Текст книги "Бывшая жена. Больше не моя (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 60

Анфиса

– Ой, простите! – пожилая медсестра открывает дверь палаты. – Я позже зайду, – поспешно ретируется.

Я на постели Акима, медсестра застала нас целующимися. Но одетыми, что немаловажно. Мои губы опухли, пекут и все не могу им насытиться.

– Невозможно оторваться, – притягивает меня к себе и снова целует.

И мне не стыдно, что нас застукали. Такое уже не в первый раз. Но я слишком счастлива, я люблю и в этом нет ничего постыдного.

Да, теперь я могу признаться себе, Акиму.

Я действительно его люблю. Не как своего спасителя. Не из чувства благодарности. А как мужчину. Я им горжусь. Я им восхищаюсь. И я ему доверяю.

Это самое важное. Главное. Доверие возникло раньше, чем все другие чувства. Я же позволяла ему быть рядом с нами и Костиком. Планомерно он доказывал свое отношение.

А его мужскую энергетику я уловила при первой встрече. Еще там в больнице поняла, когда он впервые пришел, рассказать про Макса и Наталью, что он непростой мужчина. Его харизма была ощутима.

Но тогда я была в плену чувств к Максиму. Совсем не таких ярких и пронзительных как к Акиму.

Максим был спасителем. Он был хорош для моей израненной психики. Он мог лепить из меня все, что хотел. Планомерно уничтожая мою личность. Но все в жизни происходит не просто так.

Я должна была это пройти.

Сейчас Наталья взаперти. Она беременна. А Максим… понятия не имею, где он и что с ним.

Не до него сейчас. Вот совсем.

С тех пор как Аким пришел в себя, все свободное время мы проводим в больнице. Мне так легко и хорошо, как никогда не было.

Костик четко улавливает перемены. Он еще больше тянется к Акиму. Они много разговаривают. Словно осознали ценность момента.

Мы сделали выбор. И потому берем от жизни все здесь и сейчас.

Я не хочу сомневаться. Анализировать, просто хочу быть счастлива.

Меня тянет к Акиму со страшной силой. Мне уже мало только поцелуев. Но в больнице пока только так.

А вот завтра… Его выписывают. И у меня уже в голове столько идей.

Тем более завтра новогодняя ночь. И мне кажется, она действительно будет особенной. Я уже столько всего планирую. И Костик ждет чуда.

А для моего сына чудеса не в подарках. Он понимает, что не в материальных вещах настоящая ценность.

– Аким, не рано ли? Все же ты еще не до конца восстановился. Так врач говорил, – провожу пальцами по его колючей щеке.

– Анфиса, ты созвала целый консилиум, притащила невесть кого и откуда. И я тебе благодарен. Но я выздоравливаю благодаря вам. И мне лучше вне этих стен. Они давят и не дают развернуться в полную силу.

– Тебе нельзя в полную!

– Можно! – притягивает меня ближе к себе и покрывает лицо поцелуями. – Я мечтал, предполагал, но нет не представлял, насколько ты вкусная. Съем… ммм… – зарывается мне носом в шею, целует так нежно, что я урчу от удовольствия.

Прерываемся мы только когда нянечка приводит Костика. Предварительно мне позвонив. И дальше у нас ужин. Теплые разговоры. Смех.

– Пап, – Костик уже много раз называл так Акима, у него это звучит так естественно. И я каждый раз таю. Так приятно это слышать. – А мы сможем покататься на санках. Там такой снег!

– Сможем.

– А тебе можно?

– Конечно!

– Без фанатизма! Мы должны беречь папу.

– Жаль Иван уехал. Так бы все вместе катались, – сын вздыхает.

Ему очень сложно дается разлука с Ваней. Но и тут я полна оптимизма. Если все получится, то скоро мы увидимся.

Мы в палате у Акима, пока нас вечером врач не выгоняет. Едем домой, и там готовимся к его выписке. Завтра такой важный день.

А я… я еще в предвкушении. Страшно волнуюсь. Ведь в новогоднюю ночь мы станем близки. Я этого хочу. Уверена. Но немного страшно. У меня был только Макс и то много лет назад.

А сейчас все заново. Вот поистине в новую жизнь в новый год.

Утром мы мчимся в больницу. Костик с шарами. Сияет. Аким идет к нам навстречу. В руке у него огромный букет для меня. И набор для рисования. Именно тот, который так хотел сын.

– С выпиской, Аким, – целую его в губы.

– Теперь я с вами! – обнимает меня и Костю.

Мы идем к машине. И там Аким говорит водителю, что надо заехать за елкой.

– А мы уже купили! – радостно говорит сын.

– А мы еще одну купим. И игрушки, гирлянды. Фигурки в сад.

– Нам негде в квартире их поставить, – смеюсь.

На что Аким хитро прищуривается.

Никогда я еще так не веселилась при покупках. В торговом центре витает праздничное настроение, все светится, так красиво. И у нас праздник. Самый счастливый за всю жизнь. Мы дурачимся. Выбираем игрушки, елку, еще столько всего, что приходится заказать доставку. В машину это все не влезет.

Мы семья. Впервые ощущаю в полной мере смысл этого слова.

Когда возвращаемся в машину, не сразу замечаю, что водитель везет нас не по адресу моей квартиры.

– Вы не туда едете, – мягко ему напоминаю.

– Туда, уверенно заявляет Аким.

– Ты же не… – округляю глаза от догадки.

– Тшшш, – прикладывает палец к губам.

И да, моя догадка оказывается верной. Мы едем именно к дому. Я его продала. Но сейчас ворота гостеприимно открываются для нас.

– Ого! Мы дома? – Костик всплескивает руками и первый выбегает из машины.

Мы с Акимом следом.

– Это ваш дом, Анфиса. Да, тут произошло неприятное событие. Но он строился с любовью для вас. И я знаю, что мы сотрем все плохое. Его больше не будет в наших жизнях. Мы не станем убегать, а сделаем так, чтобы впредь эти стены слышали только радость и смех, – притягивает меня к себе.

– Это наш дом. И твой тоже, Аким, – шепчу потрясенно. – И умудрился же все провернуть, находясь в больнице.

– Мам, пап, тут какой-то дядька в сугробе, – слышим крик сына.

Удивленно переглядываемся с Акимом и бежим к Костику.

Из сугроба торчит рука и нога. Аким наклоняется. Откидывая снег.

Но я и так узнала эту руку… Максим.

Глава 61

Максим

Я чувствую, как замерзаю. Как мороз проникает в каждую клетку тела. Это освобождение. Я больше не чувствую боли. Она замерзает. Перед глазами белый узор.

Где отдаленно в сознании пульсирует мысль – надо подняться. Я пропаду, замерзну. Но у меня нет сил пошевелиться.

А мороз освобождает. Мне не больно. Впервые за долгое время.

Но я не хочу уходить. Я хочу жить. Хочу счастья. Все как я мечтал и Нату рядом. Только без всего, что я открыл про нее.

Чистую светлую Нату. Нашу семью. Мы были бы так счастливы.

Но это невозможно… почему?

Мне надо пошевелиться. Мне надо…

– Максим! Ты что вторишь! – через лед доносится голос.

Я его знаю. Аким… Стоп, он же в больнице… Или уже того…

А значит и я?

И потому все белое? Потому что я уже на небесах?

Но как я хочу жить! Я столько всего не успел…

– Максим! Очнись!

Еще его голос…

Хочу открыть глаза. Не могу. Слишком сложно.

Этот месяц я был в какой-то прострации. Ничем не интересовался. Не выходил из дома. Вспоминал. Анализировал. Пытался заставить себя идти дальше. Даже отключил телефон. Чтобы никто не звонил, не напоминал. Чтобы Ната не звала.

И вот впервые за месяц я вышел на улицу. Не знаю, какое число. День недели. Все не имеет значения. Жива только моя боль, и она не отпускала.

Я брел по улицам. Не разбирая дороги. И как-то пришел к дому Анфисы.

Зашел во двор. На удивление охраны нет.

А потом ноги подкосились. Не мог тащить этот груз на себе.

Упал в сугроб. На минутку. Решил передохнуть. А слабость не позволяла подняться.

Но Аким… неужели первый кого я встретил на том свете это он?

Все же с трудом, но заставляю себя открыть глаза.

– Как тут, дружище? Ты уже освоился? Мы в раю? – спрашиваю его.

Вроде как на том свете уже нет смысла враждовать? Или какие тут правила?

– Мда… тяжелый случай, – хмыкает.

– Максим, в каком раю, ты чуть в сугробе не замерз! – а это уже голос Анфисы.

Она склоняется надо мной.

Хм… значит живой все же?

Это хорошо.

– Аким, а ты что ожил? Там же шансов не было, – спрашиваю удивленно.

– Пока бьется сердце шансы есть всегда. И меня есть для кого жить.

– А я меня будет ребенок, – зачем-то делюсь с ними. – А я… не знаю, что делать.

– Дядя совсем замерз, ему плохо, – слышу детский голосок.

С трудом поворачиваю голову. Вижу своего сына, он маленькими ручками разгребает снег. И смотрит на меня… с жалостью… Но там нет даже элементарного узнавания.

Он не запомнил меня. Не вспомнил, что я был тем динозавром. Не принял мои слова про отца всерьез.

Мальчик смотрит на меня как на абсолютно чужого человека, которого ему жалко.

Да. У меня забрали шанс стать для парня отцом. Анфиса уехала… А почему?

Потому что Ната плела свои козни.

Но сейчас я понимаю, что и Костя для меня чужой. Я могу сколько угодно твердить себе, что он мой сын. Но я этого не чувствую.

Нет связи. Ничего нет.

Может ли она появиться?

Возможно.

Хочу ли я этого? Нужно ли бороться, доказывать свое отцовство? Для чего?

– Пап, дядя будет жить? Мы его спасем? – мальчик обращается к Акиму.

Вот на него он смотрит иначе. Как на… отца… Там доверие, он его считает авторитетом, он его любит…

– Сейчас мы вызовем скорую для дяди. Ему там помогут, – отвечает Аким.

– Максим, возьми себя в руки, – Анфиса смотрит на меня с осуждением.

А я смотрю на них, как на семью. Где я абсолютно чужой и лишний человек. И нет, я не хочу больше воевать за ребенка, которого не люблю. Не хочу пытаться его полюбить.

Печальная, но правда.

Я больше не хочу себя обманывать, что если сын, значит я автоматом его должен любить.

Мы чужие друг для друга. Неприятная правда.

Но я озвучиваю ее для себя и мне становится легче.

Приезжает скорая. Меня укладывают на носилки. Я не чувствую своего тела. Только спасительный холод, подаривший способность ясно мыслить, забравший боль, уничтожающую меня.

– Аким, Анфиса! – окликаю их.

Они поворачиваются. У них на лицах одинаковое выражение: «Ну что еще?».

Я их достал. Они хотят счастья. И мне тут нет места.

– Будьте счастливы! – кричу им. Потом перевожу взгляд на Костю, который держит Акима за руку, – Пока пацан.

И в этом: «Пока» я ставлю точку. Не сын. И мне от этого легче.

А дальше больница. Какие-то манипуляции. Все как в тумане. А мне не хочется, чтобы боль возвращалась. Чтобы снова мучила меня сутками, не давая дышать. Проваливаюсь в забытье. Тут нет сновидений. Я словно впервые за долгое время могу нормально выспаться.

Когда просыпаюсь. Не сразу открываю глаза. Вспоминаю все события. Снова возвращается боль.

– Ната, – шепчу с отчаянием.

Я обязан ее отпустить. Обязан начать новую жизнь.

– Да, я Наталья, откуда вы знаете? – раздается нежный женский голос.

Распахиваю глаза и вижу молоденькую медсестричку с серыми большими глазами.

– Ната, – повторяю хрипло и улыбаюсь ей потрескавшимися губами.

Глава 62

– Я думаю, все к лучшему, что-то мне подсказывает он понял, что лишний, – тихо замечает Аким. – Проводим прошлое в уходящем году.

– Согласна. Пусть у него все будет хорошо. Но подальше от нас.

Мы переплетам наши пальцы.

– Мам, а дядю вылечат? – Костик смотрит вдаль уезжающей скорой.

– Вылечат… наверно.

Я реально надеюсь, что Максим найдет в себе силы выздороветь морально. И отпустить Нату.

Не желаю ему зла. Вот совсем. И нет в моей душе обиды. Я счастлива, и просто закрываю для себя эту страницу.

– Костик, ты умница. Не оставил человека в беде. Нашел его, – хватил его Аким.

И действительно, если бы не Костя, мы бы с Акимом просто не заметили Макса. Мы бы пошли в дом, и он бы замерз в сугробе. Вот такой вот поворот судьбы.

– Жаль дядю, – вздыхает сын.

Для него это просто незнакомый мужчина, и так будет всегда.

– С дядей все будет нормально, – улыбаюсь сыну.

– Идем в дом. Мороз крепчает, – зовет нас Аким. – А у нас еще столько дел.

И мы бежим в дом, обсуждая что приготовим, что закажем. Ждем, когда доставят наши покупки. Праздничная суета, впервые в моей жизни настолько приятная.

Когда ты не делаешь, потому что надо, а потому что хочешь сделать праздник для родных. Потому что чувствуешь – это особенная ночь.

Мы все делаем вместе. Встречаем курьеров, украшаем дом, готовим, сервируем праздничный стол.

Костик с нами. Елка сверкает гирляндами. А то окно… оно больше не пугает. Я снова вижу там море, небо, скалы. И еще когда смотрю, ощущаю прикосновения любимого человека. Он смотрит со мной в одном направлении. А в голове рождаются идеи новых эскизов. Неожиданно приходит вдохновение. И я загораюсь работой.

И это тоже подарок, потому что мое дело, часть меня. Даже быстро в телефоне рисую наброски, кое-что записываю чтобы не забыть.

– Новые идеи?

– Ага… впервые после… – не договариваю. Не хочу даже произносить плохого.

– Мне нравится, когда ты работаешь, у тебя такое соблазнительно-сосредоточенное лицо, – шепчет мне на ухо и целует в шею.

– Но это потом. Сегодня у нас семейный праздник.

И пока подготовка идет полным ходом, мы с Акимом целуемся при первой возможности. Внутри горит такое пламя, такой голод, что я уже не могу дождаться ночи… когда мы станем ближе еще на одну ступень.

В одиннадцать тридцать раздается стук в двери.

– Кто там? – спрашиваю Акима встревоженно.

На что он ни выказывает ни малейшего опасения.

– Надо открыть. Всем вместе. Костя! – зовет сына из комнаты.

– Да, пап?

– Пошли дверь открывать. У нас гости.

Тревога отпускает. Вот что значит доверие, Аким не переживает, и я мгновенно успокаиваюсь.

Открываю двери, Костя рядом, любимый немного позади.

И вижу… Деда Мороза…

Настоящего с красным носом, бородой по пояс, кустистыми бровями, огромным, красным мешком за плечом и посохом.

– Ох-ох-хо! Ждали! – басит хрипло.

– Да! Дедушка Мороз! – Костик прыгает вокруг него.

А я не могу произнести ни слова. Зажимаю рот ладонью. И смотрю… смотрю и плачу… слезы счастья льются по моим щекам.

Ваня… это он… И я понимаю, что это именно Аким постарался. Он сделал все, чтобы эта ночь была реально особенной.

Потом я не выдерживаю и висну на шее у Мороза.

– Родной, ты приехал, – шепчу ему в ухо.

– Как же я без вас, девочка моя. Вы же моя семья.

– Аким… у меня нет слов, – оборачиваюсь к этому несравненному мужчине.

– Какой Новый год без чудес, – широко нам улыбается.

Ваня ведет нас к елке, открывает свой огромный мешок и вручает подарки. Костик принимает подарок и хватает Мороза за руку в варежке.

– Вань, я мы тебя ждали, – и шутливо дергает его за бороду.

– А уж я как ждал, когда смогу снова вас всех увидеть.

Когда куранты бьют двенадцать, мы зажигаем бенгальские огни. Поднимаем бокалы.

– С Новым годом! – кричим дружно, глядя на море и звездное небо.

– Анфиса, – Аким становится переде до мной на одно колено, протягиваю раскрытую бархатную коробочку. – Выходи за меня. Обещаю, ты никогда не пожалеешь.

– Не пожалею…

Эпилог

Максим

Восемь месяцев спустя…

Неприятный больничный запах забивается в ноздри. Даже не больничный… хуже. Тут пахнет неизбежностью… той дамой, имя которой лучше не произносить вслух.

Нервно сглатываю.

– Вот и все, Максюш, – раздается слабый голос Наты.

– Мне жаль, – даже не спорю с ней.

Зачем, врать и надеяться, что все волшебным образом изменится. Ничего этого уже не будет.

– Это закономерно. Или я ее, или она меня. Мы действительно могли быть счастливы, – он говорит очень тихо. В ее глазах странное умиротворение.

– Могли…

– Я бы многое сделала иначе. Надо было просто ее удавить, еще там в детском доме. И просто жить дальше… А тянула… дотянулась… Она оказалась сильнее.

– Нат… – не знаю, что сказать.

Мне больно. Мне жутко. И я понимаю, что все… Это ощущение странное… и кроме боли, есть еще нечто иное, что я не могу распознать.

– Я бы могла сказать, что ты должен отомстить Анфисе, укравшей у нас счастье. Но не сделаю этого, – ее губы едва заметно подрагивают. – Я скажу тебе жить. За нас двоих. Будь счастлив Максим. Я действительно тебя люблю, хоть моя любовь она черная, да. Потому что меня окунули во тьму. Иначе я не умею.

– И я люблю тебя, Ната.

– Уходи… Максим. Ты свободен. Отпускаю…

А мне не верится, что все. В этом мире больше нет Наты. Больше нет той, из-за кого я сходил с ума. Не жил. Существовал, одержимый любовью.

Она права – это черная любовь. Неправильная. Она приносила только боль и страдания.

Ната не сказал ничего про девочку, которую она родила месяц назад. Ей неинтересно. Она родила и ни разу на нее не взглянула. А потом… она заболела. И стала угасать. Мне сказали, когда сделать уже ничего было нельзя. Словно поняв, что месть не удалась, ей не выбраться из заточения, она утратила смысл существования. И сейчас на ее бездыханном теле застывшая улыбка умиротворения.

И я прощаюсь с ней, с нами. И очень хочу верить, что она меня действительно отпустила. Но я… пока еще не могу выдохнуть полной грудью. Еще нет… еще держит…

Анфиса

– Доброе утро, моя сладкая, – рука Акима блуждает по моему телу, накрывая волной ярких ощущений и томительного предвкушения.

– Доброе! – урчу, и выгибаюсь.

Как же хорошо вот так просыпаться. Сколько месяцев счастья, а мне все мало.

Снова и снова убеждаюсь – это именно мой мужчина. Мне с ним неприлично хорошо. А та наша близость в новогоднюю ночь открыла портал удовольствия. Я многое осознала, и сама себя почувствовала другой. Целостной.

Словно мне именно его и не хватало.

Пять месяцев назад мы сыграли свадьбу. Тихую, скромную, только для нас. Был Ваня и Костя. Они радовались за нас. А я сверкала в белом платье, и смотрела на своего мужчину. Он мой. А я его.

Простое уравнение жизни сошлось. Мы нашли друг друга и все встало на свои места.

Ваня не остался с нами в этом городе. Но и не уехал за границу.

Тут для него пока опасно. Но Аким сделал все, чтобы легализировать его под другими документами.

Да, страшно и опасно. Но Ваня не может без работы. А работать он может только тут. Он хочет быть ближе к дому. К нам. Потому часто приезжает.

Был с Костиком, когда мы отправились с Акимом в медовый месяц.

Моя работа кипит, идеи в голове множатся. Мой муж тоже работает. Но всегда семья на первом месте. Мы умеем все со вмешать, чтобы не загонять себя, а именно наслаждаться жизнью.

Тихий стук в дверь прерывает нас на самом интересном месте.

– Сегодня же выходной, какого? – недовольно ворчит муж.

На проге наш охранник неловко переминается с ноги на ногу.

– Доброе утро! Простите, что разбудил. Но там к вам женщина, говорит очень срочно.

– Какая еще женщина? – переглядываемся с Акимом.

– Наталья Степнева. С младенцем на руках.

Он этого имени, по коже проходит табун противных, липких мурашек.

Но умом я понимаю, что это не моя сестра. Ее больше нет. Аким следил за ее пребыванием за решеткой. И сообщил мне, что все.

И от этой новости я выдохнула. Нет у меня к ней жалости. И радости нет. Есть понимание, что она больше не причин зла.

Ведь она изобретательна. Я сама знаю, что решетка – это не стопроцентная гарантия защиты от нее. Она могла найти способ. Через знакомых или еще как. Она едва не сбежала, во время судового заседания. Все же нашлись желающие ей помочь. Но побег успешно предотвратили.

Так что пока она была жива, ее ненависть все равно была угрозой. А так… возможно, там ей будет лучше. А нам спокойней.

Мне жаль, что единственный родной человек по крови оказался таким. А ведь мы могли стать очень близкими людьми… могли, в другой реальности.

Ненависть Натальи – она за гранью. И она бы никогда от нее не избавилась. И не имея выхода, ненависть сожрала ее изнутри. Как-то так это чувствую.

Но имя все равно порождает воспоминания.

Я знаю, что она родила девочку. Что Максим ее забрал после рождения. Он записан отцом в свидетельстве. Больше не интересовалась. Он прошлое, о котором я стараюсь не вспоминать.

– Она говорит, что только вы ей можете помочь, – добавляет охранник, видя нашу растерянность.

– Сейчас спустимся, – отвечаем синхронно с Акимом.

Быстро одеваемся и выходим во двор. Рядом с охранником стоит миловидная блондинка и прижимает сверточек к себе. В глазах слезы.

– Анфиса… – говорит так, словно в моем имени ее спасение.

– Добрый день! В чем цель вашего визита? – строго интересуется Аким.

– Только вы можете мне помочь… я больше не знаю к кому обратиться. У меня заберут ребенка. А ей никто… А я… я не могу ее отдать, – из глаз падают две крупные слезинки и медленно текут по ее бледным щекам.

– Давайте пройдем в середину, и вы все расскажете, – предлагаю.

От женщины пахнет отчаянием. Но никак не угрозой.

– Вы же знаете Максима, – начинает свой рассказ с упоминания того, о ком вспоминать мне не хочется. – Он рассказывал про вас, – добавляет, видя мое совсем не радостное лицо.

– Он мой бывший муж.

– А я его бывшая девушка… Мы познакомились, когда его доставили в больницу с легким обморожением. Я там медсестрой работаю. Он сразу угадал мое имя. Был очень милым. Многое о себе рассказал. У него израненное сердце, и мне хотелось его вылечить, – смотрит на ребенка в свертке, болезненно морщится. – Мы с ним стали встречаться. Я знала, что у него бывшая беременная за решеткой. И сказала, что приму ребенка. Если честно, я как узнала, что могу стать мамой… я была на седьмом небе от счастья. Понимаете, я не могу иметь детей. Была операция… в общем мне самой никак не родить. А тут мужчина и новорожденный ребеночек… я так счастлива была. И верила, что и с Максимом у нас все получится. Я смогу растопить его сердце. Он был очень замкнут порой, холоден. Но я верила. Я так хотела этого ребенка, – смотрит то на меня, то на Акима. Потом делает вдох, выдох, продолжает. – Максим принес его. Он записан отцом. И я думала, вот оно долгожданное счастье. Но потом не стало Наты. Он ездил к ней, держал за руку, когда уходила. И после этого решил сделать тест на отцовство. А он показал, что Максим не отец.

Тут мы с Акимом переглядываемся. Как бы чему удивляться, это же Ната.

– И он бросил вас? – догадываюсь.

– Максим сказал, что я ему напоминаю ее. У нас даже имена такие же. Он хочет начать все с чистого листа. И точно не намерен воспитывать чужого ребенка. Собрал вещи и просто ушел. Я его просила, чтобы он помог мне с документами. Ведь у меня заберут малышку. Но он сказал, что ни минуты больше не задержится в этом городе. Помогите мне… прошу… я не могу потерять свою доченьку… Свою Светланку.

Шесть месяцев спустя…

– Анфиса, Аким… если бы не вы! – Наталья и Денис смотрят на нас с благодарностью.

– Все же хорошо. И это главное! – мы произносим это с мужем синхронно.

Есть у нас особенность говорить одновременно одно и тоже.

Играет медленная мелодия, зал, одного из лучших ресторанов города, красиво украшен. Панорамные окна выходят на море.

– Если когда-то что-то будет надо. Смело обращайтесь, мы у вас в долгу! – Денис пожимает руку Акиму.

– Какой долг. Просто будьте счастливы! – снова отвечаем в унисон.

Костик танцует с дочерью Дениса. Смешная малышка в розовом платьице. В коляске, недалеко от молодоженов стоит няня с маленькой Светланкой.

Как ни крути моей племянницей.

Мне безумно хочется верить, что девочка взяла то немногое, чтобы было хорошего у ее матери. Но станет похожей на своего отца.

Ведь если подумать, она еще не умеет ходить, а уже соединила два одиноких сердца.

Денис и Наталья идут к дочери. Невеста склоняется к коляске, и я вижу неподдельное счастье на ее лице.

Кто бы мог подумать, что все так обернется полгода назад.

Тогда мы не смогли отказать Наталье. Столько было отчаяния в ее глазах. Она так полюбила этого ребенка. Женщина, которая за свои тридцать лет прошла многое. Предательство мужа урода, который колотил ее. Избил то того, что она не может больше иметь детей.

Она вырвалась, начала жизнь с нуля. Но больше всего мечтала стать матерью. И тут Максим, со своей израненной душой. В Наталье столько сострадания, она верила, что может его излечить.

Но он ушел, а малышка осталась. Аким поднял свои связи. Мы вычислили по контактам, с кем общалась Наталья. Нашли зацепки в ее переписке.

С Денисом это была случайная связь. Перед тем, как она воссоединились с Максом. Она пошла в ресторан. Он там заливал свое горе. Он в принципе катился по наклонной вниз. Год назад ушла его жена, оставив его с маленькой дочерью на руках. Укатила с любовником за границу. Он так и не мог оправится от ее предательства.

И тут Ната. Завязался разговор. Потом была ночь. После которой они разошлись в разные стороны. А как показал тест – Света его дочь.

Мы хотели, чтобы он отказался от отцовства в пользу Натальи. Но они познакомились, стали общаться, и вот теперь мы гуляем на их свадьбе.

Денис занимается бизнесом. Прочно стоит на ногах и еще он обожает своих девочек. И я верю, что маленькая Светланка будет счастлива в этой семье. У нее будет счастливое детство, которого не было у ее матери.

Наталья приняла дочь Дениса от первого брака как родную. Сбылась ее мечта, она стала мамой двух девочек. А Денис обрел верную спутницу жизни.

– Потанцуем? – Аким обвивает руки вокруг моей талии и целует в губы.

– Мы никогда не танцуем, мы парим, – шепчу ему в губы. – С тобой я не чувствую твердую почву под ногами.

– Тогда будем парить, Анфис.

Мы кружим в танце, смотрим друг другу в глаза, и я понимаю, что с каждым днем люблю его сильнее.

Максим

Два года спустя…

– Это твоя бывшая? – Дарья показывает интервью Анфисы на телефоне.

– Ага, – смотрю на экран. Анфиса улыбается, счастливая такая. Красивая. Уверенная. И абсолютно чужая. – Даже не верится, что мы были женаты. Она сейчас совсем другая.

– И ты другой, Максим.

– Однозначно, – киваю, продолжаю смотреть на экран.

Камера показывает рядом с ней Акима, он за руку с Костей… не моим сыном. Просто хорошим мальчиком. А чуть поодаль замечаю… Ивана…

Усмехаюсь. Она смогла. Она отстояла того, кто ей дорог.

Что ж браво! Мысленно аплодирую.

Выдыхаю. Ощущаю, что груз спадает с плеч. Не хотел я, чтобы его кровь была на моих руках. Это угнетало.

– Даш, а Ваня жив. Она его спасла.

– Тогда ты можешь скинуть с себя чувство вины, – она смотрит на меня пристально, считывает мысли.

И я позволяю ей это делать.

Если бы не Даша… я бы реально тронулся умом. Я был не на грани, за ней. Держался на тонкой, рвущейся нитке. Еще немного и безумие стало бы моей вечной спутницей.

После того, как ушла Ната, я словно потерял часть себя. Она меня отпустила, а я ее нет. Не мог.

Хватался за ее призрак в виде медсестрички, снова хотел делать из нее копию Наты. За девочку, ее плоть и кровь, продолжение Наты.

Я уверенными семимильными шагами приближался к помешательству. Моя одержимость звала меня, не отпускала, и продолжала склонять к безумствам.

Но ребенок, эта девочка, да милая, хорошенькая, славная, не пробуждала во мне никаких чувств. Хоть я так старался их вызвать. Убеждал себя, если с Костей не вышло, то вот с ней. А потом неведомая сила дернула сделать тест на отцовство.

Не мой ребенок… Я проверил еще раз. Еще…

Ната… все было обманом. Даже ребенка она на меня повесила чужого. Так, где чувства? Где хоть капля правды?

На что я продолжаю тратить свою жизнь?

Я ушел. Убежал как можно дальше, от медсестры, напоминающей Нату, от ее дочери, от Анфисы, этого города. Я хотел вычеркнуть все, что с ними связано.

Просто как-то начать жить. Но самостоятельно у меня не получалось. Я пошел к психологу. Мне нужен был кто-то… очень. И если нет рядом близких, нет того, кто бы меня поддержал, я пошел искать это за деньги.

И нашел Дашу.

Она не похожа на Нату. Даже отдаленно. У нее совсем другие черты лица, волосы цвета воронова крыла, глаза чернее ночи. И в этих глазах я вижу свет. Такой необходимый мне.

Для Даши я тоже оказался очень интересным экспонатом. И она с интересом исследователя, нырнула в мою голову. Мы проводили очень много времени вместе. Говорили… я так много и долго ни с кем никогда. И это было гораздо лучше близости… вот эти разговоры по душам, когда можешь вывалить все, что думаешь, и не боятся осуждения.

А в какой-то момент все изменилось. Ната ушла. Отпустила меня. И я ее. Мне даже кажется, что это был какой-то страшный сон. Не верится, что я едва не тронулся умом. Из-за кого?

Анфиса… она была чужой. Мы не подходили друг другу. Я забывался с ней, она тянулась как к спасителю, пытаясь урвать часть теплоты. Я бы ее сломал. Но она вырвалась и сделала себя сама.

Еще раз, браво ей.

Пусть будет счастлива.

И Аким – браво. Он отвоевал свою женщину.

Сейчас глядя на экран, я реально понимаю, что они подходят друг другу.

Так же я знаю, что дочь Наты нашла настоящую семью. Малышка, названная Светланой, принесла свет в жизни людей. И я искренне верю, что она не пойдет по стопам своей матери.

А я… я впервые за все годы счастлив. Рядом со мной уверенная, умная женщина. Она разобрала меня на молекулы и атомы и ей это нравится. А я могу быть собой.

– Даш, ты знаешь, что я люблю тебя, – откидываю телефон, на котором продолжаю рассказывать про Анфису.

– Знаю, – волевая усмешка.

Конечно, знает, она умеет читать мои мысли.

– Мне с тобой так повезло, – целую ее в губы.

Она мой живительный нектар. С ней не пропаду. Пока она рядом, она удержит, она не даст сорваться. И я могу, да все могу, горы сверну, рядом с такой женщиной.

Анфиса

– Горжусь тобой, – Аким подхватывает меня на руки и кружит по номеру. – Ты блистала сегодня!

– И я горжусь тобой, мамочка! – Костик хлопает в ладоши. – Это успех!

– Все благодаря вам. Вы мое вдохновение.

Показ мод прошел просто блестяще. У меня столько предложений с разных стран. А идей… их море. После свадьбы карьера моя развивается семимильными шагами.

Но работа никогда не будет на первом месте. Главное – семья.

А сегодня даже Ваня приехал. Сейчас мы видимся реже. У него там… все сложно. Но я рада уже тому, что появилась женщина, ради которой он готов на многое.

Не простая женщина, с ней легко не будет. У нее за спиной многое. Как и у Вани. Им еще предстоит очень сложный путь. Но его глаза горят, глядя на нее. Чего я никогда не замечала. Ваня вновь ощущает вкус к жизни. И мне очень хочется, чтобы и он обрел вторую половинку. У них есть одна общая страсть – медицина. Она такая же фанатка своего дела, как и Ваня. Ну а дальше… судьба, дама очень непредсказуемая.

А мы… мы всегда рядом и поддержим его.

– У меня есть для вас сюрприз! – хитро улыбаюсь.

– Я, кажется, догадываюсь какой! Неужели… – глаза Акима смотрят на меня с такой нежностью и трепетом, что мое сердце в очередной раз делает кувырок.

– Какой, пап?

– Пусть мама скажет…

– Скоро наша семья увеличится, – произношу и не могу сдержать слез радости…

– Сестричка? Как я просил? – восклицает сыночек.

– Пока не знаю… Может мальчик…

– Будет девочка, – Аким подходит и нежно целует меня в губы, как всегда, окутывая аурой защиты, спокойствия и настоящего чувства.

– Все у нас будет… – прижимаюсь к нему крепче. – Когда рядом ты, нет ничего невозможного…