Текст книги "Бывшая жена. Больше не моя (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 55

Анфиса

– Ну как ты?

– Уже отлично, ты же пришла, – он улыбается мне.

Все еще бледный, но я уже вижу огонь в его глазах.

– Ой, – всплескиваю руками, – Так непривычно, что ты отвечаешь. Я привыкла приходить и говорить… говорить… а ты, Аким, как мы ждали, что ты очнешься!

– Я не мог иначе, Анфиса.

– Анфиса? Смеюсь, а как же Аврора.

– Я был не прав, признаю. Ты родилась Анфисой, это твое имя. И она прекрасно, как все в тебе, – он говорит уже четко и без запинки.

А ведь с его пробуждения прошли всего сутки.

Вчера мы с Костей, как позвали врачей, так и стояли в коридоре обнявшись. Плакали навзрыд.

Но это были слезы радости. Мы не могли поверить, что он открыл глаза.

Еще не известно, какие последствия будут. Но я уверена, Аким будет таким как прежде. Он сможет, он восстановится.

После врачей, он снова провалился в сон. И мы ждали с сыном. Я знала, когда Аким проснется, он захочет нас увидеть. И нас ненадолго, в неприемные часы, все же пустили.

Мы с ним толком поговорить не успели. Говорил Костик, а я смотрела на них и впервые за долгое время испытывала облегчение и невероятное счастье.

Я не понимала, как Аким много значит в моей жизни, пока едва его не потерла. И Костик, признал его отцом. Сам.

А вот сегодня я пришла уже одна, заскочила на работу и сразу к Акиму. Нам нужно многое обсудить. Чуть позже привезу и сына.

– А Аврора – это бренд, ты ее создала, – тянет ко мне руку.

Подхожу ближе и сжимаю его ладонь. Теплый, живой, такой родной.

– Мне приятно, когда ты так меня называешь, – даже смущаюсь. – И непривычно.

Между нами после его пробуждения, нечто неуловимо изменилось. И я пока еще прислушиваюсь к ощущениям, пытаюсь понять что.

– Теперь только так, Анфиса. Привыкай!

– А самочувствие как? Теперь врачи дают очень оптимистичные прогнозы. Аж не верится, ты бы знал, какой ужас они говорили, и какие шансы давали, что ты глаза откроешь. Прости, – спохватываюсь, что не стоит такого говорить. – Не надо сейчас о грустном.

Но я привыкла делиться с ним всем. И сейчас эта потребность особенно остро ощущается.

– Ты можешь мне все говорить, Анфис, – гладит меня по руке. – И я тебя слышал даже там. Я спешил к тебе, к Костику. Как он? Как Ваня? На смене?

Закусываю губу. Не хотела я сейчас начинать этот разговор. Но Аким все равно узнает, нельзя от него такое скрывать.

– Костик вечером к тебе придет. Он счастлив. А вот Ваня… может отложим разговор?

– Анфис, ты же знаешь ответ, зачем спрашиваешь. Не переживай. Я в норме. Руки ноги чувствую, шевелю. Не успеешь оглянуться, как бегать буду и тебя на руках носить, – сжимает мою руку. – Давай, выкладывай. Неведение оно хуже.

И я выкладываю… все… от начала и до конца. И про отца его, про сестру. Думала умолчать, и поняла, что не имею права. Это его близкие, он должен знать. И как начала говорить, так все в подробностях и рассказала.

Аким слушал меня с каменным лицом. Он всегда умел очень стойко выносить удары.

– Ее задержали. Там столько улик, что она не отвертится. Она за все заплатит.

– Не заплатит, – мотает головой. – Нет такой расплаты, чтобы компенсировать потерю родных. И прочих, сделанных ею мерзостях. Я даже не хочу разбираться в ее мерзких мотивах… Просто свернуть шею, но и это для нее будет наградой за сотворенное.

– А тебе не надо портить из-за нее свою жизнь. Ты нам нужен.

– Анфиса, сколько же ты одна выдержала… пока я тут валялся, – по лицу проходит судорога.

– А я все равно была не одна. У меня был ты. Я знала, что ты вернешься.

– Я должен был лучше позаботиться. Дать тебе доступ к деньгам. Они тебе были так нужны.

– Я бы тогда не приняла этого. Я же и за дом с тобой хотела полностью расплатиться.

– Я верну тебе дом. Обещаю, – гладит меня по руке.

– Главное – ты вернулся, Аким. И Ваня на свободе, – поднимаюсь со стула, наклоняюсь к нему, обхватывает его лицо руками. – Ты сделал главное – спас сына. Нашего сына. Рискуя собой, – глажу большими пальцами его по колючим, заросшим щекам. – За это я всегда буду тебе благодарна. И никакое «спасибо» не выразить моей признательности.

А потом не могу удержаться и целую в губы. Хочу осторожно. Едва прикоснуться. Но накрывает такой мощной волной, что поцелуй получается отчаянно-сладким, напористым.

Сама от себя такого не ожидала. Я думала, уже и не способна на подобное. Но я смакую его и не могу насытится. Перед глазами разноцветные круги, сердце в груди бешено колотится. Нереальное ощущение слияния. Дышу им, и не могу надышаться.

С трудом отрываюсь. Хватаю ртом раскаленный воздух.

– Это благодарность, – спрашивает хрипло.

– Это любовь, Аким.

Глава 56

Максим

– И что шансов нет? – спрашиваю обреченно.

– Даст Наталья показания или нет, но с теми уликами, которые у них есть, – адвокат разводит руками. – Естественно, мы будем добиваться смягчения наказания, но…

– А если… – осекаюсь, я не знаю, что «если»…

Патовая ситуация. Ужасающая.

– Наталья дала мне контакты, чтобы я связался с ее знакомыми. Она уверяла, что они могут помочь, я звонил, но они слышать меня не хотят. Открещиваются, что вообще ее знали. В таком, простите за откровенность, мараться никто не хочет. Все за свои шкуры трясутся.

– Понятно…

Ничего не понятно. Совсем.

Я люблю женщину, которая погрязла во тьме. Я не знаю, как мне быть. Я хочу ей помочь, и понимаю, что ничего не выйдет.

Она хотела смерти моего сына. Она уничтожала людей с легкостью. Разоряла меня. Подставляла. Всего не перечесть. А я не могу выкинуть ее из головы.

Когда ее уводили в больнице, я едва с ума не сошел.

Я готов был сам убивать за нее. Хотел отвоевать.

И если бы не врач, который меня удержал. Не знаю, чем бы все закончилось.

Этот мужик как-то по мне все понял. Он меня быстро в соседнюю палату затолкал. Сказал не лезть. Потом позвал медсестру, мне что-то вкололи. И я забылся сном.

А вот когда проснулся, реальность обрушилась.

Я не понимаю, как жить без нее. Как жить с ней.

А уже и не могу с ней жить. Ее запрут. Выхода нет.

Я нашел ей адвоката. Лучшего в этом гадском городе, где одни проблемы. А толку от него?

– Неужели под нее копали?

– Вообще-то нет. Ваша бывшая жена предоставила доказательства, это я смог узнать.

Анфиса! Как она могла!

Закипаю мгновенно!

Как она пронюхала?

И что сделала? Решила полностью испортить мне жизнь?

Типа отомстить?

Так не за что мстить!

Я ее от убийцы избавил!

А Ната кто? Мерзко нашептывает гадкий голосок внутри.

Ната моя женщина. Она… она другая…

Пытаюсь найти ей оправдания и не могу. Она страшный человек, это пора признать.

Пора напомнить себе, как она сдала меня и обжималась с главарем бандитов, глядя на то, как меня избивают.

Почему я это ей простил? Почему не напоминаю?

А мой сын?

Любит ли она меня вообще?

Или я просто удобен для нее?

– Что-то еще? – интересуюсь глухо у адвоката.

– Она очень хочет вас видеть. И встречу я могу организовать.

– Ага…

Обхватываю голову руками. Раскачиваюсь.

Как я до такого докатился. За что? Почему?

Что мне делать?

Как же больно. Меня тянет к ней со страшной силой. Но я боюсь туда идти.

Я сломаюсь. Меня раздавит. Не выгребу.

Мне самому нужна помощь. Срочно.

– Так организовывать? – адвокат смотрит на меня как на психа.

А я и выгляжу именно так.

– Да. Наверно. Не знаю…

Я дошел до того, что хочу ему излить душу.

Я запутался. Меня кроет. Схожу с ума.

– Дайте мне знать. У меня еще дел много, – поднимается и идет к выходу.

– Стойте! – хватаю его за руку.

– Как она там?

– Она верит, что еще все уладится. Вас ждет. Держится.

– Ясно. Я вам позвоню.

Сажусь за руль и еду… к больнице Акима.

Не захожу в середину. Жду Анфису.

Только тут ее могу застать. Работу и свой дом она обложила охраной. Туда не подступиться.

Мне надо с ней поговорить. Надо посмотреть ей в глаза и узнать за что!

Если даже раскопала, могла ведь мне сказать. Поговорить. Откуда у нее такая ненависть ко мне?

Я же вытянул ее из такого треша. Не факт, что она бы вообще выжила. Показал нормальную жизнь.

Ребенка подарил.

А что взамен?

Час. Два. Три.

Ее нет.

А я не могу сдвинуться с места.

Какая-то острая потребность увидеть Анфису. Вопреки моей злости на нее, в душе теплится нечто другое. То, что тянет меня к ней.

Хочу сперва поговорить, словно она даст мне ответы. И я пойму для себя, как дальше действовать.

Хотя по факту, все что могла, она уже сделала.

На четвертый час она выходит из больницы. Улыбается. Довольная.

Давно ее такой не видел.

И от ее радости, во мне все вскипает еще сильнее. Вылетаю из машины и бегу ей навстречу.

Она замечает меня раньше, чем я приближаюсь. Останавливается и спокойно на меня смотрит, без агрессии, злобы и вообще каких-то эмоций.

– Как ты могла, Анфиса! Идешь довольная, потому что сотворила такую дичь! – выкрикиваю ей в лицо.

– Вообще-то я даже не думала ни о тебе, ни о твоей преступнице. Мне не до этого.

– Я знаю, ты ее сдала! По твоей наводке все!

– Ничего не напоминает? – усмехается безразлично.

– Иван был убийца! – выкрикиваю.

Она вздыхает. Смотрит на меня… странно смотрит.

– Я не должна этого делать. Ни говорить, ни объяснять тебе что-то. Но я сделаю это. Выслушай меня, и возможно, но маловероятно, ты что-то поймешь, – сворачивает к больничному парку.

Иду за ней.

– Что ты такого можешь мне рассказать?

Глава 57

Анфиса

Удивительно как мир меняется, едва ты принимаешь себя и свои чувства. Откидываешь все барьеры, шрамы прошлого больше не болят, не влияют на день сегодняшний. И с глаз спадает эта извечная дымка мрака. Все становится куда более четче, ярче, яснее.

Признание Акиму скинуло с меня груз. Да, я ушла в новую жизнь, но не позволяла себя полноценно жить. Все произошедшее так и лежало на сердце, закрывая для меня множество возможностей.

А сейчас я понимаю, что нет преград. Есть чувства, есть мужчина, который рядом, и я хочу вновь любить и быть любимой.

Впервые.

Потому что с Максом это была любовь к спасителю, без взаимности. Это была с виду тихая гавань, но пропитанная враньем. Потому я не знаю, какими могут быть настоящие отношения, но собираюсь это выяснить.

От Акима жутко не хотелось уходить. Я так долго себе все запрещала, а теперь боюсь упустить и секунды общения с ним.

Но как бы он ни храбрился, он еще слаб. Ему нужно отдыхать.

Выхожу из больницы с радужными мыслями. Думаю, чем мы сейчас займемся с Костиком, а вечером к Акиму поедем.

И тут Макс. Злой, потерянный, он похож на призрака самого себя.

Он снова с обвинениями, но за этими словами я вижу растерянность.

Он безумно одинок. Он пахнет отчаянием.

И я не могу пройти мимо. Хоть по идее и должна.

Но почему-то хочу протянуть ему руку помощи. А возьмет ли он ее, прислушается – это уже только его выбор.

– Ты называешь Ивана убийцей, – говорю, глядя на качающиеся ветви голых деревьев. Дует холодный ветер, сырость, пронизывающая до костей и запах отчаяния.

Не моего, Макса. Оно кружит вокруг нас.

– Так это так и есть Анфиса! Или ты будешь отрицать, что он сделал, – тут же восклицает.

– Сделал. А еще именно благодаря Ивану жив Константин. Мальчик, который биологически является твоим сыном. И я. Меня тоже могло не быть.

Максим открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывает. Кивает, мол говори дальше.

Начинаю свой рассказ. От момента, как сбежала от него, как в поезде начались роды, и что шансов у нас с Костей практически не было. Про нашу жизнь с малышом, про Ивана. Про его судьбу. Еще рассказываю несколько историй незнакомых Максу людей. Но очень красноречивых, показывающих то, что работа Ивана спасала.

Говорю долго. Подробно. Мы ходим взад и вперед. Лавки сырые не присесть. Стоять тоже сложно. Это не просто рассказ, я снова все проживаю.

И понимаю, что мне это тоже нужно. Как иногда советуют, если песня заела в голове, надо ее пропеть до конца. И я проживаю все снова от начала и до конца. Хочу закрыть двери прошлого. Отпустить до конца. Избавиться от того, что столько лет мешало мне жить.

Когда я заканчиваю говорить, Максим присаживается на корточки и обхватывает голову руками.

– Я не знал… – мямлит растерянно.

– Ты не хотел разбираться. И не сравнивай, что я сделала с Натальей тоже самое. Она была угрозой для Кости. Она бы добралась до него в любом случае. С ее одержимой местью ее надо было изолировать. Я не хочу ежесекундно жить в страхе за сына. Исполнителя, кстати нашли, он дает показания. Он сдал твою Нату. Дальнейшие ее «подвиги» перечислять не буду, ты сам их знаешь. Потому это не тоже самое. Я прекрасно знала кто она и нисколько не сожалею, я бы еще тысячу раз поступила именно также.

– Ты не была раньше такой жесткой.

– Я защищаю тех, кто мне дорог.

– Я был твоим мужем, а ты мне в глаза соврала, что ребенок не мой! Ты не захотела со мной говорить.

– Об этом я тоже не жалею. Самой моей больной ошибкой в жизни было бы остаться с тобой. Я бы деградировала дальше.

Он плюхается на землю. Будто я его толкнула.

Качает головой из стороны в сторону. Очень медленно. Отчаянно. Потом поднимает на меня затравленный взгляд.

– Не так, Анфиса. Совсем нет. Ты принижаешь сейчас то, что у нас было. А было…

– Стоп. Я не хочу об этом говорить. Это прошлое. Максим, посмотри на свою жизнь, подумай, к чему ты пришел и прими правильное решение. Пока еще у тебя есть такой выбор, – смотрю ему в глаза, и мысленно пытаюсь достучаться.

Даже не знаю зачем это делаю. Наверное, все же не хочу, чтобы Наталья полностью его уничтожила. У меня есть Костик, и пусть Максим донор, но благодаря нашему больному браку у меня есть замечательный сын. Не хочется, чтобы Макс совсем сгинул.

И тут он резко меняется в лице, глаза лихорадочно бегают по моему лицу, словно ищут ответов, руками елозит по мокрому асфальту.

– Помоги мне, Анфиса, – едва слышно хрипит. – Я не могу… Я запутался… мне так плохо…

Глава 58

Максим

Анфиса говорит, а я понимаю, сколько от меня неприятностей. Я сгубил хорошего человека… Не разобрался…

Иван спас моего сына и Анфису, а я его…

Как теперь с этим жить?

Как смирится с тем, что из-за меня покушались на моего сына?

А самое ужасное я продолжаю спорить, пытаюсь что-то доказать. По привычке виню Анфису.

Ведь так проще. Так легче.

Потому что признать свою вину – это сложно.

А еще сложнее, подавить себе это черное влечение, к той, которая разрушает все. К той, которую я продолжаю любить и ненавидеть за эту любовь.

Чувства противоречивые и губительные.

Ты чувствуешь, как твоя кукуха едет. Как очертания мира размываются, и твое сознание уплывает. Ты пытаешься его удержать, и ничего не выходит.

Накатывает слабость и отчаяние. Нет сил подняться с асфальта. Нет сил, что-то сделать.

Я слаб. Презираю себя.

– Мне так плохо, – смотрю на Анфису.

Чего я от нее хочу? Она прошла многое. И оказалась гораздо сильнее меня.

А на моих руках теперь кровь хорошего человека. И это не Ната. Я сам все сделал. И я сам раз за разом выбирал черноту.

– Максим, тебе нужен специалист. Стационарное лечение. Займись собой. И избавься от нее в своей жизни.

– Я не заю как… – смотрю на нее с надеждой, словно она может помочь.

Она рассказала правду, все как есть. Она сделала больше, чем я заслуживаю.

Но мне страшно, что она сейчас повернется и уйдет. А я останусь… и я не знаю, что со мной будет.

Я растерян. Дезориентирован.

– Тебе надо найти в себе силы. Только ты можешь это сделать.

– Как с этим жить?

– Жизнь продолжается. Ты не изменишь сотворенного, но ты управляешь днем сегодняшним. Поднимайся и посмотри в него, реши для себя, что тебе реально важно. Живи.

– Жить… для чего, Анфиса? Для кого? Собственному сыну я не нужен.

– Найди цель. Я больше для тебя ничего не могу сделать.

Протягиваю руку к ней.

Помоги подняться. Не оставляй!

– Максим, сам. Все сам. Ты сумел разрушить, сумей хотя бы наладить свою жизнь. Пока не стало слишком поздно, – прячет свои руки в карманы удлиненной курточки.

– Анфиса… спасибо за правду… И прости… если сможешь…

– Попробуй сам себя простить, – она разворачивается и уходит.

А я так и остаюсь валяться на асфальте. Смотрю ей в след, уверенная походка, в ней ощущается сила. Такая сила. Которая мне и не снилась.

Как я не разглядел?

Почему не ценил Анфису? Почему продолжал грезить о Нате?

Еще некоторое время не поднимаюсь. Смотрю вдаль. Анфисы уже нет, а я все вижу перед глазами ее статную фигурку.

Хочется пойти к ней, в их дом. Почему-то я уверен, что там пахнет очень вкусно. Познакомиться с Костей. Правильно, нормально, а не как в тот раз. Поиграть с ним. Узнать какой он.

Но меня там не ждут.

Двери закрыты.

Я сам сделал все, чтобы никто меня не ждал…

Никто, кроме Наты. Она там взаперти. Я чувствую, как ей плохо. У нас реально есть с ней связь, пугающая, жуткая и мрачная.

Она зовет меня.

И она сама виновата. Ее выбор тоже привел ее к логическому финалу.

Поднимаюсь и бреду к тачке. Еду в пустую квартиру. Падаю на постель и так и валяюсь, перекатываюсь, корчусь. Меня ломает. Душевная боль гораздо сильнее физической, она невыносима. И нет лекарства, что бы ее заглушить.

Хочется позвонить кому-то… одиночество меня добивает.

Некому.

Ночь бессонная. Жуткая. Кошмарная.

Под утро проваливаюсь в забытье. Меня будит звонок адвоката.

– Максим, доброе утро! Наталья очень просит вас прийти. Ей есть, что вам сказать.

– Да… я понял. Организуйте, – отвечаю обреченно.

Мне тоже есть, что ей сказать.

Адвокат организует встречу в тот же день. Он отрабатывает бешеные бабки, которые я ему плачу.

Пока иду по мрачному коридору, несколько раз хочется повернуться и уйти прочь.

Мне опасно ее видеть. Очень. Могу снова не сдержаться. Сорваться.

Но надо. Я обязан сам. Лично. Поставить точку. Глядя ей в глаза сказать: ВСЕ.

И это будет моей первой победой.

Железная дверь открывается. Переступаю порог.

Ната стоит у противоположной стены.

– Максюш! Ты пришел! Любимый! – восклицает, глядя на него с любовью…

Да в ее глазах любовь… Неправильная, черная и страшная. Точно такая же как у него.

Ната даже в этих стенах выглядит великолепно для него. Она бередит душу и дико притягивает. Она словно дергает за невидимые ниточки. Но ему надо их обрезать.

Надо… сделать усилие.

– Я пришел чтобы…

– Тшшш, – прикладывает палец к губам. – Сначала я. У меня новость. Я беременна, Максюш. Ты станешь папой, – кладет ладони на свой плоский живот. – Как ты всегда и мечтал.

Глава 59

Наталья

Максим растерян. Она не замечает радости на его лице. Это ей не нравится. Совсем.

Вообще, все произошедшее ее безумно злит. Все пошло не так. Повернуло не туда.

Анфиса оказалась проворнее. Недооценила ее Ната. Не думала, что сестрица ударит подобным образом.

Но Ната не была бы Натой, если бы сдавалась. Никогда нельзя опускать руки. У нее столько знакомств. Она много добилась. Ей помогут. И Максим, сейчас ей нужен как никогда.

А на его лице сомнения. Он хочет ее оставить. Нутром это чувствует.

Нельзя этого допустить. Максим с потрохами принадлежит ей. Он такой же как она. Они похожи. Ему просто надо это принять. И тогда есть шанс выйти победителями.

– Когда мы были женаты я мечтал, – он даже говорит обреченно, растерянно. Не таким она хочет его видеть. Он обязан рвать за нее, делать все, чтобы вытащить. – Ты не хотела. Говорила, что нам надо для себя пожить. Сейчас мы в принципе не обговаривали. И предохранялись.

– Не всегда, – подмигивает ему. – Та первая, незабываемая ночь… она принесла свои плоды. Мы были слишком поглощены страстью, чтобы думать о чем-то еще.

Он дергается. Словно ему неприятно даже вспоминать. Плохо.

– А…

И все. Молчит.

– Максюш, это наш ребеночек. Плод нашей любви. Представляешь.

Она старается говорить с придыханием. На самом же деле, Нату страшит эта перспектива. Она не собиралась беременеть. Ребенок все только усложняет.

Когда ей в больнице сообщили о беременности, Ната злилась, ни капли радости она не испытала. Она попросила врача никому не сообщать. Она думала решить вопрос. Была уверена, что Максим и без ребенка принадлежит ей.

Но сейчас все изменилось. За решеткой лучше быть беременной. Это послабления. И Максим, он не может соскочить, зная о ребенке.

А Ната… она еще не представляет, как будет это существо терпеть в себе столько месяцев. И потом… что с ним делать? Зачем он нужен?

Но об этом она будет думать позже. Сейчас надо использовать все рычаги давления. Нет и не будет у нее никого лучше Макса. Он ей идеально подходит. Он должен принять свою суть. Должен понять, что они навеки связаны.

– Я… сложно это все, Нат. Прости, я пока не могу радоваться. Учитывая все обстоятельства, – отвечает таким голосом, будто он сейчас завоет от отчаяния.

– Максим, далеко не все так плохо, – она подходит к нему. Берет за руки и заглядывает в глаза. – Мы любим друг друга. Мы еще можем бороться. У меня есть знакомые. Они помогут.

– Никто не поможет. Они отрицают даже знакомство с тобой.

– Нет, Максюш, не так, – мотает головой. – Я научу как с ними говорить. Надо запугивать, давить, и я подскажу чем. Ты поможешь. Я все расскажу, тебе останется только правильно все сделать.

– Я не буду ничего делать, – отрывает от нее руки. Отходит, в глазах мука.

Он борется сам с собой. Нельзя чтобы победила та другая сторона. Неправильная.

– Максик, ты понимаешь, что именно этого они и добиваются? Мы по одиночке легкая добыча. А нам надо быть вместе.

– Никто на нас не охотился изначально. Всем было плевать. Все началось с твоих… только твоих желаний мстить… И я повелся.

– Анфиса должна заплатить! Только тогда все встанет на свои месте. Надо уничтожить главное зло! – одно упоминание о ее сестрице, Нату кроет.

Черная ненависть поднимается из нутра. Как же хочется уничтожить эту дрянь. Сделать так, чтобы она больше не отравляла жизнь Нате. Наконец-то вздохнуть полной грудью и начать реально жить.

Сколько можно?

Почему она такая живучая и везучая?

– Пойми ты. Не зло Анфиса. Она в принципе не подозревала о твоем существовании. Когда произошла трагедия с тобой, она вообще еще на свет не родилась, – Максим повышает голос.

Он смеет ее защищать!

– Что уже промыла тебе мозги? Снова решил к ней вернуться? Да?

– А я ей нужен? – горькая усмешка…

Горькая!

– Неужели ты не видишь очевидного! Все проблемы из-за нее! Ты сражаешься за ее ребенка! А наш малыш? Какая его судьба ждет если я здесь? Максим, неужели ты меня оставишь? – она падает к нему в ноги. Смотрит с мольбой в глазах.

Нате сложно сейчас себя контролировать. Надо придумать, как вернуть его себе. Найти правильные слова. Но ничего в голову не приходит, ярость ее сжигает и атрофирует все мыслительные процессы.

Ната, ты опасна. Для общества. Для моего сына. Для всех, – пятится спиной к выходу. Каждое слово будто от себя отрывает. Но отрывает. На лице мука. – Для меня ты опасна. Тебе надо лечиться. Я, да. Оставлю.

Потом резко разворачивается и отчаянно барабанит в дверь, чтобы его выпустили.

– Максим, Стой! Ты не можешь вот так просто уйти! Ты нам нужен! Мне и малышу!

– Конец, Ната.