Текст книги "По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Ни за что не упущу такой случай, – ответила Людмила. – Даже не надейся.

– Хе-хе, – сказал Максим. – Держись за меня, любимая.

Спустились без приключений. Вход возник в чёрной матовой обшивке корабля, словно по волшебству. Только что ничего не было и – вот он, широкий, освещённый изнутри тёплым светом проём и три ступеньки к нему.

– Прошу, – сказал Антон.

Ничего подобного кают-компании в корабле не имелось, поэтому расположились в рубке, которая была достаточно большой, чтобы вместить троих.

Антон сел в единственное кресло, улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Тот же из пола выросли ещё два кресла. Не таких больших, как у Антона, но, как оказалось, очень удобных.

Выросли в буквальном смысле слова. Пол в двух местах вздыбился, вверх потянулись ростки и через несколько мгновений превратились в кресла.

– Вот это да, – восхищённо сказала Людмила. – Максим, ты мне о таком не рассказывал.

– В моё время такого ещё не было, – сказал Максим. – Чем ещё удивишь, Антон?

– Давайте сразу к делу, – сказал Антон. – Времени у нас маловато. Чем дольше находишься в другой реальности, тем труднее вернуться назад. А я слишком много времени потратил, чтобы вас найти.

– И сколько у нас времени? – спросил Максим.

– Два часа. Потом я должен буду улететь. С вами или без вас.

– Как это – с нами? – спросила Людмила.

– Товарищ Антон предлагает мне вернуться домой, – сказал Максим. – А так как я перед Богом и людьми уже женат, то взять с собой жену. То бишь, тебя. Так, Антон?

– Всё верно, – ответил Антон. – Русские, а тем более советские, своих не бросают. Тебе ли не знать.

– Спасибо, – сказал Максим. – Я и впрямь очень тронут, правда.

Он помедлил и спросил:

– Скажи, мои родители живы?

– Увы. Отец умер три года назад, и почти сразу за ним умерла твоя мама, буквально через месяц.

– Не смогла жить без папы, – сказал Максим. – А мой старший брат?

Антон едва заметно покачал головой.

– Ясно, – сказал Максим.

– Катастрофа глайдера, – сказал Антон. – Попал в грозу, отказ антиграва… Он умер сразу. Детей не оставил.

Помолчали. Какое-то время Максим переваривал новости.

– А друзья-товарищи, наверное, уже старики, – произнёс, наконец. – Ну, или почти старики. Какая сейчас средняя продолжительность жизни в Союзе?

– Сто пять лет, – ответил Антон.

– Сколько⁈ – изумилась Людмила.

– Сто пять лет, – повторил Антон. – Разумеется, кто-то живёт меньше, кто-то больше.

– В моё время было девяносто лет, – сказал Максим. – Но это неважно.

– Почему? – спросила Людмила.

– Потому что дело не в том, сколько человек живёт, а в том, как и зачем он живёт.

– Когда-то я думала, что жить нужно исключительно для Родины, – сказала Людмила, поглаживая живот. – Теперь понимаю, что не только для неё.

– Несомненно, – сказал Антон. – Но и для Родины тоже. Мы, советские люди, так воспитаны.

– Ты меня за советскую власть не агитируй, – усмехнулся Максим. – Так у нас говорили. У вас говорят ещё?

– Бывает, – сказал Антон. – Так что, каков будет ответ?

[1] Морская звезда (итал.)

[2] Добрый вечер (итал.)

[3] Чин-чин, популярный итальянский тост.

[4] Гипотетическое пространство, находясь в котором, можно преодолеть межзвёздные расстояния практически мгновенно.

Глава третья

Максим посмотрел на Людмилу.

Любимая сидела, удобно устроившись в кресле, поглаживала живот. На её губах играла лёгкая улыбка.

– Что скажешь, малыш? – спросил он. – Хочешь в будущее?

– Конечно, хочу, – ответила она. – Кто ж не хочет. Особенно в такое светлое и хорошее. У меня только один вопрос. Что нам там делать? Здесь мы дома, каким бы он ни был. А там? Ты сам сказал, – важно не сколько человек живёт, а как и зачем. Вот я и спрашиваю, как и зачем мы будем жить?

– Ну, с точки зрения быта проблем у нас не будет ни малейших, – сказал Максим.

– Меня не быт интересует. Хотя нет, быт тоже. Но с бытом я любым справлюсь, я всё-таки женщина. И накормлю, и постираю, и в доме чисто будет.

– Для этого имеются роботы, – сказал Антон. – Обычный домашний робот делает по хозяйству всё, что нужно, и советская женщина давно избавлена от бытовых трудностей. Да и не только советская, скажем прямо. Роботы-помощники доступны по всему миру.

– А продукты, одежда и обувь, посуда и всё остальное откуда берутся? – спросила Людмила.

– Тоже роботы. Доставка в любые районы. Но большинство предпочитает домашние молекулярные синтезаторы. В том числе и пищевые.

– Что, и по магазинам никто не ходит, и очередей нет?

– Очередей давно нет, – сказал Антон. – Всего в изобилии. Что касается магазинов… Уже во время Максима, в конце двадцать первого века, от них стали всё чаще отказываться. Даже в больших городах. А уж сейчас, в середине двадцать второго века, они и вовсе стали редки. Зачем? В больших городах и, тем более, в мегаполисах почти никто не живёт постоянно, они превратились, в нечто вроде гигантских музеев, куда приезжают, например, в отпуск.

– Чтобы ощутить на себе как жили предки? – догадался Максим.

– Именно, – подтвердил Антон. – Когда-то было модно проводить отпуск где-нибудь на природе. У моря, в лесу, в горах. Сейчас – наоборот. Причём многие такие города-музеи специализируются на разных периодах времени. Даже отдельные районы специализируются, – Антон увлёкся, было заметно, что ему эта тема интересна. – Хочешь пожить в Российской империи конца девятнадцатого века? Езжай в Санкт-Петербург, селись на Невском, Гороховой или Миллионной и погружайся в атмосферу с пролётками, печным отоплением, газовыми фонарями, соответствующей одеждой и всем прочим в том же духе. Нравится советский быт шестидесятых годов двадцатого века? Никаких проблем, тебя ждут Новые Черёмушки в Москве! Автомобили Москвич-403 и Газ-21 Волга с бензиновыми двигателями, очередь за сливочным маслом в ближайшем гастрономе, свежая газета «Правда» в киоске Союзпечати, и даже газированная вода с сиропом за три копейки в автомате. Хочется пощекотать нервы на Диком Западе или в Чикаго времён Аль Капоне? Велкам, лети через океан и наслаждайся. Были бы деньги.

– Так деньги ещё не исчезли? – спросил Максим. – В моё время мы думали, что вот-вот.

– Очень живучая штука оказалась, – сказал Антон. – Без них можно прожить, и весьма неплохо, но не всё доступно. Особенно это касается развлечений. В тот же гангстерский Чикаго без денег не попасть. Да и вообще в США и не только в США.

– Значит, и капитализм жив, – сказал Максим.

– А куда он денется? – удивился Антон. – Даже в нашей советской системе очень много от капитализма, тебе ли не знать. И наоборот. Традиционные капстраны, такие, к примеру, как США, вместили в себя уже столько элементов социализма и даже коммунизма, что не всегда разберёшь, где ты находишься.

– Подождите… – немного растерянно произнесла Людмила. – А где тогда живёт большинство людей, если не в городах? В деревни вернулись?

– Угадала, – сказал Антон. – Только это уже совсем другие деревни, чем в это время. Полный городской комфорт, как я уже говорил, любая доставка, транспортная доступность… Всего не перечислить. И в то же время автономность, тишина, чистейший воздух и все прочие плюсы деревни на выбор.

– Чудеса, – Людмила покачала головой. – А войны? – спросила она с надеждой. – Войны прекратились?

– Увы, – вздохнул Антон. – Многие социологи приходят к выводу, что они и не могут прекратиться, пока существуют отдельные страны и экономические системы. Да, войн стало гораздо меньше. Во многом потому, что человечество активно начало осваивать Солнечную систему, и мы даже полетели к звёздам…

– Перенаправили энергию, – сказал Максим.

– Да, – кивнул Антон. – Даже лозунг такой появился лет сорок назад: «Космос или война!». До сих пор актуален. Опять же, доступные ресурсы. В нашей Солнечной системе их столько, что бороться за них попросту глупо – лети и забирай. А полёты внутри Солнечной стали относительно дёшевы и доступны.

– Заслушаться можно, – сказала Людмила. – Прямо сказка.

– Нет, конечно, – улыбнулся Антон. – До сказки нам далеко. Работы ещё непочатый край. Человеческую натуру так быстро не переделаешь. Но мы стараемся. Так что есть чем заняться, есть, не сомневайтесь.

– Да я, в общем, и не сомневаюсь, – сказал Максим. – О другом думаю.

– О чём? – спросил Антон.

– На кого я оставлю то дело, в которое уже ввязался здесь? Эту новую реальность, которая возникла благодаря моему неожиданному перемещению в прошлое? Заметь, я этого не хотел, так получилось. Советский Союз истекает кровью в самой страшной войне за всю историю человечества. Да, он победит, мы все это знаем. Но я обещал помочь. Не так, как уже помог – больше, масштабнее. Чёрт возьми! – воскликнул он. – Новая реальность уже возникла, назад дороги нет, так почему бы не попытаться сделать иначе, чем было? Чтобы погибло гораздо меньше людей в этой войне. Чтобы победа пришла раньше. Чтобы не возникли другие страшные войны, мелкие – ладно уж, чёрт с ними. Чтобы Советский Союз, в конце концов, не распался в девяносто первом, а, наоборот, окреп и завоевал непререкаемый авторитет во всём мире! Авторитет, основанный на реальных делах и такой технологической, военной и социальной мощи, о которой другие страны могут только мечтать. Вот – настоящая цель, для достижения которой не жалко жизни. Пусть будущее, о котором мечтают нынешние советские люди и, которое, как мы точно знаем, достижимо, наступит в этой реальности раньше!

Максим умолк.

– С меньшими страданиями и жертвами, – сказал Антон. – Что ж, может, ты и прав.

– Мой муж всегда прав, – гордо заявила Людмила и погладила Максима по руке.

Максим засмеялся.

– Это не так, – сказал он и погладил в ответ руку жены. – Не всегда. Но спасибо тебе.

– Вы молодцы, – сказал Антон. – Аж завидно. Я-то пока не женат… Так значит, остаётесь?

– Остаёмся, – сказал Максим. – Да, любимая?

– Да, – подтвердила Людмила. – Мы остаёмся. И будь что будет.

– Всё хорошо будет, – сказал Максим. – Я с тобой.

Антон честно потратил ещё с полчаса на то, чтобы их переубедить. Рассказывал о фантастических достижениях СССР 2.0 в две тысячи сто пятьдесят пятом году, среди которых не последнее место занимали первые полёты к звёздам и путешествия во времени и между реальностями – открытия и технологии, сделанные во многом благодаря Максиму.

Говорил о всенародной славе, которая его ждёт.

Манил головокружительными перспективами.

– Подумайте о своём будущем ребёнке, в конце концов! – выложил последний аргумент. – Вам когда рожать, Людмила?

– Уже скоро, – ответила она.

– Вот. И где вы собираетесь это делать? На борту ржавого рыболовецкого сейнера, перевозящего контрабанду через Атлантику и рискующего в любой момент быть пущенным ко дну немецкой подводной лодкой? Или там, где вам и детям будет обеспечен такой уход, о котором все нынешние женщины планеты могут только грезить?

– И ничего он не ржавый, – ответила Людмила. – Я видела. Нормальное судно. Моя бабушка мою маму и вовсе в поле родила, у стога с сеном… Погодите. Вы сказали – дети? Почему дети?

– У вас будет двойня, – признался Антон. – Мальчик и девочка. Извините, сразу не сказал.

Оказалось, что Антон выяснил это с помощью своего интеллект-импланта, который обладал гораздо большими возможностями, нежели КИР.

Людмила была ошеломлена, но виду не подала.

– Хорошая новость, – сказала она. – Всегда мечтала иметь двоих детей. Мальчика и девочку. Правда, Максимушка?

– Правда, малыш, – сказал Максим. – Двое – это двойная радость. Слушай, Антон, давай не терять времени. Мы остаёмся здесь, это окончательно решено. Лучше подумай, что ты можешь нам предложить.

– В смысле? – не понял Антон.

– В прямом. Мой корабль погиб, ты знаешь как. Раз уж наши реальности всё равно расходятся, и я собрался менять этот мир дальше, неплохо бы иметь для этого и хоть какую-то материальную базу.

– Хм, – сказал Антон. – Если честно, насчёт этого я никаких указаний не получал.

– То есть, без указаний сверху никак? – чуть насмешливо осведомился Максим.

– Ну почему же, – было заметно, что замечание Максима задело Антона. – Я вполне способен решить этот вопрос самостоятельно.

– Так реши, – сказал Максим.

И они начали решать.

В результате Антон оставил им портативный молекулярный синтезатор, работающий на встроенном кварковом мини-реакторе (модель намного более продвинутая, чем та, которая была когда-то у Максима на корабле), новую аптечку, где, кроме прочего, имелся портативный сканер-диагност и двести доз универсальных медботов. Последние, попадая в кровь, излечивали практически от любых болезней, омолаживали (при нужде) и приводили организм в оптимальное состояние.

Кроме этого Людмила и Максим прошли обследование на корабельном медсканере (оказалось, что оба полностью здоровы, как и дети, которых вынашивала Людмила), а Максим получил новую рубашку из поляризованного углерита (Людмила отказалась от такой же категорически, заявив, что она не воевать собирается, а рожать).

Заодно апгрейдили КИРа. Корабельный Искусственный Разум получил новые массивы информации, новое программное обеспечение, и теперь без проблем был способен проработать ещё два-три десятка лет.

– Оружия у тебя, конечно, нет, – сказал Максим.

– Почему же, есть, – ответил Антон. – Но это обычный нарезной многозарядный карабин. Пулевой. Принципиально ничем не отличается от того стрелкового оружия, которое имеется в этом времени. Больше от зверей, чем от людей. Извини.

– Да ну, ерунда. А что насчёт пожрать?

– Это запросто. Вот, держи.

Антон передал Максиму две белые пластиковые тубы.

«Универсальная пища № 1», – прочитал Максим надпись изящным шрифтом светло-зелёного цвета и ниже другим, более мелким: «Объём 0,6 л. 40 суточных доз. Содержит все необходимые питательные вещества. Предназначено для людей и любых млекопитающих».

– О как, – сказал Максим. – То есть, и кошек с собаками можно кормить?

– Запросто, – ответил Антон. – Любых млекопитающих, как там и написано.

– Похоже на древнюю еду для космонавтов, – сказал Максим, повертев тубу в руках. – Видел в нашем музее, в ЦПК имени Гагарина, в Звёздном [1]. К слову, он ещё существует?

– Центр-то? Конечно. Существует и развивается, всё отлично. И сам центр, и музей.

– Это хорошо, – сказал Максим. – В этой реальности нам только предстоит его создать. Так как это есть? В воде растворять или прямо так?

– Хочешь, растворяй, хочешь – так. В одной столовой ложке три с половиной тысячи калорий. Лично я предпочитаю намазать тонким слоем на ломтик свежего хлеба и употребить с чаем или кофе. Вкусно и очень сытно.

– Понял, – сказал Максим. – Спасибо. Ценная штука.

Всё, что выдал Антон, упаковали в удобнейший рюкзак из лёгкой и прочной самовосстанавливающейся ткани светло-охристого цвета.

– Сносу этому рюкзаку не будет, – пообещал Антон. – Пожизненная гарантия. И вот ещё держи, пригодится, – он протянул Максиму блестящий цилиндрик размером с указательный палец.

– Что это? – спросил тот. – Похоже на умклайдет.

– На что? – не понял Антон.

– Умклайдет, – терпеливо пояснил Максим. – Приборчик такой волшебный из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу».

– Извини, не читал, – сказал Антон. – Как ты говоришь, братья Стругацкие?

– Ну да. «Понедельник начинается в субботу».

– Не слышал даже. Ладно, найду. Это зажигалка. Там мощная батарейка и преобразователь, который превращает воздух в поток горячей плазмы. Вот сюда нажимать, – он показал. – И вот запасная батарейка к нему. Одной батарейки хватает на три-четыре года.

– Вещь, – сказал Максим. – А батарейку можно размножить на синтезаторе?

– Батарейку можно. Всю зажигалку нельзя. Слишком сложное устройство.

– Балуешь ты нас, – сказал Максим.

– Я не жадный, – улыбнулся Антон. – Извини, корабль оставить не могу. Ну что, давайте прощаться?

– Мы не увидимся больше? – спросила Людмила.

– Вряд ли, – сказал Антон. – Путешествия во времени и между реальностями очень дорогая и непростая штука. Добраться до вас гораздо труднее, чем до Проксимы Центавра, уж поверьте. Но кто знает. Не будем загадывать.

– Да, – сказал Максим. – Не будем. Всем нам хорошо известно, что чудеса случаются. Привет там передавай всем, кто меня ещё помнит. Скажи, что я тоже всех помню и люблю.

– Передам, – сказал Антон.

– Ещё один вопрос напоследок, – сказал Максим.

– Давай.

– Как так вышло, что я не пробыл здесь и десяти месяцев, а там, – он сделал неопределённый жест рукой, – в той реальности, прошло шестьдесят лет? И ещё один, раз пошла такая пьянка. Твой прыжок к нам создал ещё одну реальность?

– Эффект замедления времени в движущемся со скоростью, близкой скорости света корабле помнишь? Теория относительности старины Эйнштейна.

– Конечно.

– Считай, здесь то же самое. Это если совсем коротко. Что касается второго вопроса – нет, не создал. Моё воздействие на эту реальность минимально, оно вполне ею компенсируется. Теперь это жёсткий закон для всех хроноходцев. Никакого вмешательства, только наблюдение. Ибо нечего плодить сущности почём зря. По некоторым данным, мирозданию это не очень нравится. Если усугублять, может произойти так называемый хроноспазм, в результате которого «лишние» реальности прекратят своё существование. Вместе со всеми людьми, которые их населяют.

– Ого, – сказал Максим. – Серьёзное дело. А ты сколько здесь пробыл, пока меня искал?

– Три дня, – ответил Антон. – Когда я вернусь, там, в моей реальности, пройдёт чуть больше полугода.

– Терпимо, – сказал Максим.

– Да, – согласился Антон. – Вполне.

Они обнялись.

Затем Антон осторожно обнял Людмилу, а та поцеловала его в щёку.

Максим с Людмилой вышли из корабля, поднялись по песчаному склону, отошли от края карьера и сели в ситроен. Подождали с минуту.

Над карьером бесшумно поднялась и опала слабо светящаяся голубоватая полусфера. Тонкий чистый звук донёсся до ушей и затих, словно кто-то тронул гигантскую невидимую струну.

– «Ми», – сказал Максим.

– Что? – не поняла Людмила.

– Я говорю – это нота «ми» четвёртой октавы, – пояснил Максим. – Прямо хоть гитару настраивай.

– Да… – вздохнула Людмила. – Немного грустно, правда?

– Жалеешь, что остались? – он завёл машину.

– Ну что ты. Конечно, не жалею. Но всё равно грустно.

Она закрыла глаза, положила голову на плечо Максима, ещё раз вздохнула и сказала:

– Поехали домой, мой хороший. Что-то я устала.

Двадцать седьмого апреля в четыре часа тридцать восемь минут утра чёрный ситроен подъехал к причалу номер «пять» и остановился. Свет фар выхватил из предрассветной тьмы название судна – «Stella marina».

Из машины вышли Максим, Людмила и Антонио. Мужчины выгрузили вещи. Было их немного: один чемодан и один рюкзак – тот самый, который им со всем содержимым подарил Антон.

– Эй, на борту! – позвал Максим, стоя у трапа. – Доброе утро! Пассажиры прибыли!

Появился молчаливый вахтенный матрос, спустился, подхватил чемодан. Хотел взять и рюкзак, но Максим не дал.

Попрощались с Антонио.

Пожилой итальянец расчувствовался и даже прослезился. Он до сих пор не мог поверить, что неожиданно стал владельцем отличной машины (Максим оставил ему ситроен), и теперь они с женой могут ездить и навещать в городе детей, когда вздумается.

– Приезжайте в любое время, – сказал он, шмыгая носом. – Мы с Джоанной всегда вам будем рады.

– Обещать не можем, – сказал Максим. – Но мы постараемся. Берегите себя.

Каюта, которую для них приготовил Винченцо Гамбино, оказалась хоть и крохотной, но удобной, в ней нашлось место и для чемодана, и для рюкзака. Имелся даже отдельный гальюн (настоящая роскошь!) и умывальник с забортной водой. Койки одна над другой, принайтованные к полу столик и табурет, парочка встроенных шкафов, электрический плафон над головой, иллюминатор. Вот и вся обстановка.

Максим уложил Людмилу досыпать на нижнюю койку, а сам вышел на палубу.

Было уже почти пять утра, и небо на востоке приобрело сероватый оттенок. Где-то там, за горизонтом, пряталось солнце. Оттуда же, с востока дул ветер, и Максим, прикрыв глаза и подставляя лицо ветру, на несколько секунд представил себе как несётся вместе с вращающимся земным шаром навстречу рассвету.

Со скоростью примерно четыреста шестьдесят метров в секунду, вспомнил он. Эх, хорошо.

Послышались шаги. Рядом с ним кто-то остановился, чиркнула спичка.

– Доброе утро, капитан, – не открывая глаз, поздоровался Максим.

– Доброе утро, – ответил Винченцо Гамбино. – С прибытием на борт.

– Спасибо, – Максим открыл глаза, покосился на капитана. – Ну что, в шесть отчаливаем?

Винченцо Гамбино, пыхнув трубкой, посмотрел на часы. Электрического света, падавшего из рубки, хватало, чтобы увидеть стрелки.

– Нет, – ответил он. – Отчаливаем через пятнадцать минут.

– Особые обстоятельства? – спросил он.

– У меня сплошь особые обстоятельства, – сказал Гамбино. – Работа такая. Приходится слушать своё сердце, если хочешь остаться жив, здоров и при деньгах, – он похлопал себя по левой стороне груди. – А оно мне подсказывает, что лучше убраться из Палермо пораньше. Надеюсь, ты не против?

– Обижаете, капитан, – сказал Максим. – Как я могу быть против? Сам хочу.

– Вот и славно. Тогда советую заглянуть на камбуз и выпить кофе. Наш кок варит отменный кофе, рекомендую. А то сейчас на палубе начнётся суета.

Максим послушал совета.

Кофе и впрямь оказался отличный, а кок – лысый пышноусый сорокалетний итальянец из Салерно по имени Энрико Трапаттони ему сразу понравился. Был в нём какой-то внутренний оптимизм и природное весёлое добродушие. Узнав, что Макс путешествует с беременной женой, он тут же попросил Деву Марию и Иисуса послать паре здорового мальчика или девочку, и сказал, что сеньора может приходить на камбуз в любой момент за чем-нибудь вкусненьким.

– Беременным нужно вкусненькое! – воздев палец к небу провозгласил он. – Мне ли не знать, у самого трое.

Так что они славно поболтали о том о сём, а вскоре Максим почувствовал и услышал, как заработал двигатель, «Stella marina» дала длинный гудок, палуба под ногами слегка качнулась, и в иллюминатор камбуза Максим увидел, как поплыли назад огни Палермо. Путешествие началось.

[1] Центр подготовки космонавтов.