Текст книги "Чёрный хребет. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Алексей Дроздовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Чья-то нога опускается на мою голову и я на короткий миг погружаюсь в беспамятство. Плыву в темноте собственной головы, потеряв ощущение времени и пространства.

Прихожу в сознание через несколько секунд после полученного удара. Мысли ещё путаются, но я отчётливо осознаю себя лежащим на земле, пока несколько мертвецов своими костлявыми руками держат меня и не дают пошевелиться.

От удивления и ужаса меня сковало, не могу пошевелиться. Лишь слежу за тем, как костлявые руки поднимают меня над головой и несут прямо к крепости.

К Варзоду.

Глава 28

От полученного удара, кажется, я получил сотрясение.

Перед глазами всё плывёт, кружится, подташнивает. Путь к крепости превращается в отрезки времени, когда я теряю сознание и прихожу обратно. В очередной раз меня всё-таки выворачивает, чувствую отвратительную горечь от желудочного сока во рту.

Меня несут по мёртвой земле и сотни окружающих мертвецов провожают нас взглядами. Теперь я как следует могу рассмотреть замок: издали он показался величественным и красивым, но вблизи всё обстоит иначе. Все его стены сломаны, пробиты насквозь, некоторые башни обвалились, свод врат превратился в груду камней. Выглядит так, будто Варзод долго и упорно забрасывали снарядами из требушетов, пока он не стал дырявым как сыр.

Издали он выглядел как замок.

Вблизи же оказался руинами замка.

Ещё и время его не пощадило: всё в трещинах, песке. Кажется, дунь на него, и он окончательно сложится.

В очередной раз накатывает дурнота. Теряю сознание и прихожу уже за первыми вратами, где меня окружает ещё больше неживых существ. Все они бесцельно бродят туда-сюда по широкому двору между стеной и основной крепостью, тянущейся так далеко вверх, что её вершина теряется в облаках.

Когда-то Варзод был был великолепен. Хотел бы я посмотреть на него в лучшие годы. Сейчас же это призрак, оставшийся от некогда великой постройки. Труп замка, который населяют трупы людей.

Снова теряю сознание и прихожу в себя привязанным к каменному столу.

– Не шевелись, молодой человек, – раздаётся клокочущий голос, словно у его владельца в глотке что-то застряло. – Мы же не хотим сделать тебе больно, верно?

Оборачиваюсь и вижу перед собой человека двухметрового роста, весом под сто тридцать килограмм. На нём длинный кожаный передник, лицо всё серое, а губы тонкие и бесцветные, отчего рот выглядит прорезью. Одна щека у него то ли сгнила, то ли порвало чем-то: сквозь дыру виднеются жёлтые зубы.

Он стоит совсем рядом со мной с металлическими щипцами и расширителем ран.

– Ты ведь уже взрослый мальчик, должен понимать, что дёргаться во время медицинской операции строго возбраняется. Конечно если не хочешь, чтобы тебе было очень больно.

Мужчина наклоняется над столом и смотрит на меня словно в ожидании ответа.

– Ты разговариваешь? – спрашиваю.

От такого вопроса его отвратительные серые брови поползли наверх, он даже оглянулся, явно не понимая, почему я об этом спрашиваю.

– Конечно разговариваю. Ты решил, что я немой?

Впервые встречаю мертвеца, который разговаривает. Точнее, я вообще впервые встречаю подобных мертвецов, но даже не думал, что они могут мыслить в стандартном понимании этого слова. Если уж некие тёмные ритуалы заставили их подняться из могил, то они должны быть всего лишь куклами, подчиняющимися чьей-то посторонней воле. Безмозглыми, бездушными организмами, способными выполнять лишь простейшие вещи.

– Ну… – говорю. – Разве существа… вашего вида… умеют разговаривать?

– Люди? – спрашивает мертвец совсем запутавшись. – Про какой вид ты говоришь?

– В смысле… разве могут общаться люди, которые подверглись необратимым последствиям всего тела. Вроде смерти…

– О чём это ты? Я не понимаю.

Почему-то совсем не хочется использовать слова «мертвец» и «ходячий труп». Приходится подбирать обходные выражения.

– Я имею в виду, – говорю. – Мы ведь только снаружи похожи, а внутри у нас протекают совершенно разные процессы.

– Какие-такие процессы? Ты мужчина, я мужчина. Мы оба взрослые… относительно. Между нами нет никакой разницы. Разве что я чуть шире в костях. А так всё, больше ничего.

– А как же биение сердца, кровоток, дыхание…

– Дорогой мой, постарайся расслабиться и ни о чём не думать, – отвечает покойник. – Тебя очень сильно стукнули по голове, мысли путаются. Тебе может казаться, что ты говоришь логичные и понятные вещи, но уверяю тебя, для посторонних людей твоя речь выглядит как бессвязный бред.

Настало время говорить напрямую.

– Ты же мертвец, – говорю. – Почему ты способен думать?

– Мертвец? – усмехается. – В том месте, откуда ты пришёл, шутки такие?

– Никакая это не шутка. Я – настоящий живой человек, а ты – покойник, непонятно каким образом передвигающийся на ногах.

– Это что, угроза? Забавно слышать её от человека, привязанного к столу за руки и ноги. Если кто тут и покойник, так это ты, если я не вытащу у тебя из раны наконечник стрелы. Заражение – поганая штука, скажу я тебе. Доводилось встречаться.

Кажется, существо передо мной даже не догадывается, что мертво. В его голове он такой же живой человек, как и я.

– Где Хума? – спрашиваю. – Моя летучая мышь.

– Там.

Указывает в угол, где находится небольшая клетка для птиц. Внутри неподвижно висит Хума и переводит взгляд с меня на мертвеца в переднике. Двигаю ногами, чувствую жемчужины в трусах, значит Дары у меня не забрали.

– Зачем меня сюда привели? – спрашиваю.

– Чтобы вытащить засевший в ране кусок железа, очевидно же. А теперь не двигайся, иначе будет очень больно.

Со сноровкой опытного хирурга мертвец вставляет в рану расширитель, и уже на этом моменте я начинаю дико кричать, но неимоверным усилием заставляю себя оставаться на месте и не шевелиться, чтобы не стало ещё больнее. Сквозь расширитель медик просовывает тонкие щипцы и долго водит ими в пояснице, нащупывая маленький металлический треугольник, застрявший внутри.

– Уже почти, – произносит мертвец. – Почти нащупал.

Меня трясёт.

Ощущение такое, будто режут заживо, отрывают кусочек за кусочком. Пока рациональная часть сознания заставляет тело не шевелиться, иррациональная бьёт тревогу и отчаянно пытается спастись. В голове слышится писк, руки трясутся. Вот-вот готов опять потерять сознание. Крови натекло на весь стол, я теперь чувствую её всей спиной.

Когда в Гуменде откусили мизинец, боль была дикая, но длилась не так долго, а здесь мучения растянулись, кажется, на целую вечность. Каждое движение металлического инструмента переходит в сильные мучения. Пытка, которая направлена на восстановление организма – всё равно пытка.

– Достал, – наконец, произносит мертвец.

В щипцах у него зажат неровный наконечник стрелы, весь покрытый моей кровью.

И поскольку стрел было две, то эту же операцию он проделывает и со второй. К счастью, другая вышла целиком и хирургу не пришлось снова копаться в ране.

Как я и догадывался, металлы в этом мире существуют, но технологии его производства давно утеряны, поэтому они остались только у подобных существ, которые передвигаются по этому свету уже чёрт знает сколько. Медицинские щипцы, расширитель, набор ножей. Всё начищено до блеска, но выглядит очень старым. Новое железо добываем только мы в Дарграге.

– Внутри ничего не осталось, но рану ещё нужно обработать.

Сначала мне кажется, что хирург достанет из шкафчика спирт или любой другой антисептик, который существует в этом мире, может быть мазь, тряпки для перевязки.

Однако мертвец разворачивается и достаёт из печи длинный клинок, чей конец раскалён до ярко-жёлтого цвета.

– О, нет-нет-нет, – говорю. – Спасибо, что вытащил наконечник, но это уже лишнее. С раной мой организм справится сам.

– Э, нет, малыш. Все так говорят, а затем у них чернеет нога, и остаётся только отрезать конечность в лучшем случае. В худшем – отрезать просто нечего.

Огромный покойник приближается ко мне с раскалённым клинком, а я извиваюсь на столе, стараясь вырваться из стягивающих верёвок. Медик не знает, что у меня в трусах лежит красная жемчужина и ей какое-то дурацкое заражение – на пять минут работы.

– Потерпи, – говорит. – Скоро всё завершится. Будешь жив, здоров и полон сил. И потом всю жизнь будешь вспоминать доброго дядюшку Уолкота за то, что спас от ужасной участи.

Наклоняю левую ладонь в сторону покойника, чтобы отбросить его от себя, но этим я, пожалуй, ничего не добьюсь. Лишь выдам, что у меня при себе есть Дары, а сбежать не смогу. Приходится смириться с ситуацией и молча наблюдать за приближающейся болью.

С отвратительным шипением кончик клинка погружается в рану, но на этот раз я так сильно сдавил свою волю, что не издал ни звука, вытерпел с достоинством, хотя внутри всё взрывалось и переворачивалось. А ещё этот запах… словно кто-то жарит барбекю. Приятный, но от этого ненавистный.

– Всё, я закончил. Можешь не благодарить.

– Спасибо, – говорю недовольно. – Так зачем меня притащили в эту крепость?

– А это тебе нужно спросить у короля. Я человек маленький, подневольный. Моё дело – лечить, а не задавать вопросы.

– Короля? Тут есть король?

– Конечно, как же без короля? Кто-то же должен править окружающими землями. Стража! Уводите!

В комнату заходит двое покойников в лохмотьях и ржавых металлических доспехах. У одного не хватает правой руки, у другого проломлен череп. Они развязывают путы на руках и ногах. Один из них хватает меня за шкирку и толкает к двери на выход. Сопротивляться сейчас не имеет никакого смысла: я даже не знаю где нахожусь. Покорно склоняю голову и иду куда велено.

Чтобы сбежать, нужно сделать так, чтобы пленители не ожидали побега.

Оказалось, что помещение медика находится под землёй. Мы двигаемся по каменным коридорам и лестницам всё выше. Спасибо стражникам – хотя бы не подгоняют. С двумя стрелами, влетевшими в поясницу, обыкновенная ходьба превращается в испытание. Окон нигде нет, повсюду горят факелы странного бирюзового цвета. Он создаёт странную, неживую атмосферу. Словно одних мертвецов здесь было мало.

Снаружи я видел лишь лицевую часть замка, поскольку вся остальная часть находится внутри скалы. Сейчас же я хромаю по длинному тоннелю и понимаю, насколько он протяжённый. Все его многочисленные помещения вырезаны в горе, отчего приходят ассоциации с айсбергом: у того тоже видно лишь крохотную часть на поверхности.

– Шевелись! – приказывает один из мертвецов за спиной.

Голос у него скрипучий. Звучит примерно так же, как у медика: словно у них трупное окоченение произошло, но не до конца, поэтому гортань стала жёсткой и не эластичной.

– Куда вы меня ведёте? – спрашиваю.

Вместо ответа костлявая рука толкает меня в спину.

Со всех сторон доносятся многочисленные звуки разговоров, суета обыкновенных повседневных дел, но мы никого не встречаем. Меня ведут боковым коридором, где абсолютно никого нет. Замок внутри – такая же куча камней, как и снаружи: целые залы завалены обвалившимся потолком, камни потрескались от времени. Повсюду мох и плесень, на полу лужи, мокрые стены.

– Мне бы хотелось знать, куда мы идём, – говорю. – Если на приём к королю, то сначала бы узнать, как к нему обращаться и тому подобное.

– Не заслужил, – отвечает однорукий. – Король не принимает каких-то ничтожных вторженцев.

– Тогда куда? В темницу?

– Не в светлицу уж точно, – отвечает мертвец с проломленным черепом и они оба заходятся хриплым смехом.

Доходим до одного из коридоров, путь в который преграждает завал. Дальше идти невозможно, однако мертвецы как-то странно мнутся.

– Что стоим? – спрашиваю.

– Кто-то заставил проход, – произносит однорукий в задумчивости. – Знаю же, что мы водим пленников сюда, так какого хера они наставили тут всякого?

Тщательно пытаюсь осмыслить происходящее, но это не выходит.

– В каком смысле, заставили? – спрашиваю. – Тут же потолок обрушился.

– Захлопни пасть, пока язык не вырезал. Слыхал этого тупицу? Потолок у него обрушился. Видно же, что барахлом заставили.

Такое ощущение, будто мертвец передо мной спятил. Вроде бы глаза у него есть, должен видеть, что находится впереди, но мёртвый мозг всё это неправильно интерпретирует.

– Давай уберём в сторону, – предлагает покойник с проломленным черепом.

Конвоиры принимаются расчищать завал, причём как-то странно. Хватают камень, лежащий на полу, оттаскивают его к стене в полуметре. Берут ещё один, кладут прямо там же.

– У вас месяц уйдёт, чтобы убрать тут всё, – говорю.

– Похоже, он прав, – соглашается однорукий. – Какие-то кретины основательно тут всё заставили. Самое худшее место для склада выбрали.

– Склада чего? Камней?

– Ведём его наверх, – предлагает проломленный череп.

Снова идём вдоль дальней части замка. Доходим до винтовой лестницы, где я начинаю медленный путь вверх, пока не оказываюсь на одном из этажей. Из-за многочисленных баррикад на пути, замок выглядит как лабиринт. Приходится идти не только по коридорам, но и обходить завалы через комнаты, перелазить через упавшие глыбы, щемиться в узких местах, даже пролазим через дыру в потолке.

За одним из поворотов мы проходим мимо покойника с омерзительного вида травмой шеи: кости его позвоночника треснули и теперь его голова постоянно повёрнута вбок. В руках он держит совок с метёлкой и очень недобро скалится.

– Ещё один? – спрашивает. – Уже второй за месяц.

Данное замечание конвоиры оставляют без внимания.

Они проводят меня вдоль нескольких деревянных дверей, а затем заводят в самую последнюю. Это совсем не темница, по крайней мере внешне: внутри роскошные апартаменты, достойные особы королевских кровей. Потолок в пяти метрах над головой, три огромных окна с тяжёлыми портьерами, расписанный потолок, на котором какие-то люди в красивых одеждах встречают других людей.

Широкая, двуспальная кровать с красным постельным бельём.

Шкафы для одежды, письменный стол, стулья, диван, кресла, массивная люстра под потолком, на которой горят полсотни свечей. А в центре самой большой стены – портрет десятилетнего мальчика в три четверти. Смотрит в сторону художника с лёгким презрением на лице.

– Тебе повезло, – говорит за спиной однорукий. – Темницы в нашем замке заставлены. Эта комната станет твоей тюрьмой.

И бросает в комнату клетку с Хумой.

Она падает на пол и катится к моим ногам. Летучая мышь несколько раз перевернулась, побившись о прутья. Смотрит на стражников и злобно шипит.

– Тише, – говорю. – Успокойся.

Мертвецы захлопывают за нами дверь, а я осторожно приближаюсь к окну и смотрю наружу.

Мои покои находятся высоко над землёй и с этой позиции можно увидеть многочисленных мертвецов, бродящих у подножия замка. Сотни, тысячи, они бесцельно передвигаются с места на место, никто из них не может просто присесть или постоять у стены.

Наверное, я мог бы осторожно открыть окно и попробовать сбежать с помощью голубой жемчужины, если бы я не находился на виду у всех этих существ.

– Капец…

С усталым вздохом падаю на кровать.

Думаю о том, зачем я вообще сюда пришёл.

Я представлял Варзод деревней, в которой произошло что-то страшное, из-за чего вся округа пришла в упадок. Хотел понять причину происходящего и, по возможности, устранить её. Но всё оказалось намного серьёзнее: Здесь находится целый замок, скрытый от чужих глаз. Он живёт своей жизнью и никак не контактирует с окружающими деревнями.

Никто не знает, что он здесь находится. Варзод окружён горами со всех сторон и случайно выйти на него очень трудно. Если бы я не следовал за тучами, стараясь выйти к самому тёмному месту – никогда бы его не увидел.

Осталось лишь понять, по какой причине все окружающие превратились в это.

– Охрана! – стучу в дверь изнутри. – Мне нужно в туалет!

– Там на столе стоят вазы! – доносится голос с другой стороны, который снова перетекает в идиотские смешки.

– А ещё мне нужна вода, чтобы помыться перед сном.

– Ты никуда отсюда не выйдешь, красавчик. Смирись.

Оставаться здесь на ночлег я точно не собираюсь. Не для того я проделал весь этот путь, чтобы оказаться запертым в помещении, пока мои друзья спят возле Карута и рискуют расстаться с жизнями при встрече со случайными хищниками.

Однако стоит мне присесть на кровать, как сонливость ударяет в голову и я просто-напросто откидываюсь на спину и засыпаю. Мгновенно, как по щелчку пальцев. Кто-то захотел, чтобы я уснул. И я уснул.

Глава 29

Отчётливо осознаю, что сплю.

Иду по бесконечному лесу, вокруг огромные деревья, тянущиеся ввысь. Нужно как минимум десять человек держащихся за руки, чтобы обхватить основание одного из гигантов. А чтобы спилить – нужно потратить несколько месяцев. Между деревьями раскиданы целые сети лиан.

И всё переливается красками, плывёт, перетекает друг в друга.

Давно не видел таких красочных снов.

Протягиваю руку, чтобы дотронуться до одного из деревьев, как замечаю рукав красного стёганого доспеха. Наверное, моё подсознание считало цвет постельного белья и создало на его основании броню, в которой я сейчас нахожусь.

Выглядит не только эффективно, но и красиво. Жаль, не смогу забрать с собой в реальный мир. Был бы самым модным воином среди деревенских.

Продираюсь сквозь густую растительность к сверкающей вдали водной глади. Впереди виднеется целое море! Я так давно не плавал, что совсем забыл это ощущение. Был небольшой шанс искупнуться в озерце неподалёку от Фаргара, но в тот раз пришлось приглядывать за односельчанами, чтобы никто из них не утопился. Если в реальном мире многочисленные дела не дают мне полежать на берегу и поплавать – сделаю это хотя бы во сне.

В конце концов, какая разница, происходит это в реальности или в грёзах, если удовольствие получаешь одинаковое.

Но чем ближе я приближаюсь к морю, тем быстрее солнце склоняется к горизонту. Дневной свет исчезает, словно издеваясь. Поднимается ветер настолько сильный, что приходится держаться за лианы, чтобы не упасть. Какой у меня коварный разум! Что угодно сделает, чтобы я не смог освежиться в воде.

Всеми силами пробираюсь к морю, но земля под ногами начинает дрожать.

Что-то происходит.

Деревья расступаются передо мной, словно живые. И вдалеке я вижу два гигантских бирюзовых глаза. Огромное существо смотрит на меня издали. Без каких-либо мыслей я тут же разворачиваюсь и бегу прочь. Подальше от этих сияющих огней, подальше от чужого внимания. Не представляю, зачем я это делаю, ведь сон – царство этой твари.

Но мои ноги сами несут меня прочь. Когда внутри просыпается первобытный страх, ты не можешь ему сопротивляться. Ты можешь либо подчиниться, либо потерять сознание.

Бегу сквозь лес. Огибаю кусты и ямы. Передвигаться здесь тяжело, но я упорно мчусь вдаль. Ветки бьют по лицу, исцарапал всю кожу, дыхание сбилось, в боку колет. Моё движение замедляется, поскольку окружающие лианы начинают цепляться за одежду. Чем дольше я бегу, тем сильнее замедляюсь.

В какой-то момент растительность впереди становится такая густая, что я не могу больше сделать и шага.

Разворачиваюсь, чтобы найти другой путь к бегству, но лианы хватают меня за руки и ноги, поднимают над землёй. лишая возможности хоть что-то предпринять.

Гигантское существо уже стоит передо мной. В высоту оно метров двадцать, отчего мне приходится задирать голову, чтобы видеть эти сияющие бирюзовые огни.

Только в этот момент я понимаю, что передо мной – девушка!

Она полностью нагая, на ней нет ни частички одежды. Раньше я этого не замечал, поскольку всё её тело будто состоит из тени. Но общие очертания угадываются. Двадцатиметровая девушка, у которой можно рассмотреть одни лишь глаза.

– Кто ты? – кричу.

Она приседает рядом со мной на корточки и огромная голова приближается ко мне, схваченному лианами.

Очень внимательно меня рассматривает, словно я мотылёк, нанизанный на булавку. Я в свою очередь рассматриваю её. Пусть она и скрывается во тьме, но звёздный свет над нами добавляет её силуэту кое-какие детали. Она очень стройная и с ровной осанкой, тонкая шея, волосы, спускающиеся на одну сторону лица.

Уж не её ли голос я слышал, когда спал на чердаке в Орнасе?

“Кто ты?”

Кажется, эта девушка находится тут, в Варзоде. Она может путешествовать по снам среди жителей всех ближайших деревень. И если я не ошибаюсь, то это она превратила жителей Карута в тормозов.

Я тоже таким стану, если пробуду с ней слишком долго.

– Что тебе нужно? – спрашиваю.

Молчит.

Лишь два светящихся глаза осматривают моё лицо, тело, одежду. Она поднимается на ноги, отчего я оказываюсь где-то на уровне её голени. Обходит меня вокруг и во время ходьбы уменьшается. К тому моменту, когда она снова оказывается напротив, она становится немного ниже меня, отчего уже ей приходится смотреть снизу вверх.

Кажется, это её естественный рост.

– Это ты приходишь к жителям Карута? Отчего они выглядят как сомнамбулы.

Она даже не собирается мне отвечать. Зачем? Я полностью в её власти. Если она захочет, я останусь прикованным здесь навечно и пока моё тело будет лежать несколько дней на кровати в крепости, мой дух в этом месте будет мучиться очень, очень долго. Недели, месяцы, годы…

– Что с тобой случилось? – спрашиваю.

Мне надо задавать необычные вопросы, чтобы разговорить девушку. Никаких «где я нахожусь» и «выпусти меня, пожалуйста». Ничего из того, что ей говорили сотни раз сотни других людей.

– Не знаю, что случилось с этим местом, но я искренне желаю помочь.

Девушка останавливается и слегка взлетает в воздух, отчего мы оказываемся очень близко друг к другу. Её глаза смотрят то на мой левый зрачок, то на правый. И всё в полнейшем молчании. Выглядит до жути проникновенно, словно она пытается понять, вру я или нет.

Она взмахивает рукой и мир приходит в движение.

В ускоренном темпе небосвод вращается вокруг нас, всходит солнце, слепит глаза. Теперь я могу разобрать цвет кожи девушки, цвет её волос, но несмотря на яркий свет она по-прежнему остаётся неестественно тёмной, будто освещает её не огромная звезда, а игрушечный фонарик, с большого расстояния.

Притрагивается к моей груди, её ладонь тонет в многочисленных складках моей брони.

Новый взмах рукой и доспех с треском падает на землю. Теперь я точно такой же голый, как и она, разве что моя кожа не поглощает солнечные лучи.

– Я говорю правду. Я известен на всю округу, что помогаю даже тем, кто этого не хочет. Я остановил убийства между деревнями, пусть и большой ценой. А ещё, если твоя сила дотягивается до пустыни, ты можешь увидеть сотню девушек, очень похожих друг на друга. Они были пленницами в башне, но я всех вывел. И об этом меня тоже не просили.

Девушка ходит вокруг меня и очень внимательно рассматривает.

Её рука скользит по мне, ощупывая лицо, уши. К западу от хребта не встречаются тёмные волосы, как у дарграговских. Она перебирает мои локоны с интересом.

– Может, представимся? Меня Гарн зовут.

Не отвечает. Продолжает водить ладонью по щекам, губам, шее, ненадолго задерживается на кадыке. Она похожа на скульптора, который оценивает работу другого мастера. Ходит вокруг в глубокой задумчивости.

– Ты усыпила моих друзей, – говорю. – Но меня оставила для того, чтобы я пришёл сюда. Ты знала, что я обязательно приду.

Бирюзовые глаза с лёгкой грустью смотрят куда-то вдаль, пока тонкие пальцы девушки скользят по моей груди, рёбрам, лопаткам. Видно, что девушку одолевают сомнения на какой-то счёт, но я даже не представляю, что её так тяготит.

– Я тебе нужен. Будет намного проще, если ты сама скажешь, в чём дело.

Рука опускается всё ниже, касается живота, спины.

Для этой девушки я всё равно, что кукла. В реальном мире у меня есть одна жемчужина, чтобы замедлять время, другая, чтобы двигать предметы. Но здесь, во сне, ей не нужно ничего из этого. У неё есть все силы, которые только может дать воображение. Она всесильна, всемогуща, полностью контролирует всё происходящее. Ничто не случится без её воли.

Она может создавать и уничтожать целые миры одной только мыслью. И я, который запутался в лианах и не может пошевелиться. Не удивительно, что она не отвечает на мою болтовню.

– Когда я лежал на чердаке в Орнасе, собирался заснуть, я почувствовал твоё присутствие, – говорю. – Вот, почему ты мной заинтересовалась.

Ладонь девушки проводит по животу, моей голой заднице, а затем касается самого интересного места, после чего тут же одёргивает руку.

– Ты увидела нового человека в зоне своих сил и хотела посмотреть на меня. Но я тебя заметил, что очень сильно тебя удивило. Наверняка обычные деревенщины видят тебя только тогда, когда ты сама к ним являешься. А тут я заметил твоё приближение ещё до того, как ты успела появиться.

Бирюзовые глаза смотрят в моё лицо, она очень внимательно слушает.

– Всё дело в Даре, – говорю. – Белом кругляше, который дал мне великий змей Арншариз.

Арншариз попросил найти Перуфана, но не знал, что Перуфан давно мёртв. Теперь придётся ждать сотню лет, пока не придёт ещё одна буря бурь, чтобы связаться с ним и сказать, что поиски завершились ничем. До тех пор я никак не смогу поговорить с хозяином белой и голубой жемчужины.

– Я чувствую, когда на меня смотрят, – говорю. – Точно знаю направление взгляда, их количество и поверхностную эмоцию. Так я тебя и обнаружил. В этом нет никакого секрета. Так что, если ты что-то задумала, то лучше скажи это сразу, чтобы нам не пришлось впустую тратить время.

Пейзаж вокруг нас начинает меняться.

Джунгли исчезают, земля уходит из-под ног, мы стоим посреди огромного каменного зала, единственным источником света служит зажжённый камин бирюзового цвета. Я по-прежнему скован, но уже не лианами, а тяжёлыми металлическими прутами.

Девушка отходит от меня в сторону и садится на широкий диван, заложив ногу на ногу. Кажется, она не может на что-то решиться. Такое ощущение, будто сейчас выдаст всё, что знает, но в последний момент останавливается.

– Хватит уже в молчанку играть, – говорю. – Я слышал тебя в Орнасе, ты умеешь разговаривать.

Забавно, должно быть, вот так легко менять окружающую реальность. Отправиться куда захочешь, почувствовать то, по чему соскучился. Пусть это и сон, но запахи, звуки, тактильные ощущения… всё предельно реально. Это не мутные, расплывчатые галлюцинации, которые обычно приходят по ночам. Это полноценная построенная реальность.

Настоящий рай для эскапизма.

Неважно, как плохо у тебя обстоят дела, ты всегда можешь отправиться в место, где ты – царь и Бог.

– Я тут, – говорю. – Прямо в Варзоде. Я знаю, что ты тоже находишься здесь, поскольку в Дарграге твоя сила была очень слаба, в Орнасе лишь ощущалась, а здесь – чистая и незамутнённая. Или ты хочешь, чтобы я сам тебя нашёл?

Девушка поворачивает голову в сторону и смотрит на горящие поленья. Черты лица не разобрать, но профиль у неё очень привлекательный.

Она совершенно точно хотела, чтобы я пришёл. Если бы всё наше войско не уснуло непробудным сном, то мы спокойно бы вернулись домой. А так мне пришлось искать, что за сила их поработила и я пришёл сюда. Всё это было намеренно.

Так почему же она не хочет прямо сказать, для чего всё это было затеяно?

– Что за ноша у тебя на душе? – спрашиваю. – Что это за выражение лица, с которым ты смотришь в огонь?

Путы на руках и ногах исчезают. Я падаю на пол и некоторое время сижу на мягком ковре, растирая ноющие запястья. Одежды поблизости нет, каких-то кусков тряпок, чтобы прикрыть стыдобу тоже. Приходится перемещаться, закрываясь руками.

Присаживаюсь на диван рядом с девушкой.

– Как тебя зовут? – спрашиваю. – Не хочется обращаться к тебе как “ты”.

Чувствую её сомнения.

– Не стану тебе врать, я тут в первую очередь из-за друзей. Их безопасность для меня – превыше всего. Но если тебе нужна какая-то помощь, ты знаешь, к кому обратиться.

Сидим, голые, на диване. Я прикрываюсь, ей незачем. Всё равно тело состоит из тьмы, лишь очертания подсвечиваются огнём.

Затем она поворачивается ко мне, щёлкает пальцами и я, как по команде, просыпаюсь. Осознаю себя лежащим на кровати, на которой и отключился. На мне грязный поддоспешник. Вонючие ноги. Совсем не тот чистый и причёсанный человек, которым я ощущал себя во сне.

Разве что давление в штанах сохранилось. Чёртов молодой организм: одного лёгкого касания ему оказалось достаточно.

“Позорище”, – шепчу сам себе.

И что это вообще было? Она усыпила меня, вошла ко мне в сон и несколько раз обошла, рассматривая со всех сторон и не произнеся ни слова. Абсолютно бессмысленная встреча. Я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы разбудить своих друзей в лесу.

Но кое-что всё-таки узнал.

Похоже, она годами и поколениями наводила сны на жителей Карута. Не уверен, какие именно: страшные, отчего у них постепенно плавились мозги, или приятные, отчего обыденная действительность стала им казаться серой и унылой. Лишь в одном я уверен: она совершенно точно чего-то хочет.