Текст книги "По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Надеюсь на это, товарищ Сталин. – Коля… то есть Максим мне жизнь спас. Я этого никогда не забуду.

– Очень хорошо, вот и продолжайте дружить. Дружеские отношения очень помогают работе. Если, конечно, ими не злоупотреблять. Однако вы, кажется, из тех людей, кто это понимает.

– Понимаю, товарищ Сталин, – сказал Михеев.

– Поэтому на вас контроль за исполнением.

– Слушаюсь, товарищ Сталин.

– Товарищ Седых, где вас поселили? – Сталин посмотрел на Максима.

– В моей старой комнате на Красноказарменной. Там всё есть, товарищ Сталин, нам удобно.

– Мне неудобно, – сказал Сталин. – И не только мне. Лаврентий, – обратился он к Берии. – Распорядись, чтобы сегодня же товарища Седых и его семью поселили в Кремле и обеспечили всем необходимым для жизни и работы, включая надёжную охрану. Здесь они будут в полной безопасности. Потом решим, где им жить дальше.

– Сделаем, Коба, – кивнул Берия.

– Разрешите, товарищ Сталин? – сказал Максим. – Насчёт охраны… Жену и детей пусть охраняют. Меня не надо.

– Обязательно надо, – возразил Сталин. – Вы сейчас самый ценный человек в Советском Союзе.

– До этого момента я обходился без всякой охраны.

– И несколько раз были на волосок от смерти, насколько я знаю.

– На волосок не считается, – упрямо сказал Максим. – Охрана ещё никогда и никому не помогала. Только мешала. В моей реальности, в ноябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года, в городе Даллас, застрелили президента США Джона Кеннеди, которого очень любил американский народ. Два выстрела из винтовки с оптическим прицелом с расстояния восемьдесят метров, и первого человека страны, которого охраняли, как зеницу ока, не стало.

– То есть, вы предлагаете мне ходить без охраны? – развеселился Сталин. – А что, Лаврентий, – обратился он к Берия. – Каких-то десять лет назад так и было, помнишь? Одного Вани [1] хватало на всё.

– Помню, – сказал Берия и улыбнулся. – Только он был не один.

– Правда? – деланно удивился Сталин.

– Честно тебе говорю.

– Ладно, пусть так. Но всё равно. Хорошее было время, хоть и трудное.

– Сейчас не легче, – заметил Берия.

– Ни в коем случае, товарищ Сталин, – сказал Максим. – Вам без охраны никак нельзя. Да, охрана не даёт стопроцентной гарантии, но всё-таки значительно уменьшает риск нападения. Враги есть всегда, да и просто сумасшедших хватает. Я только хотел сказать, что лично мне охрана не только не нужно, но и вредна. Она стеснит мою свободу, а значит и работоспособность. Больше того. Случись что, и мне придётся защищать не только себя, но и охрану тоже.

Сталин и Берия переглянулись.

– Лаврентий, – всё так же весело продолжил Сталин. – Тебе не кажется, что этот молодой человек пытается нас разыграть?

– Уже не знаю, что думать, Коба. Точнее, знаю, но молчу.

– Говори, разрешаю. Главное, не предлагай его арестовать, – он улыбнулся. – Я буду против.

– Ну что ты, какой арест, никакого ареста, товарищ Седых нам нужен живой, здоровый и на свободе, – сказал Берия. – Но такие вещи, о которых он говорит, доказываются делом. Я слышал о его, скажем так, не совсем обычных способностях, но сам никогда не наблюдал.

– Я тоже, – произнёс Сталин. – Что скажете, товарищ Седых?

– Скажу, что Лаврентий Павлович прав, – сказал Максим. – Готов доказать свои слова в любое время.

[1] Иван Юсис, начальник личной охраны И. В. Сталина (1927—1931).

Глава одиннадцатая

– В любое, значит? – прищурился Сталин. – Что ж, посмотрим.

Он снял трубку телефона, бросил в неё:

– Николай, зайди.

Вскоре в кабинет вошёл среднего роста широколицый с крупным мясистым носом человек лет сорока пяти. Был он в военной форме с такими же знаками различия, как у Михеева. То есть комиссар государственной безопасности третьего ранга.

Раньше Максим его не видел.

– Кто это? – спросил он у КИРа.

– Власик, – сообщил всезнающий КИР. – Николай Сидорович. В это время начальник личной охраны Сталина.

– Коля, – обратился к человеку Сталин. – Мне нужны твои лучшие люди. Прямо сейчас.

– Сколько человек, товарищ Сталин?

– Трое… Нет, четверо. Лаврентий, как думаешь, четверых хватит?

– Лучше пятеро, – сказал Берия.

– А какая задача? – спросил Власик.

– Видите вот этого молодого человека? – чубуком трубки Сталин указал на Максима.

Максим встретился взглядом с начальником охраны первого человека страны. Зеленовато-серые глаза Власика были абсолютно бесстрастны.

– Так точно, вижу.

– Нужно, – Сталин ненадолго задумался. – Нужно не допустить, чтобы он вышел из кабинета, а потом из здания. Но не убивать и не калечить, будем считать это тренировкой. Просто обездвижить. Взять.

– Пусть калечат, – улыбнулся Максим. – Разрешаю. В свою очередь обещаю, что все останутся живы и здоровы

– Товарищ Берия прав, – произнёс Власик, даже не посмотрев на Максима. – Лучше пятеро. А ещё лучше семеро. Двое блокируют кабинет, двое этаж и ещё трое первый этаж и выход из здания.

– Берите сразу десять, – посоветовал Максим.

Власик даже ухом не повёл.

– Берите столько, сколько нужно, – сказал Сталин.

Власик попросил пять минут на подготовку и вышел из кабинета.

Ровно через пять минут вернулся и сообщил, что всё готово.

– Начинаем, – сказал Сталин. – Товарищ Седых, ваша задача выйти из кабинета, потом из здания, а затем вернуться сюда. Никого не убивать.

– Как можно, товарищ Сталин, – сказал Максим. – Все останутся целы и невредимы, как и обещал. Разве что слегка помяты.

– Тогда действуйте, – разрешил Сталин.

Максим перешёл в сверхрежим.

Время привычно замедлилось.

Присутствующие в кабинете словно превратились в живые статуи. Только было видно, как едва движется к трубке рука Сталина с подаренной зажигалкой.

В два шага Максим преодолел расстояние до дверей и распахнул их.

Прямо задверью его ждали двое крепких молодых людей в форме. Позы напряжённые, взгляды цепкие.

Не калечить, повторил себе Максим и нанёс два коротких удара щепотью точно в солнечные сплетения сначала одному, затем второму. Правой и левой рукой.

Затем скользнул между охранниками.

Перед выходом в коридор, замер стараясь поймать медленный столетний ритм Сенатского дворца.

У всего есть свой ритм, даже у придорожного камня.

Нужно только уметь этот ритм почувствовать и слиться с ним.

Тогда окружающие перестанут тебя замечать.

Видеть будут. Замечать – нет.

А если ещё и двигаться со скоростью, намного превышающей максимальную скорость, с которой способен двигаться обычный человек, то и не увидят.

Да, сразу два таких состояния – «невидимости» и сверхрежма – долго не удержать, очень много энергии уходит, но ему долго и не надо. Достаточно нескольких минут.

Кабинет Сталина находился на втором этаже Сенатского дворца.

Оказавшись в коридоре, Максим сразу засёк двоих охранников, которые, не таясь, блокировали проход справа и слева.

Оставаясь в режиме «невидимости», Максим ускорился.

Охранник слева, которого он миновал, даже не успел повернуть голову. Он не увидел Максима, только почувствовал движение воздуха и, как он рассказывал потом, услышал чьи-то лёгкие быстрые шаги.

Тенью вниз по лестнице, и вот уже первый этаж.

Здесь ещё двое. Один возле лестницы, второй – у выхода. Крутят головами в разные стороны, максимально внимательны.

С учётом тех четверых, что дежурят на входе постоянно, шестеро.

Всех шестерых он миновал абсолютно беспрепятственно.

Охранники рассказывали потом, что входные двери, ведущие на Сенатскую площадь, вдруг распахнулись и закрылись сами по себе.

Максим выскочил под открытое небо и тут же наткнулся на седьмого охранника.

Этот парень, ростом чуть выше Максима, худощавый и собранный, оказался не лыком шит. Сообразив, что происходит нечто недоступное его пониманию и реакции, он поступил просто. А именно – нанёс прямой удар в пустое, как ему казалось, пространство перед дверью в тот момент, когда она открылась.

Если бы Максим был человеком-невидимкой, наподобие героя одноимённого романа Герберта Уэллса, он мог бы и попасться в эту ловушку и пропустить удар.

Но он, конечно, не попался – просто перехватил руку, которая двигалась, словно сквозь густой кисель, заломил за спину, затем уложил охранника на крыльцо, легонько стукнул по затылку, обозначая свою победу, отпустил и вошёл обратно в здание.

Здесь его ждал неприятный сюрприз.

Двое охранников, посланных Власиком, не были вооружены. А вот те четверо, которые дежурили на входе постоянно, – были. Довели до них приказ не стрелять? Возможно, довели. А возможно, и нет.

Как бы то ни было, за те две секунды, что Максим потратил на последнего охранника снаружи, они успели выхватить наганы и открыли огонь сразу же, как только двери распахнулись во второй раз.

Но всё равно слишком медленно.

Револьверные пули с характерным звуком входили в толстое дерево дверей, запахло сгоревшим порохом, а Максим уже перекатился вплотную к стрелявшим.

Убивать их он не стал, но и особо щадить – тоже.

Двоим сломал руку, двоих просто вырубил и всех обезоружил.

Оставшиеся двое попытались выполнить свой долг до конца, но быстро очутились лицом вниз на ковровой дорожке, а когда вскочили на ноги, Максима уже и след простыл.

Двое на втором этаже опять ничего не смогли сделать.

Перед кабинетом Сталина Максим вышел из сверхрежима и состояния «невидимости». Вдохнул-выдохнул, распахнул двери и вошёл.

К нему тут же шагнули первые двое.

– Не советую, – сказал Максим, направляя на них сразу два нагана (рукояти ещё двух торчали у него из боковых карманов пиджака).

Охранники остановились, не сводя глаз с револьверов.

– Товарищ Власик! – крикнул Максим. – Я здесь! Дайте команду меня пропустить!

Распахнулась дверь, выглянул Власик. Быстро оценил обстановку и скомандовал:

– Пропустить. А вы, товарищ, – обратился он к Максиму, – сдайте, пожалуйста, оружие.

Максим отдал наганы охране и прошёл в кабинет.

Сталин не пожалел времени, чтобы вызвать всех участников этого действа и опросить.

Все охранники показали одно и то же: никто из них ничего не мог сделать.

– На меня словно ураган налетел, – рассказывал один. – Меньше секунды, и я уже на полу.

– И на меня, – подтвердил другой.

– Мы вообще ничего и никого не заметили, – показали двое.

– Я видел размытый силуэт, – сказал тот, кто был снаружи здания. – Ударил, хотел сбить с ног. Но он оказался быстрее, – охранник окинул Максима острым взглядом, покачал головой. – Не знаю, как он это делает, но такого я никогда не встречал. Я же воробья ловлю на лету на спор!

– Подтверждаю, – сказал Максим. – Этот товарищ самый быстрый и сообразительный из всех.

– Но даже он оказался недостаточно быстрым, – резюмировал Сталин. – А вы, – он бросил взгляд на четверых, которых разоружил Максим. – Зачем стреляли? Я приказал не стрелять.

Четверо переглянулись растерянно.

– Виноват, товарищ Сталин, – сказал Власик. – Они действительно не знали. Действовали по инструкции.

– Почему не знали? – Сталин нахмурился.

– Я не довёл, – признался Власик. – Представить не мог, что он сумеет хотя бы выйти в коридор.

– Это очень плохо, товарищ Власик, – произнёс Сталин, переходя на «вы». – Вы должны были учесть всё.

– Виноват, товарищ Сталин, – повторил Власик, опуская голову.

– Идите, потом поговорим, – Сталин отпустил Власика и охранников, повернулся к Максиму.

– Убедили, – сказал он. – Охранять вас не станем. Но вам придётся научить наших лучших людей тому, что умеете вы. Сможете?

– Всему научить не получится, товарищ Сталин, – сказал Максим. – Чтобы научить всему, нужно начинать с раннего детства. Но кое-чему можно.

– Вот кое-чему и научите, – сказал Сталин. – Об остальном потом поговорим.

Проще всего решился вопрос с переездом – ему выделили машину, он заехал на Красноказарменную, забрал Людмилу с детьми и вернулся в уже выделенную им большую двухкомнатную квартиру на третьем этаже того же Сенатского дворца.

Удивительно, но Людмила отнеслась к факту переезда в Кремль довольно спокойно.

– Всё правильно, – сказала она. – Так и должно быть.

– Прям таки и должно? – усмехнулся Максим.

– Конечно, должно, – убеждённо продолжила она. – Тебе поверили, это самое главное. Значит, теперь, ты один из самых нужных и важных людей страны. Поэтому Кремль. Всё мудро и логично.

Максим хотел сказать, что надежды на мудрость и логичность поступков власть имущих очень часто разбиваются вдребезги, чему в истории немало примеров, но промолчал. Не стоит возражать против того, что пока не произошло. И, всё-таки будем надеяться, не произойдёт. В конце концов, он остался в этой реальности и в этом времени не для того, чтобы стать жертвой. Только победителем, и никак иначе.

На следующий день, первого июня, в понедельник, Максим оставил Людмилу обустраиваться, а сам взял машину, которую уже закрепили за ним, и попросил отвезти на площадь Дзержинского. Михеев уже был на службе – свежий и подтянутый, как всегда.

– Ты же получил указание с самого верха способствовать мне во всём? – спросил Максим, когда они поздоровались.

– Ну, – подозрительно сказал Михеев.

– Выдели мне здесь какой-нибудь кабинет, – попросил Максим. – Поработать надо.

– Не вижу препятствий, как ты говоришь, – сказал Михеев. – А чего не в Кремле?

– Как-то мне здесь привычнее.

– Понял. Весомый аргумент. Машинистка нужна?

– Прямо сейчас нет, но скоро может понадобиться. Кабинет, рабочий стол, телефон, бумага и перо. Карандаши, линейка.

Через десятьминут Максим занял пустующий кабинет рядом с Михеевым (многие сотрудники ещё не вернулись из эвакуации в Куйбышев, куда были отправлены в октябре сорок первого года) и приступил к работе.

Представления об экономике и планировании народного хозяйства у него были самые общие, поэтому он, не мудрствуя лукаво, сразу позвал КИРа:

– КИР, ты мне нужен.

– Я здесь.

– Нужно составить план ускоренного развития Советского Союза с учётом наших знаний из будущего, – объяснил задачу Максим.

– Ага, наконец-то займёмся настоящим делом, а то я уж думал, что до этого никогда не дойдёт.

– Всему своё время.

– Тоже верно, – согласился КИР. – Тебе подробный план или более общий?

– Сначала общий. Потом уточним.

– Общий у меня уже готов. Записывай.

– Эх, жаль тебя нельзя подключить к принтеру, – вздохнул Максим и обмакнул перо в чернила.– Диктуй.

– Итак, наша главная цель – технологический рывок, – начал КИР. – Для этого в первую очередь нужно… что?

– А просто сказать не можешь?

– Хочу, чтобы ты тоже думал, а не пользовался готовыми ответами. Я ведь могу ошибаться, и тебе это хорошо известно.

– Хм, ладно, – согласился Максим и почесал лоб. – Полупроводники? – предположил он. – Без них не создать транзистор. Без транзистора не собрать микросхему. Без микросхем невозможен быстродействующий и относительно компактный персональный компьютер.

– Молодец, – похвалил КИР. – А без компьютеров невозможна информационная революция. Которая нам необходима по одной простой причине: миром правит тот, кто владеет информацией. Кто и при каких обстоятельствах это сказал, знаешь?

– Не помню. Это важно?

– Мне кажется, да. Ротшильд. Натан Майер Ротшильд – основатель английской ветви Ротшильдов и банка «Н М Ротшильд и сыновья». Через этот банк шло финансирование военной компании против Наполеона. Но первые по-настоящему большие деньги Ротшильд заработал на скупке акций, когда раньше других узнал, что Веллингтон победил в битве при Ватерлоо.

– Ага, – сообразил Максим. – А все остальные были уверены, что победил Наполеон и продавали. Всё дешевле и дешевле.

– Да, – подтвердил КИР. – Ротшильд послал следить за битвой своего курьера, и тот раньше всех доставил весть о победе Веллингтона в Лондон. Именно тогда по легенде Натан Ротшильд и произнёс эту свою знаменитую фразу.

– Интересно, – сказал Максим. – Но мы отвлеклись.

– Ничего, наверстаем. Значит, полупроводники. Компьютеры – это связь и управление любыми процессами, не мне тебе рассказывать. Плюс моделирование оных и многое, многое другое. Включая, разумеется, интернет. Значит, нужно создавать НИИ микроэлектроники. Прямо сейчас. И напрячь Комитет по делам геологии при Совнаркоме СССР. Пусть начинают искать… оставить искать, – поправился КИР, – я же знаю где. Пусть отправят экспедицию на Сахалин. Там, в районе Корсакова, находится крупнейшее месторождение германия. Его должны открыть только в шестьдесят третьем, но мы сделаем это раньше.

– Ну да, – сказал Максим. – Только сначала неплохо бы выбить оттуда японцев. Корсаков – это же юг Сахалина, если я правильно помню. А он сейчас под Японией.

– Вот чёрт, – обескураженно сказал КИР. – Ты прав, этого я не учёл. Вот поэтому и говорю, что работать нужно вместе. Ладно, Сахалин потом. Тогда Касская впадина, это возле Красноярска. И в Приморском крае есть два неплохих месторождения германия – Павловское и Шкотовское, я дам координаты. То же самое с кремнием. Нужно организовать его добычу и очистку…

Работа продолжалась.

Меньше чем за два часа, на ходу редактируя КИРа, Максим успел набросать на нескольких листах бумаги следующее.

'План развития СССР на ближайшие годы.

Первое направление – информация и связь. Для этого необходимо:

1. Создание полупроводников – материалов, которые проводят электрический ток хуже металлов, но лучше диэлектриков (изоляторов). Для этого нужны чистый кремний и германий.

Координаты лучших месторождений прилагаются.

2. Создание из полупроводников транзисторов – своего рода миниатюрных переключателей, которые заменят громоздкие и ненадёжные электронные лампы.

Примечание: первый действующий транзистор должны создать американские физики Уильям Шокли, Джон Бардин и Уолтер Браттейн в декабре 1947 года. Нужно постараться их опередить. Рабочая схема транзистора будет предоставлена соотвтетсвующим специалистам.

3. Создание компактных быстродействующих и относительно недорогих электронно-вычислительных машин для хранения и переработки информации – компьютеров. Кроме всего прочего, с их помощью мы можем:

– автоматизировать производство;

– моделировать любые сложные процессы;

– значительно улучшить системы наведения для артиллерии и ракет;

– построить ракеты, способные долететь до любой точки земного шара и даже выйти в космос;

– создать системы раннего предупреждения о воздушных налётах;

– в конце концов, создать ИИ (искусственный интеллект) – незаменимого помощника человека будущего, а также многое другое.

4. Организация НИИ микроэлектроники. Немедленно.

Второе направление – атомное оружие и атомная энергетика. Один килограмм урана даст столько энергии, сколько мы сейчас получаем от сжигания тысяч тонн угля. Схемы, чертежи и расчёты атомного реактора и атомной бомбы будут предоставлены.

Третье направление – авиация и космос.

То есть, реактивная авиация и ракетостроение. Для этого необходимо прямо сейчас начать разработку и производство надёжных турбореактивных двигателей.

Примечание: я знаю, что такие разработки уже ведутся и даже имеются опытные образцы, но с чертежами и технологиями, которые я дам, мы должны вырваться далеко вперёд.

То же самое и с ракетами, за которыми будущее.

Баллистическая межконтинентальная ракета способна донести атомный заряд до любой точки планеты, а один атомный заряд может уничтожить город средней величины. В августе 45 года американцы сбросят с самолётов на японские города Хиросиму и Нагасаки две атомные бомбы, от взрывов которых погибнет в итоге 450 тысяч человек. 200 тысяч сразу, и ещё 250 потом, от поражения радиацией (лучевая болезнь) и других сопутствующих заболеваний. Такое оружие и быстрое средство его доставки должно появиться у нас раньше.

Затем с помощью ракет мы выйдем в космос, завоевание которого сулит небывалые преимущества.

Человека, который может возглавить наше ракетостроение, я знаю – это Сергей Павлович Королёв, который сейчас осуждён и работает в закрытом конструкторском бюро Туполева в городе Омске. Его необходимо освободить и дать ему все полномочия. С моими чертежами и подсказками мы станем ведущей ракетной державой мира уже через десять лет.

Четвёртое направление – сельское хозяйство и биотехнологии. Необходимо внедрить методы селекции новых сортов пшеницы и кукурузы с повышенной урожайностью. Также нужно развивать химическую промышленность для производства удобрений. Через те же 10 лет вы можем повысить урожайность пшеницы и кукурузы в три раза. Как это сделать, я подробно распишу.

Пятое направление – новые материалы и сплавы.

Представим себе, что моя защитная углеритовая рубашка есть у каждого солдата. Или хотя бы у каждого командира, начиная с командира отделения и выше. Или танковую броню, которую не пробивает ни одно из имеющихся противотанковых орудий. И так далее, и тому подобное.

Наконец, шестое направление – образование и наука.