Текст книги "По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Да, осуждённых было много. Но и действительно виновных тоже хватало. Одних дезертиров, военных и трудовых, насчитывалось десятки тысяч, а уж про уголовников и речи нет – сотни и сотни тысяч.

Как бы то ни было, этим трудовым ресурсом Максим пользовался на всю катушку и своей властью освободил множество учёных, инженеров, управленцев, опытных рабочих.

Во-вторых, отчаянно не хватало нужных материалов, станков и оборудования.

Очень выручал портативный молекулярный синтезатор, работающий на встроенном кварковом мини-реакторе, но и он не мог решить всех проблем.

Взять тот же кевлар.

Да, Максим получил с помощью синтезатора несколько его образцов и передал инженерам подробную технологию производства.

Но дальше нужно было создавать абсолютно новое оборудование для четырёх основных этапов производства кевларовых нитей (полимеризация, растворение в серной кислоте, мокрое прядение, вытяжка и сушка), а затем ещё дополнительное, чтобы получить кевларовую ткань, пряжу или ровинг [1].

Плюс новые цепочки поставок и технологические цепочки.

Плюс обучение и переобучение на ходу.

Плюс множество других крупных и не очень препятствий.

Это только один кевлар.

А углерит?

А десятки и десятки других, новых, невиданных и неслыханных материалов, без которых приблизить желанное будущее было невозможно?

Да что там говорить. Никогда до этого Максим так плотно не сталкивался с производственными проблемами и всё чаще вспоминал бессмертную фразу из бессмертного же произведения Ильфа и Петрова: «Трамвай построить – это не ешака купить» [2]

И, наконец, в-третьих – сопротивление людей.

Даже не откровенный саботаж, хотя и до этого доходило.

Просто сопротивление людей, которые привыкли работать по-старому и категорически не принимали новых методов, подходов и технологий.

«Отцы и деды наши так делали, и всё у них прекрасно выходило, а ты кто такой, что учить нас вздумал?»

В открытую этого не говорили, боялись. Но – думали, и Максим практически слышал эти мысли.

Новаторов, изобретателей и рисковых людей, готовых вписаться в энергичное небывалое дело, всегда мало.

Гораздо больше тех, кто не любит рисковать ни при каких раскладах.

Да, можно, а иногда и нужно было заставить. Но работа из-под палки – это работа из-под палки. Малоэффективно. Нужно зажечь людей, заставить их поверить в то, во что веришь сам. Даже не веришь, нет. Совершенно точно знаешь.

Вот Максим и зажигал. Благо, хватало и знаний (собственных, к тому же КИР всегда под рукой), и артистизма, и обаяния, и ораторского искусства.

Но удавалось не всегда.

Ох, не всегда…

Особенно, когда приходилось вступать в конфликт с различными высокопоставленными партийными и советскими деятелями, а также коллегами-чекистами (с учёными, инженерами и рабочими договориться было всегда проще).

Доходило до прямых угроз, а пару раз даже пришлось обезоружить особо рьяных деятелей (одного Максим простил, а вот второго отдал под суд – скорый и справедливый).

Но победа всегда оставалась за Максимом.

По двум причинам.

Первая – та же, благодаря которой он побеждал на поле боя.

А именно: совокупность сверхэффективных качеств, не имеющихся у абсолютного большинства людей этого времени и этой реальности.

Нет, конечно, были люди, обладающие и сверхпамятью, и энциклопедическими знаниями, а также умеющие всё это по назначению применять.

Были гениальные учёные, инженеры и организаторы-управленцы.

Были выдающиеся спортсмены, наделённые от природы и выработавшие упорными тренировками небывалую силу, реакцию, скорость, ловкость и выносливость.

Были великие актёры, циркачи и гипнотизёры (к примеру, Вольф Мессинг, который уже выступал с большим успехом и в этой реальности).

Были люди, умеющие снимать головную или зубную боль и даже ускорять заживление ран.

Много кто был.

Но не было только тех, кто, как Максим, обладал всеми вышеперечисленными качествами одновременно.

Здесь Максим был абсолютно уникален. Другого такого не было на всей планете.

Вторая же причина его побед заключалась в том, что он очень быстро стал абсолютно незаменимым человеком в стране.

Отчасти благодаря всё той же первой причине, а отчасти потому, что у него был КИР.

Ну и некоторые другие подарки из будущего.

Главным из которых оказался даже не молекулярный синтезатор, а медсканер и набор лекарств и медботов, способных вылечить от любой болезни.

[1] Пучок параллельных арамидных нитей без крутки.

[2] «Двенадцать стульев».

Глава двадцать третья

Первым пациентом Максима стал не кто-нибудь, а народный комиссар обороны товарищ Сталин.

Максим за всеми своими командировками и срочными делами ни на секунду не забывал о том, что Иосифа Виссарионовича надо подлечить.

Не потому, что Сталин был болен – нет, как раз здоров (относительно, конечно).

На будущее и для будущего.

Собственно на этом он и построил тактику своего разговора с вождём, когда выдалась удобная минута.

Выдалась она после внеурочного вызова Максима к Сталину в кремлёвский кабинет.

По-своему обыкновению, Сталин позвонил лично, прямо на квартиру Максиму, в половине одиннадцатого вечера.

Максим только прилетел из Челябинска, где занимался новой улучшенной бронёй для танков Т-34, а заодно внедрением обрезиненных гусениц, и новаторских решений по трансмиссии, башне и оптике.

Он как раз успел поцеловать жену и уже спящих детей, поужинать, узнать последние домашние новости и сообщить, что на этот раз пробудет в Москве целых трое суток, как раздался телефонный звонок.

– Здравствуйте, товарищ Седых, – услышал он в трубке знакомый, обманчиво мягкий голос. – Сталин говорит.

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Мне доложили, что вы в Москве. Можете сейчас прийти ко мне? Я у себя. Нужно кое-что обсудить.

– Конечно, через десять минут буду.

– Не торопитесь. Пятнадцать меня тоже устроит, – сказал Сталин и положил трубку.

Через одиннадцать минут Максим входил в кабинет вождя.

На первый взгляд Сталин выглядел как обычно – неизменный френч, бриджи, сапоги. В левой, ослабленной руке, – дымящаяся трубка. Взгляд такой же пристальный, внимательный.

Только в глазах заметна усталость.

Впрочем, не только в глазах, в движениях тоже.

Максим хорошо знал, как работает Сталин. По двенадцать-пятнадцать часов. Без отпусков и выходных. Без нормального полноценного сна. Часто пропуская полноценные обеды и ужины, обходясь бутербродами и крепким чаем с сахаром.

А ведь ему шестьдесят три года.

Для первой половины двадцатого века уже много.

Они поздоровались, Сталин пригласил Максима присесть.

Максим сел, выжидательно глядя на вождя.

Стали улыбнулся и сказал:

– Приятно на тебя смотреть, Максим. Подтянутый, бодрый… молодец!

– Это молодость, Иосиф Виссарионович, – ответил Максим (он хорошо чувствовал, когда к Сталину можно было обращаться по имени-отчеству). – Молодость и отменное здоровье. Я рассказывал. Там, в будущем Советском Союзе, к здоровью людей относятся очень серьёзно. Учат этому с детства.

– Мы тоже ведём работу в этом направлении. Но сейчас война, не до здоровья. Правда, говорят, на фронте люди не болеют. Это так?

– Всё так. Ресурсы организма на максимуме, это отгоняет болезни, если можно так выразиться. Кстати, о здоровье, – Максим понял, что момент удобный и взял быка за рога. – Пора им заняться, Иосиф Виссарионович. И заняться серьёзно. Самое время.

– Ты о чём, о моём здоровье, что ли? – догадался Сталин.

– О нём. Сейчас лето сорок второго. Если ничего не делать, вам осталось жить меньше одиннадцати лет. Уж извините за прямоту. Но даже не это главное. Активной жизни осталось и того меньше. Вы уже сейчас стали больше уставать и поддерживаете свою бешеную работоспособность только силой воли. Она у вас железная, спору нет. Но организм нельзя всё время подхлёстывать, как уставшую лошадь. Нужен отдых. И новые силы.

– Некогда отдыхать. Война. Вот победим…

– А я не предлагаю вам отпуск. Я предлагаю оздоровление и омоложение. Суставы болят? Спите плохо? Бессонница? – спросил он в лоб.

– Болят, – признался Сталин. И рука… – он коснулся локтя левой руки, потёр. – Всю жизнь с ней мучаюсь, сейчас хуже стало. И сплю плохо. Некогда спать. Мысли уснуть не дают. Вот сейчас, думаешь, я тебя позвал, чтобы о здоровье поговорить? Меня совсем другое интересует и беспокоит.

– Я догадываюсь, – сказал Максим. – Что бы вас, Иосиф Виссарионович, ни интересовало, могу сказать, что с этим всё в порядке. Относительном, конечно, но совсем нерешаемых проблем нет. Наш советский пенициллин уже выделен, очень скоро начнётся его заводское производство в ампулах. Это спасёт десятки и сотни тысяч жизней наших солдат. С бронежилетами из кевлара тоже всё по плану. Сам кевлар уже делать научились, опытные образцы защиты готовы, испытываются. Думаю, через два-три месяца первые партии бронежилетов начнут поступать в войска. Танки с новой бронёй и улучшенной трансмиссией уже сходят с конвейера и отправляются на фронт, я только что из Челябинска. Идёт ускоренная работа по атомному оружию, всё нужные схемы и чертежи, технологию обогащения урана и прочее я передал, кому надо. Это направление Лаврентий Павлович курирует и курирует успешно, мы с ним постоянно на связи. Ракеты, самолёты, реактивные двигатели, полупроводники… Работа идёт. Есть пока заметное отставание по новым сортам пшеницы и другой сельхозпродукции, а также новым лекарствам и методам лечения, но… нагоним. Просто действительно слишком много всего и сразу нужно сделать. А вот ваше здоровье, Иосиф Виссарионович, повторю, должно сейчас быть в приоритете. Мы уже говорили об этом, я готов повторить все аргументы и привести новые.

– Есть новые? – улыбнулся в усы Сталин. – Старые, о том, как я необходим стране и всему советскому народу, слышал тысячу раз. И даже не одну тысячу раз.

– Молодость, – сказал Максим. – Двадцать лет сбросите гарантированно, это я вам обещаю. Левая рука станет нормальной. Ну или почти нормальной, тут гарантии дать не могу. Суставы перестанут болеть. Исчезнет бессонница. Будете нормально спать без всякого снотворного. Вообще, необходимость в лекарствах исчезнет. А главное, для всего этого не нужно ложиться в больницу или уезжать в санаторий и даже раздеваться. Полчаса. Здесь и сейчас. Сначала обследую вас с помощью медсканера, а затем запущу в вашу кровеносную систему умных медицинских наноботов. Они всё сделают сами буквально за неделю. Максимум – десять дней. При этом вы будете продолжать вести прежний образ жизни. Через десять дней почувствуете себя совершенно другим человеком. Молодым, здоровым и полным сил. Вернее, положительные изменения почувствуете буквально на следующий день или даже сегодня. А затем, с каждым днём будете ощущать себя всё лучше и лучше. Ну, так как?

Сталин молчал, попыхивая трубкой.

– А если у этих твоих мелких роботов что-то пойдёт не так? – спросил он. – Сбой какой-нибудь. Это же техника? Техника. А техника может сломаться. Любая техника ломается. И что тогда?

– Вы же ездите на машинах и летаете на самолётах, – сказал Максим. – Шансов погибнуть в автомобильной или воздушной катастрофе намного больше.

– Насколько?

– Я так скажу. Вероятность сбоя работы наноботов исчезающее мала. Примерно один шанс на миллион. Но даже в этом случае никакого вреда они не нанесут. Просто остановятся, а потом растворятся и будут выведены из организма, как выводятся из него все остальные ненужные вещества.

– То есть, с мочой и калом? – уточнил Сталин.

– Да.

– И ты лично даёшь гарантию?

– Да. Готов подписать любую бумагу.

Некоторое времяСталин думал.

– Не нужно ничего подписывать, – наконец, сказал он. – Вообще не нужно, чтобы кто-то пока знал об этом, кроме нас с тобой. Давай сделаем.

Аптечка с медсканером и двумястами дозами медботов, которую Антон передал Максиму, лежала здесь, в кабинете Сталина, в его личном сейфе.

– Доставайте, – сказал Максим.

Сталин прошёл в дальний конец кабинета, где стоял сейф, открыл его, поманил Максима:

– Иди, бери.

Максим забрал из сейфа аптечку и сканер.

Сталин закрыл сейф.

Процедура для Максима была стандартная.

Он уложил Сталина на диван, обследовал его сканером.

Потом передал данные обследования в капсулу с медботами, закатал пациенту рукав, приложил капуслу к локтевому сгибу, активировал. Капсула присосалась к коже и на глазах исчезла, всосавшись в кровь за пару секунд.

– Поразительно, – сказал Сталин. – И совсем не больно.

– Так и должно быть, – сказал Максим. Положил сканер и контейнер с медботами в аптечку, пододвинул Сталину. – Спрячьте.

Сталин положил всё в сейф, закрыл.

Вернулся, сел, набил трубку, прислушиваясь к себе.

Максим молчал, наблюдая за вождём.

– Щекотно, – сказал Сталин удивлённо. – Такое впечатление, что внутри всё чешется. Не сильно, но чешется.

– Так и должно быть, – сказал Максим. – Нужно немножко потерпеть, скоро пройдёт. Если совсем некомфортно, можно выпить вина. Или даже чего покрепче.

– Мне говорили врачи, что с лекарствами вино лучше не пить.

– Правильно говорили. Но это не лекарство, это медботы, роботы. С ними можно.

– Хм… – Сталин подумал, его глаза задорно блеснули. – А давай, – сказал он бодро. – Отпразднуем.

Он снял трубку телефона и сказал:

– Бутылку киндзмараули и бутылку армянского коньяка. Сыр, фрукты.

Через три минуты все принесли.

– Наливай, – сказал Сталин. – Мне – вина. Себе, чего хочешь.

Максим налил вина обоим.

Сталин взял бокал, поднялся.

– Мы, грузины, не пьём без тостов, – сказал он. – Раз мы сейчас вдвоём, а я хозяин, то буду тамадой. Первый тост у нас в Грузии обычно пьют за Иисуса Христа, за то, чтобы он всегда был с нами. Я знаю, что ты – верующий человек. Я тоже был таким когда-то. Даже в семинарии учился. Потом… Это долго рассказывать. Хочу сказать вот что. Ты, Максим, почти вернул мне веру. Веру в Бога. Не до конца, но почти. Я не буду торопиться, потому что очень хорошо знаю, к каким ошибкам приводит спешка. Подожду. А пока скажу так. За победу и мир.

Они чокнулись, выпили.

Потом выпили за Родину, за советский народ, за предков.

Бутылка киндзмараули кончилась быстро, принесли ещё две.

Сталин развеселился.

– Слушай, – сказал он радостно. – А ведь ты был прав! Я прямо ощущаю, как мне всё лучше с каждой минутой. Или это вино?

– Всё вместе. Вино тоже действует, но, главное – медботы. Сканер показал, что у вас нет серьёзных болезней, Иосиф Виссарионович. Слава Богу. Медботы занялись в первую очередь чисткой сосудов. Кровь побежала быстрее ко всем органам. Я сильно упрощаю, но, в принципе, так и есть. Ваша собственная кровь – главный врач. Чем лучше снабжается любой орган кровью, тем лучше. Те же суставы болят, потому что доступ крови к ним был ограничен. Уже завтра перестанут болеть. Ну и всё остальное в норму придёт. Не сразу, несколько дней потребуется, но придёт.

– Это замечательно, – Сталин разлил вино по бокалам, поднялся. – Дорогой Максим, – начал он очередной тост. – Хочу выпить за тебя. За твоё здоровье, твои таланты, твою семью. С твоим появлением здесь, у нас, всё изменилось. Скажу откровенно. Мне было очень трудно. Очень. Теперь стало легче. Самое главное, у меня появилась вера, что всё не напрасно. Это – очень важно. Я сейчас скажу то, о чём не говорил никому и никогда. Ты думаешь, я не видел и не думал о наших слабостях? О том, что будет после победы? После моей смерти? О том, как забудут наше дело, и всё скатится к пошлой бюрократии и формализму? Думал. Но не знал, как этому противостоять. Теперь появился ты, и я знаю точно, что мы победим. Не только в этой войне, но и во всех будущих сражениях. За тебя, дорогой! За победу коммунизма. За нашу победу.

Максим поднялся.

Хрустальный звон бокалов поплыл по кабинету.

Выпили до дна.

Сели, закусили.

– Можно я скажу? – спросил Максим.

– Конечно, дорогой, говори.

Максим налил вина Сталину и себе, поднялся.

– Дорогой Иосиф Виссарионович, – начал он. – Я хочу выпить за вас. За хозяина этого кабинета и нашей великой страны. У России, у Советского Союза должен быть хозяин. Мудрый и справедливый. Я знаю историю. Я очень хорошо знаю, что случилось со страной после вашей смерти – там, в другой реальности. Давайте сделаем так, чтобы эти катастрофические события не произошли здесь и сейчас. Уверен, у нас, у вас, это получится. За вас, Иосиф Виссарионович. За вас, и за наше будущее!

Выпили.

Сталин набил трубку, закурил.

– Папироской не угостите, Иосиф Виссарионович? – спросил Максим. – Вы знаете, я почти не курю, но так хорошо сидим, что прямо захотелось.

– Конечно, дорогой, бери, – Сталин достал и положил на стол коробку папирос «Герцеговина Флор» и зажигалку.

Максим взял папиросу, смял мундштук, закурил.

Некоторое время они молча курили.

Хорошо сидим, снова подумал Максим. Вот прямо действительно хорошо.

– Есть ещё вопрос к тебе, раз уж пошёл у нас такой разговор, – сказал Сталин.

– Задавайте, Иосиф Виссарионович.

– Что, по-твоему, нам нужно ставить на первое место, чтобы выжить и победить? Нам – это всему Советскому Союзу и советскому народу? Я понимаю, что без сильной экономики, передовой науки и техники – никуда. Но ведь не это главное?

– Конечно, не это, – сказал Максим. – Но сдаётся мне, Иосиф Виссарионович, вы знаете ответ на этот вопрос.

– Может быть, и знаю. Но хочу услышать от тебя.

– Главное – это человек. Наш советский человек.

– То есть его благополучие?

– Нет. Благополучие – это что? Собственные квартира, дом, машина, дача, одежда и вдоволь какой хочешь одежды и развлечений. Ну и здоровье, конечно. Семья. Это всё, несомненно, важно и должно быть, но это не главное.

Максим загасил в пепельнице папиросу.

– У нашего народа, да и у всего человечества в целом имеется только один шанс на гармоничное эволюционное развитие, – продолжил он. – А именно – всеобщее обязательное советское образование. Массовое, тотальное, с детского сада! Да, и воспитание тоже, но образование важнее. Мы это хорошо поняли там, в будущем, в СССР 2.0 и уже не сходим с этого пути. Это образование избыточно и просто чудовищно затратно. Его КПД крайне низок. Многие скажут, что от него надо отказываться, менять на другие формы. Ни в коем случае этого делать нельзя. Наше образование – это реальный прочный фундамент, на котором устоит советское общество и может вырасти настоящий человек будущего. Не потребитель разнообразных материальных благ, жрущий в три горла. Человек! Единственный фундамент. Ну и воспитание к этому нужно добавлять. Обязательно. Я бы посоветовал как можно шире использовать опыт и наследие Антона Семёновича Макаренко. Жаль, что он уже умер. Но остались ученики. Разумеется, пригодится и опыт будущего. Который у нас есть.

– А уже из образования и воспитания рождается новая экономика, передовая наука и техника, – сказал Сталин. – Так?

– Именно.

– Классика, – сказал Сталин. – Что ж, я рад, что наши мысли по этому поводу совпадают. А у тебя? У тебя есть ко мне какие-нибудь важные вопросы?

– Пользоваться, пока у вас настроение и самочувствие хорошие? – позволил себе шутку Максим.

Сталин засмеялся.

– Они действительно хорошие, – сообщил. – Работают твои эти…как их… медботы. Работают! Ну так что, есть вопросы?

– Есть один, – сказал Максим. – Как раз наших медботов касается. А не пора ли нам использовать их стратегически?

– Рузвельт? – неторопливо спросил Сталин, пыхнув трубкой.

– В точку.

– Мы поднимем его из инвалидной коляски и подарим ещё лет двадцать нормальной жизни. А он за это откроет второй фронт. Не шестого июня сорок четвёртого года, как это случилось в моей реальности, а гораздо раньше.

– Хорошая мысль, – сказал Сталин, встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Максим заметил, что походка вождя стала более энергичной, упругой.

Точно, действуют медботы. Ну, дай Бог.

– Только, думаю, одного излечения будет мало, – продолжил Сталин. – Нужна большая победа Красной Армии. Мы сейчас остановили немецкое наступление, но теперь нужен контрудар, – Сталин стукнул кулаком правой руки по ладони левой. – Такой, чтобы фашисты покатились с нашей земли, и весь мир увидел – победа будет за советским народом. Обязательно.

– Я не стратег, – сказал Максим. – Реальность изменилась. Но говорил и могу повторить. Новые улучшенные по всем параметрам «тридцатьчетвёрки» уже сходят с конвейеров. Совсем скоро будут бронежилеты и пенициллин. Уже поступают наколенники, перчатки, новые каски и очки… – Максим заметил скептическое выражение лица Сталина и сказал. – Я знаю, что вы считаете это излишеством. Но поверьте мне, человеку, который порядочно повоевал на земле. Это не излишество. Это необходимость. Солдат в окопе, в кевларовом бронежилете, кевларовой каске, тактических очках и перчатках потенциально сильнее такого же солдата в обычном обмундировании в два раза. Сильнее и живучее. Ещё бы сапоги на хорошие удобные ботинки поменять, но это в будущем. Что касается атомного оружия, то его нам не получить так быстро, как хочется, это очень непростой технологический процесс. Однако, уверен, мы получим его быстрее, чем те же американцы и, тем более, немцы. Но по обычным видам вооружений мы обгоним всех в течение года-полутора. Далеко обгоним.