Текст книги "Чёрный хребет. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Чёрный хребет. Книга 4

Глава 1

Сижу на вершине горы, гляжу на бескрайнюю пустыню, простирающуюся далеко к горизонту и за его пределы.

Ветерок обдувает лицо.

И мне хорошо.

Улыбаюсь той самой идиотской улыбкой, которая появляется у невероятно уставшего человека, когда у него находится свободная минутка, чтобы просто сидеть и смотреть вдаль с чувством хорошо проделанной работы.

Никуда не спешу, наслаждаюсь моментом. Получаю удовольствие от созерцания темнеющего неба и первых звёзд, вспыхивающих в вечерней синеве.

– Передай воду, пожалуйста, – говорит Буг.

И я передаю.

Что может быть лучше, чем разделить ужин с братом перед таким потрясающим видом?

Еда ощущается во сто крат приятнее после нескольких суток вынужденного голодания. Когда у тебя в животе три дня плещется лишь желудочный сок, то собственные кожаные сандалии покажутся шедевром кулинарии. Закинув же в рот вяленого мяса, мы с Бугом чуть не потеряли сознание от счастья.

– Я никогда так вкусно не ел, – заявляет Буг. – Никогда. За всю свою жизнь.

– Я тоже, – говорю.

А ещё нас никогда не запирали в пещере на три дня. Возможно, стоит практиковать это почаще, чтобы не забывать, насколько хорошо умеют готовить в Дарграге.

Продолжаем есть и смотреть на пустыню, погружающуюся в сумрак. Устроили себе внезапный пикник в диких условиях. Вокруг – ни души. Лишь редкая живность показывается тут и там.

– Гарн… – говорит Буг.

– Чего? – спрашиваю.

– Я тебя люблю.

– И я тебя, засранец.

Обнимаю брата за плечо. Скоро нам придётся искать дорогу домой, снова тащиться по горам в боевом снаряжении, но всё это завтра утром. Сегодня мы можем позволить себе ничего не делать. Мы это заслужили.

Семейное единение, словно и не было позади всех этих месяцев, когда мы с Бугом отдалялись. Теперь всё в прошлом, причины наших конфликтов уничтожены, мы сидим на вершине скалы и ужинаем походными пайками как два родных, близких человека.

На душе – покой и расслабление.

Спим на воздухе, под ночным небом. Буг храпит, а я лежу, раскинув руки и ноги как морская звезда. Не хочется закрывать глаза, когда вокруг так хорошо. Всегда любил ночь, но сейчас особенно приятно: тепло, поднимающееся от нагретой за день скалы, прохладный воздух из пустыни. И аромат горных цветов. В это время года они всегда так приятно пахнут.

Мир кажется таким далёким, таким незначительным. Чувствую себя свободным. И засыпаю я тоже как свободный человек.

С наслаждением.

Уже к утру, когда ночь отступает и мы собираемся в дорогу, вдали появляется маленькая точка идущего человека.

– Смотри! – говорит Буг.

– Вижу.

Это определённо кто-то из наших друзей. Они уже четвёртый день ходят вдоль хребта, ищут наши следы, и, наверняка, потеряли всякую надежду обнаружить нас живыми. Обычно, если человек пропадает на такой срок – пиши пропало.

Каково же будет их удивление, когда они увидят нас тут, расслабляющихся.

Точка двигается по камням между скалами, смотрит себе под ноги, пинает лежащие камни. Подходит ближе и мы её узнаём – Лира.

– Буг, – говорю. – Половинка твоя пришла. Точнее третинка.

Лицо Буга разглаживается. Всегда удивительно смотреть на поведение влюблённых людей: у них меняются голоса во время разговора, их взгляды становятся нежными. Буг машет девушке рукой, она с запозданием отвечает. Наконец-то нас нашли.

– Эй! – кричит Лира. – Они здесь!

Мы действительно здесь. Где же нам ещё быть? На вершине скалы, куда нас отнесла огромная птица. Как бы нам ни нравилось тут сидеть и наслаждаться уединением, но уже пора спускаться и двигаться домой. Наш отпуск окончен.

– Буг, – говорю. – Ты мне веришь?

– Конечно, – отвечает подозрительно.

– Сейчас мы спустимся со скалы самым быстрым из возможных способов.

– Ты же не хочешь сказать…

Не успевает Буг договорить, как я хватаю его за пояс и прыгаю вниз, навстречу земле, в бездонную пропасть гравитации. Падаем со всё возрастающей скоростью. Буг кричит и наверняка прощается с жизнью. От ветра слезятся глаза, дыхание перехватывает.

Мы мчимся вниз тяжёлым грузом и вот-вот разобьёмся…

В последний момент я активирую голубую жемчужину и наше падение замедляется. Мы опускаемся на песок мягко и плавно, точно два пёрышка. Может показаться, что я зря напугал брата, но у нас нет ни верёвок, ни крюков, ни оборудования для спуска. Прыжок – единственный вариант оказаться на земле. И лучше сделать всё быстро, чем уговаривать Буга оттолкнуться от скалы по своей воле.

– В следующий раз, Гарн, я тебя прикончу за такое, – произносит брат, сидя на земле и пытаясь унять дрожь в ногах. – Предупреждать надо.

Затем он поднимается и бежит к Лире, а я с умилением смотрю на встречу разлучённых голубков.

Мы идём домой.

Мы возвращаемся в Дарграг.

Глава 2

Ускоренная подготовка к празднику.

Деревня в возбуждении ожидает самого большого фестиваля в этой части мира.

В Орнасе я объявил, что через десять дней в Дарграге состоятся гуляния, на которые обязаны явиться все, кто может ходить. Как минимум полторы тысячи человек должны прийти к нам в пустыню из Фаргара, Дигора и Орнаса, чтобы пить и развлекаться несколько дней подряд.

Таким образом я хочу укрепить наш шаткий союз.

Но стоило мне пропасть в горах, как деревня забила на это событие. Теперь я вернулся и вместо десяти дней у нас осталось всего шесть для подготовки. Соплеменники носятся между домами, считают, сколько у них есть столов, стульев, свободных мест в комнатах.

Пусть гости и придут со своей едой, но расселить на ночёвку такую кучу народа – проблематично.

В целом жители хорошо восприняли новость о большом празднике. Ещё бы! Это одна из тех вещей, которые Дарграг умеет делать превосходно – гулять и веселиться. Им только дай повод!

И лишь Хоб ходит с недовольным лицом.

– Чего ты такой кислый? – спрашиваю.

– Ничего, – отвечает.

– Твоей кислой рожей можно железо растворить.

– Просто у меня нехорошее настроение.

– Так иди со своим настроением домой и сиди там, чтобы не портить окружающим радостное предвкушение.

С таким же недовольным видом Хоб уходит. Я знаю, что он ненавидит Фаргар и очень не хочет оказаться рядом с ними за одним столом – то же самое испытывают все остальные жители. Но они, по крайней мере, с воодушевлением восприняли новость, что теперь наши потомки не будут умирать от рук жителей этой деревни.

На эти шесть дней каждому жителю нашлась работа.

У кого умелые руки – рубят деревья и собирают из них скамейки. У кого не очень – уходят к подножью, чтобы насобирать трав для чая, ягод для свежего сока, грибов для салатов.

Никто не сидит без дела.

– То есть, – говорит Вардис. – Ты был в том времени, когда я ещё не родился?

– Так и есть, – говорю.

Мы с Вардисом, Брасом и Арназом собираем корешки врадора, крупные части которых можно использовать как терпкую добавку к напиткам. Я рассказал им о произошедшем со мной в последние дни, но они тупо уставились на меня, словно я заговорил на инопланетном языке.

– Подожди-подожди. Ты перемещался… но не вправо и влево, вверх и вниз. А вперёд и назад… во времени?

– Всё так.

– Всё так, – подтверждает Хума.

Хума трётся о моё плечо и легонько покусывает в знак большой любви. Летучая мышь больше всех обрадовалась, когда меня нашли. Она пыталась привести друзей к моей пещере, но сама заблудилась.

Окружающие слушают мои слова и не могут понять, о чём я говорю. В этом мире не существует телевидения, библиотеки с художественными книгами слишком далеко. Само понятие путешествия во времени не знакомо местным жителям. Они изо всех сил стараются осмыслить сказанное, но это попросту не укладывается у них в голове.

Они никогда не думали о времени в этом ключе.

Время для них – всего лишь смена дня и ночи. В Дарграге есть система счёта, чтобы определять сезоны, отмечать дни рождения и знать, когда засевать землю одомашненными культурами. Но они не считают года, не назначают им цифры и понятия не имеют, что означает «отправиться в такой-то год».

Средневековые люди верили в геоцентрическую модель солнечной системы, полагая, что Солнце крутится вокруг Земли. Это казалось логичным и легко объяснимым: мир стоит на месте, а жёлтый шар каждый день встаёт над горизонтом. Это мировоззрение появилось из их жизненного опыта.

Здесь же время воспринимают примерно так же: пустыня не меняется с годами, хребет остаётся на месте. Вот и времени не существует. Есть лишь люди, которые стареют.

– Это всё жёлтая жемчужина, – говорю. – Она позволила мне путешествовать во времени.

– Тебе не кажется, что это – уж слишком сильная вещь? – спрашивает Арназ.

– Так и есть. Женщина с тёмно-жёлтой кожей сказала, что обычно она просит за эту силу у человека всё, что он имеет. Вообще всё. Но так как я просто пытался выбраться из пещеры, то она дала мне её почти бесплатно.

Арназ прав: выбраться из пещеры можно было гораздо легче, не обязательно путешествовать на тысячи лет назад, а затем на столько же вперёд, чтобы преодолеть каменную стену. Всё равно, что резать тонкий бумажный лист бензопилой.

Но в тот момент у меня не было другого способа выбраться.

И мне в руки дали бензопилу.

– Но самое главное, – говорю. – Я увидел чёрный хребет таким, каким он был очень давно. У нас в деревне ходит легенда, что горная гряда – позвоночник гигантского существа, умершего много лет назад, но никто не воспринимает её всерьёз. Однако, это правда! Мне удалось увидеть его собственными глазами! Эту тварь зовут Перуфан и он уже многие века лежит мёртвый.

Вкратце описываю всё, что успел увидеть в прошлом. Рассказываю, и мурашки идут по коже. Никогда не забуду это ощущение: смотрю вдаль и вижу как целый горный хребет перемещается в сторону. Огромная рептилия, у которой от носа до хвоста тысячи километров. И эта штука ещё двигается.

– В том времени я встретил мальчика, который утверждал, что таких титанов на свете несколько штук. Но мёртв, кажется, только наш. Только Перуфан.

– От чего он умер? – спрашивает Брас.

– Надеюсь однажды выяснить.

– И всё это было… в прошлом? – снова спрашивает Варис.

– Сколько раз тебе ещё повторять? Я отправился на много веков назад, когда Дарграга ещё не существовало.

– Назад во времени?

– Неужели это так сложно понять? Представь, что по времени можно путешествовать так же, как по пустыне.

– Я не могу этого представить, – говорит брат.

– В таком случае просто поверь моим словам. Я отправился туда, куда невозможно добраться ногами. И увидел, что чёрный хребет – на самом деле позвоночник гигантского существа, что прямо в этот момент находится под землёй. Если ты возьмёшь лопату и начнёшь копать вниз, то увидишь гигантские пластины его чешуи.

– Ты не шутишь? – спрашивает Арназ. – А то я слушаю тебя и не могу понять, смеяться мне или ужасаться.

– Поверь, я сам до сих пор не могу прийти в себя. Всё что ты видишь сейчас – одно больше существо. Вот это, – указываю на ближайшую скалу. – Вон то, – указываю на дальнюю скалу. – А так же вообще всё вокруг, – указываю на всю землю под ногами. – Одно гигантское существо. Я говорю это и понимаю, насколько абсурдно звучат мои слова. И это при том, что я сам видел, как оно движется. Представляю, с каким скепсисом сейчас слушаете вы.

– Что ты собираешься делать с этим знанием? – спрашивает Брас.

– В будущем я хочу выяснить как можно больше о титанах. Сколько их, как они выглядят, как их зовут. Собрать как можно больше информации. У меня не хорошее предчувствие на этот счёт.

Как только я окажусь достаточно далеко на западе, где может быть цивилизация и библиотеки, постараюсь найти о них как можно больше, узнать отчего умерла рептилия и, если будет такая возможность, увидеть тех, что ещё остались в живых.

Насколько же большой этот мир, если в нём существуют такие гиганты.

И насколько он болен, если такие гиганты умирают.

– Может, будешь уже ходить на двух ногах, как все нормальные люди? – спрашивает Вардис.

Не так давно я понял, что могу поднимать самого себя в воздух с помощью голубой жемчужины. Левитировать над поверхностью, не касаясь земли. Летать, парить, перемещаться по воздуху точно шарик с гелием. Пока это возможно всего несколько секунд раз в час, но однажды это время увеличится. Все жемчужины привыкают к своему хозяину и дают больше силы со временем.

Теперь я каждый час поднимаю самого себя в воздух и перемещаюсь усилием воли. Оттачиваю искусство владения таким полезным Даром. Могу полностью убрать свой вес, могу убрать лишь половину, чтобы высоко прыгать, могу убрать три четверти веса, чтобы чувствовать себя лёгким.

– Ты просто завидуешь, – говорю. – Ты-то летать не умеешь.

– Нервируешь просто.

Он завидует. Невозможно не завидовать такому.

– Как думаете, достаточно насобирали? – спрашивает Арназ, протягивая плетёную корзинку, которую у нас называют просто «кошик».

– Мало, – говорю. – Тут явно не хватит на две тысячи человек.

С жалобным хныканьем парень идёт дальше к горам собирать необходимые корешки. Все мы устали во время бесконечной подготовки к празднику, но что поделать – такова судьба тех, кто хочет прекратить вековую вражду. Уже завтра к нам придут гости, а к вечеру здесь соберётся толпа, которой ещё не видела эта сторона хребта.

Если всё пройдёт как надо, деревни сделают первый шаг к нормальному сосуществованию. Надеюсь, градус ненависти среди жителей поубавится и люди перестанут думать о том, как друг друга поубивать. Но для этого нужно устроить нормальный праздник, чтобы всем понравилось.

– Нам нужно насобирать как можно больше корней, – говорю. – Чем больше – тем лучше. Пусть кретины с другой стороны увидят, насколько мы крутые и гостеприимные. И насколько хорошо мы умеем веселиться. Говнопраздник мы можем устроить в любое время.

– Да, только перед хорошим праздником – целая неделя жёсткой работы, – замечает Арназ.

– Тяжёлая ноша тех, кто приглашает других к себе. Сначала неделю убираешься, драишь каждый угол, а потом очень скромно замечаешь, что времени было мало, поэтому пришлось довольствоваться лёгкой уборкой.

– Почему было не устроить праздник в Фаргаре? У них больше домов, больше места, чтобы предоставить ночлег гостям. К тому же им бы пришлось готовить еду, а не нам.

– В Фаргаре отнеслись бы к нему наплевательски. Нам нужна не просто пирушка, а грандиозное представление.

Арназ вздыхает. Он всегда был ленивым, предпочитал чесать языком и исчезать, когда появляется работа.

– Неужели это надо мне одному? – спрашиваю. – Больше никто не хочет себе нормальных соседей за хребтом?

– Хотим, – отвечает Брас. – Просто мы не очень верим в эту затею. Они убивали нас целыми поколениями, а теперь пытаемся всё исправить за несколько дней.

– Пусть мы не решим все проблемы, но шаг в нужном направлении – уже хорошо, – говорю.

Завтра мы начнём гуляния.

Завтра мы устроим самые большие соревновательные игры среди четырёх деревень.

Я планирую занять первое место в фехтовальном чемпионате.

Глава 3

Толпа, идущая к деревне.

Светловолосые люди, спускающиеся с хребта. Многие годы жители Дарграга бросали свои дома и убегали в разные стороны, когда видели орду незнакомцев. Обычно это означало вторжение и смерть всех, кто был недостаточно расторопен.

Сегодня же к нам идёт мирная делегация и все вокруг чувствуют себя странно.

Жители Фаргара приближаются медленно и нерешительно. У них на лицах читается вопрос, правильно ли они всё делают. Действительно ли им можно подойти к нам и нет ли вы этом какого-то подвоха. Неуверенные улыбки, переглядывания.

Впереди всех идёт Дверон. Как всегда хмурый и считающий, что всё происходящее – чушь собачья.

– Гарн, – произносит, подойдя достаточно близко. – Каждый раз тебя вижу и думаю, почему в деревне с таким количеством еды встречаются такие костлявые люди. Тебе надо больше есть.

– А ты всё такой же одноглазый, – говорю. – Кушай больше ягод – полезны для зрения.

Короткая улыбка на лице мужчины. Это был первый раз на моей памяти, когда он позволил себе не быть унылым дерьмом.

– Познакомься со старостой Дарграга, – указываю на старика сбоку от меня.

– Добро пожаловать в Дарграг, – произносит Саргот с притворным добродушием.

В другой ситуации старик посчитал бы хорошей идеей устроить праздник между деревнями, но так как его придумал я, то он ходит с ещё более недовольным видом, чем Хоб.

Дверон кивает старику.

– Разве не ты – староста этой деревни?

– Староста? – спрашиваю. – Посмотри на меня, разве я могу быть старостой?

– Действительно.

– Дверон, – говорю. – Ты будешь ночевать на полу в моей комнате. Твоя дочь – в комнате с моей сестрой и матерью. Остальные пусть самостоятельно выбирают себе дом. Каждая семья готова принять по пять-шесть человек. Тесно, но потесниться можно.

– Идите за мной, – говорит Буг. – Я покажу место, где вы остановитесь.

Дверон с дочерью заходят в Дарграг через центральные врата, остальные жители Фаргара следуют за ним.

Я знал, что к нам придёт много людей: именно таким праздник и затевался. Но увидеть нескончаемый поток гостей, появляющийся из-за хребта единой колонной… впечатляющее зрелище. В Фаргаре живёт больше полутора тысячи человек. Даже если сюда придут три четверти из них, а я рассчитываю, что будет больше, то их количество окажется в два раза больше, чем местных. И это не говоря о жителях Орнаса.

– Оружие оставляйте на складе у входа в деревню! – кричу. – В ближайшие дни вам запрещается его носить! Можете не беспокоиться, мы хорошо за ним присмотрим!

– Оружие налево! – кричит Вардис.

– Оружие налево! – повторяет Хума.

В ближайшие дни жители Дарграга будут выполнять роль полиции и следить за порядком в деревне. Только они будут носить с собой мечи и дубинки. Не хватало нам, чтобы люди из Фаргара столкнулись с Орнасом, когда напьются и вспомнят старые обиды.

– Всю принесённую еду на соседний склад! – кричу. – Вы будете питаться с общего стола, не разделяя пищу на свою и чужую.

– Еду направо! – кричит Вардис.

– Еду направо! – повторяет Хума.

Стоим у входа и следим, чтобы каждый гость выполнял установленные правила. В какой-то момент под полой рубашки я замечаю небольшой медный нож, засунутый за пояс у крупного, лысого бородача.

– Эй! – говорю. – Это касается всего оружия.

– Я с этим ножом никогда не расстаюсь, – отвечает, насупившись, фаргаровец.

У мужчины на голове – розовый шрам, успевший затянуться, но не побелевший от времени. Кажется, его оставило одно из наших копий. Представляю, каково ему идти в деревню, которая совсем недавно нанесла им сокрушительное поражение.

– Никаких исключений, – говорю.

– Я даже сплю с этим ножом, – заявляет бородач.

– Нож на склад, ублюдок! – выкрикивает Хоб, доставая меч из ножен. – Пока кишки не выпустил!

– Тише, Хоб.

Мужчина в смятении делает несколько шагов назад. Кажется, он готов развернуться и убежать обратно в горы, если мы проявим ещё хоть каплю агрессии.

– Мне этот нож подарил отец перед смертью, – говорит. – Он с ним на охоту ходил.

– Ладно, – говорю. – Можешь его оставить, но я буду следить за тобой, понял?

Смотрим, как бородач заходит в деревню, после чего Хоб подходит очень близко и произносит тихо, чтобы никто не услышал наши пререкания.

– Гарн, мало того, что ты привёл этих уродов в наши дома, так ты ещё и оружие им разрешаешь носить.

– Я всё понимаю, – говорю. – Но сам подумай: что он может сделать одним своим ножом, когда у нас двести человек охраны в броне и с мечами.

С разгневанным сопением Хоб отходит обратно на своё место и смотрит на прибывающих с ещё большей ненавистью.

– Послушай, – говорю. – Твои эмоции обоснованы, как и подозрения. Но сегодня я хочу, чтобы пропасть между нашими деревнями стала немного меньше.

– Ты слишком нас подставляешь.

– Я считаю риск допустимым. На время проведения праздника я освобождаю тебя от обязанностей по защите деревни. Займись организационными вопросами и постарайся поменьше попадаться на глаза гостям. Не надо им видеть мрачные лица, по крайней мере сегодня.

– Гарн, ты слишком сильно им доверяешь.

– Так и есть, но что поделать. Мосты не так легко строить.

В негодовании покачивая головой, Хоб уходит вглубь деревни. Наверняка запрётся у себя дома и будет там сидеть в одиночестве, отказываясь делить еду с бывшими врагами. Не могу на него сердиться: у него есть полное право на такое поведение.

Пока он один проявляет открытую враждебность – проблемы нет.

– Эй, женщина! – прерывает мои размышления Вардис. – Еду на склад.

– Но я с самого утра ничего не ела! – отвечает истерично.

Тощая женщина, на грани анорексии. Из тех, что выглядят как скелет, обтянутый кожей.

– В середине деревни выдают разовые порции скорпионьего мяса, – говорю. – Возьмите кусочек, чтобы не оголодать к ужину.

В целом приём гостей происходит вполне прилично и в рамках ожидаемого. Вокруг неприязненные взгляды, сердитое молчание, неловкость и напряжение. Праздником и не пахнет, но это именно то, чего я ожидал. Лёд будем раскалывать позже.

Следом за Фаргаром прибывает и Дигор.

Рыжеволосые люди спускаются с гор и на этот раз в воздухе висит тёплая атмосфера. Мы уже собирались на один праздник, успели познакомиться и встречаем прибывающих как добрых друзей. В тот раз их было немного, а сейчас к нам двигается отряд из двух сотен человек.

Глаза бегают по толпе, выискивают нужное мне лицо. И находят его.

Майра.

Девушка приближается к нам с лёгкой улыбкой. Как давно я её не видел. С того самого раза, когда мой двойник пришёл к ней в дом и от моего лица обещал ей, что я останусь жить с ней в Дигоре. Вслух мы этого не произносили, но когда я уходил прочь, то это означало расставание. Мы больше не пара.

– Привет, – говорю. – Я очень рад тебя видеть!

– И я тебя, Гарн, – отвечает девушка.

Мы очень неловко обнимаемся. Не знаю, как правильно себя вести рядом с человеком, которого когда-то видел голым, а теперь считаешь хорошим другом. Притворяться, будто ничего не было? Показать, что ностальгируешь по былым временам? Выбираю среднюю модель поведения: парень, который рад проведённому с ней времени, но всё оставивший в прошлом.

Как бы мне ни хотелось побыть с ней сегодня, снова ощутить её прикосновения, но этого больше не произойдёт. Наши дороги разошлись.

Гляжу на небольшую бочку у Майры в руках.

– Вы принесли ещё больше мёда? – спрашиваю.

– Мы расширили его производство, – отвечает девушка. – Раз уж у вас много еды, а у нас цветов, то почему бы не обменяться тем, что у нас в избытке?

Целую девушку в щёку – максимум, что может позволить себе друг.

– Ты будешь жить со мной, – произносит Зулла рядом с нами. – Пойдём, я покажу тебе наш дом.

Девушки уходят в деревню, а я думаю о Длехи, который не имеет физической возможности прийти в Дарграг и посмотреть на нашу деревню. Староста Дигора сломал руки и ноги в потасовке во время турнира по шашкам и теперь может перемещаться только с посторонней помощью.

Как жаль.

Я так глубоко задумался, что не сразу обратил внимание на прибытие Орнаса.

Хотя я им запретил использовать человеческую кожу как одежду, они всё равно заявились к нам в таком виде. Пять сотен человек и все покрыты различного вида накидками, набедренными повязками, наплечниками, рубашками. Смотрю на их одежду и у меня глаз дёргается, когда я осознаю, что раньше все они были живыми, мыслящими существами, а теперь превратились в неживые предметы гардероба.

Это и в Орнасе смотрелось ужасающе, но там мы воспринимали их одежду как часть культуры. Не придёшь же ты на рок-концерт с заявлением, что ненавидишь звук электрогитары.

Но здесь, в Дарграге, человеческая кожа как одежда смотрится в десять раз бесчеловечнее.

– Вы какого хера припёрлись в таком виде? – спрашиваю.

– А в чём нам было приходить? – спрашивает в ответ Зитрус.

Старостой Орнаса считается Стауг – энергичный старичок, улыбающийся всем подряд рядом с Зитрусом. Но так как у него давно мозги спеклись, то окружающие слушают именно Зитруса – лысого мужчину, покрытого шрамами и татуировками с ног до головы.

– Да мне вообще плевать! – говорю.

– Мы что, должны были голышом прийти?

– Я вам ясно сказал, больше никакой одежды из человеческой кожи. Так что быстро раздевайтесь, скидывайте всю одежду в кучу вон там.

Указываю на длинный и плоский кусок скалы, торчащий из земли.

– Я не буду ходить голым, – отвечает Зитрус.

– Позволь кое-что тебе объяснить, – подхожу к мужчине впритык. – Ты – раб, я – твой хозяин. Ты жив только потому, что я позволил тебе жить. Но ты уже дважды ослушался моего приказа. Если ты прямо сейчас не начнёшь раздеваться, то я украшу твоей головой дверь своего дома.

Зитрус смотрит мне в глаза, пытается понять, серьёзно ли я настроен.

А ещё он думает, получится ли у него выхватить из-за пояса нож и воткнуть его мне в шею. Я не выгляжу таким грозным, как он. У меня на руках не такие широкие мышцы, как у некоторых присутствующих. Но одна только уверенность, порой, может брать города.

– Живо, – говорю. – Снимайте всю свою одежду. Заберёте её когда будете уходить. И когда вернётесь к себе в деревню, то станете выращивать лён, как все нормальные люди. Чтобы через год у вас была одежда как у остальных. Иначе я за себя не отвечаю.

Должно быть, вооружённые мечами люди за моей спиной убедили его, что спорить сейчас – неподходящее время. С недовольной рожей он стаскивает с себя накидку, широкую набедренную повязку, и всё это время смотрит мне в глаза, будто спрашивает: «Ты доволен?»

– Вардис, – говорю. – Найди этим придуркам какой-нибудь одежды прикрыться, а если не хватит, подойдут любые старые тряпки.

Пять сотен человек раздеваются и оставляют одежду в стороне. В этом нет ничего эротичного: происходящее выглядит хуже, чем публичный нудистский пляж. Одно сплошное уродство. Но это необходимо было сделать: жителям остальных деревень будет не по себе, если придётся сидеть рядом с людьми, одетыми в кожу их бывших соседей.

Море голых тел.

Можно было бы предположить, что кожаную одежду делать намного проще, чем льняную: ничего не надо растить. Убил, снял кожу, пустил её на хозяйственные нужды. Но это вовсе не так: она нуждается в постоянной обработке, её нужно бережно хранить, в закрытом и проветриваемом помещении. Не подпускать грызунов.

Единственная причина, почему жители Орнаса одеваются именно так – они хотят выглядеть устрашающе.

– Ждите здесь, – говорю. – Вам вынесут одежду. И постарайтесь не испортить – мы её не из воздуха достаём.

Похоже, это не единственное неудобство, которое праздник создаст для моих соплеменников. Через несколько дней всё вокруг будет порвано, сломано, перевёрнуто с ног на голову, а так же, как незначительный бонус – обоссано и заблёвано. Превратится в изнанку любых крупных гуляний. И убирать всё это придётся конечно же мне. Я устроил эту встречу – мне и делать грязную работу.

Но я рассчитываю, что это будет того стоить.

Если в конце концов мы станем с этими деревнями плечом к плечу, не будем бояться повернуться к ним спиной – всё происходящее к лучшему.

Ну а лёгкий погром… не самое страшное, что случалось с нашей деревней.

Главное, чтобы праздник не вышел из-под контроля.