Текст книги "По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать четвертая

– Хорошо, – сказал Сталин. – Это действительно не твоё дело. Пусть Жуков и другие думают. А ты продолжай заниматься оружием и всем остальным. И готовься вылететь в США, – он подмигнул. – Никуда наш Франклин не денется. Откроет второй фронт. Обязательно откроет!

Максим уже видел, что война меняется и меняется в нашу пользу.

Дело было не только в новых танках (к слову, на «тридцатьчетвёрки» начали уже ставить восьмидесятипятимиллиметровые пушки), улучшенных реактивных миномётах «Катюша», другом оружии и снаряжении.

А если честно подходить к вопросу, то совсем не в них.

Дело было, в первую очередь, в провале немецкого наступления летом сорок второго года.

Потери, которых удалось избежать под Харьковом и Воронежем, обернулись свежими полками и дивизиями.

Ошибки, допущенные советским командованием в реальности Максима, были тщательно проанализированы и учтены.

Улучшились разведка, связь, снабжение и организация войск. Намного улучшились.

Красная Армия намертво вгрызлась в землю по всей длине необъятного фронта и не собиралась отступать.

Обошлось даже без знаменитого приказа за номером 227 «Ни шагу назад!», который в реальности Максима вышел 28 июля 1942 года. Тот приказ был призван остановить панику и самовольное оставление позиций, укрепить дисциплину, внести уверенность в слабые сердца, поднять боевой дух. Разбудить злость и ярость, наконец.

Но в этой реальности массовой паники и бегства с позиций практически не было.

Откуда им взяться, если немцами, несмотря на все усилия, так и не удалось прорвать фронт?

А где нет паники, там и воюют качественнее, смелее и дисциплинированнее.

Умело воюют.

Однако одного знания о будущих ошибках и их превентивного исправления тоже было мало.

Нужно было играть на опережение буквально во всех сферах.

И Максим играл.

Ещё в самом начале лета, перед немецким наступлением, он пришёл к Сталину с проектом организации СМЕРШ.

Точнее, трёх организаций.

Предлагалось создать:

1. Главное управление контрразведки «Смерш» Наркомата обороны, которое бы занималось военной контрразведкой и подчинялось напрямую наркому обороны. То есть товарищу Сталину.

2. Управление контрразведки «Смерш» Наркомата Военно-морского флота, которое бы подчинялось наркому флота Николаю Кузнецову.

3. Отдел контрразведки «Смерш» Наркомата внутренних дел под руководством наркома Лаврентии Берия.

Максим не стал мудрствовать лукаво, а прямо доложил, что в его реальности СМЕРШ был создан только 19 апреля 1943 года и то, что он предлагает было придумано не им.

– СМЕРШ – это «Смерть шпионам»? – догадался Сталин.

– Да, – подтвердил Максим. – И это название предложили вы.

– То есть тот, другой я?

– И да, и нет.

– Как это?

– Да я сам не очень понимаю, товарищ Сталин. С этими квантовыми делами сам чёрт ногу сломит. Помните, я вам рассказывал про кота Шрёдингера, который одновременно жив и мёртв? Принцип суперпозиции. Здесь, думаю, что-то похожее.

– Ты прав, сам чёрт ногу сломит, – покачал головой Сталин. – Никак не могу привыкнуть. Иногда думаю, неужели всё обстоит действительно так? Может быть, мы ошибаемся, и нет никакой другой реальности, а есть всё-таки только одна, просто она меняется и…

Сталин замолчал в глубокой задумчивости.

– И? – спросил Максим. – Тогда придется признать, что будущее, то будущее, из которого прибыл я, уже изменилось. Потому что прошлое мы изменили так, что ой-ой. Мама, не горюй, как говорили у нас когда-то. А это не так. Будущее детерминировано. Но только в одной, отдельно взятой реальности. У каждой реальности – своё будущее. Хью Эверетт прав.

– Кто это? – спросил Сталин. – Опять какой-то американец?

– Да. Он придумает теорию параллельных реальностей. Её ёще назовут многомировой интерпретацией квантовой механики. Но не сейчас. Сейчас ему только одиннадцать лет.

– Ладно, – сказал Сталин. – Давай вернёмся к СМЕРШ. Значит, говоришь, я предложил название?

Максим рассказал о том, как это было, перечислил цели и задачи СМЕРШа.

Цели:

Обеспечить безопасность Красной Армии и тыла.

Защита от подрывной деятельности иностранных разведок, антисоветских элементов, предателей Родины.

Сделать линию фронта непроницаемой для прохода агентуры противника, шпионов, диверсионных групп, антисоветских элементов.

Содействовать достижению победы над врагом с помощью методов контрразведывательной работы.

Задачи:

Борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной Армии.

Борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной Армии.

Принятие агентурно-оперативных и иных мер через командование для создания на фронтах условий, исключающих возможность прохода агентуры противника.

Борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной Армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и содействие их работе).

Борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах.

Проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника.

Выполнение специальных заданий народного комиссара обороны.

Выявление фактов, способных отрицательно влиять на проведение военных операций, включая недостатки в планировании боевых действий, обеспечении частей техникой, вооружением, продовольствием и обмундированием.

Розыск и арест руководителей нацистского режима, а также поиск хранилищ ценностей и документов, имеющих оперативное значение.

– Кроме того, уже скоро СМЕРШ будет ждать много работы на освобождённых территориях, – рассказал он. – Выявление и арест агентов гестапо и абвера, немецких пособников, полицаев, старост, комендантов и других лиц, связанных с оккупационным режимом. Сопровождение военных грузов – это тоже СМЕРШ. Радиоигры с противником – СМЕРШ. Главный противник СМЕРШа на сегодня – абвер, полевая жандармерия, Главное управление имперской безопасности. Финская, японская и румынская военные разведки.

– А в будущем? – быстро спросил Сталин. – После нашей победы?

– Посмотрим, – сказал Максим. – В моей реальности после войны СМЕРШ был преобразован, утратил своё название… Возможно, зря. Наши враги останутся нашими врагами. Империализм – это всегда империализм, а Запад – это всегда Запад. Он никогда не смирится с тем, что СССР с его несметными богатствами будет не просто существовать, а станет намного сильнее и привлекательнее его. Никогда.

– Я об этом помню всегда, – сказал Сталин.

И СМЕРШ создали. Причём очень быстро. Предложения Максима легли, как родные, в умы и души тех, кто по должности занимался разведкой, контрразведкой и всеми перечисленными выше делами. Оказалось, что и Берия, и Абакумов, и многие другие не раз думали о чём-то подобном.

Но больше всех обрадовались Михеев с Судоплатовым – их деятельность, непосредственно связанная с контрразведкой, стала более упорядоченной, они получили новые, высокие и ответственные должности и с энтузиазмом вгрызлись с работу.

Друзья виделись теперь редко, разве что перезванивались иногда, но Максим никогда не забывал ни Михеева, ни Судоплатова, следил за их карьерой и был готов в случае чего и помочь, и поддержать, и даже лично поучаствовать.

Впрочем, пока лично участвовать ему приходилось совсем в других делах.

По новым разведданным, полученным от нашей разведки прямо из Берлина, немцы, обломав зубы о Воронеж, не оставили планов прорыва линии фронта, но теперь решили нанести основной удар южнее, на Ростов-на-Дону и взять город.

Далее немецкие силы должны были получить подкрепления и разделиться.

Часть, как и предполагал старый план «Блау», выходит к Волге и Сталинграду, а другая часть устремляется на юг – Краснодар, Майкоп, Ставрополь и Грозный.

В этом их поддерживает крупный десант на Новороссийск и одновременно удар через Керченский пролив на Краснодар и тот же Новороссийск с целью взять в клещи обороняющие Новороссийск советские войска, а затем и сам город.

Да, удержав фронт под Воронежем, Советский Союз потерял Севастополь немного раньше, чем это случилось в реальности Максима, и к концу июня сорок второго года весь Крым был оккупирован немецко-фашистскими захватчиками.

Что делать, не всё получается даже, когда знаешь, как нужно действовать.

Иногда просто не хватает сил.

Собственно, новый готовящийся немецкий удар на юг был всё тем же, слегка откорректированным планом «Эдельвейс» по захвату Кавказа.

Даже силы должны были участвовать практически те же.

Группа армий «A» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма Листа.

Первая танковая армия генерал-фельдмаршала Эвальда фон Клейста, уже не раз доказавшая свою эффективность в этой войне, хоть и обломавшая зубы при наступлении на Воронеж.

Семнадцатая армия генерал-полковника Рихарда Руоффа.

Четвёртый воздушный флот генерал-фельдмаршала Вольфрама фон Рихтгофена.

Третья румынская армия генерала Петре Думитреску.

И другие.

Все они получили пополнение людьми и новую технику.

Июль сорок второго года выдался на юге России жарким.

Впрочем, как всегда.

Днём солнце палило нещадно, и спрятаться от его жгучих лучей можно было только в доме, землянке, блиндаже или палатке, – в ростовских степях лесов нет, это не средняя полоса, не Урал, Сибирь или Дальний Восток.

Только ночь приносила небольшое облегчение. Солнце уходило за горизонт, температура падала. Было по-прежнему душно, ни ветерка, но уже можно дышать.

Максим, привычно пригибаясь, шёл по ходу сообщения. Он давненько не был на фронте и вырвался в эту командировку, чтобы

немного встряхнуться.

Нет, он не заскучал. Если ты спишь, по четыре-шесть часов, добирая недостающее в самолёте и машине, тебе не до скуки.

Но, чёрт возьми, в какой-то момент он понял, что ему не хватает адреналина, чувства опасности и боевого куража.

В самом деле. Всю свою молодую сознательную жизнь он прожил, можно сказать на экстриме.

Детство и юность считать не будем. Хотя, почему не будем? Можно и посчитать. Он рос и учился быть советским человеком. Во всех смыслах этого слова. Его характер не позволял ему халтурить и относиться к учёбе и тренировкам спустя рукава.

Сила, ловкость, скорость реакции, память и внимание, сверхрежим, усиленная регенерация, ночное зрение, тонкий слух и многое другое просто так возникнуть не могли, – всё это требовало большой и трудной ежедневной работы над собой.

И Максим работал, стараясь добиться лучших результатов.

Да, вся система воспитания и образования в СССР 2.0 была настроена на получение этих результатов у всех детей и подростков, без исключения.

Но у кого-то получалось, а у кого-то не очень. Кто-то (таких было большинство) оставался в середнячках. Кто-то безнадёжно отставал.

Только немногие вырывались вперёд и становились лучшими. Не потому, что имели для этого все природные данные, а потому, что по-настоящему хотели.

Максим хотел, и жизнь, словно учитывая его желания и стремления, подбрасывала ему сложные и опасные задачи.

На сопках южной Туркмении, где ему впервые пришлось понюхать пороха и лицом к лицу встретиться с врагом.

В отряде космонавтов, где нагрузки – умственные и физические – были такими, что всё, испытанное им раньше, показалось детской забавой.

В испытательном полёте на экспериментальном нуль-звездолёте «Пионер Валя Котик», когда только предельная собранность и чёткое следование плану работы на борту позволяли справиться со страхом перед прыжком в неизвестность.

Здесь, в Советском Союзе сорок первого и сорок второго года, когда пришлось сражаться за свою жизнь, за жизнь товарищей и всей страны.

И это сражение продолжалось.

В командировкупришлось именно вырываться. Против были все, включая жену. Но только жена не стала активно возражать.

– Если тебе это так надо, езжай, конечно, – сказала Людмила. – Но знай, что мы с Алёшкой и Машкой будем ждать тебя каждую секунду. Ждать и волноваться.

– Дети ещё маленькие, – сказал Максим. – Несмышлёныши.

– Ага. И это говорит человек, пожужжавший мне все уши о том, что информация об окружающем мире закладывается с самого раннего детства, ещё в утробе матери, и что невероятно важно, в каких условиях и при каком эмоциональном фоне растёт ребёнок, – насмешливо сказала Людмила. – А каким может быть эмоциональный фон, когда мать явно волнуется, а отец собрался на фронт? Даже наш котёнок Тришка переживает, когда тебя долго нет. Заранее чует, когда ты должен появиться, ложится у дверей и ждёт. Часами. Что о детях говорить? Конечно, всё они чувствуют.

– Да понимаю я, – вздохнул Максим. – Но и ты пойми. Не всё можно решить в кабинете, конструкторском бюро, заводском цеху и даже на испытательном полигоне.

– Понимаю, – сказала жена. – Поэтому и отпускаю. Но смотри мне, – она погрозила пальцем.

– Буду, – пообещал он. – Буду смотреть очень внимательно.

Уговорить товарища Сталина было гораздо труднее.

– Какая ещё командировка на фронт, зачем? – недовольно проворчал он. – Навоевался, хватит. Тебе здесь дел мало?

– Туда и назад, Иосиф Виссарионович, я только проверю, как используются бронежилеты, новые каски и гранатомёты. Лично.

– У нас что, проверяющих мало?

– Хватает. Но о проверках обычно знают заранее. СМЕРШ в процессе организации, они не успевают. А мои полномочия позволяют мне упасть, как снег на голову, в любую часть и проверить всё до последней винтовки, – он сделал паузу и добавил: – Очень прошу, товарищ Сталин. Бронежилеты, каски и ручные гранатомёты – это же моё детище, можно сказать. Я кровно заинтересован в их использовании по назначению. Немцы сильны танковыми атаками и продолжают делать на них ставку. Ручной противотанковый гранатомёт – великолепное оружие. Но его нужно уметь применять.

Сталин внимательно посмотрел на Максима.

– Партийным билетом клянусь, – сказал тот. – Туда и назад. И я буду очень осторожен.

Максима недавно приняли в партию. По настоятельной рекомендации Сталина вера в Бога товарища Седых не оказала никакого влияния на парткомиссию. Она просто сделала вид, что сей факт ей не интересен. Таким образом, Максим стал, вероятно, единственным коммунистом в стране, который открыто исповедует православную веру, носит нательный крестик и посещает церковь.

Тогда же ему присвоили внеочередное звание старшего майора государственной безопасности.

– Без охраны не отпущу, – сказал Сталин. – И не мечтай. Если что, они прикроют.

– Да я сам кого хочешь прикрою, вы же знаете. А с охраной мобильность теряется.

– Зато мне будет спокойнее, – сказал Сталин. – Даже не спорь.

– Хорошо, – вздохнул Максим. – Пусть будет охрана. О! А давайте я возьму своих орлов-диверсантов? Яна Коса, Мусу Герсамия, Иван Николаев нашёлся недавно, снайпер, якут. Стреляет, как бог. С ними и мне будет спокойнее.

– А пожалуй, возьми, – согласился Сталин. – Проверенные боевые товарищи всегда лучше новых.

И вот теперь Максим, привычно пригибаясь, быстро шёл по ходу сообщения.

За ним, точно так же пригибаясь, следовали Ян Кос, Муса Герсамия и Иван Николаев.

Все четверо были в кевларовых бронежилетах и новых кевларовых же касках с тактическими противоосколочными очками. На руках – перчатки. На коленях – наколенники. На ногах – новые, точно по ноге, тактические ботинки, которые ради такого случая Максим изготовил с помощью КИРа и молекулярного синтезатора.

Поверх бронежилетов – разгрузки с боеприпасами и всем необходимым.

Только оружие этого времени, привычное всем.

На груди Максима и Коса – ППШа. У Герсамия – ручной пулемёт Дегтярёва. Николаев вооружён верной трёхлинейкой с оптическим прицелом. Пистолеты и ножи – у всех.

238-й стрелковый полк 31-й стрелковой дивизии 56-й армии Южного фронта держал оборону здесь, у Недвиговки, между Ростовом и Таганрогом. В знакомых и уже почти родных местах.

В прежней реальности Максима в июле сорок второго немцы прорвали оборону 56-й армии и взяли Ростов.

В этой реальности они намеревались сделать то же самое, несмотря на поражение под Воронежем.

Что ж, на этот раз Южный фронт готов был встретить врага во всеоружии и не отступить ни на пядь. Ставка, командование фронтом, и Максим лично сделали всё для этого.

И продолжали делать.

Вот и блиндаж командира полка.

На входе – боец с автоматом на груди.

Увидев четверых, необычно выглядящих военных, он напрягся.

– Стой. Кто идёт?

Впрочем, брать автомат наизготовку не стал.

Максим достал удостоверение, раскрыл перед носом бойца.

– СМЕРШ. Старший майор государственной безопасности Максим Седых. Комполка у себя?

В войсках уже слышали о СМЕРШе, знали, как расшифровывается название этой организации, и заранее относились к ней с опаской и уважением.

– Так точно, товарищ старший майор государственной безопасности! – громко отрапортовал боец, становясь по стойке «смирно». – У себя!

– Доложи, – коротко приказал Максим.

– Э… – боец замялся.

– Что такое? – приподнял бровь Максим. – Он там не один, что ли?

Боец опустил глаза.

– Ясно, – Максим подошёл к дощатой двери и дважды сильно ударил по ней кулаком:

– СМЕРШ! – громко провозгласил он, подпустив в голос металла. – Чрезвычайный комиссар по особым поручениям, старший майор государственной безопасности Максим Седых! Открывайте, товарищ подполковник!

Конец пятой книги.