Знаю, – говорю.

Отбрасываю щит в сторону и беру меч левой рукой.

Я не амбидекстр, не умею сражаться одинаково хорошо двумя руками, как Вардис, что практиковал это умение последние годы. Моя левая рука хоть и может держать оружие, но далеко не так умело, как правая.

Однако шансы на победу всё ещё велики: Вардис двигается медленнее и тяжело дышит. К тому же, без щита я смогу перемещаться по стадиону ещё быстрее.

– Продолжаем, – говорю и делаю ложный выпад.

Вардис взмахивает мечом, не давая мне подойти.

Он снова бросается вперёд, стараясь достать меня, но как ему поспеть за человеком, который легче и быстрее его. Когда перемещаешься с помощью подшага, ты жертвуешь скоростью, но взамен всегда остаёшься в боевой стойке. Он физически не может настигнуть меня, пока находится в ней. А перейдя на нормальные шаги – теряешь равновесие и возможность быстро двигать корпусом, играть коленями. К тому же перемещение становится слишком предсказуемым.

Поскольку у меня теперь только одна рука, я больше не сохраняю стойку. Я отбегаю назад, когда Вардис подходит слишком близко. Делаю заградительные взмахи, прерывая его атаки. Вынуждаю его самого выйти из стойки и бегать за мной. Чем меньше он сосредоточен на бое и больше на перемещении, тем хуже его оборона.

– Что так медленно? – спрашиваю. – Не можешь побить однорукого?

– Ха-ха, смешно.

Вардис запыхался, он теперь ходит за мной, измождённый затянувшимся боем.

Когда-то очень давно я удивлялся, почему боксёры к десятому раунду двигаются как две черепахи и постоянно норовят пообниматься. Теперь я сам позанимался боевыми искусствами и понял, как быстро оно расходует силы. Приходится думать не только о сражении, но и контролировать его темп, чтобы не выдохнуться раньше времени.

– Хватит уже танцевать, – говорит Вардис.

– Мы с тобой столько раз сражались, – говорю. – А ты каждый раз удивляешься, что я использую свою сильную сторону – скорость и выносливость.

Из-за разницы в телосложении я не могу взмахнуть мечом и разрубить противника от шеи до пупа. Зато я могу двигаться очень и очень долго. И внезапно всё преимущество в силе у Вардиса пропадает. Ходит за мной, уставший, а я остаюсь на таком расстоянии, чтобы он не мог расслабиться и отдохнуть.

На одно моё движение ему приходится делать два, поскольку его защитная тактика строится на обоих мечах.

Останавливается, уперев руки в бока.

Вот он, момент, которого я так ждал. Сохранял резервы организма для финальной драки.

Подскакиваю к нему в упор, нанося удар сверху, затем тут же сбоку, снизу и снова сверху. Несмотря на преимущество двух рук, брат двигается вяло, поэтому его движения слишком медленные и предсказуемые. Легко уклоняюсь от пролетевшего у живота меча, а затем снова атакую.

Мои движения кривые и неуклюжие из-за хватки левой рукой, но они всё равно достаточно быстрые, чтобы выматывать Вардиса всё больше.

Наношу колющий удар в живот, который брат отбивает в сторону, но кончик коснулся кожи, засчитываем порез. Бью справа, издали, по широкой дуге. Брат парирует мой меч одной рукой, а другой пытается достать до моего плеча, но я отскакиваю раньше, чем наши мечи скрещиваются. Как только его удар пролетает мимо, я снова приближаюсь и бью его по локтю, запрещая ему пользоваться левой рукой, но не успел он отбросить меч, как я бью его в живот, выпуская наружу воображаемые внутренности.

Бой окончен.

Я победил.

– Никакого удовольствия с тобой драться, – произносит Вардис, тяжело вздыхая.

– Хочешь удовольствия, – говорю. – Иди за стол и набей пузо. А тут у нас битва насмерть.

– Победил Гарн! – кричит Клифтон.

Окружающей толпе плевать.

Они жаждали зрелищного сражения, игру мышц, яростных криков и угроз. Всё то, что давали им бойцы из других деревень. Дарграг же сражается скучно: всё слишком размеренно и холодно. Слишком мало эмоций. Должно быть, именно поэтому нас осталось так много среди участников. Те, кто кричал громче всех, давно повыбывали, столкнувшись с молчаливым искусством фехтования.

– Пойдём, – говорю. – Перекусим чего-нибудь.

Вардис уходит вернуть мечи на стойку, а я накладываю на широкую тарелку мяса с овощами. Стоим среди зрителей и смотрим, как Буг сражается с Хубертом. Несколько минут сражение проходило на равных, но затем Хуберт достал Буга и вот уже оба моих брата выбыли из состязания. Отправились на скамейку для зрителей. Как оказалось, Хуберт весьма опытный воин и шестнадцатилетнему Бугу просто чуть-чуть не хватило практики. Было бы ему на пять-десять лет больше, результат был бы ровно противоположным.

Зитрус выбил из состязания сначала Браса, а затем, в пятом этапе, его отца – Чемпина.

И на этот раз толпа аплодировала. Лысый мужчина из Орнаса умеет устроить шоу!

– Эй, смотри, – шепчет Вардис.

Я поворачиваю голову в указанную сторону и мы видим Естура, стоящего неподалёку с куском вяленого мяса.

– Нет, ты посмотри на этого красавца, – продолжает брат. – Не могу понять, как Илея могла его проигнорировать.

– Согласен, – говорю. – В нашей деревне нет никого, кто бы мог с ним сравниться.

– Ещё и характер замечательный.

– Подарок просто, а не человек.

Поворачиваю голову к брату, он поворачивается ко мне. Киваем друг другу. Происходит тот самый миг, когда два человека думают об одном и том же. Без каких либо слов мы расходимся в разные стороны. Я подхожу к Естуру, беру его под локоть и веду к Илее, сидящей неподалёку. Вардис подходит к матери и забирает у неё из рук малыша Холгана.

“Я с ним посижу”, – произносят его губы.

– Эй, помнишь Естура? – спрашиваю у Илеи.

– Э… да, – отвечает она.

– Наш новый друг из Фаргара спросил у меня, как мы делаем такое замечательное вяленое мясо. Я ответил ему, что для этого нужен человек, который умеет превращать его в изысканный деликатес. Не могла бы ты уделить ему минуту и рассказать, в чём его секрет.

Не успевает она даже ответить, как я ухожу прочь, оставив мужчину с женщиной наедине.

– Хорошо, – отвечает Илея.

Отходим с Вардисом в сторону и краем глаза наблюдаем, как Илея, усиленно жестикулируя, объясняет Естуру, каким образом в нашей деревне обрабатывают мясо скорпионов. Она выглядит очень увлечённой рассказом, а он – ей.

– Поверить не могу, что нам приходится всучать силой такого красавца, – говорит Вардис. – Половина деревни за него драку бы устроила.

– А другая захотела бы его избить, чтобы не существовало в мире настолько привлекательных людей, – говорю. – Чтобы не чувствовать себя уродом на его фоне.

Младенец на руках у Вардиса снова начинает хныкать. Кажется, ему не нравится, что его жену уводят из-под носа. Брат укачивает отца и мычит колыбельную.

На стадионе проходит пятый этап турнира. Роддер эффектным ударом щита по лбу отправляет в нокдаун Хуберта. Я всегда знал, что наш парень не из теста сделан, но чтобы настолько непринуждённо доминировать над соперником… Он не оставил мужчине из Дигора ни единого шанса.

Симон из Фарагара выходит против Симмоса из Дарграга. Оба с копьями, сначала они обмениваются лёгкими ударами, но чем дальше тянется бой, тем сильнее впадает в бешенство Симон. В какой-то момент Симмос дрогнул и тупой наконечник копья угодил парню чуть выше колена, отчего тот подкосился и больше не смог подняться.

Это была чистейшая психологическая победа.

Может, Симон и был сильнее, но в данном случае ему удалось запугать соперника, за счёт чего и одержал победу.

– Мне пора, – говорю. – Последний поединок пятого этапа.

– Удачи, – говорит Вардис. – Мы с папой будем болеть за тебя.

Вечереет.

Осталось совсем немного времени, пока солнце висит над горизонтом. Мы со Стампалом из Орнаса стоим друг напротив друга. У него копьё, у меня меч и щит. Чутьё подсказывает, что с этим соперником лучше не шутить. Он выглядит очень просто: лохматые светлые волосы, выступающий живот, кривая осанка. Не впечатляет. Но он победил в четырёх поединках до этого и последним его соперником был Арназ. Недооценивать такого – непростительная ошибка.

– Бой! – кричит Клифтон.

Делаю обманный рывок, будто собираюсь проскочить мимо копья, но Стампал, будто этого и ждал. Он делает ответный рывок вперёд, и его копьё ударяется по моей ноге чуть ниже щита. Даже с тупым наконечником боль адская.

Делаю неуверенный шаг назад, нога подгибается, я запрокидываюсь назад и падаю на спину.

«Должно быть, он следил за моими поединками и выучил мою тактику», – мелькает в голове.

Первые секунды боя, а я уже валяюсь на песке и смотрю, как ко мне приближается фигура с оружием наперевес. Давать мне шанс подняться на ноги он не хочет.

Тупой наконечник летит мне в живот, закрываюсь щитом в последний момент. Стампал заносит копьё для нового удара. Отбрасываю в сторону бесполезный теперь меч и держу щит двумя руками. Перекатываюсь на другой бок, уходя от нового удара.

Судьи пока не остановили бой, значит у меня есть небольшой шанс. Надо только подняться.

Всё новые удары опускаются на щит. Вращаю ногами как бешеный, чтобы по ним не попал противник. Думаю только о том, как позорно я сейчас выгляжу. Наверняка народ на скамейках просто ухахатывается. Две с половиной тысячи человек смотрят, как меня унижают в прямом эфире. Жители Орнаса и Фаргара наверняка очень сильно ждали подобного.

Новый удар попадает по щиту, но не успевает Стампал убрать оружие, как я хватаюсь за его конец правой рукой и с силой тяну на себя.

Покачнувшись, воин Орнаса делает шаг вперёд. Ступнёй бью его по голени правой ноги, на которой он держал основной вес. Мужчина падает рядом со мной, совершенно сбитый с толку. Пытается ударить меня кулаком, но я не обращаю на них внимания. С такого расстояния, да ещё и без вкладывания веса в движения – они не нанесут вреда.

Захожу ему за спину, обвиваю ногами за талию, а руку просовываю под подбородком, зажимая шею.

Душу его, пережимаю сонную артерию.

Тяну голову на себя, лишая возможности двигаться. Его кулаки бьют меня по голове, разбивают губы, больно стучат по ушам. Завтра я буду выглядеть как слива. Но сейчас я концентрируюсь только на одном: держать его шею, пока он не перестанет шевелиться.

Судьи повскакивали со своих мест. Смотрят внимательно на происходящее. Все разговоры на стадионе стихли.

– Стоп! – кричит Клифтон и я понимаю, что Стампал потерял сознание.

Отпускаю его и он тут же приходит в себя. Начинает махать руками, словно бой ещё продолжается и он не отключался на несколько секунд.

– Гарн победил! – провозглашает Клифтон.

И тут… впервые за все мои побединки… мне аплодируют.

– Гарн! Гарн! Гарн! – скандирует Дарграг с Дигором.

Остальные просто хлопают в ладоши. Какое же приятное ощущение! Бой наверняка длился едва пару минут, но славы я заслужил больше, чем за всё остальное время вместе взятое.

Поднимаюсь на ноги и бреду прочь, понятия не имею куда именно. Всё лицо горит, хромаю, ещё и не видно сейчас ни черта из-за ночи.

Подхожу к столу, беру кружку фаргарского пойла. Осушаю её одним залпом. Я победил, но почему-то чувствую себя так, будто проиграл. Кажется, в последнем поединке мне просто повезло. Стампал проделал хорошую работу, наблюдая за противниками и подмечая манёвры, которые они проводят во время боя. Он сразил меня в первые же секунды, поскольку лучше подготовился.

Ну а я… Просто действовал по ситуации, импровизировал.

Вроде бы должен радоваться, но радоваться не получается. Возвращаюсь обратно к толпе, которая уже готовится к новому небоевому состязанию – ночной кулинарный поединок.