Текст книги "Охота на мастера. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Как-то я спросил у мастера Рао, чем отличается обычный сон от сна-ловушки, и тот в свое время наглядно мне это продемонстрировал.

Чуть позже, когда я познакомился с таном Расхэ и особенно когда передо мной встал вопрос, безопасно ли обращаться к памяти рода, я поинтересовался у учителя, в чем отличия между сном-ловушкой и тем сном, в который люди попадают, когда обращаются к памяти рода.

Мастер Рао тогда сильно удивился, что меня вообще взволновала эта тема, однако дать пояснения не отказался и ответил, что на самом деле любой магически созданный сон, и в том числе сон-ловушка – это результат влияния на сознание. Тогда как обряд обращения к памяти рода – гораздо более сложный процесс, который затрагивает не только наше сознание, но и душу.

Именно поэтому считается, что далеко не каждый маг сна его осилит. И поэтому же так опасно делать это без специально обученного проводника.

Созданный обрядом сон – это не просто отдельное пространство, а место, где души живых соприкасаются с миром мертвых. Тогда как сон, из которого совершается переход, становится буферной зоной, связующим мостиком, который поддерживает связь между душой и телом.

Если этот мостик разрушить, то душа навсегда останется в мире мертвых. В том самом сне, который создается и полностью контролируется второй стороной. И что потом с этой душой случится, позволят ли ей вернуться в промежуточное и дадут ли отправиться на перерождение, всецело зависит от хозяина сна. То есть в нашем случае – от тана Альнбара Расхэ.

О том, что при этом происходит с телом, я, разумеется, тоже спросил и получил подтверждение, что со смертью души и сознания тело действительно может умереть. Так, как и говорила когда-то Арли. Однако при этом нередки случаи, когда смерть приходит не сразу, и какое-то время тело, даже лишенное сознания и души, продолжает существовать. А в случае, если его своевременно подпитывать нужными веществами, это вегетативное состояние может длиться достаточно долго, особенно если жизнь в теле будут поддерживать не люди, а медицинский модуль.

– Если речь идет о сне-ловушке, – сказал тогда еще мастер Рао, – то чисто теоретически, если тело осталось сохранным, а маг сумел освободиться, то у него есть шанс вернуться даже спустя годы заточения. А вот если тело потеряло душу, то это уже навсегда, потому что потеря сознания – явление обычно временное, а вот потерянную душу обратно уже не вернуть.

Именно по этой причине я до поры до времени требовал от своего биологического отца соблюдения некоторых условий во время общения. И поэтому же в наш первый визит вместе с Ноксом чуть не упустил момент, когда душа Первого вполне могла остаться там навсегда.

Что же касается Алоизы Норасхэ, то после того, как ее душа следом за сознанием переместилась в сон Альнбара Расхэ… то есть на территорию мертвых… оставлять жизнь ее телу уже не имело смысла. Тем более что рано или поздно кто-нибудь из целителей, не видя результатов от обычной терапии, сообразил бы поискать на лэнне следы магического вмешательства.

А так – умерла и умерла.

Причин для этого, как я уже сказал, имелось предостаточно. Ну а после смерти все признаки вмешательства в ее сознание благополучно исчезнут, и даже лучший специалист в мире не сумеет их отыскать.

При этом, несмотря на то, что эмоции я сегодня не глушил, в моей душе не возникло ни сомнений, ни особых сожалений по поводу сделанного. Вернее, сожаление все-таки было, но оно касалось не самого факта смерти Алоизы, а того, что у меня не имелось возможности присутствовать во время допроса.

Времени это наверняка займет немало, а на улице уже начало темнеть. Как-никак на часах – четверть одиннадцатого, так что я по-любому не успевал, да и тан Расхэ, как мне кажется, заслужил право пообщаться со своей благоверной первым, тем более что ни для него, ни для Алоизы время больше не имело особого значения.

Правда, сразу домой я все равно не пошел. Для начала мне пришлось свериться с картой субреальности, отыскать поблизости от клиники один из порталов Моррох и с его помощью вернуться в Таэрин. Причем не абы куда, а строго в ту точку, которую предварительно рассчитала для меня Эмма.

Я ведь должен был выйти из машины Алоизы в начале девятого и потом как добропорядочный гражданин пойти пешком. Об этом я, собственно, говорил самой Алоизе и об этом же я, естественно, и тхаэрам скажу, если меня вдруг спросят. Но с момента той короткой остановки у академии прошло достаточно много времени. Столица, конечно, большая, за два рэйна пешком до дома я бы точно не добрался, особенно если бы надумал посидеть в какой-нибудь кафешке или прогуляться через Центральный парк. Но для полной достоверности мне требовалось составить конкретный маршрут, причем с учетом расположенных в городе видеокамер. И такая же конкретная точка на карте, куда я чисто теоретически мог дотопать за эти два с небольшим рэйна.

Вот именно эту-то точку Эмма мне и предоставила, попутно рассчитав траекторию моего возможного пути таким образом, чтобы следователи не задавались вопросом, почему за целых два рэйна я не засветился ни на одной видеокамере.

Ну а потом я выбрался из субреальности и, скинув с себя броню, пошел пешком уже по-настоящему. Без особой спешки. С рассеянным и отрешенным видом. Как человек, у которого был трудный день и который хотел не столько побыстрее добраться до дома, сколько побыть наедине с собой и разгрузить голову.

В итоге до дома я добрался только в начале двенадцатого, когда лэн Даорн (а вместе с ним и успевший вернуться йорк) и правда начал проявлять признаки беспокойства. Причем переживал он настолько искренне и явно, что я, когда его увидел, чуть было не передумал делиться своими сегодняшними злоключениями. Если бы он не знал об обряде памяти и историю гибели моего рода, то точно бы промолчал. Однако информация об Алоизе Норасхэ была важной для нас обоих. Ее внезапное «воскрешение» и появление в центре Таэрина стало для меня тревожным звоночком. Да и на наставнике так или иначе могло отразиться, особенно если к нам вдруг заявятся тхаэры с неудобными вопросами. Поэтому, хоть я и хотел уберечь приемного отца от неприятностей, но о сложившейся ситуации ему непременно следовало знать. Так что я, едва придя домой, честно сообщил, где был и что сделал. И когда наставник об этом узнал, все остальные вопросы мигом вылетели у него из головы.

– Думаешь, тан Альнбар сумеет разговорить жену? – напряженно спросил он, когда я закончил говорить и дал ему время все обдумать. – Я так понимаю, дама она строптивая и просто так не сдастся. Да и метки в ауре должны ей помочь удержать язык за зубами.

Я пожал плечами.

– Он знает ее лучше всех. Ну а что касается меток, то за таном Расхэ стоит весь его род. В том числе многочисленные маги, среди которых наверняка когда-то рождались неплохие менталисты.

Угу. А если все они уже ушли на перерождение, то у тана под рукой всегда есть Нокс, который точно не будет церемониться с предательницей.

– Против силы всего рода Алоизе не устоять, – добавил я после небольшой паузы. – К тому же это для нас с вами пройдет всего один день, тогда как для нее каждый такой день обернется фактически месяцем. И если не завтра, то уже послезавтра мы непременно будем знать все подробности.

Лэн Даорн задумчиво кивнул.

– Будем надеяться, что ты прав. Особенно в том, что ваша встреча не была подстроена заранее, а стала результатом стечения обстоятельств.

– Вероятность этого более девяноста пяти процентов. В противном случае Алоиза не совершила бы столько ошибок.

– Мне кажется несколько сомнительным, что она могла при виде тебя так растеряться, что даже об осторожности позабыла, – после короткого колебания признался наставник. – Из того, что ты о ней рассказал, складывается впечатление, что она – женщина хладнокровная, продуманная, годами умеющая таиться, играть свою роль и ждать подходящего момента. Даже если учесть эффект неожиданности, все равно маловероятно, чтобы она до такой степени растерялась и решила похитить тебя у всех на виду. Уверен, что она не успела никому о тебе сообщить?

– Я взломал ее браслет, – качнул головой я, не став упоминать, что у леди при себе имелся еще и теневой браслет, а не только обычный идентификатор. – Исходящих сообщений в ближайшие несколько рэйнов до нашей встречи там не было. При мне она тоже никуда не звонила и смс никому не отправляла.

– А твой браслет? – неожиданно спохватился наставник. – Там же маячок!

Я вместо ответа молча достал из кармана магической преобразователь.

– Алоиза настроила его так, чтобы маячок показывал, будто сразу после нашей встречи я направился в академию. Я его, разумеется, тоже взломал и перенастроил. Поэтому сигнал от маячка в точности соответствует нужному мне маршруту. Что же касается мотивов Алоизы и того, почему она не захотела подождать и решила меня похитить… не знаю. Не уверен. Но, скорее всего, она просто побоялась меня упустить. До сегодняшнего дня она была свято уверена, что никого из Расхэ в живых не осталось. Поводов в этом сомневаться у нее не было. Так же, как и мы искренне считали, что она погибла. А тут вдруг в центре столицы посреди белого дня она внезапно видит парня, который как две капли воды похож на ее покойного мужа… Само собой, она прекрасно знала, как Альнбар Расхэ выглядел в молодости. Небось всю его биографию от корки до корки вызубрила, чтобы поглубже влезть ему в душу. Так что в самый первый момент ее, скорее всего, знатно тряхнуло. А потом она наверняка занервничала. Типа кто это? Откуда взялся? Ее обманули? Она чего-то не знала или не учла? Людей же вместе с ней было всего двое. Один ждал снаружи и вряд ли имел навыки хорошего «топтуна». Тогда как второй был слишком приметным, чтобы внимательный человек его не срисовал. Что ей оставалось делать? Кого-то вызывать дополнительно? Слишком долго. Я мог уйти и больше никогда ей на глаза не попасться. Поэтому что-то предпринимать надо было прямо там. И срочно, если она хотела понять, кто я такой и почему так похож на тана Расхэ. Вот Алоиза и засуетилась. К тому же угрозы от меня она не ждала. При наличии такого количества артефактов и Таланта Целителя она могла бы справиться с большинством магов средней руки даже без помощи телохранителя. А меня она хорошим магом явно не считала. Да и разве мог ей что-то противопоставить обычный студент-маготехник?

Лэн Даорн, подумав, кивнул.

– Возможно.

– И потом, – резонно добавил я. – У нее при себе имелся опытный менталист. В случае, если бы она ошиблась, он всегда мог подправить мне мозги и заодно стереть память о последних рэйнах, так что лэнна в общем-то ничем не рисковала.

– Ничем, кроме жизни, – усмехнулся наставник. – Она же не знала, что ты не только сопряженный маг, но еще и маг с уникальным Талантом… Что ж, давай подождем, что тебе завтра скажет тан Расхэ. Если ему удастся ее расколоть, то многие тайны перестанут быть таковыми. В том числе и те, на раскрытие которых мы с тобой даже не рассчитывали… Следы за собой, полагаю, ты тоже подчистил?

Я угукнул.

– Само собой. Поэтому, собственно, и задержался. А ардэ специально привел в поселок, чтобы появились надежные свидетели, которые на определителе ауры смогли бы подтвердить, что машина в воздухе была одна, что до поры до времени с ней все было в порядке. И что перед тем, как она потеряла управление, в нее никто не стрелял, не использовал боевую магию и вообще близко не приближался. Чтобы тхаэры, которые будут расследовать это дело, и все причастные лица заодно квалифицировали его как несчастный случай и не имели повода интересоваться, чем леди и ее охрана занимались до того, как вернулись домой и кого они могли встретить по пути. Гарантия, конечно, не стопроцентная, но тылы я постарался прикрыть. Машину испортил аккуратно, но так, чтобы причину поломки можно было найти. Доказательствами своей непричастности тоже озаботился, так что, надеюсь, дергать нас по этому поводу уже не будут.

Лэн Даорн тихо вздохнул.

– Я тоже.

При этом сказать, что он вот так взял и одобрил мой сегодняшний поступок, я не могу. Однако и смерть Алоизы Норасхэ наставник, даже если и считал ее преждевременной, никак не прокомментировал. Эту сторону моей жизни он все еще очень старался принять, хотя для такого человека, как он, это наверняка было сложно. Но я был благодарен ему уже за то, что он меня не осуждал, не предъявлял претензии, не требовал неукоснительно соблюдать закон, особенно в отношении тех, кто этот самый закон неоднократно нарушил. А вместо этого, когда было нужно, наставник просто замолкал, уходил от опасной темы и, на мое счастье, давал мне возможность самому нести ответственность за свои поступки.

После этого мы еще немного посидели, поговорили, все обсудили, включая результаты нашей совместной работы с Арли, Люком и Кэри. Но надолго лэн Даорн меня не задержал. Прекрасно понимая, что за долгий день я наверняка устал, в какой-то момент он просто поднялся из-за стола. Сказал, что все остальное мы обсудим завтра. И решительным жестом отправил меня на фиг.

В смысле мыться и спать.

Причем я даже честно пошел, куда было велено. А добравшись до подушки, мгновенно вырубился и в кои-то веки позволил себе проспать до утра, причем на этот раз без сновидений.

* * *

Весь следующий день я провел в напряженном ожидании. Утренняя тренировка, очередное занятие с лэном Лойеном, короткий визит в семейную резиденцию рода Хатхэ, чтобы проведать Арли, переговорить с лэнной Иэ и убедиться, что провидица выполнила мою просьбу и удалила вчера из фиксатора снов все лишнее…

Занятия, правда, у нас сегодня не было – лэнна Иэ подтвердила, что дворцовый прибор способен довольно серьезно влиять на магический дар, поэтому, как и его величество тэрнэ Ларинэ, сообщила, что в ближайшие два дня предвидения мне строго противопоказаны. А когда посмотрела на проекцию моего дара, то еще и настоятельно посоветовала включить блокиратор.

Ну я включил. Мне несложно. Хотя Эмма заверила, что внимательно следит за всеми процессами в моем организме, и что никакого беспокойства мой дар у нее не вызывает. А небольшие периоды дестабилизации для него вполне типичны, особенно во время и после больших нагрузок, которые уже давным-давно стали для меня нормой.

С мастером Майэ я тоже успел встретиться.

На площадь перед «Золотой Вышкой», как он и обещал, мы благополучно сходили. Однако сегодня я устал гораздо быстрее, чем вчера, поэтому проверили мы далеко не все, что хотели. А когда я выразил беспокойство по поводу того, что так некстати истощился, учитель сказал, что после вчерашней нагрузки это как раз нормально. Более того, так же, как и лэнна Иэ, настоятельно посоветовал мне отдохнуть, да еще и с мастером Даэ связался. Поэтому вечером вместо обычной тренировки меня ждала внеочередная аппаратная диагностика, после окончания которой лэн Ривор прописал мне полный магический покой.

Но я в кои-то веки этому не огорчился, а, наоборот, искренне порадовался, заполучив в свое пользование несколько лишних рэйнов. А вернувшись из школы Харрантао, успел лишь наскоро перекусить и с молчаливого согласия лэна Даорна отправился «в гости» к мертвым родственникам в надежде, что у них найдется чем меня порадовать.

Я, правда, когда призывал тана Расхэ, понятия не имел, в каком виде его застану, и не исключал в том числе того, что попаду, так сказать, прямиком на допрос.

Однако когда за дверью гостиной нарисовался прекрасно знакомый мне кабинет, оказалось, что внутри него на удивление тихо и спокойно. Ни шума, ни криков, ни разговоров. Кроме тана Альнбара, внутри никого, что удивительно, не нашлось. Да и сам тан выглядел не рассерженным или раздраженным, а, напротив, задумчивым и слегка рассеянным, словно и не допрашивал накануне свою мертвую жену и пытался выбить из нее грязные секреты рода Босхо.

Осторожно переступив порог, я поприветствовал биологического отца и внимательно огляделся. Но Алоизы и правда нигде не было. Так что было неясно, сделал ли тан что хотел и добыл ли от супруги нужные сведения.

– Заходи, – заметив мои сомнения, хмыкнул последний глава рода Расхэ. – И не крути головой: никуда моя женушка отсюда не делась. Но в отсутствие острой необходимости я предпочитаю не смотреть на нее лишний раз. Тем более что все самое важное она мне уже сообщила и вряд ли сможет помочь чем-то еще.

Я подошел к столу и уселся в свободное кресло.

– Значит, вы ее все-таки раскололи…

Тан в ответ только улыбнулся. Нехорошо так, недобро. А потом чуть повернул голову, после чего туманная стена за его спиной беззвучно расступилась, и за ней проступил подвешенный прямо в воздухе женский силуэт, в котором я с некоторым трудом признал умницу и красавицу Алоизу Норасхэ.

Нет, внешне она почти не изменилась. Ни ран, ни синяков на ее лице и руках не было, одежда тоже была цела, ну разве что украшения и обувь с нее бесследно исчезли. Тщательно уложенные и завитые волосы распрямились, обвиснув грязной паклей. А вот ее лицо…

Оно стало каким-то неживым. Как у куклы. Неподвижный взгляд, остекленевшие глаза, потяжелевшие веки, горько обвисшие уголки рта, неожиданно постаревшая и поплывшая кожа, которой сутки назад и в помине не было.

Дышать женщина тоже не дышала, однако душе это в общем-то и необязательно. Но я все равно вопросительно посмотрел на тана, ожидая от него пояснений. А когда тот знаком предложил подойти, я, поколебавшись, встал, приблизился к Алоизе, стараясь не касаться клубящегося вокруг нее тумана, и всмотрелся в ее потускневшее лицо.

– Спрашивай, – вдруг таким же тусклым помертвевшим голосом произнесла она, глядя куда-то мимо меня. Абсолютно равнодушная и безучастная ко всему.

Я оценивающе прищурился.

Меня она, если и узнала, то никак на это не отреагировала. Не показала ни ненависти, ни страха, ни отчаяния, как если бы ей стало пофиг, кто перед ней стоит и что с ней потом сделают.

А потом я заметил, что туман, хоть и не трогал меня, но продолжал настойчиво липнуть к ее спине, рукам и к босым пяткам, и понял, что на самом деле тану Расхэ, чтобы разговорить жену, и не требовалось прибегать к физическим методам воздействия. Достаточно было просто поместить эту упрямицу туда, где нет жизни и где она сдалась практически сразу. Просто потому, что ей стало все равно, что с ней, кто она и где, кто я и что происходит… Ей стало все равно, что будет дальше. Все равно, что ему говорить и что делать. Она потеряла не только возможность бояться, но и право на ответную реакцию. Право на инициативу и способность принимать самостоятельные решения.

В каком-то смысле она и правда стала похожей на куклу. Равнодушную ко всему. Бесстрастную. Как машина. Ну или как тот самый модуль, который тан Расхэ когда-то собственноручно создал. Вот только личности за этим «модулем» никакой больше не стояло. Ни эмоций, ни мнения, ни отношения.

Ничего.

Я немного подумал, а потом все же вернулся под испытующим взглядом тана Расхэ за стол.

– Я так полагаю, магические метки в таком состоянии не срабатывают?

– Конечно, нет, – кивнул тот. – Они предназначены для воздействия исключительно на физическое тело. А вот душу они, как ты понимаешь, уже не затрагивают.

Хм. Надо будет запомнить.

– Что она рассказала? – снова спросил я, уяснив для себя этот важный момент.

– Все, что знала, – спокойно отозвался мой биологический отец, после чего без напоминаний достал из ящика хрустальный шар и протянул мне. – Держи. Думаю, тебе будет интересно.

Я благодарно кивнул. А потом без лишних слов прикрыл глаза и, сжав в руке прибор, с головой погрузился в память рода, которая благодаря Алоизе Норасхэ существенно обогатилась.

Много времени это не заняло. В последние месяцы я настолько наловчился работать с родовой Сетью, что с легкостью отыскивал там любую информацию. Так же легко оперировал полученными данными, при желании мог что-то пропустить, а мог, напротив, просмотреть два-три раза особенно интересные моменты, благо с некоторых пор большинство ограничений на работу с памятью рода тан Расхэ с меня снял. К тому же он, не особо это афишируя, открыл доступ мне ко многим разделам, которые раньше оставались под запретом. Так что и тут, скорее всего, он не стал ничего скрывать, и информация, которую я от него получил, наверняка была полной.

Собственно, это оказалось ни что иное как подробная запись недавнего допроса. Так что, когда я закончил листать протокол допроса, то знал все тайны, которые много лет хранила Алоиза Норасхэ, и все секреты рода Босхо, которых она так или иначе касалась.

Как выяснилось, изначально ее родители не планировали для дочери такой головокружительной карьеры. Прочно обосновавшись в роду Норасхэ, они в общем-то и не собирались никого предавать. Благодаря этому Алоиза росла самой обычной девочкой, симпатичной, умненькой и сообразительной, однако уже в детстве отличалась амбициозностью и неукротимым желанием показать себя.

Поворотным моментом в ее судьбе стала встреча с Элизабет Норасхэ на одном из традиционных городских фестивалей. Им тогда было по шесть-семь лет. В тот день капризная маленькая тани, разобидевшись на какой-то пустяк, сбежала от родителей. И совершенно случайно наткнулась на девчонку-одногодку, которая в тот же самый день, впервые оказавшись на шумном празднике, банально потерялась в толпе.

Алоиза, правда, тогда не знала, с кем ее свела судьба, однако девочки познакомились и подружились. И именно по просьбе младшей, горячо любимой дочки тан Норасхэ вскоре начал привечать у себя дома девочку из второстепенного рода.

Его супруга тоже не видела ничего плохого в том, чтобы у дочери появилась миленькая, хорошо воспитанная и очень похожая внешне на Элизабет компаньонка. А с годами Алоиза, которой родители уже успели объяснить все выгоды от такого знакомства, так смогла себя показать, что стала для четы Норасхэ не просто девочкой с улицы, а верной помощницей, надежной спутницей и доверенным лицом, которому можно было давать даже очень деликатные поручения.

Именно в этот момент родители Алоизы получили неожиданную весточку из рода Босхо. А вскоре – еще и заманчивое, до крайности щедрое предложение, от которого не смогли отказаться.

Более того, тан Босхо оказался настолько в них заинтересован, что через какое-то время пожелал встретиться с Алоизой лично. И, пожалуй, именно эта встреча навсегда перевернула жизнь пятнадцатилетней лэнны Норасхэ, для которой молодой тогда еще тан Эранд стал воплощением силы, мужественности и живым примером для подражания.

Алоиза была им очарована. Не столько как мужчиной, сколько как человеком, который совершенно точно знает, чего хочет, и готов пойти на любые жертвы, чтобы достичь поставленных целей.

Ей это оказалось невероятно близко. По характеру они с таном были одного поля ягоды. К тому же его стремление к власти, неистовое желание сделать свой род великим и могущественным нашло неожиданный отклик в ее душе. Алоиза с детства хотела быть причастной к чему-то этакому. Хотела приключений, азарта, драйва, стать частью чего-то таинственного, важного и грандиозного. Однако жизнь в роду Норасхэ могла предложить ей лишь должность обычной компаньонки и существование, так сказать, во втором эшелоне, в тени Элизабет и ее семьи.

Тогда как тан Босхо дал ей возможность зажить полной жизнью. Подарил тот самый драйв, о котором она мечтала. К тому же он умел хорошо подбирать слова и грамотно расставлять акценты, благодаря чему девушка ощутила себя не предательницей, а чуть ли не спасительницей. Да и сам факт того, что сам тан теперь будет ей в некотором роде обязан…

О да. Алоизе эта мысль невероятно польстила.

Ей страстно захотелось, с одной стороны, поучаствовать в чем-то по-настоящему интересном, а с другой – наконец-то вырваться из ограничений, накладываемых принадлежностью ко второстепенной ветви, и стать кем-то значимым. Кем-то важным. Человеком, который не плывет по течению, а живет на полную катушку.

Поэтому она без долгих колебаний согласилась пройти обряд возвращения в род Босхо, который именно тогда, в пятнадцать, пока Алоиза еще не дала официальную клятву верности роду Норасхэ, давал ей массу привилегий.

При этом для нее стало открытием, что родовые клятвы, оказывается, при определенных обстоятельствах можно нарушать. Более того, в роду Босхо для этого целую технологию придумали. И создали полноценный магический обряд, который делал клятву второму роду неполноценной, зато первую усиливал до такой степени, что соскочить с нее было уже нельзя.

Это, конечно, не означало вседозволенности. Скажем, убить тана Носко или членов его семьи, кого-то из них отравить, что-то у них украсть или как-то иначе напрямую вредить роду Норасхэ Алоиза все-таки не могла.

Но вредить при желании можно ведь и тихо, опосредованно.

И вот за такие мелкие прегрешения, если они шли в пользу рода Босхо, Алоиза могла не бояться наказания – род… это было отдельно оговорено в контракте… полностью снимал с нее ответственность за такие поступки и брал все на себя. Но взамен требовал безусловной преданности, верности до гроба и всегда наказывал смертью за малейшее ослушание.

Одним словом, пройдя обряд, Алоиза теперь стала прочно повязана и с родом Босхо, и с его таном, лишившись физической возможности его предать, перейти в другой род или хоть как-то ущемить его интересы.

Но ее это не смущало.

К тому же ничего крамольного тан Эранд от нее не требовал. Быть внимательной, держать глаза и уши открытыми, сообщать через посредника обо всем важном, что происходит в роду Норасхэ и в том числе в семье тана Носко…

Несложное, прямо скажем, задание.

И Алоиза честно его выполняла. Ровно до тех пор, пока в семье тана Норасхэ не началась подготовка к свадьбе, а тан Эранд Босхо не изъявил желание ее расстроить.

Собственно, внезапно обострившиеся капризы Элизабет и регулярные скандалы, связанные с личностью жениха, стали прямым следствием действий ее дорогой «подруги»: Алоиза все силы приложила, чтобы дискредитировать молодого Альнбара Расхэ в глазах невесты. При этом личную клятву, данную когда-то тану Носко, она обойти не могла, поэтому прямо воздействовать на Элизабет возможности по-прежнему не имела. Но зная, что этой дурочке нравится один из охранников, было несложно регулярно превозносить его внешность и личные качества в присутствии Элизабет и точно также демонстративно принижать достоинства жениха, чтобы тот на фоне объекта воздыхания тани казался самым настоящим чудовищем.

О том, чем это закончилось, я уже знал: подменная невеста, неправильно состоявший обряд и незаконная жена, которая формально никаких обязательств тану Расхэ не давала, ни в чем ему не клялась, но при этом уверенно вошла в его дом и жизнь, спокойно разделила с ним постель, родила ему детей и годами скрывала свою настоящую суть, попутно медленно и неумолимо разрушая все, что ему было дорого.

Полагаю, о том, с чьего именно распоряжения Алоиза решила «пожертвовать собой», говорить уже не нужно.

Впрочем, и это задание тана Эранда она исполнила с удовольствием. Просто потому, что быть женой тана – это намного лучше, чем оставаться компаньонкой при лэнне Элизабет. И намного лучше, чем выйти замуж по расчету… а для женщины иной судьбы ждать было глупо… за кого-то еще, особенно если этот кто-то не так богат и знаменит, как Альнбар Расхэ.

К тому же Расхэ оказался вовсе не так плох, как ей казалось. Он, как это ни странно, умел быть внимательным, заботливым, обходительным. Он подарил новоявленной супруге обещанную свободу. Поэтому их брак, который с самого начала строился на осознанном выборе, хоть и состоялся по совершенно разным причинам, не только не тяготил Алоизу, но и какое-то время приносил немалое удовлетворение, которое удваивалось от мысли, что она сумела так ловко всех обмануть.

Дети ей ничуть не мешали.

Напротив, они для нее стали дополнительным и очень мощным инструментом воздействия на мужа, необходимым плацдармом для закрепления в новой семье, поэтому Алоиза с самого начала планировала забеременеть как можно раньше. И при этом честно собиралась быть хорошей женой и матерью, чтобы никто в семье Расхэ… даже старый тан Горус… не мог даже подумать, чтобы косо посмотреть в ее сторону.

При этом тана Горуса она всерьез опасалась.

Он знал настоящую Элизабет лично. Он знал тана Носко. Нередко бывал в его доме. Поэтому если кто-то из Расхэ и мог заметить, что «Элизабет» сильно изменилась, то именно он.

Исключительно поэтому в его присутствии Алоиза соблюдала предельную осторожность. Мало говорила. Тщательно следила за своими жестами. Старалась даже в мелочах не выходить из образа. Но при этом ей все равно казалось, что старый тан что-то подозревает. Более того, с какого-то момента он стал отчаянно ей мешать. В его присутствии она чувствовала себя стесненной. Да и Альнбар к нему прислушивался. Поэтому после рождения старшего сына, когда внимание мужа и свекра всецело сосредоточилось на Артоне, Алоиза решила, что тана Горуса пора убирать со сцены.

Помогли ей в этом, правда, не наемные убийцы и не другой предатель, внедренный в род Расхэ его завистливым соседом. Нет, как раз напарника у Алоизы не было. Ей, к сожалению, не у кого оказалось просить помощи и совершенно некому довериться. Ментальной магией она не владела. Зомбировать без помощи менталистов никого не могла. Поэтому действовать ей пришлось преимущественно самой, самой же придумывать способ избавиться от свекра. И она решила использовать для этого не отраву или покушение, а… всего лишь магию сна.

Да-да, свою слабенькую, плохо развитую, очень второстепенную, но никому не известную магию сна, которая давала ей немалое преимущество там, где другие способы не срабатывали.

Проблема заключалась в том, что слабая ветвь не позволяла лэнне развернуться в полную силу. Действовать приходилось медленно, аккуратно. Работа была кропотливой, долгой, тяжелой. Но и усиленно развивать эту ветвь Алоиза не могла, боясь, что первая же независимая проверка… а когда у детей не откроется Талант Альнбар непременно начал бы именно с этого… могла обнаружить никому не известную ветвь в даре, которой у настоящей Элизабет Норасхэ никогда не было.

Даже очень хорошему целителю скрыть от коллеги стороннюю ветвь – задача не из легких. И она по факту могла быть осуществлена лишь тогда, когда ветвь являлась обычной нулевкой и не более того.

Исключительно поэтому Алоиза не рискнула ее когда-то развивать. И поэтому же стоявшая перед ней задача оказалась такой сложной.

На то, чтобы создать нужный сон для «дорогого» свекра, Алоиза потратила несколько месяцев. И еще в несколько раз больше ей пришлось стараться, чтобы заманить тана Горуса в этот самый сон.