Текст книги "Чёрный хребет. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30

Когда на улице круглосуточно темно и солнце не проглядывает сквозь плотную толщу облаков, непонятно сколько времени проходит в окружающем мире.

Я заснул на кровати.

Я проснулся.

Не могу определить, ночь сейчас или день. Как долго я пролежал без сознания. Промелькнули образы в моей голове мгновенно или я валялся здесь двое суток, пока девушка из Варзода копалась в моём сознании. Время сейчас – ограниченный ресурс. Я не могу разбрасываться им.

– Охрана! – кричу и долблю в дверь изнутри. – Я желаю видеть вашего командира!

– Наш пленник желает видеть командира, – коверкает мой голос один из мертвецов снаружи. – Удовлетворим ли мы его желание?

Другой, похихикивая, отвечает:

– Конечно же! Мы немедленно пойдём за командиром!

И топает на месте, имитируя звук удаляющихся шагов.

Что за больных весельчаков поставили мне в охрану? Каким образом восставшие покойники вообще способны смеяться? Разве это не взаимоисключающие понятия? Смех и мертвецы. Всё равно, что холодный огонь или стоящий на месте ветер. При жизни они, должно быть, были теми ещё комедиантами.

– Если вы прямо сейчас не отведёте меня к главному, то я выбью дверь, а ваши головы заброшу на крышу этого заведения. Посмотрим, как долго вы будете их искать.

– О нет, он хочет выбить дверь! – притворно пугается мертвец. – Скорее уносим ноги!

– Тихо! – командует второй.

Слышу, как трупы в коридоре вытягиваются по стойке, поправляют одежду, оружие на поясе. Не успеваю я даже подумать о том, что это может значить, как вдалеке раздаются цокающие звуки приближающихся шагов. Судя по реакции моих надзирателей, это кто-то рангом повыше. Офицер, должно быть.

– Открывайте, – раздаётся гнусавый, надменный голос.

– Нам приказали…

– Неважно, что вам приказали. Открывайте дверь и поживее, у меня сегодня ещё уйма дел.

Слышу звук ключа в замочной скважине. Дверь отворяется и я вижу перед собой очередного мертвеца, но выглядит он как пижон: пышная чёрная одежда, белые перчатки с узорами. Узкие туфли. Немногочисленные волосы зализаны на затылок. Пышные, подкрученные усы. И в дополнение образа – серая, подгнившая кожа.

Новоприбывший входит в комнату с таким видом, будто я – самое отвратительное существо в этом замке. Обошёл стороной, будто я заразный.

– Если понадобимся, зовите, – произносит однорукий мертвец.

Пижон делает нетерпеливый взмах рукой, приказывая им удалиться.

– Меня зовут Лихал Чиллер Малгранауг. Я управляющий делами нашего мудрейшего повелителя, двуединого короля Бартрама Гордого, да будет его тень длинной и чёрной.

С последними словами управляющий склоняет голову в дань уважения упомянутой персоне.

– Монарх хочет вас видеть перед своим троном сегодня вечером, и я пришёл убедиться, что встреча пройдёт как положено для события такого уровня.

– Вечером? – спрашиваю. – Это когда?

– Когда зайдёт солнце, – невозмутимо отвечает мертвец, делая лёгкий пасс рукой в сторону окон.

Снаружи темнота и никаких намёков на то, когда именно это произойдёт.

– Не стоит беспокоиться насчёт времени, – продолжает. – Стража вас отведёт. О чём вы действительно должны задуматься, так это о вашем поведении, чтобы не допустить слова или жеста, который проявит неуважение в сторону Мудрейшего или его приближённых.

– Простите мою неграмотность, – говорю. – Почему вы назвали его двуединым королём? Их двое?

– Что за абсурд! Мудрейший говорил, что нам нужно больше глашатаев, но я имел дерзость счесть их количество достаточным. И посмотрите, что мы имеем! Простолюдин, который не знает, что означает титул его собственного правителя.

– Я из далёких земель, до нас не доходят новости.

– Да будет тебе известно, невежда, что король Бартрам Гордый стал зваться двуединым после объединения верхних и нижних земель, чего не удавалось прежде никому. В честь этого Мудрейший стал носить корону, составляемую из двух частей: верхней и нижней.

Что за верхние и нижние земли я спрашивать не стал. Похоже, существа в этом замке живут в каком-то своём мире, не имеющем ничего общего с реальностью.

– Прежде, чем мы займёмся вашими манерами, стоит убедиться, что вы выглядите достаточно презентабельно для встречи с Мудрейшим. С минуты на минуту сюда явится прислуга, чтобы привести вас в соответствующее состояние.

Не успел он договорить свою фразу, как с коридора послышались новые звуки: смех, разговоры, многочисленные шаги.

Дверь распахнулась и внутрь большой чередой стали вваливаться многочисленные женщины-мертвецы. Такие же уродливые, как и мужчины. С гнилыми зубами, редкими волосами, кожей в пятнах, у некоторых не хватает частей тела. Но все они ведут себя так весело и беззаботно, что у меня самого поднялось настроение от их весёлой непринуждённости.

– Ставьте у окна, – произносит управляющий.

Две первые женщины опускают на пол большой деревянный таз. Остальные принимаются вливать в него горячую воду из вёдер. Пар поднимается к потолку.

Намного проще было бы мне спуститься в баню и помыться там, чем всем этим женщинам собираться с вёдрами и нести воду сюда. Но раз уж управляющий захотел привести меня в порядок прямо здесь, кто я такой, чтобы сопротивляться?

Таз оказался гораздо больше чем у нас, в Дарграге. В него спокойно бы поместилось сразу три человека. Подключи снизу насос и получишь настоящее джакузи. Вот, кстати, и идея для очередного изобретения. Понадобилось очень много вёдер, чтобы наполнить его на три четверти.

– Полезайте в воду, – приказывает управляющий.

– Они так и будут смотреть? – спрашиваю.

Рядом с нами стоят три женщины в простых одеждах прислуги. Как-то не хочется оголяться на глазах у посторонних, пусть они и мертвецы.

– Они будут помогать вам умываться. Можете не беспокоиться, вам не удастся их смутить.

– А, тогда ладно.

Очень быстро раздеваюсь и залажу в таз, отчего несколько брызг попадает на одежду управляющего. Тот недовольно осматривает свой роскошный наряд и хмурится.

Я привык к тёплой воде. Мы в Дарграге выставляем бадью на солнце, чтобы она нагрелась за день. Но здесь вода очень горячая. Ещё чуть-чуть и невозможно станет находиться. Почти ощущаю, как поры на моей коже раскрываются, выпуская всю скопившуюся грязь.

– Наш гость должен предстать перед Мудрейшим чистым, как младенец. Так что можете его не жалеть. Трите как следует.

– Я и сам могу умыться. Вообще никаких проблем.

– Мы не можем позволить человеку, который собирается посетить Мудрейшего, мыться самостоятельно.

Женщины окружают таз со всех сторон. Одна принимается натирать мои волосы каким-то порошком, для очистки от грязи, другая жёсткой тряпкой старается снять кожу с моих рук, а третья погнутыми железными ножницами состригает неровные ногти, приводя их в порядок. И во время этого процесса она строит мне глазки!

Гляжу на неё, стараясь не выдать удивления.

Лет двадцать на вид, не хватает одного глаза, зубы выбиты, кости рёбер торчат из груди, вспарывая одежду. Но такой милой и застенчивой улыбки я уже давно не видел. Кажется, её совсем не заботит, что она уже много лет мертва. Здесь очень, очень, очень странные покойники!

– Трите так, чтобы он аж светился от чистоты, – говорит управляющий. – Чтобы он почувствовал себя заново родившимся.

Женщины меня не жалеют.

Кажется, они поставили своей целью счесать с меня миллиметр со всех сторон. Уменьшить площадь моего тела. Первые касания тряпок были приятными, но сейчас они ощущаются как наждачная бумага. Волосы дёргают с такой силой, будто стараются снять скальп.

– Откуда пришёл? – спрашивает девушка-мертвец.

Голос у неё очень ласковый, нежнейший.

– Из деревни, – говорю. – А ты? Давно здесь работаешь?

– С самого детства. Моя матушка прислуживала в замке всю жизнь, этим же занимаюсь я, этим же займутся мои дети.

Когда её ножницы завершают очередной надрез на ногтях, хватаю её за руку. Девушка засмущалась, однако я продолжаю держать её предплечье. Оно холодное, пульс не ощущается. Более того, её суставы передвигаются со скрипом.

– Прости, – говорю. – Аккуратней, пожалуйста.

– Хорошо.

По какой-то причине она уверена, что у неё могут быть дети. Но она мертвец: все процессы в её организме остановились. Сердце не бьётся, кровь не течёт, все её внутренности, должно быть, превратились в сухари. Неужели она сама этого не видит?

– Я живу в комнате прислуги по правую сторону, – говорит. – Заходи как-нибудь на чай.

– Спасибо. Зайду. Если останусь жив, конечно.

– Не переживай, Мудрейший никого не убивает. Тебя скорее всего приговорят к пожизненным работам в цепях. Но ты сможешь свободно перемещаться по задней части замка.

– Это здорово, – отвечаю.

Делаю вид, будто воодушевлён услышанным.

Пока меня моют, многочисленные женщины приносят другой таз и ставят его рядом с первым. Заполняют его на этот раз прохладной водой для омовения, поскольку в первом она стала мутной от песка и пыли, что я успел насобирать во время похода.

Хума следит за происходящим, зависнув на люстре вниз головой.

Перелажу в соседний таз, снова стараясь как можно меньше светить голым задом. Как и сказал управляющий, никого вокруг я не смущаю, кроме самого себя.

Грязную воду из использованного таза набирают в вёдра и уносят. Похоже, вся эта прислуга стояла на коридоре и ждала, пока я закончу. Мертвецы уносят первый таз и я снова остаюсь наедине с управляющим и помощницами, которые принимаются гладить меня новыми тряпками, мягкими и приятными на ощупь.

– Вы сегодня как никогда прекрасны, Эди, – очень вежливо произносит управляющий женщине, которая занимается моими волосами.

– Ой, прекратите! – отвечает та и по голосу слышно, как ей нравится слышать подобные комплименты.

– Вы хорошеете с каждым днём, моя дорогая…

Стараюсь сохранить невозмутимый вид.

Никогда бы не подумал, что мертвецы могут ещё и флиртовать. Пока не пойму, что здесь вообще происходит, лучше держать язык за зубами и никак не комментировать происходящее.

Вылезаю из таза и трое женщин вытирают меня со всех сторон полотенцами. Стою, раскинув руки в стороны. Чувствую себя чистым и свежим.

– Спасибо, – говорю. – Сам бы я никогда не смог вымыться так чисто.

Одна из женщин расчёсывает мои волосы, затем немного подрезает их, собирая в хвост на затылке. Другая трёт пемзой зачерствевшую кожу на пятках, пока ноги не становятся нежными и мягкими. Всё выглядит так, будто меня готовят не на приём к королю, а на свидание с очень привередливой дамой.

– Выносите! – кричит управляющий и в комнату снова входят женщины, чтобы унести второй таз.

– Я буду ждать тебя сегодня, – шепчет служанка и подмигивает.

Подмигиваю ей в ответ.

Если я и приду, то не для того, чтобы пить чай с пряниками. А чтобы получить ответы на вопросы.

– Надеюсь, с гигиеной покончено? – спрашиваю. – Можно одеваться? Кстати, где моя одежда?

– Я приказал её сжечь, – отвечает управляющий. – К тому же, мы ещё не закончили с вашим внешним видом.

До встречи с этим мертвецом я считал, что с моей внешностью всё в порядке. Теперь же у меня начинают появляться комплексы. Что удивительно, поскольку выгляжу я намного лучше любого существа в этом замке.

– Гулхейм!

На зов управляющего в комнату входит ещё один мертвец: коренастый, с толстыми ногами и свисающим животом, который когда-то разрезали, после чего очень неаккуратно зашили.

– Приведите этого молодого человека в надлежащее состояние.

– Присаживайтесь, – велит прибывший.

Из-за дыры в горле Гулхейм говорит с присвистыванием. Наверняка, если бы этому покойнику нужно было дышать, свист раздавался бы непрерывно.

Мертвец усаживает меня в одно из кресел, надевает поверх накидку. Опускает полотенце в ведро с горячей водой, выжимает его и кладёт мне на лицо. Пока моя кожа распаривается, он достаёт из сумочки принадлежности для бритья: помазок, мазь, а так же складную острую бритву. Снимает с пояса ремень, становится на пряжку ногой и опускается на одно колено.

Водит лезвием вдоль ремня, периодически поднося его к глазам и проверяя остроту.

В этом мире я ни разу не встречал мужчину, который был бы полностью выбрит. Во-первых, тут не существует зеркал, чтобы видеть своё отражение и контролировать процесс. Во-вторых, нет подходящего инструмента. В-третьих, это никому не нужно. Даже те, кто бреются лезвием ножа, делают это без энтузиазма, из-за чего всегда остаётся лёгкая щетина. Я тоже иногда бреюсь, но полностью растительность на лице никогда убрать не удавалось.

Убедившись, что бритва готова, мертвец подходит ко мне сзади, опускается к самому уху и произносит с тихим свистом:

– Постарайтесь не дёргаться.

Никогда в жизни у меня не было такого качественного и приятного бритья. Металлический инструмент скользит по коже без малейшего сопротивления, словно на ней никогда не было волос. После каждого движения покойник вытирает острую бритву о полотенце, висящее на плече.

Чистый кайф.

Сначала я беспокоился, что мертвец полоснёт ножом по шее, но затем я полностью расслабился, доверившись действиям профессионала.

Лежу с закрытыми глазами. Наслаждаюсь тем, как мою нижнюю часть лица впервые за годы возвращают к нормальному состоянию. Подстрижен, умыт, распарен, с красивыми ногтями и гладкой кожей. Чем бы ни закончилась встреча с Мудрейшим монархом, начинается она очень неплохо.

– Вот, – произносит управляющий. – Наконец-то выглядите как человек.

– Единственный в радиусе многих километров, – еле слышно шепчу.

– Что вы сказали?

– Ничего. Мысли в слух.

Мертвец-брадобрей складывает принадлежности обратно в сумочку и выходит из комнаты. Благодарю его за проделанную работу. Мне всего восемнадцать, борода у меня начала расти недавно. Не представляю, что бы подумал Хуберт или любой другой мужчина, который не видел собственный подбородок уже лет двадцать!

Наверное, почувствовал бы себя юнцом.

Приятное ощущение. Вожу рукой по гладкой коже, шевелю губами и щеками. Моё лицо голое! Его только что раздели, даже как-то неуютно.

– Одежду! – кричит управляющий.

В комнату входит женщина-мертвец и приносит с собой такую же пышную одежду, как у помощника короля, отчего тот одобрительно кивает. Состоит она из чёрных туфель, чёрного камзола без рукавов, с десятью пуговицами, длинного кафтана с золотыми узорами, кучи дополнительных элементов одежды, вроде отдельного воротника и белых перчаток. Но больше всего меня удивили белые чулки: узкие, обтягивающие, словно сделанные для детсадовца-переростка. А поверх них – штаны-кюлоты, застёгивающиеся на пуговицу чуть ниже колена.

То есть, моя голень останется открытой и все окружающие увидят колготки, которые я надел.

В Дарграге бы меня засмеяли, но я не из тех, кто отказывается от красивых вещей, если они не нравятся остальным.

– Это лучшая одежда из всех, что я встречал, – говорю.

– У Мудрейшего повелителя работают лучшие портные.

Не только лучшие, но и единственные. Однако произносить этого вслух я не буду: если мертвецам нравится считать, что они управляют окружающими землями – пусть так и остаётся.

– А теперь – самое важное. Манеры. Там, у себя в деревне, вы можете хоть плевать друг на друга, но здесь, при дворе, мы используем жесты и позы, которые показывают наше расположение. Наклон головы, если мы встречаем человека ниже нас по уровню.

Управляющий демонстрирует жест.

– Если встречаем человека нашего уровня – наклон головы с поворотом. Причём, чем сильнее поворот в сторону, тем большее уважение демонстрируется. Я показываю оба эти жеста, чтобы вы ни в коем случае их не использовали, поскольку в замке нет никого, кто был бы ниже или равен вам по уровню. Продемонстрировать их вышестоящему – означает нанести смертельное оскорбление. Учитывая ваше положение, этот жест будет означать гарантированную казнь. Никто не станет терпеть насмешки от обыкновенного узника.

– Понял, – говорю.

Однако это оказалось лишь начало. Пришлось учить хитросплетения поклонов и в каких ситуациях они применяются. Одному и тому же человеку нужно кланяться либо в поясе, либо в коленях, в зависимости от того, стоит он или идёт. Если человек молчит, к поклону добавляется жест рукой, если говорит с кем-то, то он не нужен. Поклон выполняется быстро, когда на тебя не смотрят. Если же обратили внимание, то нужно замереть в поклоне до тех пор, пока не отвернутся.

И ещё сотня дополнений от количества человек, помещения, в котором происходит обмен любезностями, времени суток, приёме пищи, работе.

Стараюсь запомнить каждую тонкость, но голова отказывается всё это сортировать и стыковать друг с другом. Просто удивительно, как много формальностей напридумывали мертвецы в своём обиталище. Должно быть, у них были долгие века, чтобы всё это сочинить и начать использовать без ошибок, а я по какой-то причине обязан всё схватывать на лету.

Исключение составляет король. Многочисленные правила этикета по взаимодействию с ним касаются лишь возвышенных особ, а человек моего положения должен сделать поклон только если он обратится, во всё остальное время необходимо полностью игнорировать его присутствие.

– Как мне вообще определять ранг человека передо мной? – спрашиваю.

– В этом не будет никаких проблем, – отвечает мертвец. – Поскольку вы невежда, вам дозволяется лёгкая погрешность. Главное – смирение. А теперь идём, ужин уже начался.

Глава 31

Двигаемся вдоль полуразрушенного замка.

На этот раз конвоиры не отпускают на счёт меня дурацких шуточек. Засунули языки в задницы и молчат перед начальством. Управляющий ведёт нас по одному из коридоров к передней части дворца, где обитает король и возвышенные особы.

Вокруг – море прислуги, которая носится туда-сюда, бегает, суетится.

– Строительство замка было завершено всего год назад, – произносит управляющий. – Именно поэтому он выглядит таким свежим и новым.

– Год назад? – переспрашиваю в недоумении.

– Год назад.

Окружающие развалины выглядят так, словно пролежали тут сотни лет.

Мы входим в просторный пиршественный зал. Самое гигантское помещение, которое я видел в этом и своём мире. Многочисленные колонны подпирают потолок. Десятки длинных столов ломятся от всевозможной еды, но вся она гнилая и превратившаяся в кашу.

Мертвецы сидят за столами, шумят, галдят, выкрикивают какие-то лозунги. Чокаются бокалами с вином, но при этом никто из них не пьёт, и не ест. Что не удивительно: зачем покойникам еда?

– Гарн! – кричит кто-то.

Оборачиваюсь и вижу Аделари, сидящую за одним из столов.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю. – Как ты сюда попала?

– Присаживайтесь к своей подруге, – произносит Лихал. – Как только монарх захочет вас видеть, я позову.

Опускаюсь на лавку рядом с девушкой и мы долго обнимаемся. Так приятно встретить здоровое, полное жизни лицо в окружении разлагающихся физиономий! Хума перелазит на плечо девушки и трётся о её щёку.

– Как хорошо, что ты здесь! – говорит Аделари. – Мы так боялись, что не найдём тебя!

– Мы? – спрашиваю. – Про кого ты?

– Гарн! – восторженно вскрикивает Арназ, подходя сзади.

На этот раз я обнимаюсь ещё и с парнем. Постепенно из задней части замка выходят все: Зулла, Буг с Вардисом, Брас, Хоб, Лира, Роддер, Ройс, Симмос, и ещё около двадцати человек из нашей деревни. Все умытые, причёсанные, подстриженные и выглядящие очень бодро, будто только что прошли через спа процедуры.

И на всех эти дурацкие белые чулки.

– Клянусь всем на свете! – говорит Брас. – Я даже представить не мог, что неподалёку от нас есть нечто подобное! А ещё, одна из мёртвых служанок звала меня на чай!

– Меня тоже, – говорю.

Оказалось, когда мы легли спать неподалёку от Карута, таинственная девушка без лица, у которой виден лишь силуэт, пришла ко всем им во сне. Она ничего не говорила, но каждый из друзей ощущал, что она реальна, не часть сновидения. Незнакомка устроила им целое представление из грёз, кто-то из них путешествовал по горам, кто-то по джунглям, плавал на корабле по бескрайним морям, перемещался под землёй. Они проспали на земле больше суток, но внутри сна время ощущалось как целый месяц и за это время они успели пережить в грёзах собственные приключения.

Как я и думал, девушка спланировала моё прибытие в замок. Она усыпила всё наше войско кроме меня, чтобы я захотел спасти друзей и отправился искать источник сонного проклятия. Но стоило мне прибыть в Варзод, как она тут же разбудила всех остальных.

Неужели нельзя было просто позвать? Зачем стоило усыплять столько человек и заставлять меня паниковать? Я бы очень легко согласился прийти по просьбе. Не ради альтруизма, но хотя бы ради простого любопытства. Выдумала какой-то дурацкий план. Да, он сработал, но это не делает его хорошим. Он всё равно дурацкий.

Стоило мне уйти из лагеря у Карута, шестьсот человек проснулись разом, одновременно.

Они не увидели меня и поняли – что-то случилось.

Небольшая группа двинулась по моим следам и вскоре они вышли на армию мертвецов, которая быстро их окружила и привела в замок. Так они и оказались здесь.

– Вы даже не представляете, как я рад вас видеть, – говорю. – Мне казалось, что вы умрёте от жажды прямо во сне. Даже очнуться не сможете. Не поймёте, что за напасть с вами приключилась. Но вы все живы и это самое главное.

– Я знала, что тут находятся мёртвые земли, – говорит Зулла. – Люди в Фаргаре поколениями обходили это место. И не зря, оказывается!

– Да. Кто бы знал, что тут настоящее гнездо мертвецов!

– Зачем нас сюда привели? – спрашивает Лира.

– Чтобы встретиться с королём, – говорю. – Вас обучили правилам этикета?

Окружающие согласно кивают. Похоже, к каждому из них зашёл управляющий и долго рассказывал о том, как не выказать неуважения при общении с высокородными особами.

– И зачем нам с ним встречаться?

– Вскоре мы это узнаем.

На возвышении неподалёку сидят мертвецы-музыканты, играют ненавязчивую, спокойную мелодию на непонятных струнных и духовых. С того места, где мы сидим, не видно почти ничего, лишь спины покойников поблизости. Если где-то здесь и стоит трон с королём, то вдалеке. Нас посадили в другом конце зала.

– Впервые вижу такое огромное каменное здание, – заявляет Вардис. – Мне дом Дверона, сложенный из булыжников, показался очень большим и серьёзным. А тут такое…

– Это называется «замок», – говорю.

– Почему он не падает? Он же такой тяжёлый.

– Камень на самом деле очень прочный материал. Из него при должном умении можно строить всё, что в голову взбредёт.

Хоб недоверчиво берёт со стола стеклянный стакан и подносит его к глазам. Окружающие ни разу не видели стекла и даже не подозревали, что может существовать твёрдый прозрачный материал. Парень наливает в него немного вина и болтает его на дне, удивляясь происходящему не меньше, чем мертвецам вокруг.

– Эй, деревенщины! – рявкает огромный стражник.

На нём ржавая металлическая броня вся в дырках, алебарда размером больше меня. Голова сплющена сразу в нескольких местах.

– Вас вызывают!

Под пристальным взором гвардейцев нас ведут к королю всего этого балагана. Трон показывается ещё на подходе: каменное кресло со сломанной спинкой, на котором восседает самый отвратительный покойник, который вообще есть в этом месте: кости рук и ног торчат во все стороны, грудина проломлена, голова свёрнута на бок и так же изуродована.

Но он, кажется, ничего из этого не замечает.

Развалился на троне и неспешно попивает что-то из золотого кубка.

Рядом с ним стоят несколько таких же здоровенных охранников. Все в доспехах и различных травмах. По правую сторону стоит уже знакомый мне управляющий и что-то шепчет на ухо монарху.

– Поклон, – едва слышно шепчу друзьям позади.

Выставляю одну ногу вперёд, сгибаюсь очень низко, правую руку отвожу в сторону, левую прикладываю к груди. То же самое проделывают соплеменники. Выглядит не очень элегантно, но это максимум, на что способны деревенские жители после часа тренировок.

– А, припёрлись! – рявкает король, после чего издаёт громкую отрыжку. – Рассказывайте!

Не таких слов я ожидал от человека, о котором так хорошо отзывались окружающие. Его стоило прозвать не Мудрейший, а Вульгарнейший.

– Что рассказывать, величайший из повелителей? – спрашиваю

– Дерзить вздумал? – король пытается высморкаться на пол перед троном, но из носа у него вылетает лишь сгусток пыли. – Лихал, этот простолюдин мне дерзит?

– Скудоумие, – отвечает управляющий. – Что взять с болванов, что растут рядом со скотом.

– Ладно, прощаю на первый раз. Рассказывайте, ничтожества, что привело вас к нашему замку?

Бартрам Гордый откидывается на сломанную спинку трона, отпивает ещё вина, после чего бросает кубок в зал и тот, звеня, укатывается под один из столов. После этого он принимается ковыряться в зубах длинным ногтем указательного пальца.

– Мы всего лишь путники, – говорю. – Шли мимо и не собирались к вам вторгаться.

– Ага, мимо они шли… Я таких недоносков насквозь вижу. На богатства наши позарились, верно?

– Конечно нет, великий. Мы бы не посмели даже подумать, чтобы украсть у такого великого господина. Пусть мы и идиоты, но не настолько же.

– Тогда что? – спрашивает король. – Убийство? Похищение? Распускание слухов? Какие дела вы замышляли в наших землях?

– Никаких.

– На надо мне врать. Я с другого конца зала унюхал вашу ложь и злые замыслы. Вы что-то плетёте и мне это не нравится. Уж не отправить ли вас к палачу, чтобы он выведал ваши тёмные секретики?

Чувствую, как на спине скапливается холодный пот. Что за параноик нам попался?

– В этом нет необходимости, повелитель, – говорю. – Мы не замышляли ничего дурного, всего лишь хотели посмотреть на окружающие земли и идти дальше.

– Ты им веришь, Лихал?

– Ни в коем случае, – отвечает управляющий. – Однако они не выглядят так, будто доставят нам неприятности. Слишком маленькие и жалкие.

– Согласен, – отвечает король. – Чтобы к утру вас в замке не было. Пошли вон!

Всё так же кланяясь, отступаю назад. Вот и вся встреча. Столько подготовки, заучивания этикета, чтобы две минуты поговорить с королём, который даже не слушал нас.

Однако затем происходит нечто странное: в другом конце зала показывается мертвец чудовищных размеров. Длинная борода, длинные седые волосы. Губы полностью отсутствуют, из-за чего гнилые зубы застыли в вечном оскале.

Он подходит к трону, хватает за шкирку короля и скидывает на пол, после чего садится на него сам.

Судя по любезному поклону Лихала и сброшенного урода – это и есть настоящий король, а общались мы с его заместителем или кем-то вроде того. Настоящий Бартрам Гордый без какого-либо интереса глянул на нас и сразу же отвернулся. Мудрейшему нет до нас никакого дела.

– Идите! – приказывает стражник.

И мы идём.

Возвращаемся за свой стол под пристальными взглядами мертвецов. К каждому из нас приставили по два охранника, поэтому за нами следует целый отряд покойников.

– Вы тоже подумали, что мы общаемся с королём? – спрашивает Буг.

– Ага, – говорю. – Он же сидел на троне. А король вон, оказывается, какой. Не только мудрейший, но и огромнейший.

– Я одна заметила, что все эти… существа ведут себя странно? – спрашивает Аделари. – Они как будто не замечают, что мертвы.

Подобное объяснение здорово описывает происходящее. Девушка, которая звала меня к себе, хирург, который очень сильно удивлялся моей реакции на него. Они словно видят самих себя живыми, здоровыми. А окружающий замок – целым и невредимым. Вот почему конвоиры не видели завала в подземелье. Вместо упавших камней им казалось, что проход заставили. А управляющий, глядя в окно, не видел туч, заслонивших небо. Для него снаружи стоял ясный, солнечный день.

Что бы за сила ни заставила их мёртвые тела двигаться, она же изменила их сознание так, чтобы они игнорировали собственную сущность.

– Тут всё заросло грибами, мхом, – продолжает девушка. – Кажется, это место разрушено уже очень давно.

– Ты права, – говорю. – Они живут прошлым и не могут увидеть настоящее. Целая армия мертвецов, которая уверена, что они живут и процветают. А король считает, что правит окружающими землями.

Странное место, этот Варзод.

Надо будет обдумать всё на досуге.

– Что происходит с едой, которую они проглатывают? – внезапно спрашивает Арназ.

В один момент все наши мысли переключаются на эту головоломку. Некоторые трупы иногда закидывают в рот что-то со столов. Вряд ли у них функционирует желудок, имеется желудочный сок. Им не нужно есть, чтобы жить. Что же происходит с едой?

– Наверное, идут в туалет и вываливают туда пережёванную, но не переваренную пищу, – говорю.

Некоторое время мы сидим в задумчивости, представляя эту уродливую картину: гадящий в туалете мертвец. Куда-то же эта еда должна деваться. И это не самая большая загадка. Откуда они берут продукты, пусть и испорченные, вот в чём вопрос.

– У меня в желудке урчит, – жалуется Брас. – Я собирался поесть на пирушке, а тут такое!

Понимаю. Я и сам ел последний раз сутки назад. В отличие от населения Варзода, мы с друзьями – не мертвецы. Мы не можем откусить кусок покрытого плесенью хлеба и остаться довольными. Нам бы чего поздоровее.

– Я уже успел попрощаться с жизнью, когда они нас схватили, – произносит Арназ. – Думал всё, допрыгался.

– Все так подумали, – отвечает Лира.

– Но это, оказывается, ерунда. Всего лишь побыли в гостях у мертвецов и вскоре отправимся по домам.

Эта новость не может не радовать. Однако какое-то странное чувство сидит в груди, которое не выразить словами. Будто подсознание что-то хочет, но сознание всячески избегает этой мысли.

– Стампал сказал, что облака и мёртвая земля вокруг этого места расползаются, – говорит Вардис. – В детстве он с друзьями гуляли в лесу возле Карута, спорили кто сможет подойти ближе к вражеской деревне. И в то время Карут не был таким… увядшим. Он изменился за последние десятилетия.

– Дверон с этим согласен, – подтверждает Зулла. – Ему тоже как-то доводилось видеть Карут.

– Хотите сказать, – спрашиваю. – Что однажды эта зараза доползёт до Орнаса, и люди там превратятся в таких же сонных и ничего не соображающих тупиц?

Я шёл в Варзод, ожидая увидеть тут деревню, а наткнулся на руины замка.

Я хотел узнать, что за напасть терзает жителей Карута.

И я узнал.

Мертвецы в этом месте одним своим существованием отравляют почву. Животные уходят, растения умирают. А те букашки, что остаются – такие же проклятые, как и здешние обитатели. И это проклятие нужно остановить, если мы не хотим переносить наши деревни всё дальше от Варзода с каждым поколением. Это слишком серьёзная проблема, чтобы её игнорировать.

– Ребята, – говорю. – Нам нужно найти девушку, которая приходила к нам во снах. В ней всё дело. Она должна быть где-то в замке. Возможно, она прямо сейчас в этом зале.

Оглядываемся по сторонам: вокруг сотни покойников, как мужчин, так и женщин. И никого, кто хотя бы отдалённо напоминал девушку со светящимися глазами. По крайней мере, поблизости её нет.