Текст книги "Бывшая жена. Больше не моя (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Анфиса

– Вы представляете, какие перспективы вас ждут! – уже тридцать минут француз распаляется передо мной.

Я слушаю вполуха, руки отваливаются в голове кавардак. Ко всем моим неприятностям, ночью прорвало канализацию на работе. Затопило зловониями все очень быстро. Пока бригада приехала, пока они что-то сделали, полетела и техника в офисе, и партия одежды, и многое что еще. Помещение нужно приводить в порядок. Оно сейчас совсем негодно для работы.

Многое над чем я трудилась, сейчас в печальном состоянии. И это, не говоря об убытках, которые сейчас мне совсем не в тему. Мне предстоят огромные траты. На Акима, Ивана, а еще надо удерживать на плаву свой бизнес.

Аким без сознания. К его деньгам у меня нет доступа. А мне надо обеспечить его лучшим лечением и поставить на ноги. Привезти специалистов, проводить с ними консультации и выбирать лучший вариант. Это все требует немалых средств.

Насчет Ивана… Несколько дней я бегала и искала выходы. Людей, которые могут предложить нестандартные решения проблемы. Я стучала во все двери. И мне открыли. Я не уверена, что все получится. Есть большие риски подобной авантюры. Но я обязана попытаться. Иван не должен быть там. Нет. Он спас нас с Костиком, и теперь пришло время отплатить ему той же монетой.

Только где на все взять деньги?

Плюс этот француз вызванивал очень долго. Человек скоро уезжает, я договаривалась о встрече, потом ее переносила. Но мне стало неудобно, потому я согласилась его выслушать.

Он предлагает деньги за контракт и немалые.

Но мне надо уехать, а это недопустимо.

– Если вы не можете сейчас уехать, ничего страшного, – он говорит с легким французским акцентом, но вполне понятно. – Мы готовы подождать такой бриллиант как вы. Главное все оформить документально.

– Оставьте мне бумаги. Я с ними ознакомлюсь, – говорю, а у самой мысли уже далеко.

Как финансово разрулить все, что я задумала.

– Вы получите очень большую сумму, – пишет ее на салфетке. – И потом еще.

Он будто бьет в болевую точку.

– Я сделаю из вас звезду международного масштаба. Можете даже не сомневаться. Мой опыт, мои победы говорят сами за себя. От вас остается только довериться мне.

Довериться?

Вот с этим у меня проблемы. В жизни я доверяю только Акиму и Ивану. И увы, их сейчас нет рядом. Аким бы с легкостью пробил этот контракт, этого француза. Не только то, что на поверхности, но и скрытое. Он бы откопал все, и вынес свой вердикт.

Именно так и поступлю!

– Я очень благодарна за ваше предложение, – вымученно улыбаюсь. – В самое ближайшее время я ознакомлюсь с документами и дам вам знать. Долго задерживать вас не буду.

Смотрю ему в глаза, и там вспыхивает едва уловимая злость. И тут же гаснет.

Странно… или показалось?

В моем теперешнем состоянии может быть что угодно.

Сейчас француз смотрит на меня широко улыбаясь, приветливо и с восхищением. В принципе, симпатичный мужчина, но что-то в нем настораживает с первого взгляда. А вот что…

– Вы же понимаете, такие серьезные предложения не подписываются сразу. Мне надо все изучить, – даю понять, что сейчас ничего подписывать не собираюсь.

Благодарю за ужин, прощаюсь и покидаю ресторан.

Далее у меня поездка в больницу. Потом к Костику домой. Я наняла ему двух нянь, одна даже со специальной подготовкой. Запрещено подходить к окнам. Мы их завесили. Я увеличила охрану. Так, чтобы муравей к сыну не мог без разрешения приблизиться.

Я бы с удовольствием была с сыном дома. Но я не могу. На мне слишком многое висит.

В больнице врач мне не сообщает ничего утешительного, но и плохих новостей нет. Аким в том же состоянии.

Прихожу к нему и включаю новую запись. Там Костик рассказывает, как он скучает, что он делал целый день, и как его ждет. Мне почему-то верится, что Аким слышит.

И сама ему пересказываю события. Позволяю себе слабину. С ним можно.

– Знаешь, я теперь стала думать, как бы ты поступил в той или иной ситуации. И мне кажется ты рядом. Это реально помогает, – держу его за руку. – Помню, у тебя руки всегда были горячие, даже когда минусовая температура, можно было обжечься. Аким, как же мне не хватает твоего огня.

Целую его в щеку. Ему на лицо падает моя слеза.

– Ничего. Я найду тебе лучших врачей. Я поставлю тебя на ноги. Можешь даже не сомневаться, – обещаю ему уверенно.

Еду домой, и там тону в объятиях моего сына.

– Мамочка, ты приехала! – обнимает меня.

Такой довольный, что я домой пришла.

– А Акиму лучше? – тут же прилетает вопрос.

Прижимаю сына к себе. Зажмуриваюсь.

– Мы сделаем все, чтобы ему стало лучше, – шепчу в шелковистую макушку.

Сегодня вечером позволяю себе поиграть с сыном. Немного отвлечься.

А завтра у меня очень сложный день. Я добилась встречи с Иваном и не только… Остается надеяться, чтобы все получилось. Потому что, если нет… Об этом даже думать боюсь.

Глава 41

– Вань, – захожу в маленькую, зарешеченную комнатку и сразу на глазах слезы.

Самый добрый, отзывчивый человек, которого я когда-либо знала. И он тут.

Это несправедливо! Неправильно!

– Фиса, девочка моя, – улыбается, устало и тепло. – Ну чего ты, все нормально. Рано или поздно это должно было произойти. Я знал.

Он выглядит очень спокойным и грустным.

– Нет… не должно, – мотаю головой.

Делаю два шага к маленькому столику, за которым сидит Ваня.

– Я только переживаю, как вы там справитесь. В неподходящий момент все произошло, – вздыхает. – Рассказывай, Фиса, как Костик? Как Аким? Есть улучшения? – его голос такой родной, такой заботливый.

Словно мы не на свидании в этом жутком месте, а дома. Ваня, он про себя не думает, как всегда. Только про нас.

– Аким в себя не приходит. Ухудшений нет, но и улучшений тоже. Мне врачи говорят многое, но ты бы лучше разобрался. Я же не врач. Вот думаю, показать его другим специалистам. Одного даже из столицы упросила приехать. А Костик, он скучает, про тебя постоянно спрашивает, – присаживаюсь на стул, из последних сил сдерживаю слезы.

– Костик… мальчик мой, – губы Вани едва заметно дергаются. Прикрывает глаза. – Я скажу тебе, к кому еще можно обратиться по поводу Акима. И да, я знаю, Анфис, ты не сдашься. И еще я передам через своего адвоката кое-что. Ты поймешь… – понижает голос. – Чем могу, я хочу тебе помочь. Знаю, как тебе сейчас трудно. Ты одна осталась.

– Вань, все наладится. Обещаю, – беру его за руку и незаметно вкладываю туда бумажку, многозначительно заглядываю в глаза.

Он должен понять! И все сделать правильно.

– Это наш единственный шанс, – даже не говорю, только шевелю губами, беззвучно.

– Анфис, прими все как есть. Ничего страшного. Видимо, мое время на свободе действительно вышло.

– Нет, – отвечаю решительно.

Ваня делает ловкую манипуляцию руками. Раскрывает бумажку и читает, что там написано. Потом едва уловимым движением кидает ее в рот и глотает.

– Ты с ума сошла? – очень тихо.

– Я все решила.

– Фиса, – качает головой.

– Вань, доверься мне, – сжимаю его руку.

Я прошу довериться, хоть сама не уверена, получится ли все. Очень много сомнений. План может развалиться на любом этапе. И тогда… даже страшно думать о последствиях.

Но я не имею права оставить Ваню тут.

Мы долго смотрим друг на друга, в мои глазах благодарность, тревога, любовь. Он действительно стал мне очень близким человеком. Ради которого можно рискнуть, можно многое сделать.

Время выходит и мне надо уходить.

Даже за это свидание я отвалила немалую сумму. Но еще большая предстоит впереди. Я уже нашла риелтора и продаю дом. Да, мы так и не успели в нем пожить. Но что значит дом, когда на кону стоят человеческие жизни?

Не жалко даже. Деньги я еще заработаю. А Ваня и Аким у меня бесценны.

В коридоре меня встречает адвокат Вани. Мы с ним вместе выходим из этого жуткого места. И уже около своей машины он передает мне конверт.

– Это Иван просил вам передать.

– Спасибо.

Еще я выслушиваю, что дело патовое, и ничего хорошего Ивану не светит.

Тут ничего нового. Я и сама знаю положение вещей.

Уже в машине вскрываю конверт. Там набор на первый взгляд непонятных слов, цифры.

Но для меня все предельно ясно. Код от ячейки в банке. А что в той ячейке?

Надо проверить. Ваня просто так бы его не оставлял.

Снова слезы подступают к глазам. Вспоминаю его лицо, то, как он уже мысленно принял свою участь. Но я не сдамся.

Хочу поехать в банк, но мне звонят с работы. Там снова проблемы.

Когда все это закончится?

На работе дурдом. Проверка нагрянула. Еще не устранены все последствия потопа. Очень много времени уходит, чтобы это уладить.

Банк уже не работает. Значит, наведаюсь туда завтра.

Еду в больницу к Акиму. Знаю, что там без изменений, иначе бы мне уже врач позвонил. Но мне так нужно его увидеть.

Паркуюсь, несколько минут держусь за руль, собирая остатки сил.

Открываю дверь, и сразу в глаза бросаются ботинки. Поднимаю голову… Макс.

– У тебя еще наглости хватает заявляться сюда? Попадаться мне на глаза? – цежу, борясь с желанием прибить его на месте.

– Анфиса… я… я… – заикается, взгляд потерянный. – Я понял. Я все узнал… – глаза красные, болезненные.

Глава 42

Максим

После того, как дал задание своему человеку, вернулся к Нате не в лучшем расположении духа. Вроде же все правильно идет, мы вместе, добиваемся справедливости для нее и для меня. Но этот противный червяк не унимается.

Я прекратил любые разговоры и решил забыться с ней в кровати. Не один раз, и на следующий продолжил. Но легче не стало. Наоборот, себя еще больше накручиваю.

Но стоп. Даже если в чем-то тот детектив соврал, при чем тут Ната? Это мог быть Аким, который хотел забрать у меня Анфису. У него мотивов больше.

Откуда у меня такие непотребные мысли?

Даже пристыдил себя.

Только через день я получил отчет своего человека. Он, как всегда, все подробно расписал. Ната убежала по делам. А я принялся за чтение.

Детективу предложили материальную помощь, а точнее, заплатить его адвокату. Как утверждает мой человек, язык у него развязался быстро.

Наняла его Ната. Надо было подстроить все так, словно Анфиса и Аким любовники. Хотя они вообще друг друга едва знали. Еще надо было подтасовать факты так, что Анфиса всем заправляла с теми бандюками. А для моей жены, он готовил противоположные документы, где во всем обвиняли меня. Так же был задействован мой помощник. Который уволился как раз в то время, когда у меня все разваливалось и свалил за бугор. Еще детектив поведал, что Ната задействовала своих знакомых, чтобы меня разорить…

Я читал, читал… перечитывал. Там было очень много фактов. Не только от продажного детектива, но и расследования моего человека. Он копнул там, где были намеки, и предоставил мне четкий ответ.

С ним я познакомился три года назад. Он бывший работник органов, помогал мне в некоторых вопросах бизнеса и никогда не подводил. Все всегда быстро четко и цена соответствующая.

Естественно, я проверю инфу. Пробью все по другим каналам. Благо теперь есть понимание, в каком направлении искать. Но картина меня шибанула по башке. Так что я пошевелиться долго не мог.

Ната организовала, что Анфису забрали тогда в трудовое рабство. Она травила ее в детском доме. Не верится сразу. Все невозможно осознать. Принять.

«Мне продолжать работу?».

Прилетает вопрос.

«А это еще не все?».

«Далеко нет. Есть подозрения, что батю Северского она того. Также его сестра, там мутно с ней и нитки тоже к Наталье ведут. Но пока у меня доказательств нет. Могу поднапрячься. Но это не дешево».

«Поднапрягись».

Отсылаю и невидящим взглядом смотрю в потолок.

Или это все чушь? Это все не может быть правдой?

В какой-то отчаянной попытке, пробиваю по знакомым контакты еще одного специалиста. С моим они никак не связаны. Прошу проверить инфу.

Но внутри меня, уже есть четкий ответ.

Приходит Ната с пакетами в руках.

– Максюш, я тут немного прошвырнулась по магазинам. Тааакой комплектик белья прикупила, – она смеется, что-то тараторит.

А я мне видится кровь на ней. Она вся в ней. Видение настолько реалистичное, что меня в холодный пот кидает.

Ната… она же не могла… Она же меня любит. Она так страдала…

Да. Страдала и на этом фоне возненавидела сестру. А потом пошло-поехало.

Кроме вещей, которые касаются меня, еще прислали список тех, с кем она водилась и имела контакты. И там фамилии… криминальных отбросов. Тех, с кем по своей воле нормальный бизнесмен дел иметь не будет.

Что она проворачивала? В чем еще замешана? У нее наверняка такие связи.

– Максюш, ты меня слышишь?

– А да, Нат. Сорри, голова сегодня чугунная.

– Так я тебя сейчас быстро вылечу, – грациозно ко мне подкрадывается.

– Лечи…

Да, пусть все будет так же. Пусть она ни о чем не догадывается. Мне надо все четко знать… А потом… не знаю. Пока я с жадностью набрасываюсь на нее. Хочу забыться в постели, в слиянии тел, в той страсти, которая между нами реальна. Только в ней нет лжи…

Немного позже и другой источник подтверждает мне эту жуткую инфу.

А я продолжаю жить с Натой и делать вид, что ни о чем не догадываюсь. Заодно выспрашиваю ее о планах. Она ведь не собирается оставлять Анфису в покое. И она это подтверждает.

Только сейчас, зная правду, я вижу, как от одного упоминания об Анфисе, глаза Наты вспыхивают кровожадным блеском. Она ее ненавидит люто, нечеловечески.

И тут я понимаю, что Ната не успокоится, пока бьется сердце Анфисы. Никогда.

Не знаю, что меня ведет снова к больнице. Хочу увидеть Акима.

Зачем?

Сам не понимаю.

И тут замечаю машину Анфисы.

Иду к ней… она открывает дверь, смотрю ей в глаза. Меня накрывает стыдом… отвожу взгляд, заикаюсь, теряюсь. Сам себя не узнаю. Но понимаю, что хочу с ней поговорить… Мне это необходимо.

Глава 43

– Мне плевать, что ты там узнал, – говорит с неприязнью. – Просто уйди с дороги.

– Анфиса, нам реально надо поговорить! – на рефлексах хватаю ее за руку.

Она смотрит на мои пыльцы так, словно это мерзкие червяки.

– Не смей ко мне прикасаться!

Да, я понимаю, что во многом был не прав. Но такое ее отношение задевает. Я же пришел с миром.

Нам давно пора все выяснить и разобраться. Мы же были мужем и женой, и все у нас было не так плохо.

Да фейерверков не было, но жили мы дружно, в уважении, и я думал даже любовь была. И ее я никогда не обижал. А операции, смена облика… так разве стала она выглядеть хуже?

Она ведь не изменила форму носа. Не перекрасила волосы, хотя могла, времени и финансов у нее хватало. Но нет, она осталась в том образе, который я ей подобрал.

Так может, не все так плохо? И стоит поискать положительные моменты, чем делать из меня врага.

– Анфиса, я знаю, что ты не причастна к схемам трудового рабства. Ты там реально была жертвой, – выпаливаю, чтобы хоть как-то ее задержать и вывести на разговор.

Хочу помириться. Ведь у нас сын.

А Ната? Что с ней?

Пока нет у меня ответов на этот вопрос. Очень надеюсь, что разговор с Анфисой поможет расставить все по полочкам в моей голове.

– Вау! – она всплескивает руками. – Вот так открытие! После этих слов я должна броситься тебе на шею с поздравлениями о твоем прозрении.

– Ни к чему этот вшивый сарказм, – морщусь. – Я говорю, что в прошлом и тебя и меня надули. Я тоже не причастен к тем схемам.

– Даже если так. Это уже ничего не меняет. Ты сейчас, в данный момент совершил вещи куда более гадкие, – она продолжает идти к больнице.

Обгоняю ее и преграждаю дорогу.

– Это какие? Неужели ты думаешь, я как-то причастен к тому, что произошло с Акимом?

– Макс, ты появился и начались проблемы. Если не ты лично, то твоя Ната. А вы в связке, вы реально одно целое. Мерзопакостное существо, которое гадит везде, где появляется, – выплевывает мне эти слова в лицо.

– Я знаю, что Ната тебя ненавидит. И ты могла задуматься о причинах. Именно, потому что ее мать была беременна тобой, ее выкинули, – сам не понимаю, как так получается, что я начинаю защищать Нату.

Я же вроде с другими намерениями пришел. Но Анфиса провоцирует меня, выводит на неправильные эмоции. Она виновата, но даже сейчас, я принимаю сторону той, которая явно не права.

– И естественно, я это понимала в утробе матери! Максим, ты лучше не открывай свой рот. Из него льется полнейшая ересь.

– Я просто прошу понять, что у нее были причины так себя вести. Ты хоть представляешь, как это ребенку, от которого отказываются! Да, ты тоже была в детском доме, но ты туда попала не потому, что от тебя отказались! Почувствуй разницу!

– Почувствуй разницу, что женщина, которую ты с пеной у рта защищаешь, хотела убить твоего сына.

– Нет!

– Да, Максим. И ты это знаешь. Если бы не Аким, то… дальше сам догадайся.

Ее слова больно задевают глубоко внутри, где все сопротивляется этой правде.

Но если она причастна к гибели отца Акима, его сестры то… Но чем ей мог помешать мой сын?

Связью с Анфисой, тем что мы все равно так или иначе будем пересекаться из-за ребенка.

Этот вывод в корне мне не нравится. Я не хочу верить.

– Анфиса, поэтому я тут. Нам надо спокойно во всем разобраться.

– Мне не о чем с тобой говорить. Разбирайся сам как хочешь, – намеревается подняться по ступеням. Но я снова преграждаю ей дорогу.

– Анфис, с тобой недавно француз встречался. Не ведись на его сказки. Это все ловушка. Тебя туда заманивают, чтобы обобрать. Там сложная схема, но если ты подпишешь, у тебя заберут твое имя, -выпаливаю.

Чувствую себя двояко, с одной стороны, я предаю Нату и мне от этого паршиво, с другой, я не могу поступить иначе. Анфиса должна знать.

– И еще, те проблемы с помещением, там тоже не все чисто. Я помогу тебе уладить. И я знаю, тебе нужны деньги на Акима. Я могу кое-что подкинуть. Только не тратить их на того убийцу Ивана. Скоро ты меня еще поблагодаришь, что я избавил тебя от него.

– Засунь свои деньги, сам знаешь в какое место, – в ее глазах нет ненависти, хуже, там презрение, будто я настолько недостойный человек, что ей мерзко принять от меня любую помощь.

А я ведь от всего сердца, предавая Нату…

Слил ей важную инфу. И ни грамма благодарности.

– Я никогда не хочу тебя больше видеть. И держи свою Нату на коротком поводке. А лучше исчезните оба, растворитесь, – она обходит меня и поднимается по ступеням, скрывается за дверями больницы.

Отвратительное послевкусие. Разговора не получилось. Хоть я надеялся, что мы сможем говорить как адекватные люди.

Ната… она развела нас с Анфисой. Но она это делала, потому что любила меня. Больной любовью, но и у меня к ней чувства больные…

Но кто еще ради меня на такое пойдет? Можно, ли ее понять?

Или мне стоит рвать эти отношения, пока я еще могу уцелеть?

Глава 44

Анфиса

К банковской ячейке я легко смогла получить доступ. Иван постарался. Когда я ее открыла, то увидела деньги. Их довольно много.

У Вани видимо осталось с прошлой жизни, да и все эти годы он работал.

Закусываю губу, чтобы не расплакаться.

Замечаю на дне записку. Открываю белый запечатанный конверт.

«Анфиса, если ты читаешь это письмо, то со мной случилось то, что и должно было. Я знаю, что недолго мне осталось ходить на свободе. Только не переживай. Изначально я понимал, что так и будет. Я благодарен тем годам, которые мне посчастливилось провести с вами. Тебе и Костику эти деньги помогут. Я их для вас берег. Знайте, мои любимые, где бы я ни был, пока дышу, я всегда буду думать о вас».

И тут я не выдерживаю, слезы все же катятся из глаз. Ваня думал о нас, готовился, предполагал. Уникальный человек.

Но я не возьму этих денег. Есть на то причины.

Точнее возьму, но тратить не буду. Сама выкручусь. Я все придумала уже.

Сегодня утром продала дом. Очень больно, что Аким старался, строил, а мы так в нем и не пожили, еще и такое там случилось из-за Максима и Наты.

Тут же вспоминаю, как встретила его позавчера у больницы. Что он молол! Оправдывал свою Нату. Теперь я до конца понимаю, почему он делал из меня ее копию, он на ней повернут, окончательно и бесповоротно.

Чтобы она ни сотворила, он ее оправдает.

Мне жутко, что я была частью этого больно треугольника. Еще испытывала чувства к Максу. Кажется, что это даже было не со мной.

Потом уже дома я долго отмывалась в ванной, после разговора с ним.

Но все же я рада, что наша мерзкая беседа состоялась. Он ляпнул то, что мне помогло. Француз и мои проблемы с помещением – это Ната.

Мои люди тоже нашли кое-какие странности по французу, но благодаря Максу все быстрее встало на свои места. Хоть и без него я бы справилась.

На работе я устраняю последствия прорыва. Также подстраховалась, наняла юриста, навестила одного влиятельного местного чиновника, чтобы меня не смели выгнать из помещения. Стала действовать на опережение. Ведь Ната хочет любыми способами сломать мой налаженный бизнес, уничтожить моего сына, меня.

Но у нее это не выйдет. Нет.

Но эти вопросы могут подождать. Сейчас у меня на очереди дело важнее этого всего. И я готова даже отдать свой бизнес, лишь бы у меня все получилось.

Именно сегодня день икс. И я страшно нервничаю.

Забираю деньги из ячейки. Еду по делам. Но мысли все равно далеко. Я запустила процесс, но на данном этапе от меня уже ничего не зависит.

Остается только ждать результата.

Понимаю, что на работе от меня толку мало, сделав все первоочередное, еду домой к сыну. У нас еще есть три дня, чтобы освободить дом. Заезжаю во двор, выхожу из автомобиля и оглядываю двор.

Костик так радовался нашему переезду, своему дню рождения, он был счастливый и улыбчивый ребенок. У него было два папы вместо одного.

А сейчас я должна забрать у ребенка этот дом, качели, фигурки, домики, которые Аким продумывал для него. Смотреть в его грустное личико, ведь рядом нет ни Ивана, ни Акима. Отвечать на вопросы, где они. И осознавать, насколько мой малыш изменился.

Он больше не улыбается. Конечно, я отвела его к психологу. Но разве можно этим компенсировать потерю людей, которые были частью его жизни?

И за это во мне поднимается волна ненависти. Я же уехала, отпустила их. Не было во мне ненависти, желания мстить. Я просто хотела жить. Но видимо, с ними так нельзя.

Надо отвечать, действовать на опережение. Бить. Да так, чтобы не могли подняться.

Больше я не намерена занимать оборонительную позицию, я буду нападать. И не успокоюсь, пока они не получат по заслугам. Если они считают, что я на это не способна, то очень сильно ошибаются.

Не успеваю зайти в дом, как раздается звонок адвоката Вани. От нервов аппарат выскальзывает из рук. Подбираю его с земли и затаив дыхание, принимаю вызов.

– Слушаю…

– Анфиса, должен вам сообщить прискорбную весть, – звучит монотонный голос мужчины. – Ивану стало плохо, его в срочном порядке госпитализировали. Врачи сделали все, что могли. Но увы…

– Он… – дальше в слух не могу этого произнести.

– Примите мои соболезнования.

А шумно выдыхаю. Не спешу радоваться. Еще рано.

Еще не верю. Неужели все получилось?